Этот тёмный заклинатель

Этот тёмный заклинатель не был похож на других. Цзян Чэн прославился как беспощадный преследователь адептов тёмного пути, и те из них, кто обладал малейшими зачатками разума, избегали попадаться ему на глаза. А этот сам явился в Пристань Лотоса, как будто к себе домой, и заявил, что глава Цзян должен отдать ему флейту Вэй Усяня. — Зачем тебе Чэньцин, глава Цзян? Никто из нас, верных последователей Вэй Усяня, из твоих подвалов не возвращался, а сам-то ты, похоже… недалеко от нас ушёл, если присвоил себе такой могущественный артефакт. Убиваешь нас, а потом с помощью флейты поднимаешь трупы, да? Неудивительно, что после этой пламенной речи наглец оказался в тех самых подвалах, о которых столь любезно упомянул. Но и здесь он отличился. Пытки пусть и причиняли ему неудобство, но не настолько, чтобы он перестал молоть вздор. Закованный в цепи, по пояс обнажённый, покрытый кровоподтёками, странный тёмный заклинатель представлял собой занятное зрелище: человек, ухмыляющийся в лицо собственной гибели. Когда Цзян Чэн спускался к нему, он всегда вежливо здоровался и принимался за своё. — Зачем тебе понадобилась флейта Чэньцин? Отвечай! — Зачем тебе твоё колечко, глава Цзян? О, как оно красиво светится. И Цзян Чэн показывал, зачем. Однако Цзыдянь почему-то не оказывал нужного воздействия. — Так вот, возвращаясь к нашей беседе, глава Цзян, — пленник сплюнул на пол окровавленную слюну. — Теперь я понимаю, почему Пристань Лотоса славится своим гостеприимством. Видимо, ты тут всех перевоспитываешь. После пары месяцев у тебя бедняги забывают, как использовать тёмную энергию и превращаются в обывателей. — Довольно опрометчиво с твоей стороны называть «нашей беседой» свой монолог, — заметил Цзян Чэн. Он не знал, что дальше делать с этим человеком. Несомненно, Вэй Усянем он не был, но некоторые его странности нельзя было оставлять без внимания. Кто бы мог так бесстыдно поступить и заявиться, словно ему будут рады, да еще требовать Чэньцин? Кто еще позволял себе смеяться во время истязаний? — Думаю, тебя это возбуждает, — от улыбки рот тёмного заклинателя приоткрылся, блеснули острые клычки, красные от его собственной крови. Цзян Чэн на мгновение потерял дар речи. Никто и никогда не позволял себе так с ним разговаривать. Но он быстро пришёл в себя и недовольно промолвил: — Что ты там бормочешь? У тебя разум от боли помутился, что тебе чудится всякое? Тёмный заклинатель ухмыльнулся: — Ты возбуждаешься от извращённых артефактов. Иначе как объяснить, что Чэньцин ты носишь с собой и не расстаёшься с ней ни на секунду? Она и сейчас при тебе, верно? Дрочишь на неё холодными ночами? Вставляешь себе в... — Ты нарываешься, — усмехнулся Цзян Чэн. — Это даже забавно. Я-то думал, что все тебе подобные умеют только рыдать и просить пощады, но ты меня удивил. Однако же ты прав, мне стоит немного поучить тебя хорошим манерам. Он отнял руку от кольца и привычно замахнулся кнутом. — Ты потратишь время впустую, — сказал тёмный заклинатель, с интересом поглядывая на фиолетовые всполохи. — Вот уже который день подряд ты приходишь меня учить, а толку? Но я тебе подскажу, что не так. Не очень-то ты стараешься, глава Цзян. Глаза-то как молнии сверкают! А изнутри-то ничего не идёт. — Зато снаружи кое-что идёт, сейчас ты убедишься. Но этого тёмного заклинателя было трудно убедить в чём бы то ни было. И в этом он тоже отличался от всех остальных. — Тебе есть что сказать, прежде чем я уйду? — Знаешь, один мой друг хорошо умеет в порку, — доверительно сообщил пленник, позвякивая цепями так, словно это были браслеты. — Он так меня порол, что я выл. От удовольствия, конечно. Причём пользовался он обычной плетью, а не прославленным фамильным оружием, как ты. Так вот, дело не в оружии, а в руке, что его держит. Цзян Чэн, который уже собирался уходить, застыл на пороге. Его что же, только что сравнили с кем-то?! Взгляд его потемнел, он было принялся напряжённо думать, как бы так выпороть этого психа, лишь бы тот признал его талант. Он долго тренировался обращаться с Цзядянем и достиг в этом невероятных успехов. Одни ударом он мог убить тёмную тварь или выбить из тела злого духа. А вот с этой тёмной тварью в человеческом обличии он ничего не мог поделать. — И что же тебя не устраивает? — спросил Цзян Чэн. — Я не твой друг, мне незачем доставлять тебе удовольствие. Если бы я собирался тебя убить, ты бы уже был мёртв. — Вот именно, ты равнодушен. Ты не вкладываешь в удар чувств. Что там у тебя есть? Ненависть? — Да с чего ты взял, что я тебя ненавижу? — Страсть? Цзян Чэн уже пожалел, что не ушел сразу, как собирался. Этот человек вызывал в нем раздражение настолько сильное, что никто прежде кроме Вэй Уся… — Страсть, ты сказал? — усмехнулся он холодно. — Хочешь, чтобы я тобой занялся в этом смысле? Высокого же ты о себе мнения! Ну что же, если это заставит тебя говорить по делу, возможно, мне стоит попытаться? Он сделал угрожающий шаг навстречу, но остановился. Глаза тёмного заклинателя расширились от ужаса, он завопил: — О нет! Не подходи! Только не это! Я всё тебе скажу, только не делай со мной ничего противоестественного! Я не переживу позора! Цзян Чэну показалась странной такая перемена. Он недоверчиво вглядывался в пленника, пока взгляд того не стал из молящего прежним. Раздражающе-насмешливым. — Ну как, не слишком-то натурально получилось? — подмигнул тёмный заклинатель. — Похоже, тебе просто нравится дурачить людей, — заключил Цзян Чэн. — Как знать! А может быть, на самом деле я только и жду, когда ты вонзишь свой жезл в мои… Как там говорят в поэмах? — Яшмовые врата, — подсказал Цзян Чэн. От того, чтобы покраснеть, его спасла только сила воли. Тёмный заклинатель захохотал так, что глаза его покраснели. — Никогда бы не подумал, что ты читал такие книги. А с виду такой приличный глава клана. Ладно, я готов ответить на любой твой вопрос. — Зачем тебе понадобилась флейта Чэньцин? — Ну возможно… — тёмный заклинатель наклонил голову и что-то прошептал одними губами. Цзян Чэн невольно шагнул вперед, но поостерёгся приближаться ближе. Этот темный заклинатель был слишком странный, мог и ухо отхватить. — Ну в общем, у меня на Вэй Усяня… как у тебя. Стоит. Цзян Чэн хотел его ударить, но не стал. Это бы что-то значило.

