Райдзю

      – А мама, таакфая «Ино, фефодня фафный день, ты далфна фыглядеть прилифно», а я фмафрю – Райфдзю стоит и дерфыт Торифо на руках и улбаефтся, и такафой «С дфнем рофдения Ино!» – по десятому кругу рассказывала, как у неё появился новый друг Ино.       – Напряжно… – с глубокой печалью в голосе пробормотал юный Шикамару.       – Эххх… И не говори. «Жизнь боль», —ещё более удручённо прошептал я, поморщившись от ощущения дикой мигрени, болевых ощущений от ноющих мышц и следов ремня, которым матушка прошлась по моей заднице.       Сейчас мы с Шикамару, забравшись глубоко в сад Яманака тихо лежали и смотрели в далёкое, темнеющее небо. Мы прибыли на день рождения одними из первых и решили немного отдохнуть перед основным действием, я в силу своей усталости и измотанности, а Шика в силу своей извечной лени.       Только мы расслабились и уже начали подрёмывать, как нас заметила малышка Ино, найдя в ананасоголовом, как ей казалось благодарного слушателя, а меня - просто «зацепило осколками».       Если мигрень была ожидаема (всё же я сегодня слишком сильно напряг мозги сенсорикой), тянущая боль в мышцах привычна (утренняя тренировка, дневная, «прятки», а затем скоростной забег в стиле паркура из дома Ино обратно в квартал Сарутоби), то вот горящая задница, прямо скажем - не самое приятное ощущение, хотя и вполне прогнозируемое.       Я ведь уже говорил, что главное не попадаться?       То, что забирать котёнка мы должны были вместе с Бивако, я не то, чтобы не учёл, скорее даже специально подстроил ситуацию, чтобы не выглядеть чересчур умным и не выбиваться из образа ребёнка, но то, что матушка отходит мою пятую точку ремнём, я как-то не ожидал, дааа…       Хотя может причина ещё и в том, что при забеге обратно, я не так уж сильно следил за окружением, весь перемазался в грязи, опрокинул несколько прилавков на рынке, упал в повозку с рыбой и порвал футболку?       Не так важна причина, как последствия, которые заставляют меня страдать - теперь мою пятую точку изрядно припекало.       Пока Ино, как умеют только истинные женщины – медленно убалтывала Шикамару, а его взгляд всё больше и больше стекленел. Я размышлял:       Прошло целых четыре года...       Четыре года это много или мало?       Думаю, это субъективно.       Для десятилетнего – тянется как патока, хочется поскорее вырасти.       Для тридцатилетнего – незаметно, годы летят, работа, семья, дети, только оглянулся, как тебе сорок.       Для старика – как утекающий сквозь пальцы песок и мгновенья.       Для меня же четыре года прошли насыщенно и почти незаметно, в учёбе, тренировках, играх, в бесконечных попытках познания себя и окружающего мира.       Первое время разум был как в тумане, было очень тяжело соображать.       Я постепенно брал тело под контроль, всё лучше осознавал себя, учился новому - держать голову, сидеть, ходить, говорить, читать, писать.       Мама всё своё внимание уделяла мне. Зато отец вновь примерил шапку Хокаге и видел я его очень редко. Зачастую мы общались только через его клонов, что не могло заменить полноценного общения.       Благодаря взрослому разуму, запертому в теле ребенка, я развивался гораздо быстрее остальных сверстников, в основном, конечно, благодаря более рациональному подходу и оптимизации своего времени и расписания, ведь в отличии от остальных детей, я мог не терять своё время на основы, ошибки и знал, как важно учиться и много уметь.       Когда мой маленький детский мозг наконец полностью принял мою шестую-ментальную оболочку, в мыслях окончательно прояснилось, а тело практически полностью было у меня под контролем - я осознал, насколько был ущербен в своей прошлой жизни.       Мозг по сравнению с той жизнью работал буквально, как новый игровой комп по сравнению со стареньким ноутбуком.       Новая информация запоминалась очень легко.       Обработка информации, усвоение, реакция, - всё очень заметно усилилось.       Благодаря просто наличию чакры - тело четырехлетки порой показывало то, что я бы не сделал и в лучшие свои годы в прошлой жизни.       Весь день бегать, прыгать, играть, учиться, потом поспать два часа и остаток ночи медитировать?       Легко!       Со страху отпрыгнуть на три-четыре метра?       Не проблема!       – Райфдзю-кун, Райфдзю-кун ты мефня слуфаев? – тянула меня за майку Ино.       – Прости, прости, задумался, так что ты говорила? – ответил я ей, понимая, что мозг Шикамару ушел на перезагрузку и наконец заметившая это Ино переключилась на меня.       – Пойфдем фкорее, фейчаф Нарукфо придёт.       – Хорошо, ты беги, сейчас подниму нашего лентяя, и мы подойдем, – со вздохом поднялся я.       – Проблемно, – простонал зомби-ананасоголовый, когда я, недолго думая взял его за ногу и потянул за собой, догоняя Ино.       Праздник был организован в первую очередь для Ино, мы были детьми, а все серьезные и важные разговоры можно было оставить на взрослых. Пока ещё можно было наслаждаться вторым детством и позволить себе немного подурачиться.       – Хахаха, – смеялся я, – Вперед Шика, а то пропустим всё веселье.       – Ну всё, Райдзю, отпусти меня, я сам, – брыкался он.       – Давай, вставай, нас ждут великие дела! – продекламировал я, пока этот лентяй поднимался и снимал с головы задравшееся кимоно.       Приходилось временами морщиться и терпеть лёгкую боль, но это не мешало моему позитивному настрою.       – И почему ты не можешь быть как Чоджи, – со вздохом вспомнил толстячка Нара, – Вон, посмотри на него, как подошёл к столам с едой, так и не отходит, никого не трогает, не шумит, – кивнул он в сторону столов с едой и напитками.       – Боюсь бюджет Конохи не переживет двух Чоджи, – усмехнулся я. – Да он если ещё немного там задержится, может лопнуть, давай, забирай его и пойдем встречать Наруко.       – Хай.       Пока парень пытался безуспешно оттащить нашего друга от еды, я с удивлением понял, что голова немного прошла и теперь я могу более сознательно осмотреться.       В этот летний вечер, задний двор дома Яманака, был украшен множеством фонариков, которые создавали уютную и в чём-то романтичную атмосферу. В воздухе приятно пахло цветами, а со стороны отчаянной борьбы лени и обжорства тянуло аппетитными запахами яств, от нескольких больших столов. Из дома была слышна лёгкая ненавязчивая музыка. По всему саду небольшими группами и компаниями ходили нарядные люди, в большинстве своём представители клана Яманака, но хватало и других кланов.       Сам я тоже был в новеньком кимоно тёмно-синего цвета - симпатичный четырехлетний мальчишка, с достаточно большим для своего возраста ростом, волосы мои по-прежнему блондинисты, глаза зелены, взгляд лихой и придурковатый.       Всё, как всегда.       Вообще внешне я не очень был похож на родителей, что мать, что отец были темноволосы и кареглазы.       – Нагуляла, – скажут одни.       – Мутант, – скажут другие.       – Чакра, – отвечу я!       Даже у обычных людей не редки случаи, когда другой цвет глаз и волос, когда проявляется рецессивный ген одного из предков, что уж говорить про детей шиноби. Хорошо, что чешуя и жабры не выросли, как у некоторых, тут и не такое случается.       – Добрый вечер Инузука-сама, вы как всегда прекрасны, как и ваша дочь, – сделал я комплимент главе клана Инузука - Инузука Цуме и её дочери Хане.       – Здравствуй Райдзю-кун, как поживает маленький дамский угодник? – оскалилась-улыбнулся эта дикая женщина, от которой совсем недавно сбежал муж (об этом судачила вся деревня и не знал только ленивый), её двенадцатилетняя дочь Хана, в отличие от смелой и уверенной матери на удивление смутилась от столь незамысловатого комплимента.       – Лучше всех Инузука-сама, а где Киба, только не говорите, что он опять подрался с нинкенами и не придет сегодня? – почти не удивился я отсутствию ещё одного своего друга.       Кибу, который как раз недавно пробудил очаг, сейчас особенно сильно накрыло от новых ощущений, на что наложились пробудившиеся инстинкты.       