Stray Kiss

Стена кремового цвета, прямо по середине комнаты стоит большой кожанный диван, это создаёт уют, будто в доме живёт семья, хотя так оно и есть. За спинкой дивана тихо и мирно уселся молодой парень, который с мечтательный видом уставился в стену. Возможно, он пытается что-то рассмотреть, или пробить взглядом, но нет, он просто задумался. В последнее несколько недель именно такое состояние у парня - задумчивое, мечтательное и немного печальное. - Йени? Что такого интересного в стене? - Сынмин, вышел из кухни со стаканом сока, и застал эту картину, - не боишься отморозить зад? Чонин никак не реагирует ни на слова, да и в общем на Кима. - Йени? Что-то случилось? Ты заболел? - старший едва касается плеча Яна, а тот в свою очередь дёрнулся и поднял глаза на Мина. - Сынмин... Ты что-то хотел? - Чонин явно прослушал, все слова, сказанные Сынмином ранее и это обеспокоило Кима, раньше макнэ себя так не вёл. - Что с тобой? Тебе плохо? У тебя что-то произошло? Расскажи. - Знаешь... В этот момент остальные мемберы шумно ввалились в комнату и Чонин сразу замолчал уставившись на них, а точнее на лидера, который весело изображал что-то ну или кого-то, и это было так мило. Чан в принципе ведёт себя мило, сам того не замечая, но в тоже время является тем человеком, к которому можно прийти и рассказать обо всём - и он выслушает, даст совет, утешит. Но... Всегда это "но". Чонин явно не сможет обратиться к хёну с его проблемой, ведь его проблема именно в Чане. Ян готов вечно смотреть как старший улыбается, как появляется эта ямочками на щеке любимого хёна, как он как ребенок размахивает руками пытаясь рассказать и показать, делая смешные движения, которые старший не контролирует, но со всей этой милотой, Йени знает какой пресс скрывается под его черными безразмерными худи, какие бёдра у хёна под широкими спортивными штанами. Чонин знает, ведь десятки раз пересматривает фанкамы с выступлений, да и просто наблюдает за ним в общежитии, даже следит за ним в душе, потому что у Бана нет привычки закрываться на замок. От всего этого невольно перехватывает дыхание, становиться холодно в спине, а лоб становиться горячим до такой степени, что пот катиться по острым скулам. Чонин тормозит на несколько секунд. Его приводит в чувство Чанбин, который как обычно начинает обниматься и лезть целоваться. Чонин морщится со словами "Ну хён". Сынмин в тоже время замечает эту резкую смену настроения и решает, что позже поговорит с макнэ, когда они останутся одни. Ребята решают посмотреть фильм, ведь они очень давно этого не делали, а следующие несколько дней - заслуженные выходные. Весь вечер парни готовятся к просмотру, кто-то убирается, кто-то готовит поесть, а кого-то отправили в магазин, долгими играми в " камень-ножницы-бумагу". На Чонина торжественно повесили уборку, вместе с Джисоном в качестве наказания за его "беспорядочность" и Сынмином просто потому что готовить он отказался, а в магазин идти особого желания не было. Хан шутил, разговаривал обо всём подряд и глупо танцевал под музыку. Мин лишь смеялся с этого зрелища, но краем глаза наблюдал за Яном, который тихонько убирался, не обращая внимания на гиперактивного Джисона. Закончив с уборкой, парни разбрелись кто куда. Хан, понятное дело, отправился на кухню на "дегустацию", которая включала в себя только тырить еду, зная что Минхо ему ничего не сделает. Чонин отправился в свою комнату, закрыв дверь, парень плюхнулся на кровать звёздочкой и стал рассматривать потолок. Через пару минут дверь тихонько открылась и Ян заметил знакомую шоколадную макушку и лицо щенка в очках. - Я войду? - Ты уже вошел - Чонин жестом пригласил друга сесть рядом, - что случилось? - Это ты лучше расскажи что случилось? - Мин вскинул бровь, подперев правую ногу под себя, - ну я жду. - Что ты хочешь услышать? - Ян предполагал, о чём хочет спросить Ким, но опасался, сам не зная чего. - Что с тобой? Ты в последнее время сам не свой. Странный, замкнутый и грустный. Если не хочешь я не