Покой, пришедший через время

Зима. Холодный и чудный январь.

      Виктор шёл по заваленной снегом, да и не только им, Питерской улице, не обращая внимания на происходящее. Снег, будучи и не метелью, сыпался парню в глаза, но это не мешало. Его разум, казалось, был переполнен разными мыслями и чувствами.       Санкт-Петербург был родным городом для него. Все было таким знакомым и близким, что удивление от красоты этого города снижалось. Он знаком с ним. Никифоров знал этот город прямо как расписание Юри. Петербург был безупречно прекрасен, правда сейчас Виктор не мог понять, почему он не замечает этого всего. Не замечает многочисленных гирлянд, которыми завешаны здания. Неярких фонарей, которые освещали дорогу, а если приглядеться, можно было заметить рядом снежинки, все так же легко парящие в воздухе. Он не замечал громадных ёлок, украшенных разноцветными мигающими гирляндами.       Смешанные чувства переполнили его. Любовь к городу, чудеса зимы и, может, это даже были бабочки в животе. Не те, о которых мы привыкли знать. Бабочки, прямо как и снег, кружащиеся над головой и приземляясь на землю, были вызваны от чувств к своему родному дому. Никифоров так давно не ходил по этим улицам, не слышал снег, глухо хрустящий под ногами в этот сезон, не видел счастливых людей, после хорошего празднования Нового Года и готовящихся к умеренно идущему Рождеству.       Именно отсюда Виктор и полюбил лёд. Полюбил его так, как будто смогут забрать от него же навсегда. Нейтральные или положительные эмоции были у него, парень не знал. Это место принесло ему столько же падений и неудач, сколько счастья вместе с достижением целей. Но все изменилось. Виктор уже не тот Виктор, кто начал свой путь. Он стал другим. Знаменитым, изящным на льду, целеустремлённым и решительным Никифоровым. Хотя, о каких целей мы можем говорить? Парень давно достиг всего, чего хотел. Он также сумел понять, чего желает от жизни и в чем ее смысл.       Чувствовать себя живым — вот в чем смысл жизни. Осознавать все, что с тобой происходит, идти к лучшему и выстраивать из себя того человека, кем ты всегда мечтал стать. Виктор понял, что встретив Юри, что-то перемкнуло внутри него. Это была судьба. Судьба встретить столь великолепного человека для блондина, с кем он поимел покой.       В далеком начале никто и представить не мог, что все получится именно так. Два совершенно разных и одновременно столь похожих человека увлеклись друг другом. Иногда были забавные ситуации, когда и тот, и другой пытались сделать что-то лучше. Это даже походило на соревнование. Виктор зовёт на прогулку, а Юри вечно извиняется за свои отказы. Виктор приносит какие-либо безделушки: сувениры, маленькие шоколадки или оригами. Юри таскает свои коньки к дому Никифорова, а затем будто тащит его на выходить на лёд.       Кому-то наверняка покажется, что это достаточно мило. Никто не отрицал. Правда ребята увлеклись так, что успели поссориться, помириться и сказать, как они любят друг друга сотни, а может и тысячи раз.       И вот Никифоров, топчась у палатки, засматривался на различные брелки-сувениры. Там было много разных: маленькие белки с орешками в лапах, крупные чайки, черно-белая собака. Все было не то. На взгляд попали коньки, а точнее, один конёк. Уж очень пригляделся парню этот брелок. Окончательно решив не думать, он купил его.