Мелкий негодник, до самых ушей переполненный гормонами и энергией, сейчас всем пытался доказать, кто в деревне Альфа, постоянно соревновался, дрался, в том числе и с нинкенами клана. Последний раз после этого три дня провел в госпитале покусанный.       – Не переживай, где-то тут должен быть, – а затем оглядевшись и принюхавшись, одним резким движением подскочила к столу, засунула под него руку и вытянула за ухо мальца. – Вот ты где паршивец, – тянула она порыкивающего пацана, который одной рукой вцепился в её руку, а второй придерживая и побыстрее засовывая в рот - старался прожевать полупрожаренный, здоровенный шмат мяса.       Моя рука автоматически соприкоснулась с моим лицом.       Ох уж эти Инузука…       Впрочем, никто не удивился.       Если уж в обычных детях сильны инстинкты, то у представителей этого клана, всю жизнь проводящих в симбиозе со своими Нинкенами, и геном которых уже давно мутировал, сделав их куда ближе к волкам (что позволило усилить все органы чувств, взамен сделав их слегка дикими и звероватыми), реакции порой были и вовсе натурально – звериными.       Бессознательные инстинкты Кибе ещё предстояло усмирить.       Казалось бы – какая стыдоба, показывать такое поведение на людях!       Вот только всем было плевать.       Пока ты силен, ты мог позволить себе гораздо больше, чем прочие окружающие и если обычных детишек клана Инузука на период реабилитации запирали дома, то Кибу наоборот таскали везде за собой, чтобы люди видели, что в наследнике сильная кровь.       Не отрывая дамочку от демонстрации нерадивому отпрыску, кто среди них вожак, я ещё раз поприветствовал краснеющую Ханну и двинулся дальше.       Неспешно прогуливаясь по дорожке, приветствуя тех, с кем ещё не успел сегодня поздороваться, мои ноги несли меня в сторону дома, в котором чувствовался огонёк чакры Наруко. Её я почувствовал ещё когда она приближалась к кварталу (Ещё-бы резерв в половину от Хокаге в четыре года и каждый день продолжает расти).       Сейчас она находилась внутри дома вместе с Ино, но вот, через секунду, она срывается с места и выбегает во двор, замирает на мгновение, оглядывается и:       – Раааайййдзю–кун, – раздаётся веселый заливистый крик, и маленькое чудовище с разбегу виснет на моей шее.       – Привет мелкая, – широко улыбаюсь я.       Было просто невозможно оставаться равнодушным, когда видишь эту «прелесть».       Маленькая, четырёхлетняя, в миленьком розовом кимоно, длинными, красными волосами, с большущими голубыми глазами на пол лица и легкими пигментными полосками. Никогда не унывающая, несмотря ни на что.       И как я только мог при первой встрече спутать её с мальчишкой?..

***

      Первый раз я встретил её полгода назад, когда в очередной раз изучал Коноху.       В тот день - легкий, первый снежок спускался с неба, настроение моё было под стать погоде сумрачным и серым, я бродил по одному из рынков Конохи, вокруг привычно шумели люди, а я старался прислушиваться к слухам, к окружению, лично узнавал ценообразование в деревне и чем живут простые люди.       – Нана-сан, когда уже завезут новую ткань? Сколько можно ждать?       – На следующей неделе приходите.       – Фрукты! Свежие фрукты! Прямиком из страны Луны! Не проходите мимо!       – Да какие они свежие? До страны Луны три месяца добираться!       – Всё честно, свитки запечатывающие сберегли, три месяца назад запечатали, сегодня распечатали. Подходи, покупай, те, кто верит, налетай, те, кто жадный, убегай. Отделяем мух от котлет, от тех, кто мне верит от тех, кто нет. Для вас свеженький товарчик, а для нас - солидный наварчик. Товар без изъяна, товар без обмана, надёжный, как пружина от дивана…       – Миро, хватит заливать, у тебя денег нет даже на один завалявшийся свиток, небось с ледника достал, вон они у тебя какие «пожёванные», сейчас Учиха позову, если не прекратишь.       – По чём дайкон? А? Пятьдесят рьё? Да вы сдурели!       Рынок жил своей жизнью, продавали, покупали, торговались, кричали, шумели, чуть ли не дрались.       Атмосфера резко переменилась, когда с одного из концов длинной улицы, вдоль которой выстроились прилавки я почувствовал два очага чакры с уровнем хорошего такого Джонина.       Один из них отдавал грозой, огнем и чем-то неуловимо «острым» - я не мог сказать точнее. Второй отдавал завывающим ветром, с привкусом чего-то знакомого.       На секунду задумавшись я вспомнил, что последний раз чувствовал этот привкус во время нападения Лиса. Такая-же плотная и ядовитая чакра, с нотками ненависти и огня.        Кажется, я знал, кого должен был увидеть, не раз уже слышал слухи о «маленьком демоне», «красноволосой суке», «ублюдочном ребенке», а чаще всего фигурировало «демонёнок» или более лаконичное «демон».       Вместе с тем как те, кого я чувствовал, приближались, становилось тише.       Казалось, следом за ними движется невидимый шлейф, заставляющий замолкать всех окружающих. Вскоре толпа слегка разошлась, и я смог взглянуть на прибывших.       Первое что следовало бы сказать, вместо двух человек, я увидел трёх. От третьего человека практически не ощущалось чакры, потому-то я и не заметил его.       Её крохотный «огонёк» был слишком мал на фоне двух остальных.       Впереди, на небольшой инвалидной коляске сидела красивая аловолосая женщина с уставшим и бледным цветом лица и глубокими синими глазами. (На секунду в груди защемило, её красные волосы напоминали мне, об оставшейся в другом мире невесте, казалось я вновь слышу её смех, целую губы).       Помотав головой, я сразу же отогнал воспоминания, прошлому следовало оставаться в прошлом.       Казалось, аловолосая о чем-то постоянно думала, она довольно безучастно глядела по сторонам.       Если я правильно всё понял, это была Кушина Узумаки и это как раз от неё практически не ощущалось чакры.       Позади неё, придерживая ручки коляски двигался высокий стройный шиноби, с белоснежными волосами, маской, закрывающей нижнюю часть лица, и протектором, надвинутым на один глаз. Мои воспоминания чётко указывали, что данный шиноби - это Хатаке Какаши. Флегматичный и невозмутимый, он катил женщину, не обращая ни на что внимания.       С боку, как мне теперь было понятно, от своей матери с любопытством осматриваясь шёл симпатичный мелкий паренёк примерно моего возраста, утепленные ботиночки, синие штанишки и теплая курточка с шапочкой, характерные и легко узнаваемые пигментные пятна на лице.       «Эй, а разве Наруто не должен быть блондином?» – с недоумением подумал я тогда, увидев выбившийся из-под шапочки красный локон.       Завидя троицу, окружающие замолкали и уже не спускали с них глаз.       Буквально в каждом взгляде читалась ненависть, презрение, раздражение, но я сразу понял, что это всего лишь защитная реакция, всего лишь ширма.       В большинстве глаз окружающих, можно было отчетливо прочитать СТРАХ.       Они боялись.       Боялись, и чтобы как-то избавиться от своего страха, прятали его за ненавистью. Прошло всего три с половиной года и из памяти людей ещё не выветрилась та ужасная ночь, когда погибло несколько тысяч людей, а большинство населения лежало на земле и видело ужасающие кошмары. Даже мне после того дня снились кошмары – огромный Лис на фоне пожара, падающие с небес глыбы камня, давящие людей и кровавый дождь…       В оглушающей тишине отовсюду слышались шёпотки: – Опять эта прикатила… – Когда она уже сдохнет… – Это она виновата… – И мелкий демон с ними… – Лучше бы им здесь не появляться… – Ребёнок совсем не похож на Четвертого… – Пусть убираются… – Бедный Ичиро, лис разорвал его родителей… – Чёртов демонёнок…       Шепотки, шёпот, шёпот, шёпот, он буквально преследовал троицу по пути, но, чтобы люди не говорили, как себя не вели, старались не встречаться взглядом ни с кем из троицы.       Страх владел их сердцами.       Коляска замерла перед одним из прилавков, как раз напротив лавочника, который продавал фрукты, а женщина, что-то тихо проговорила склонившемуся к ней Какаши.       – Заверните нам, этих, этих и этих фруктов, – лаконично, даже не поздоровавшись указал на необходимое одноглазый.       – Таким как вы не продаем, убирайтесь, – процедил этот смертник в лице торговца.       Какаши склонил набок голову и уже потянул из подсумка кунай, когда на его предплечье легла изящная женская кисть, останавливая его.       – Просто назовите цену, – разомкнула губы и заглянув в глаза торговцу, сказала красноносая.       – Три тысячи рьё, – выплюнул торговец.       Какаши опять потянулся к кунаю, но Кушина вновь остановила его:       – Просто заплати ему, – мотнула она головой.       – Нооо, – хотел было возразить Какаши.       – Просто заплати.       Согласно кивнув, мужчина достал деньги, отсчитал, кинул на прилавок нужную сумму, взял необходимое и двинулся дальше.       Понять его возмущение было можно, торгаш завысил цену почти в четыре раза.       «Странный человек, вроде и живет среди шиноби, знает об их силах и возможностях, а позволяет себе такое обращение. И о чём только думает? Что помешает Какаши вернуться и отомстить за пренебрежение? Или неужели не понимают, что Джинчурики не всегда будет оставаться ребёнком?» – промелькнула у меня мысль.       Хотя дальнейшее показало, что эта ситуация для троицы была нормой, а людей не очень волнует то, что будет в будущем.       Презрительные взгляды, общение «через губу», самый минимум уважения и приличий, завышенные в несколько раз цены.       Зато красноволосый малыш, казалось, вообще не замечает этих взглядов и шёпота.       «Привык» – понял я. «Интересно, это именно та жизнь, которою Четвертый хотел для своей жены и ребенка?»       Единственным исключением, кто или игнорировал троицу, или достаточно приветливо здоровались - были другие шиноби (далеко не все). Ну и конечно приезжие, которые с недоумением пытались понять, что происходит.       Сегодняшний день оказался чуть интереснее, чем я предполагал и естественно, вместо запланированного променада по рынку я проследовал за ними.       Сначала эта необычная тройка закупилась всем необходимым, потом посетили ещё несколько небольших лавочек со снаряжением для шиноби, прогулялись по парку, а затем они неспешно пошли-поехали в сторону окраины Конохи.       Чем больше мы удалялись от центра, тем меньше людей было на улицах. Дома всё хуже, всё более обветшалые. Покосившиеся ставни, выбитые окна, бедно одетые люди. Райончик в который они направлялись был старым, появилось ощущение, что ремонт зданий на этой улице не производили со дня постройки деревни.       Зато в глазах окружающих убавилось ненависти, но добавилось больше безразличия.       Стала ясна причина, по которой Кушина выбрала эту часть Конохи для жилья.       Так мы и добрались до конца улицы, к свежему относительно остальных, новенькому дому за большим двухметровым забором.       Не доходя десятков метров до дома, коляска остановилась посреди улицы, внимание троицы и моё вместе с ними привлекло два тела, лежащие на земле. Около них валялось несколько опрокинутых банок краски и пара больших кистей. На заборе были выведены незаконченные кандзи. Видимо парочка хотела написать гигантское слово «Демон», но не успела.       Какаши сложил две серии печатей, после первой, по периметру забора прошел лёгкий всполох-вспышка. «Барьерная техника?» ¬– подумал я. После второй серии кручения фиг от мужчины отделилась его копия – «Теневой Клон».       Двойник пошел разбираться с вандалами, которых приложило об барьер (приводить в чувства, вручать моющие и заставлять прибирать за собой), а оригинал продолжил движение, завезя Кушину за калитку.       Ребенок же, что-то спросив, не стал заходить, а немного осмотревшись, развернулся и куда-то побежал.       Для меня выбор был очевиден.       Естественно, я отправился присмотреться к новому знакомому.       Ребёнок.       Обычный любопытный ребёнок - вот что можно было сказать по первому впечатлению, малек вприпрыжку двигался по улице, с интересом осматриваясь и напевая что-то себе под нос.       Странным было то, что я совсем не ощущал присутствия охраны.       «Неужели Джинчурики не охраняют?» - задавался я вопросом следуя на небольшом удалении за объектом слежки.       Спокойная прогулка завершилась через несколько улиц, когда мы добрались до более обжитых мест.       Теперь мальчишка передвигался, как юный партизан, в тылу врага, стараясь не попадаться на глаза, скрываясь и прячась в тенях.       «Не знаю, что там было в каноне, но у меня явно отдаёт элементами дарка» - хмурился я.       «Этак через несколько лет у нас появится очередной нукенин, а учитывая Биджу в пузе, то ещё и ходячую бомбу в центре деревни, которая может однажды рвануть». – неуютно себя почувствовав я передернул плечами.       Я не понимал, что происходит и как Хирузен вообще мог это допустить и собирался задать интересующие меня вопросы отцу. (Справедливости ради, потом ответы я получил, но вовсе не те, которые ожидал.)       Вскоре мы добрались до детской площадки, в кустах перед которыми и спрятался паренёк, наблюдая за тем, как играют другие дети.       На небольшой детской площадке, в окружении кустов и деревьев, с песочницей и парой детских горок - возилось несколько групп ребятни. Одни пытались соскрести первые хлопья снега с земли. Одни пытались играть в снежки, другие играли в догонялки, третьи в ниндзя.       «Сталкерю, за другим сталкером». – вздыхал я на тридцатой минуте слежки и уже хотел было сам подойти, как кусты зашевелились, и ребёнок решил показать себя другим детям.       Сначала я не понял, что изменилось, чего можно было высматривать столько времени? Но через секунду пришло осознание – взрослые.       Родители, которые присматривали за детьми собравшись небольшой кучкой и что-то увлеченно до этого обсуждавшие - куда-то ушли, а оставшаяся присматривать за детьми пожилая бабка с клюкой, задремала на лавочке.       Выбравшись из кустов, ребёнок робко подошёл к другим детям и спросил:       – Ребята, можно мне с вами поиграть?       – Ась? Чего? – удивленно спросил один из троицы мелких мальчишек, лет пяти, которые сейчас возились с деревянными кунаями.       – Я говорю, возьмите меня с вами! Я тоже хочу с вами играть, я тоже хочу стать ниндзя! – чуть громче и более уверенно сказал ребёнок.       «Неплохая дикция, для четырёх лет, видно мама много занимается с отпрыском». – оценил я первые услышанные фразы, как раз удалось подобраться поближе и теперь я сидел в тех-же кустах, что и моя цель до этого.       – Что-то ты мелковат, пацан, иди к другим малявкам, – заявил самый крупный, пренебрежительно махнув рукой.       В ответ пробурчали что, то невнятное, а затем уже громче:       – Я хочу стать Хокаге.       Эта фраза заставила меня улыбнуться, «Дикция поставлена, а вот логики пока хромает».       – О, ну раз у нас тут будущий Хокаге, то тогда конечно, – рассмеялся здоровяк, – Нет уж, ты слишком мелкий, ещё зашибём, иди поиграй с детишками, ты нам не нужен.       – Эй, Ичиро-кун, погоди, вообще-то нам действительно нужен четвёртый, – одернул его конопатый малец.       – Только если я буду в команде с Торико, а ты Того-кун с новеньким, – хитро улыбнулся Ичиро.       – Ладно, – скривился Того, – Это всё равно лучше, чем играть втроём.       Новичок уже было обрадовался, глаза засветились, на лице появилась широкая улыбка, как все надежды разрушил третий паренёк.       Самый младший и самый мелкий, но с виду куда более спортивный брюнет, до этого долго морщил лоб, пытаясь что-то вспомнить. Но вот, похоже вспомнил, глаза его расширились, и он дрожащим голосом, заикаясь проговорил:       – Ддемон, дддемон.       – А, чего ты там говоришь, Торико-кун?       – Кккрассные волосы, полоски на щеках, бабушка говорила, чтобы я не приближался к демону.       Видимо и остальных родители тоже о таком предупреждали. Моментально побледнев, ребята постарались поскорее отойти.       – Эй, подождите, а как же я? Ведь я… – все прекрасно понимая, так-как улыбка медленно сходила с лица проговорил красноволосый, в конце уже смотря в сторону парней с наворачивающимися слезами на глазах и сделав несколько шагов по направлению к ним.       – Нет, не приближайся дддемон! О-баа-сан, – закричал черноволосый.       Правда кричать уже и не требовалось, старушка, мирно дремавшая до этого на лавочке, уже была рядом и замахивалась клюкой.       – А ну отойди от них демон! – брызжа слюной кричала она, опуская клюку.       Вместо того, чтобы отбежать, малыш замер на одном месте, склонил голову, слезы стекали по лицу. По ощущениям, в чакре мальчишки прибавилось обжигающей чакры Биджу, предчувствие говорило, что если бабка набросится на него, то одним ударом не ограничится и ничем хорошим это не закончится.       «Бл№;» – промелькнуло в голове, а тело действуя на опережение разума, уже выстрелило собой вперед. Обдираясь об кусты я в мгновенье, преодолел расстояние, схватил мальчишку в объятья и повалил его на землю. «Бл№;, как клишировано получилось, где-то я это уже видел», – подумал я, закрывая его собой.       В следующую секунду по плечу прилетел сильнейший удар.       –Тсссс…, прошипел я, «Вот старая дрянь, как лупит-то».       Пришлось перетерпеть ещё несколько ударов, пока моя охрана наконец не отреагировала.       – Хватит, – появился перед бабкой очередной безликий масочник, одной рукой перехватив клюку.       – Какого чёрта, вы защищаете этого демона? Он чуть не убил моего внука, – продолжала яриться она.       Анбу, ничего не говоря, подхватил её под руку и отвёл в сторону, принявшись что-то объяснять.       Я в этот момент обратил внимание на спасённого и улыбнулся. Он с удивлением, широко раскрыв глаза смотрел на меня, а слезы продолжали течь из его глаз.       Улыбнувшись ещё более широко и приветливо, я обратился к нему:       – Привет, если хочешь, я с тобой поиграю, – в ответ слезы потекли сильнее, и паренек разрыдался пуще прежнего.       Пришлось его поднимать с земли, попутно отряхивая и вновь обращаясь:        – Эй-ей, хватит плакать, ревёшь как девчонка! Мужицкие-мужики такого не делают! Я уже сказал, что поиграю с тобой!       Это чудо, от моих слов только сильнее разревелось и принялось вытирать и размазывать слезы своими маленькими кулачками.       – Ох, – вздохнул я, – Да не обращай ты внимания на глупых, выживших из ума старух. Ну! Будь мужиком!       – Но, но, но, – продолжал плакать паренёк. – Но я девочка, – проговорила ОНА, стягивая с головы шапочку, под которой оказалась копна длинных красных волос.       – Ась?..

***

      Да, знатно я тогда завис, и с чего только принял за мальчишку? Ведь и одежда, и голос, тоже были вообще-то не далеко мальчиковыми, впрочем, как и общая миловидность этого маленького кавайчика.       С того дня мы подружились и часто проводили вместе время, а ещё через несколько месяцев удалось ввести её в общество остальных детей, с которыми очень быстро наладились приятельские и дружеские отношения.       Нет, я-то давно уже общался и с детьми внутри клана и с наследниками других кланов, но вот Наруко до недавнего времени нежелательно было показываться на улице, но причину этого мне объяснил уже позже при личном разговоре отец.       Тем временем праздник продолжался, вскоре прибежала Ино, и они с Наруко повисли на мне уже вдвоём.       Ино была благодарна за котенка и просто счастлива, а Наруко, по-простому, по-детски ревновала меня к Ино, Ино к котенку, и тоже теперь хотела себе кота. Как любит повторять Нара – «Проблемно». Второго такого достать будет совсем не просто.       Они какое-то время перетягивали меня от одной к другой, пока не удалось их отвлечь:       – Девочки, пойдемте лучше поиграем, я придумал новую игру, – две маленькие обезьянки мгновенно отпустили меня, и закрутились вокруг.       – Ура, Райдзю придумал очередную игру, – радовалась Наруко.       – Фпефёт, покафы, как в неё иргафт. – поддержала Ино.       – Тогда нам потребуется плотная повязка для глаз, найдете? – на что они только кивнули и моментально унеслись за требуемым, а возле меня уже был Киба.       – Райдзю, ты опять придумал игру? – спросил вечно принюхивающийся и почёсывающийся парнишка. Растрёпанный, брюнет, с карими глазами, с вертикальными зрачками и большим, красным от наказания ухом. Принадлежность к клану Инузука показывал его вечно звероватый, напружиненный и настороженный вид. Он по какой-то причине вечно мерз и даже сейчас, теплым летним вечером был в легкой курточке.       – Вроде того, приведешь Шику с Чоджи? А то чувствую, Шике слишком лень оттаскивать нашего обжору от стола.       – Ага, сейчас, – Кибу не требовалось долго упрашивать, чакра и гормоны заставляли его активно двигаться.       – И остальных захвати, – кричал я ему вдогонку.       Пока девчонки искали необходимое, а Киба собирал других детей, появилась минутка вновь осмотреться.       Люди ещё прибывали на прием. Взрослым не было дела до детей нашего возраста, а дети постарше и подростки уже больше вникали в церемониал, следили за своими действиями и с завистью поглядывали в нашу сторону.       Ну да, ведь нам не нужно было каждые пять метров гнуть спины, придерживаться манер, слушать скучные взрослые разговоры и «держать лицо».       «Здесь были все, Никита, Стас, Генааааа, нет это не отсюда», – вовремя я себя одёрнул.       Мрачные, вечно одетые в глухие балахоны Абураме, все поголовно жгучие брюнеты, с бледной кожей, все в глухих, тёмных очках.       Эти ходячие колонии жуков не вызывали у меня ничего кроме мурашек, потому именно от них я старался держаться подальше. «Тараканы в голове» — это больше не метафора, если такое говорят про Абураме. Своих маленьких питомцев они использовали и управляли ими очень искусно. Защита, атака, разведка, различные секреции и яды. Что может убить незаметнее и надежнее, чем маленький жучок, пробравшийся через любую, даже самую надежную охрану и укусивший цель?       Чопорные, строгие Хьюга. Мастера тайдзюцу и великолепные сенсоры, которые при активации своего знаменитого додзюцу видели чакру на 360 градусов на многие километры вокруг. В строгих, старого церемониала кимоно белого цвета. Вживую белёсые глаза без зрачка и вечно напряженные вены вокруг них выглядят довольно отталкивающе. Но это больше проявляется у побочной ветви, главная ветвь, которая сегодня присутствовала на празднике, выглядела более органично и даже в чем-то красиво.       Сегодня от их клана были только Хьюга Хиаши с женой и их дочурка Хината, которая скромно стояла рядом со своей мамой, одной рукой придерживая её хаори.       Когда она посмотрела в мою сторону, я помахал ей рукой, а в ответ она покраснела и моментально спряталась за мамой.       Ближе к столам разместился знаменитый триумвират Нара-Акимичи-Яманака. Родственные, многочисленные и шумные. Старые боевые товарищи и друзья, они были союзниками задолго до основания Конохи.       Жизнерадостные и веселые Акимичи. Здоровяки, каких поискать, эффективные в прямом столкновении и защите. С рыжевато-красными волосами, слегка полноватые, но полнота эта была обманчива, с помощью своего особого хидена они могли применять уникальные техники по изменению тела.       Апатичные и ленивые Нара. Повелители теней, тактики, стратеги, профессионалы по ловушкам, сдерживанию и захвату противников.       И конечно сдержанные, слегка отстраненные Яманака. Главные менталисты деревни, способные без особых на то затруднений прочитать, внушить, или захватить ваше тело и разум.       Из троек этого клана всегда получались очень эффективные и сильные команды, которые чаще всего специализировались на захвате и дознании.       Недалеко от них тихо переговариваются важные и умудренные Сарутоби, вечно больше строящие из себя аристократов, чем являющиеся ими. Даже вдалеке слышно, как мама в очередной раз что-то выговаривает попыхивающему трубкой отцу. Правда она ещё не поняла, что это его очередной клон, чувствую, когда она догадается, ему сильно влетит. Его самого я ощущал на втором этаже в кабинете вместе с Иноичи Яманака.       Сами Сарутоби не специализировались на чём-то одном. Клан культивировал в своих представителях универсальность. В клане можно было найти владельцев любой стихии, мастеров тай, кен, буки-дзюцу. Годы и прошедшие три мировых показывали, что ошибкой этот подход не был, клан процветал.       