стану вытягивать из тебя... - Сынмин всегда был тактичен, он не будет вытягивать насильно правду, будет хранить секреты как свои собственные, Ян прекрасно это знал, но слов не мог подобрать как начать. И решил сначала подойти издалека. - Хён, что такое любовь? - Чонин смущённо взялся за мочку уха. Сынмин ожидал всего, но не этого вопроса. Макнэ влюбился, или просто спрашивает? - Любовь нельзя описать словами, её можно лишь почувствовать, ощутить, так я думаю, - Сынмин задумался на пару секунд, - а ещё любовь похожа на море. Странно да? Как вечное движение жизни, оно отображает наши чувства: кристально чистые и сверкающие, как море в лучах полуденного солнца, и при этом сильные и поглощающие, как волны во время шторма. Мы так невероятно сильно любим, растворяясь в глубине наших эмоций, что готовы на всё, чтобы сохранить наши сердца вместе. Чонин слушал всё это, не перебивая, понимая, насколько точно старший, описывает непонятное чувство. - Хён, ты когда-то любил да? Или любишь? - Чонин выглядел как маленький ребёнок. Сынмин немного приоткрыл губы и залился краской, услышав смех Хёнджина из кухни, такой любимый, что хочется лезть на стену и кричать о своих чувствах. - Так это Хёнджин-хён? - Ян удивлённо открыл рот. - Хватит обо мне и давай поговорим о тебе, - Сынмин осторожным движением поднял подбородок младшего, и его рот закрылся. - Тогда можно я расскажу всё? Как есть... - Йени снова смущался хватаясь за уши. Получив в ответ положительный кивок, макнэ глубоко вдохнул и начал: - Чани-хён... Мне нравится Чани-хён. Нравится во всех отношениях, его милота, заставляет улыбаться, он всегда помогает нам всем, выслушивает и просто заботиться как старший брат. Я не понял как влюбился, правда. Я пересматриваю фанкамы с его выступлений по сотни раз, его тело, лицо, он весь - такие идеальные. Он такой красивый, сексуальный и прекрасный, что становиться сложно дышать, становиться сложно сдержать себя. Это не даёт мне покоя, но я прекрасно понимаю, что он считает меня ребёнком, младшим братом, не смотрит на меня в том плане, в котором я смотрю на него. От того так грустно... - это было сказано на одном дыхании, ожидая реакции старшего, Яна бросило в дрожь, будто он совершил что-то непростительное и теперь признается в этом. Ким внимательно выслушал, стараясь запомнить и понять всё сказанное. Сынмин конечно удивился, а как тут не удивишься, с одной стороны он прекрасно понимал друга, ведь с ним твориться примерно тоже самое, а с другой задавался вопросом "как так вообще вышло?". Но не успел Сынмин и рта раскрыть, как в комнату ворвался Чанбин. - Идём смотреть фильм, - старший предвкушал, событие как впервые в своей жизни. Чонин сразу встал, направляясь к выходу и у самой двери бросил тихое: - Спасибо, что выслушал хён. Мне стало легче. Ребята разместились поудобнее, кто на диване, а кто на полу. Чонин разместился с краю дивана, подперев коленки и обняв их руками. Фильм лишь создавал шум в ушах и макнэ не особо вникал в сюжет, а боковым зрением наблюдал за лидером, который сидел в противоположной стороне дивана, подперев щеку рукой. "Так далеко, почти ничего не разглядишь, но эти шорты так хорошо сидят на нём, эти ключицы, и шея, большие руки с выступавшими венами, рельеф, который очень легко разглядеть даже при тусклом свете от экрана..." - от таких мыслей Чонину стало жарковато, а в шортах явно становилось узко. Такое не впервые, Ян даже как-то привык, но все же хочется обходиться не только рукой, но явно не судьба. А Чан сидит немного ворочаясь и смотрит фильм. Бросает взгляд на макнэ, глаза которого такие бездонные, в которых отражается экран телевизора, Крис застывает на несколько секунд, приглядываясь в эти темные невинные глаза и видит там чертят, которых старший никогда не видел, глаза будто чего-то яро желают. Внезапно губы Чонина содрогаются в лёгкой улыбке и младший кивает легонько головой в сторону экрана. Чан раскрывает глаза шире в удивлении "Он меня видит? Он наблюдает? Что это вообще