***

      Виктор стоял у двери входа в отель. Они остановились в нем на время, а потом, скорее всего отправятся в другую страну. Заранее он постучал ботинками, чтобы снег, оставшийся на них отпал. Потом терпеливо открыл дверь, и услышал звон привычного для него колокольчика. — Здравствуйте, — прозвучал приятный на слух голос администратора. Парень быстро кивнул, затем ступил на лестницу и начал подниматься. Администратор знала, куда он направляется и без каких-либо объяснений. Никифоров даже не волновался по этому поводу.       Хоть и спеша постучать в нужную дверь, Виктор немного помедлил. Он начал задумываться о том, что его никто не ждёт. Ещё четыре дня назад он сказал, что говорит для Кацуки новое выступление. Столько же дней его и не было. Стоит ли говорить, что тот просто забыл о Юри? Тёплая улыбка быстро спала с лица и он, уже готовый развернуться и убежать прочь, все же сделал долгожданные действия.       Постояв у порога пару секунд, дверь отворилась и чуть не дала блондину по лбу. Он даже не соизволил моргнуть глазами. В душе будто бы скребли кошки своими длинными когтями. — Приветствую тебя, о великий бродяга, — посмеялся Юри. Он ни капли не мог разделить грусть и печаль своего любимого. Брюнет был рад тому, что он с ним. Тут и сейчас. — Юри, мне очень жаль! — даже не сняв обувь, Виктор бегом кинулся с объятиями. Это прекрасное мгновение длилось целую вечность. Не хотелось ни освобождаться от этих объятий, ни отпускать. Прислонившись лбом ко лбу Кацуки, Никифоров улыбнулся. Он улыбнулся искренне, могло казаться, что тот улыбался впервые. Его выражение лица отражало многие эмоции, накопившиеся к брюнету за многие годы. — Виктор, я чувствую то же счастье, что и ты. Но попрошу раздеться, ибо до твоего прихода я убирал весь номер! — повысил голос Юри, даже не пытаясь обидеть. Он взял в свою крепкую ладонь руку блондина, провёл по его ладони и, отпустив, ушел в соседнюю комнату.       Виктор легко выдохнул и освободил свою шею от длинного серого шарфа. Его уже не наполняли какие-то чувства, ведь все, что ему надо было — уже есть. Парень находился в одной квартире вместе с тем, эмоции от которого блестят прямо как отражение луны в темном море. Спокойствие и бабочки в животе — все, что он чувствовал и мог понять. Эти бабочки были другими. Они не парили над головой и уже не аккуратно приземлялись на землю. Они сидели на этой земле, раскрывая свои яркие крылышки. Именно этим показывалась вся их внутренняя красота, с первого взгляда которую можно и не узнать.       Уже раздевшись, Виктор вошёл в ту комнату, куда рванул Юри. Только вот его самого Никифоров там не обнаружил. Он поставил на стол гостиной брелок в форме конька, переливающегося от света. В неожиданный для него момент, какое-то существо выскочило прямо перед лицом и повалило на кровать, крепко притягивая к себе. Этим странным существом оказался Юри Кацуки. — Такими действиями ты меня задушишь, — пробурчал Виктор, крепко-накрепко сидевший в объятиях брюнета. — И пусть, — не раздумывая ответил тот. — Я готов был сойти с ума. А ты ведь даже не сказал о том, что не придёшь, — уже гораздо мягче проговорил Кацуки. Он не винил никого, просто дико скучал. — Прости... Прости меня, пожалуйста! Это было в первый и в последний раз, — начал обещать Никифоров, но Юри его не слушал. Его взгляд был прикован к тому брелоку. Брюнет потихоньку ослабил своё объятие и, встав с кровати, взял в руки миниатюрный конёк. — Это что? — спросил он, даже не ожидая ответа. Покрутив несколько раз вещь в руках, Кацуки наконец успокоился и уставился на Виктора. — Это я купил тебе по пути, — немедленно ответил блондин, вставая с кровати. — Витя, это все очень мило, но сколько раз мне говорить, чтобы ты не тратился на меня? — и ещё один риторический вопрос от Юри, на который тот вновь получил ответ. — Не кипишу-уй, — мелодично протянул тот, поднявшись с дивана. Парень встал прямо перед брюнетом, ожидая его реакции. Кацуки просто глупо таращился в его сторону. — Я люблю тебя, Юри. Ты даже не можешь представить, как сильно.       Брюнет вёл себя, как-будто слышал это от Виктора в первый раз. Заметно покраснев, он хотел обнять Никифорова. Правда блондин предугадал его действия, обняв первым. Ещё одни обнимашки, длительность которых для этих двоих была вечностью. Юри обнял его в ответ, а потом заглянул в глаза. В его прекрасные синие глаза, полные заботы и любви. Через мгновение брюнет отстранился, переступив порог комнаты. Виктор спокойно сел на кровать, ожидая Кацуки. Буквально залетая в комнату вместе со своей одеждой и с одеждой Виктора, Юри запел: — Одев-а-айся, цареви-ич.       Губы Никифорова в который раз расплылись в широкой улыбке, но потом он задумался. — Юри! Я же только двадцать минут назад снял с себя эту куртку, — отрезал синеглазый. Он протараторил что-то себе под нос, что разобрать было невозможно, взяв у Кацуки свою одежду.

***

      Идя за руку вместе с Юри, Виктор начал видеть красоту своего города. Серьезно, он был просто восхитителен! Мир будто бы обрёл новые краски. Такие цветные и яркие, разбавленные белилами. Парень не мог оторвать глаз. Одна снежинка упала прямо на нос Юри, наверное, поэтому из стороны Никифорова раздался негромкий смешок. — Смотри, там кафе. Может, зайдём? Я проголодался! — звонкими колоколами зазвенел голос Кацуки. «Я помню это кафе. Мало того, что еда там до жути вкусная, оно с видом на снежный Питер. На Питер, раскрашенный не только белыми, но и цветными красками. На мой Питер», — размышлял Виктор, наконец-то найдя новую тему для разговора с Юри. — Конечно, мы пойдём туда.

To be continued.