Слегка дикие и звероватые, ранее упомянутые Инузука словесно сцепились с игривой представительницей из клана Курама. Симпатичная иллюзионистка хотела подшутить над старой подругой-противницей и наложить на неё лёгкое гендзюцу. Цуме должна была увидеть бывшего мужа вместо одного из гостей, который докучал Курама, но это было большой ошибкой с её стороны. Обмануть чувства собачницы оказалось не так просто, как рассчитывала иллюзионистка и теперь её ждала трёпка.       Вот в сад на коляске въезжает последняя представительница клана Узумаки. Кушина Узумаки, бывшая куноичи, бывшая Джинчурики, бывший Мастер печатей, а теперь просто инвалид и мать, которая всё своё время отдаёт на борьбу со смертью и на обучение своей дочери. Позади неё, какой-то незнакомый Чунин (видимо Какаши в очередной раз отправился на одну из многочисленных миссий.       Также на праздник были приглашены самые видные Джонины деревни с их детьми, старейшины, богатые купцы и владельцы крупных мануфактур и предприятий.       В общем взрослым было, где развернуться и что обсудить, у них был свой праздник, состоящий из обсуждения погоды, новостей и конечно политики, состоящей из намеков, полутонов, тайн и интриг.       Одних только Учиха не было тут, толи опять не пригласили, толи что более вероятно, они посчитали ниже своего достоинства появляться на столько незначительном, по их мнению, событии.       Пока я присматривался, девочки сбегали за повязкой, а Киба уже притащил за собой на буксире остальных детей и теперь в нетерпении порыкивал, периодически посматривая и облизываясь то на что-то до сих пор поедающего Акимичи, то на котёнка в руках Ино.       «Не кормят их дома что ли»       – И так, народ, слушаем правила, игра называется «Слепой Шиноби» – привычно повысил я голос и принялся объяснять суть новой игры.       А через пять минут мы уже бегали в глубине сада, уворачиваясь от скромницы Хинаты, поверх глаз которой была надета плотная повязка. У тех, кого она ловила, на руках и ногах, было привязано по несколько колокольчиков, что при каждом движении издавали мелодичный перезвон.       Колокольчики я захватил специально, из дома и в очередной раз устроил для детишек мини тренировку под видом игры.       Ведущий с повязкой на глазах, должен был ориентироваться только на слух, а остальные участники учиться более плавно и тихо передвигаться. Стоять на одном месте запрещалось, а через каждую минуту следовало всем вместе подпрыгивать. Это условие было добавлено, для борьбы со слишком умным Нарой, который хоть и двигался, но делал это настолько плавно и тихо, что шансов кроме как у меня и Кибы его найти не было не у кого. Наруко же вообще почти не заморачивалась соблюдением тишины, громко хихикала и топала как слон, каждое свое движение сопровождая звоном колокольчиков. Ничего удивительного, что её поймали самой первой и она стала ведущей, теперь все убегали от неё.       Когда детишки, а в особенности я утомились, я решил заканчивать с активными играми, впереди был ещё долгий вечер, а до основного повода, по которому собралось столько людей, оставалось не так долго. Тогда я поменял правила, добавив элемент выбывания.       С помощью очередной считалочки выбор вновь пал на Наруко, которая должна была переловить всех остальных, а победителем будет последний кого она поймает. Первым, что неудивительно подставился Нара, потом Акимичи, а следом отвалился и уставший я.       «Зря я это затеял» – думал я, морщась от болевых ощущений в мышцах, слишком мало отдохнул, а организм, к сожалению, не на столько быстро восстанавливается.       Примостившись в сторонке рядом с опять что-то чавкающим Чожди и расслабленным Шикамару, обратился к ним:       – Похоже это надолго их займет, – кивнул в сторону весело хохочущей Наруко и азартно уворачивающегося Кибы.       – Это точно, – пробормотал Нара высматривая что-то в небесах, а потом неожиданно сел и спросил: – Райдзю, как на счет реванша?       Я почти не удивился, когда он из-за спины вынул маленькую, складную доску для шоги.       – Серьёзно? Ты хочешь сыграть сейчас? Даже не буду спрашивать почему ты весь вечер носил её с собой и откуда ты её достал, – пробормотал я, кивком подтверждая свою готовность сыграть очередную партию.       Шика ловко раскрыл складную доску, поставив её прямо на траву и начал расставлять фишки.       – Я несколько дней играл с отцом и придумал пару интересных стратегий, хотел опробовать их сегодня, – сообщил мне малец, азартно пожевывая стебелек с травой.       Вскоре фишки были разложены, и мы приступили к игре, порой отвлекаясь на азартные выкрики остальных детей и на то, чтобы перехватить вкусняшку-другую у Чоджи. Через десяток минут я был вынужден признать поражение:       – Чёртов гений, – пробурчал я и схватился руками за голову. Можно было-бы сослаться на незнакомую, новую игру. Вот только Шика тоже только недавно узнал правила игры в шоги. Мальцу четыре года, а он уже выигрывает у меня, год-полтора и у меня не будет и шанса.       – Кто бы говорил, ты выигрываешь восемь раз из десяти и кстати чаще всего я слышу слово «гений», когда говорят о тебе, – с осуждением посмотрел на меня Шикамару.       – Гений, да? – выдавил я кривую улыбку, от которой у меня скривило скулы. – Кто бы говорил, –уже куда более тихо пробормотал я и откинувшись назад, прямиком на траву погрузился в свои мысли:       Меня называли и называют гением, грустно улыбался я.       А мне было просто смешно.       Кто такие гении? Кто они такие по сравнению с обычными людьми?       Эти люди мыслят и действуют совершенно по-иному, находятся на другом уровне. А я был просто взрослым мужиком в детском теле. Истинный гений развивается всю жизнь, всю жизнь думает другими категориями, а меня рано или поздно догонят остальные детишки и перегонят настоящие гении.       Я прекрасно понимал это, несмотря на все свои преимущества, которые были мне даны при рождении, как большое количество чакры, сенсорика, в целом более сильное, быстрое и выносливое тело – не зазнавался, понимая, что мыслю слишком «обычно». Всё моё преимущество богатая фантазия и некое предзнание (от которого остались сущие крохи, ведь одним фактом своего появления я «раздавил очень-очень жирную бабочку», да и в большинстве отыгрышей и фанфиков которые я помнил, Наруто был парнем), это всё никак не поможет мне выжить.       А ведь я хотел жить в этом мире, не просто выживать, а полноценно жить. Быть сильнейшим, возможно стать Хокаге, а потом и чем-то большим, познать и раскрыть чакру, обзавестись женой и детишками. (При воспоминаниях об оставленной на Земле девушке я испытывал легкую, светлую грусть и жалел, что у нас не было больше времени, но за четыре года, казалось, отпустил её, пока не вспоминал её случайно вновь). Учитывая же то, что ждет этот мир, что я шиноби, все риски такой жизни и профессии…       Именно поэтому я решил тренироваться как проклятый, в стиле Силы Юности, я превратил всю свою жизнь в одну бесконечную тренировку.       Как можно тренироваться, чтобы родители не мешали, чтобы не повредить себе и своему хрупкому детскому организму, чтобы тебя не заподозрили в подселении в детскую тушку и не отправили на лабораторный стол или к оммёдзи? Как при этом не надорваться и не сойти с ума?       Меня всегда поражали в книгах персонажи, которые только и делали, что тренировались, учились, познавали десятилетиями и столетиями новое.       Собственно, а зачем, для чего?       Где жизнь-то?       Бесконечная тренировка и зубрежка, а ЖИТЬ, извините, когда?       Ни друзей, ни любви, ни развлечений, сплошной пафос, война, превозмогание.       Вот только и без СИЛЫ в мире шиноби мне делать было нечего. Таков был этот жестокий постапокалиптический мир. На любой самой лёгкой миссии был ненулевой шанс встретить шиноби или группу нукенинов, значительно превосходящую тебя в силах и расстаться с жизнью в любой момент. Кроме того, даже если забить на становление шиноби, статистика показывала, что войны тут случаются регулярно, как минимум раз в поколение.       