Последняя слабость неба

Она задыхалась. Она задыхалась от долгого бега и нескончаемого страха, безжалостно крадущего воздух из лёгких. В глазах мутнело от слёз, катившихся по лицу и шее. Губы пересохли и слиплись — на них запечатался след неимоверной жажды. Предметы вокруг теряли очертания: всё сливалось в одну серую, бесформенную массу. Девушка жадно впивалась ногтями в кожу, пытаясь унять испепеляющий зуд, разбегающийся по телу, но это помогало лишь на мгновения. Руки, шея покрывались кровавыми полосами. Кожа горела, плавилась, как воск, - ещё чуть-чуть и можно снимать тонким слоем, как подарочную обёртку. Кости ломило, словно скелет стремился разлететься в разных направлениях. Страх сковал мысли, спрятал их глубоко, не выпуская наружу. Цель одна: быстрее к дому. Наконец показались соседские дома, мрачные и холодные, словно нежилые. Не было смысла звать на помощь — никто не откликнется. Добежав до дома в самом конце улицы, с помятым зелёным забором из профильного листа и торчащими за ним кустами недавно отцветшей сирени, девушка дёрнула на себя калитку, но та не поддалась. Не мешкая, она проворно засунула пальцы в щель, где располагалась скважина замка и принялась крутить её вправо. Голые острые края щели врезались в кожу, но она не сдавалась. Наконец-то отворив калитку, девушка забежала на территорию двора, покрытую старым разбитым асфальтом и сорняками. Трясущимися руками она достала из кармашка голубого платья ключ, проворно выскользнувший из влажных ладоней и, подобрав беглеца, вставила в замочную скважину входной двери, повернув два раза. Вредный замок, к удивлению, сдался быстро. Оказавшись внутри крепости, девушка прижалась спиной к двери и стремительно сползла вниз, прикрыв лицо окровавленными ладонями. Тяжёлые рыдания вырывались наружу, терзая грудь. Она погрузила пальцы в волосы и на мгновение приоткрыла веки, отяжелевшие от слёз, тут же пожалев об этом: около ног лежала прядь тёмно-каштановых волос, её волос. Испугавшись, она прикусила дрожащую губу, жадно подбирая выпадающие пряди и прикладывая их к голове, но те не возвращались на прежнее место. Задыхающаяся боль вмиг сжала лёгкие. Ужас, словно удав, сдавил горло, обвивая его холодными кольцами, но она не останавливалась, сгребая выпадающие волосы в охапку. — Неужели я умираю? — стуча зубами, произнесла она в пустоту глухих комнат, пока не послышался скрип дверной ручки. Девушка в испуге забилась в угол, ударившись затылком о батарею. — Каролина, ничего не бойтесь. — Доносилось до неё, но голос был где-то далеко, за куполом шума, воздвигнутым невыносимой болью. Девушка взглянула на парня, ворвавшегося в дом, сквозь щелку между пальцев и, прикрывая другой рукой облысевшую голову, закричала: — Убирайся! Это всё ты! Каролина обхватила себя руками и сильнее вжалась в угол. Физическая боль заполнила каждый сантиметр измождённого нестерпимыми муками тела. Нехилый коктейль, чтобы уничтожить человека, буквально стереть в порошок. Парень снял капюшон, оглянулся по сторонам и, оставив бедняжку наедине с адскими муками, сначала направился в зал и спальню, потом в туалет и кухню. Убедившись, что никого кроме них в доме больше нет, он вскоре вернулся, застав девушку в ужаснейшем состоянии: безумный взгляд уставился в одну точку, пальцы механически скользили по коже, надеясь унять ощущение жжения. Тупая, ставшая привычной головная боль не отступала, туманя рассудок. Тошнота накатила внезапно — Каролина тут же наклонилась вперёд. Выпустив всё содержимое желудка наружу, она прижалась раскалённым затылком к ледяной батарее. Парень опустился подле девушки, решительно положив руки на плечи. — Не прикасайся ко мне! — крикнула она, скидывая его руки, казавшиеся в десять раз тяжелее, чем есть на самом деле, но и собственные движения причиняли непосильную боль. Дышать стало невыносимо. Кожа морщинилась прямо на глазах, буквально скукоживалась, образуя уродливые складки. Пот струями тёк по морщинам, выступившим на лице, шее и руках. Её глаза заплыли мутным веществом. — Ян, я ничего не вижу! — Каролина беспомощно вытянула руки вперёд, щупая пустое пространство впереди себя. — Ян, помоги мне! Ян, умоляю! Что происходит? — испугавшись внезапной темноты, она закричала так громко, что показалось, будто задребезжали стёкла в оконных рамах. Парень схватил подбородок Каролины и, повернув её голову на себя, заглянул в помутневшие