***

Цзян Чэн смотрел на Чэньцин так пристально, словно она могла выдать тайны своего хозяина. Все эти годы он представил себе, как Вэй Усянь вернётся и придёт в Пристань Лотоса. Потому что куда же он ещё придёт? А Цзян Чэн скажет ему: —Ах ты паршивец! Куда ты пропал на целых десять лет! Но Вэй Усянь всё не приходил. Так что Цзян Чэну приходилось искать его самому. Вскоре за валом дел и забот он перестал навещать странного тёмного заклинателя. А когда спохватился, обнаружил, что тот бежал. А самое странное: он никак не мог вспомнить его лицо. Так что даже если бы они встретились где-нибудь на дороге, он прошёл бы мимо. Но это событие было столь незначительно в череде более важных — таких, как воспитание Цзинь Лина, — что вскоре он позабыл об этом странном тёмном заклинателе.

***

Сюэ Ян выглядел не лучшим образом: израненный, в крови, но, тем не менее, он находился в приподнятом настроении и ел за четверых. — Где это ты пропадал? — недовольно спросил Цзинь Гуанъяо. Он уже заканчивал смазывать снадобьем раны Сюэ Яна на спине и груди. — Отец спрашивал про то, как идут дела, а мне нечего было ему ответить целых две недели. — Да так, посетил резиденцию клана Цзян с неофициальным визитом. И внял твоим предупреждениям: как видишь, прежде чем явиться туда, я снял одежды с «Сиянием среди снегов». — Ну что же, — промолвил Цзинь Гуанъяо. — Это ты правильно сделал. И Цзян Ваньинь тебя не узнал? — Похоже, в голове у него только Вэй Усянь, — ухмыльнулся Сюэ Ян. — А у тебя в голове должны быть наши дела, — с улыбкой заметил Цзинь Гуанъяо. — Нет, в голове у меня ты и твои невероятные умения. Меня давно никто нормально не порол, ты же мне поможешь? А иначе я не вспомню, как дальше делать Стигийскую Тигриную печать. Цзинь Гуанъяо со вздохом кивнул. Что поделать, если Сюэ Яну нравятся такие извращения. С Вэнь Жоханем было еще труднее.