За прошедшие четыре года, я не изменил своего мнения и желания, не хотел быть обывателем, а значит нужно становиться сильнее, правда ещё нужно не поехать крышей при наборе этой силы.       Что для этого решил сделать я?       Во-первых, действительно превратил любое своё повседневное действие в тренировку-соревнование.       Учусь говорить?       Так нужно сегодня запомнить слов и выговорить больше, чем вчера.       Ходить?       На шаг, но больше.       Читать?       Значит нужно научиться читать не просто по слогам, а ещё и одновременно заучивать текст, стараться воспринимать его целиком.       Писать?       Значит это будут идеальные кандзи (со временем конечно).       Это был мой «Путь Огня».       Это стало моим Путём - быть сегодня лучше, чем вчера.       Во-вторых, так как я был ребенком, то пошел от простого и не стал множить сложности. Выходом стали самые простые игры! Только требовалось подключить фантазию и переложить эти игры на новые реалии. Привычные детские увлечения, в прошлой жизни больше направленные на социальный аспект, физическую активность и развитие интеллекта. Переработанные под мир шиноби заиграли новыми красками и стали именно той психологической разгрузкой, которая была мне нужна.       Я маскировал тренировку сенсорики, или скрытности под предложение поиграть в прятки остальным детишкам, Генинам, Чунинам и вообще всем, кто под руку подвернется.       Нужно было отработать меткость? Я маскировал это под - вышибалы, игру в ножички, сифу.       Для выносливости и скорости - бег на перегонки, паркур, догонялки.       Придумывал в игровой форме сам себе задания и учился раздавать задания другим.       Переработанные казаки-разбойники, захват флага, жмурки, чего только не было.       Игры в шиноби были разнообразны и продолжительны, энергии хоть отбавляй, сначала я облазил все доступные уголки во всём доме, потом в квартале, а потом и во всей Конохе.       Нет, конечно, безусловно я не весь день был предоставлен сам себе. Играми я всего лишь «добавлял» нагрузки, которой мне вечно казалось недостаточно, мне казалось, что меня жалели и «не хотели забирать у меня детство». Вот только естественно мои родители, как и родители других «личинок шиноби» тоже не были глупыми людьми и к будущему «пути шиноби» подготавливали нас с младенчества.       Я не знал, как было у других детей, но у меня через некоторое время после моего рождения, аккурат через два месяца после нападения Девятихвостого - начались ежедневные процедуры-ритуалы.       Когда я ещё не умел ползать, всё началось с ежедневных массажей-растираний с добавлением приятно пахнущих масел, которые казалось разогревали и проминали каждую мышцу моего тела.       После массажа, разогретое тело по чуть-чуть очень аккуратно, ежеминутно проверяя медтехниками скручивали, растягивали, складывали и выворачивали.       После шли притирки и присыпки из иногда не очень приятно пахнущих кремов и порошков, от которых казалось, что всё тело чешется, а чакра сама стремится выбраться от куда-то изнутри.       Уже гораздо позже я узнал, что это было редкое средство из страны Медведей, которое помогало по чуть-чуть тянуть чакру из тела, равномерно развивая все тенкецу и подготавливая организм к самостоятельному пробуждению источника.       И вот если массаж, притирки и растяжка были терпимым, даже приятными.       То вот дальше шло просто форменное издевательство. Не удивительно, что среди шиноби столько психов, если хоть часть проходят через такое с самого младенчества.       Помимо кормления грудью меня постоянно пичкали пищевыми добавками, таблетками, поили горькими настойками и выжимками, от которых порой бросало то в жар, то в холод. То казалось, что взлечу до потолка, то всё тело становилось тяжёлым и кололо.       Но что такое лёгкое несварение или противный вкус, по сравнению с ударами тока!       Серьёзно!       Ежедневно приходил мужик в синем кимоно, после меня относили в ванночку, опускали меня в воду, по его руке проскакивало несколько искр электричества, и он опускал руку в ёмкость.       «Пи№»;ц». – только и подумал я перед началом первой такой процедуры.       А как вам «закаливание» - по нескольку раз в неделю? Купание в родниковой воде?       Или закапывание в земле по шею? (От чего я вообще офигел)       Или окуривание «благовониями»?       Казалось бы, чего страшного в благовониях? О, даже не представляю какие были у меня глаза, когда я впервые увидел какого-то монаха с как мне тогда показалось «кадилом», который ходил кругами вокруг меня и окуривал плотными клубами дыма, от которых я думал, что выплюну свои лёгкие.       Ещё была акупунктура, но тут был больше психологический эффект, уж очень страшно, когда длинные иглы втыкались в тело.       После и во время иглоукалывания я обильно потел вонючим жирным потом, а потом нёсся в туалет на космической скорости.       Уж поверьте от всего этого моё тело было просто «в восторге».       Я по началу думал, что это надо мной так издеваются, мстят за бессонные ночи, я в кои-то веки даже был рад, что ещё не умею разговаривать, иначе просто обложил бы матом, но на моё удивление через некоторое время организм начал привыкать. Оказалось, что это были всего лишь необходимые медицинские процедуры, направленные на более качественное развитие, усиление и улучшение всего организма в целом.       Вот что это было:       Кормление различной дрянью – необходимое зло. Порошки и таблетки содержали все нужные элементы для гармоничного развития юного шиноби. Ускорение развития мышечного каркаса, укрепление костей, сердечно-сосудистой системы, подпитка нервной системы и ускоренное развитие мозга. Влияние на СЦЧ, укрепление её и очага чакры, подготовка к активации очага. В небольших дозах давали вещества, которые помогали пробудить и усилить склонности к манипуляциям различных стихий.       Удары током – воздействие на нервную систему (ЦНС), укрепление и ускорение прохождения импульса, что должно было положительно сказаться на скорости отклика тело-мозг. Также удары током тоже помогали развиваться тенкецу по всему телу и подготавливали его для использования стихийной чакры Райтона.       Закаливание в холодной водичке на удивление было просто закаливанием. Чтобы не болел значица! Ну и совсем чуть-чуть помогало с развитием Суйтона.       Для чего закапывали в землю, я так и не понял, видимо думали увеличить сродство с Дотоном, но что-то у них пошло не так и скоро эти процедуры вообще отменили.       Окуривание – развитие лёгких и тенкецу в них, подготовка к использованию фирменного ниндзюцу Сарутоби «Огненное облако пепла», которое, как понятно из названия позволяет выпускать большое горячее облако пепла, которое к тому-же можно подорвать.       Иглоукалывание, или акупунктура – нормализация работы органов после предыдущих процедур, балансировка гормональной системы, воздействие на нервные центры, и на удивление после каждого сеанса я всё лучше чувствовал себя и свою чакру.       В конце процедур меня размещали в центре большой печати, и я чувствовал, что меня, как шарик накачивают чакрой причем чётко контролируя, чтобы чужеродная чакра не попала в мою СЦЧ, зато всё тело, органы, кости и мышцы были заполнены лёгкой лечебной чакрой.       Обычно я отрубался прямо там, прямо в центре печати.       В общем жизнь моя перестала быть томной и скучной - обрела множество ярких оттенков. Еженедельно мама и ещё один клановый медик делали замеры и поправляли программу, то уменьшая количество одних процедур и препаратов, то повышая.       Но к моей радости или огорчению (ещё не определился), я рос и с каждым месяцем работы над собой всё прибавлялось.       Когда я поднялся на ноги, научился читать, считать и говорить - взрослые стали больше времени уделять моему образованию и нагружать мозги.       Мама, а также приходящие учителя плотно насели на меня.       