глаза. Девушка тут же вырвалась, оставив в его руках кусок кожи, с лёгкостью отделившийся от лица. Парень внимательно посмотрел сначала на оголившуюся плоть, тут же покрывшуюся сухой, бледноватой плёнкой, а потом на лоскут человеческой кожи в руке. Тело Лины будто подсказывало, от чего следует избавиться. Каролина прикоснулась к щеке и вновь закричала. Оглушительный крик тут же сменился хрипом, а потом и вовсе затих: дикий шок забрал бедняжку в бездну, полную мрака. Пошевелив обездвиженное рассудком тело и убедившись, что дальше всё пойдёт без приступов паники, парень снял с девушки босоножки, разорвал перепачканное кровью платье и нижнее бельё и, зажав пальцами кожу на щеке, потянул на себя. Та отделялась легко, будто Каролина больше не нуждалась в ней. Покончив со всем, он поднялся, глядя на тело. Без единого волоса, без ресниц, без ногтей, оно будто принадлежало пришельцу. Парень сел около Каролины, поджав ноги, и затаил дыхание, увидев, как медленно движутся кости под плёнкой, будто опасаясь её проткнуть. Грудная клетка становилась заметнее шире, ноги и руки длиннее, прямо на глазах изменялась форма носа, лба, подбородок заострялся. Сухая прозрачная оболочка вскоре дала трещины и слезла, как чешуя, даря жизнь новой коже, немного смуглее, чем была у Каролины. Парень с религиозным восхищением наблюдал, как медленно растут тёмные ресницы на веках, пробиваясь к свету, как завиваются недлинные волосы на голове, как под выразительной линией скул прорезаются чёрные волоски, а на груди появляется густая растительность. Наблюдатель повернул лицо Лины на себя, разглядывая окончательный результат. «Поразительное сходство!» — изумился он. — Каролина, из вас получился неплохой Ингемар. — добавил парень вслух, слегка улыбнувшись. Но улыбка тут же сменилась на тревогу: во дворе послышалось цоканье каблуков. Обладатель обуви на шпильке, запнувшись на неровной дороге, слегка помедлил у двери, брякая связкой ключей, что позволило Яну выкроить минутку, чтобы перетащить Каролину в тесную ванную комнату, где её новые ноги едва помещались. Закрыв дверь на защёлку, парень прижался ухом к двери, прислушиваясь к звукам. Цоканье каблуков вскоре сменилось на мягкую поступь босых ног. Он с беспокойством взглянул на умиротворённое лицо Лины. «Ну же, Каролина, просыпайтесь!» Та внезапно открыла глаза и тут же уставилась на руки. Боль исчезла, позволив вдохнуть полной грудью. Перед лицом пристали крупные, с широкими квадратными ногтями, ладони, похожие больше на грабли, нежели на её прежние тонкие ручки. Сильные, волосатые руки, на которых отчётливо выступали вены, потрясли Лину не на шутку. — Что проис... — Каролина резко прикрыла рот и приподнялась. Откашлявшись, она вновь попыталась задать вопрос, но снова не узнала собственный голос, с ужасом разглядывая своё обнажённое мужское тело. — Каролина, успокойтесь и выслушайте меня. — Ян быстро опустился на колени подле Лины, заглядывая в испуганные глаза. Но он ошибся, заговорив про спокойствие: Каролина вскочила, оттолкнув парня, и мигом повернулась к зеркалу, близкий контакт с которым прерывала стиральная машина. Широко распахнутые небесно-голубые глаза жадно изучали изображение на заляпанной зеркальной поверхности, пытаясь найти хоть что-нибудь от прежнего лица. Но ничего старого - зеркало знакомилось с новым отражением. Страх и шок отчаянно стучались о стенки груди. Паника и тревога разбудили слёзы неясности, но из глаз полилась не прозрачная, а ярко-красная, рубиновая жидкость. Каролина с ужасом наблюдала, как кровь оскверняет светлую поверхность стиральной машины. В следующее мгновение в сознании всё поплыло, помутнело. Пол кренился под ногами, словно палуба корабля. Каролина схватилась за края стиральной машины, стараясь сохранить равновесие. Собрав последние силы в кулак, Лина ещё раз взглянула в зеркало на новую себя и, сделав шаг в сторону двери, тут же попала в руки парня и отключилась. — Твою мать, Каролина, это что кровь? — послышался за дверью женский крик, а затем последовал нетерпеливый стук в дверь. Ян аккуратно опустил голого мужчину на пол, шустро достал из кармана желтовато-зелёную траву и, резко открыв дверь, налетел на невысокую женщину с треугольным лицом пергаментного цвета. Она и слова вымолвить не успела, как парень насильно запихал ей в рот волокнистое вещество, от которого тут же потемнело в глазах, и беспорядочно швырнул на пол.