Каллиграфия, рисование, поэзия, философия, история, лепка скульптур, география, политология, экономика, математика, геометрия, черчение, основы теории чакры, фуин, анатомия, акупунктура…       Нет, конечно началось всё не прям резко и так сразу. Загружали меня постепенно, по чуть-чуть, по одному предмету, чередуя их в разное время и разные дни. В основном в игровой форме, постепенно переходя на более серьезные темы и все больше загружая, пока спустя какое-то время я не «оглянулся» и не офигел.       Мне захотелось остановиться и спросить:       – Что вы делате? Это вообще нормально? В сутках, всего 24 часа! Остановитесь! Так нагружать двухлетку!       Но я молчал, я понимал, что это нужно в первую очередь именно мне.       Кроме того, для этого мира, такое развитие пусть и не было нормой, но гении (в понимании местных) рождались всё же чаще, чем в мире Земли.       Мне порой было интересно, а Итачи с Какаши также «страдали»? Потому, что, исходя из расспросов других клановых детей, их нагрузка по сравнению с детьми Земли, хоть и была велика, но не дотягивала и вполовину до моей собственной.       Учитывая сколько ресурсов и сил, вложили в меня родители, то и отдачи от меня ожидали, не как от простого смертного и даже гения, а от кого-то большего. Да и я не отступал, а они, видя, что я справляюсь накидывали всё больше и больше заданий, материала и информации к размышлению.       Если бы не отец и учителя, приведенные уже им, я бы вообще подумал, что из меня готовят аристократа или Дайме, ну в крайнем случае учёного.       Постановка удара, тренировки направленные на развитие координации, гибкости, ловкости, выносливости, силы. Заучивание приёмов и особого боевого стиля тайдзюцу Сарутоби. Метание сенбонов, кунаев, сюрикенов, тренировка складывания печатей без подачи чакры - всё это тоже было, всё это было очень интересно, но в очень легкой форме, по верхам, самые основы.       Казалось бы, с такой нагрузкой, свободного времени не должно оставаться вовсе, но нет, социальная адаптация и психологическая разрядка тоже были учтены моими учителями, никто не хотел, чтобы я протёк крышей. И на моё удивление времени и сил всегда оставалось достаточно, и учителя считали, что тренировок тоже достаточно, но это только на их взгляд, мне же хотелось большего, и именно поэтому я добирал играми.       Какой смысл заниматься, скучными и монотонными упражнениями, например - бегом по кругу в утяжелителях, отжиманиями, подтягиваниями. Если того-же результата можно добиться весело проведя время?       Со временем я привык и всё это стало привычным и даже обычным. Игры, тренировки, процедуры, изо дня в день.       Ежедневные заботы, периодически разбавляемые новыми встречами и приключениями, в которые я погрузился с головой и не заметил, как пролетело ещё полгода, пока в два с половиной, в тот момент, когда мне делали акупунктуру, я не почувствовал сильное жжение в солнечном сплетении.       Радостная матушка сразу же достала ещё несколько десятков иголок и принялась добавлять всё новые и новые, усиливая жжение, пока я не стал похож на дикобраза. Я лежал, обильно потел, очаг чакры, казалось, пульсировал, а по всему телу разливалось эфемерное тепло. Через минуту, когда уже думал, что сейчас лопну, произошёл резкий всплеск-хлопок и иглы, разлетелись от меня по сторонам, а я почувствовал ни с чем не сравнимое облегчение, как будто скинул несколько десятков килограмм веса или выплыл глубоко из-под воды.       Я чувствовал яркий, пульсирующий, а главное как-будто живой сгусток чакры у меня чуть пониже солнечного сплетения, от которого волнами и толчками, по всей СЦЧ и телу расходились потоки чакры.       Мой очаг наконец пробудился!       Это было большим праздником, на который, пригласили пол деревни.       Пробуждения очага, вообще – очень большое событие в жизни каждого шиноби, тем более в два с половиной года!       Вообще, хоть у шиноби, как и любого человека в этом мире есть СЦЧ и очаг чакры, буквально с самого рождения, вот только СЦЧ и очаг практически не развивались. Они прибывали в «спящем» состоянии и без «активации» не на что не влияли, люди не могли управлять чакрой. Можно было всю жизнь прожить с источником уровня Чунина и при этом быть почти обычным человеком.       Вся фишка была именно в активации очага, в его пробуждении.       И чем раньше, тем лучше.       Лучше всего было, когда очаг пробуждался самостоятельно, тогда не было чужеродных примесей и риск повреждений или срыва был минимальным. Вот только самостоятельно он пробуждался в позднем возрасте и далеко не у всех, скорее у единиц.       И это было плохо.       Ведь чем раньше, тем больше будет времени на развитие и тем сильнее будет шиноби. Конечно, были исключения и можно было пробудить самостоятельно и в два, и в три и четыре. Вон, у Наруко очаг вообще с рождения пробужден! Но на то она и Джинчурики, у неё почти безграничный потенциал. Но исключения, только подтверждали правило. В раннем самостоятельном пробуждении очага были очень большие риски и минусы.       В раннем возрасте, как правило, очаг пробуждался только при ситуациях, когда на ребенка было оказано очень большое давление и он испытывал сильнейший стресс.       Психологическое или физиологическое насилие.       В будущем такой ребёнок, хоть и мог стать достаточно сильным шиноби, но всё равно имел необратимые те или иные отклонения и мутации.       Заболеть сильной или даже смертельной болезнью (что вообще-то ненормально для пользователей чакры), или стать зацикленным на какой-то идее-фикс психопатом.       Во время сильного эмоционального скачка, происходил сильный всплеск-выброс из очага чакры, который его активировал, но неподготовленные и не развитые чакро-каналы, особенно мелкие каналы, в том числе и в голове – могли надорваться, перегореть, повредиться или исказиться-мутировать.       Ещё одним способом разбудить очаг, была помощь со стороны, желательно близкого родственника с родственной чакрой. Помощник своими силами вливал в очаг небольшое количество чакры и тем самым как бы разгонял, давал необходимый толчок, для более активной работы. Можно было сравнить с заросшим родником, в который направили ручеёк свежей воды, одновременно очищая родник от застрявшего мусора и застоявшейся воды, позволяя той свободно течь. Тут уже риски были меньше, ведь резких всплесков практически не было, процедура была отработана годами и только возраст, и общее развитие ребенка было мерилом, когда можно было пробудь очаг.       Вот поэтому Кланы и были впереди всех, были сильнейшими. Потому, что занимались селекцией и генетическим отбором годами, десятилетиями и столетиями.       Если взять простого шиноби во втором-третьем поколении и его отпрыска, то чтобы безопасно пробудить его источник не повредив - потребуется делать это в возрасте 2-4 курса академии шиноби, то есть с восьми до десяти лет, а очаг и сцч активнее всего развиваются и укрепляются именно во время полового созревания, по мере взросления и роста тела, примерно до девятнадцати лет. После уже идет качественное улучшение, отработка и повышение контроля, растет плотность чакры, идет более качественная «пропитка» организма. Да, шиноби продолжает развиваться, но основной фундамент его силы будет заложен именно в детстве и юношестве. В итоге юный шиноби поздно пробудивший очаг теряет много времени, по сравнению с теми, кто сделал это в раннем возрасте или с клановыми детьми и рискует остаться до конца жизни серой посредственностью.       Но и тут не без исключений конечно.       В деревне Камня, вообще как-то научились относительно безопасно пробуждать очаг у шиноби в 3-4 поколении в раннем возрасте, это вообще их главный секрет, который стоит на чёрном рынке больше нескольких миллиардов ръё. И их деревню до сих пор не уничтожили только потому, что «относительно безопасно» по слухам 50/50 или умрет, или нет. А шиноби не кролики, чтобы бесконтрольно размножаться, и не каждый родитель станет так рисковать.       А вот у клановых детишек не было такого жёсткого ограничения по возрасту. В среднем представители клана активировали очаг с пяти до семи лет, а представители главной ветви в районе четырех.       Мало того, что клановые были сильнее и умнее, имели больше ресурсов, техник и возможностей, так и ещё чакрой начинали пользоваться значительно раньше и к концу академии знали не только академические - общедоступные дзюцу но ещё и преподаваемые внутри клана. Это создавало чудовищный разрыв между обычными шиноби и кланами, порождало зависть, а следом и ненависть. Только единицы, самые упорные и талантливые, могли сравниться с генетически более совершенными конкурентами.       Ситуацию выправляло только то, что кланы были относительно малочисленны и хоть их представители и были сильны, количество и командная работа на поле боя порой делали гораздо больше, чем одиночные сильные бойцы.       Неожиданно мои размышления привлек едва слышный удар в гонг.       – Кажется началось.       – Пойдем Райдзю-кун, – поторопили меня друзья.       – Ага, пойдем, – с кряхтеньем поднялся я с земли.       «Придется завтра сделать перерыв, так и надорваться не долго», – думал я в очередной за сегодня раз морщась от боли, в простреливших мышцах.       Детишки и остальные гости принялись стягиваться к центру сада, в центре которого, на небольшом, возведенном пьедестале, в позе сэйдза, лицом к гостям сидели Иноичи Яманака и его жена Хинохо Яманака. Мужчина был в привычном для менталистов, строгом кимоно, однотонно серого цвета, из дорогой ткани, с легкой зелёной вышивкой мона клана Яманака на спине. Хинохо-сан была в более праздничном кимоно с белыми орхидеями, её лицо и глаза, были более живыми и хоть сохраняли каменное выражение - казалось улыбались.       Перед ними лежала маленькая белая подушка, приготовленная специально для Ино, на которую ту и усадили родители.       Раздался ещё один удар гонга и люди стали стягиваться всё ближе к этой импровизированной сцене. Я быстро раскланялся с друзьями и поспешил к представителям своего клана, которые, как и остальные клановые компактно скучковались среди своих и уже ожидали начала.       – Наигрался Райдзю? – пригладила мои растрепанные волосы мама.       – Угу, – буркнул я в ответ, выворачиваясь у неё из-под руки.       Я ещё «дулся» за своё наказание и потому пришлось выдвинутся вперед, мне было всё ещё интересно наблюдать за пробуждением очага, особенно учитывая моё восприятие. Я даже начал потихоньку вгонять себя в медитацию, предчувствуя усиление головной боли после такого.       Гости всё подходили, впереди всех были конечно представители кланов, с одного бока от нас встали Нара, а с другого представители клана Инузука. Шика пристроился неподалёку от меня и, казалось, спит с открытыми глазами, впрочем, в этом он был весь в отца, который уже посапывал.       Киба моментально нашёл меня взглядом и тоже пристроился недалеко от меня. Этот похоже «не нагулялся», его опять «клинило» и он постоянно осматривался и принюхивался. «Кошку ищет что ли, всё же в них очень много от зверей» – помотал головой я.       Люди потихоньку переговаривались, создавая лёгкий фоновый шум, общая атмосфера была спокойной и радостной. Когда собрались все приглашенные, Иноичи обратился к гостям:       – Прежде всего я хотел бы поприветствовать вас всех и поблагодарить, за то, что пришли на праздник, – неспешно, спокойным тоном начал глава клана. Постепенно, все пришедшие замолкали и к концу предложения обратились в слух, тогда он продолжил:       – Спасибо, что уделили время и согласились поприсутствовать, в этот важный день, засвидетельствовать то, что клан Яманка по-прежнему силен и по-прежнему стоит на страже нашего дома, – глубоко поклонились хозяева-гостям, а потом мужчина продолжил, обращаясь к дочери, которая сидела напротив него: – Ино, сегодня у тебя особенный день, не только день твоего четырехлетия, но и день, когда ты пробуждаешь свой очаг. Будь сильной, девочка моя!       – Ино, дочка, сегодня ты сделаешь первый шаг, к тому, чтобы стать взрослой, с этого дня твоя жизнь будет наполнена удивительными открытиями, трудностями, преодолевая которые ты будешь становиться сильнее, то, что случится сегодня, позволит тебе в будущем защитить то, что тебе дорого, защитить твою семью и Деревню скрытую в Листве. Знай, какой-бы выбор пути шиноби в дальнейшем ты не сделала, мы всё равно будем гордиться тобой и всегда поможем тебе. Но хорошенько запомни сегодняшний день, ведь он изменит всё. – куда более развернуто, чем её лаконичный супруг, обратилась к дочке Хинохо-сан.       Уже совсем стемнело, на небе появились первые звезды, весь сад вместе с подиумом освещали бумажные фонари, отбрасывая множество теней, придавая действию таинственности и мистичности.       Иноичи вытянул вперед руку, выставив указательный и средний палец, просунул их в складки кимоно Ино прикоснувшись к её солнечному сплетению, а затем сосредоточившись закрыл глаза.       Вместе с ним прикрыл глаза и я, отстраняясь от источников могущественной чакры окружающих и направляя всё своё внимание на мужчину с девочкой, ещё глубже уходя в медитацию, «смотря» так глубоко, как только могу. Постепенно отстраняясь от всех чувств, кроме своего чувства чакры.       Если в «обычном» режиме я «видел» этакие очертания, предметов, не чётко, но вполне различимо.       Когда сосредотачивался, то «видел» более чётко, в этаком режиме сепии.       То сейчас, полностью сосредоточившись на двух объектах, практически полностью отключившись и отрешившись от остального мира, не то, чтобы не видя, но даже не слыша, не чувствуя запахов и собственного тела – я «видел», «ощущал» и «чувствовал» всё очень детально, в том числе и очаг, и СЦЧ этих двоих.       И с первого, и со второго взгляда я мог сказать, что они родственники. Чакра их была очень похожа. От неё я не чувствовал стихийного привкуса, скорее наоборот, она была лёгкой, чистой, почти без примесей.       У отца с источником сильного Джонина - более плотная и сосредоточенная.       У Ино в "спящем" источнике не дотягивающим и до Генина - совсем невесомая и лёгкая.       Вот от сосредоточия Иноичи, большого, плотного и активно работающего - отделился более плотный, но очень тоненький ручеек чакры и потёк прямиком к руке, а оттуда в очаг дочки.       Спящий и, казалось, застоявшийся клубок энергии, как будто встрепенулся, по нему прошла легкая рябь-волна, как от брошенного камня и энергия внутри стала закручиваться, оживать.       Иноичи уже убрал руку, а в очаге тем временем продолжали происходить изменения.       Сначала медленно, но с каждым «оборотом» всё быстрее, очаг «разгорался», чакра начала потихоньку циркулировать в СЦЧ, активнее бежать по ней, расходясь, как вода по засохшему руслу реки, расширяя каналы и наполняя их «живительной влагой».       Сейчас я «видел», «чувствовал» - именно ту причину, по которой было опасно самостоятельное побуждение. Чакра из источника могла выплеснуться слишком резко и если сравнивать с той-же рекой и водой, то как при наводнении могла выйти из русла, порушить дамбы, а за ними и всё остальное.       В случае с Ино всё происходило плавно и мягко, организм не отвергал родственную чакру отца, и та только подстёгивала работу очага.       СЦЧ и источник в моём зрении расцветали, раскрывались как какой-то экзотический бутон неведомого цветка.       «Прекрасное зрелище». – любовался я.       Когда источник вышел на полную мощность и всё закончилось, я вышел из медитации.       Начали возвращаться чувства остального тела – услышал довольный ропот толпы, увидел радостную, раскрасневшуюся мордашку Ино, почувствовал легкий запах крови.       Проведя рукой под носом, увидел кровь.       «Перенапрягся» – подумал я.       Когда же вернулось осязание, я впал в ступор.       – Ээээ? – с недоумением уставился на собственную ногу. – Ты что делаешь?       Конечно я был удивлен!       Не каждый день выходишь из медитации и чувствуешь, что кто-то пребольно грызет тебе щиколотку.       Не успел я толком сообразить, что вообще происходит, как услышал крик Цуме:       – КИБА! КИБА! Да что такое! КИБА! ФУ! ФУ я сказала!