было? Показалось?" От такого взгляда мурашки табунами бегают. Становится не по себе. Бан впервые видит Чонина таким. А у младшего от такого взгляда звёздочки и белые блики перед глазами, становится невыносимо. - Я отойду, - спуская безразмерную футболку, которая всё тщательно скрывала, макнэ направился в свою комнату. Как только дверь закрылась, Ян тяжело дыша, уселся на край кровати, приспустил шорты вместе с боксерами и обхватил холодными руками горящую плоть. Дышал тяжело и томно, будто впервые это делает, ускоряя темп, стараясь не шуметь. Ин невольно закрывает глаза, представляя, что это не его рука находиться на возбуждении, а большая рука хёна, любимого хёна, вспоминает его голос, рельефы, упругие ягодицы, по которым так и хочется шлёпнуть ладошкой. Вспоминая все фантазии, в его голове Чоние засунул два пальца в рот, принимаясь их посасывать, чтобы подавить стоны и тяжелые вздохи. Ян чувствует, что разрядка уже близко, дыхание рванное, ноги ватные, пальцы искусанные, потому что нет любимых губ, которые он ни разу не ощущал. Последний толчок в руку и Чонин изливается на руку, с приглушённым стоном. Восстанавливая дыхание, макнэ берёт влажные салфетки с тумбочки, вытирает остатки семени, выкидывает в мусорку и натягивает шорты, плюхнувшись на кровать. Отдышаться всё ещё сложно, Ян весь красный, жар всё ещё пробирает. *в общей комнате* - Чонин там уснул что-ли? - Минхо оглядывается в сторону комнат. - Вряд ли, еще не очень поздно - Феликс, говорит это с набитым ртом, что очень сложно понять что он там лепечет. - Дожуй - Чанбин подставляет руку младшему, чтобы тот ничего не рассыпал, - Чан сходи проверь, что там с ним. Сынмин поворачивает взгляд на Бана, ожидая ответа, ведь он знает о чувствах макнэ к лидеру. - Хорошо, - Чан бы в любом случае пошёл... Потому что... - Йени, ты спишь? - старший вошёл в темную комнату, и узрел эту картину: Чонин облокотившись на обе руки назад, весь красный, тяжело дышит, высунув язык, его глаза блестят тем самым блеском, что Чан заметил ещё в общей комнате и этих же чертят - Чонин, что ты..? - Прости хён, так получилось - виновато проскулил Ян, задрав голову, успокаивая дыхание и при этом трогая область паха. - Так это правда? - лидер делает несколько шагов к макнэ, боясь напугать младшего. - Что именно? - в глазах Чонина смешались стыд, страх, надежда, губы дрожали, а сердце забилось с такой скоростью будто его расстреливают десятки пулемётов. - Я... Я тебе нравлюсь? - с дрожью произносит старший. Ян опускает голову. Ему стыдно за свои чувства, стыдно за то, что он делал здесь тремя минутами ранее. - Прости хён... Прости - почти шепотом вырывается из уст Йени. Старший не выдерживает и сковывает макнэ в объятьях. - Прости, Йени - За что? - За то что не замечал. За то что не сказал. За то что... - дыхание старшего сбивается. - Не сказал? Что? - Я люблю тебя Йени, с самого стажёрства, понимаешь? У Чонина от этих слов тепло разлилось по всему телу, по щекам потекли слезы. - Как... Ты? - Яну было сложно и двух слов связать. - Я всё слышал ещё вечером, я хотел вас позвать. Услышал как ты говорил, какой я прекрасный в твоих глазах, что я тебе нравлюсь, я слышал всё. Ты знаешь как я был счастлив? Но не сказал ничего, посчитав, что всё неправильно понял... Я люблю тебя Йени, обещаю, что не брошу, никогда, слышишь. - Я тоже люблю тебя, Чани-хён, - Чонин говорил это как в последний раз, скуля и всхлипывая. "Чани-хён" проносились в голове Чана. - Не плачь, малыш. Я здесь, я с тобой, - Чан улыбался мягко и с нежностью смотрел на младшего. - Чани-хён... - Да? - П...поцелуй меня? Чана током ударило, пустив руку в волосы младшего и нежно поцеловал, притягивая к себе за талию, а Чонин таял от прикосновений. Поцелуй был без пошлости и настойчивости, Чан будто боялся, что одно неверное движение и Чонин как песок на ветру, улетучится. А Ян крепко сжал футболку на груди старшего с мыслями "Мой. Чан только мой" *в общей комнате* - Теперь и хён пропал? - фильм уже закончился, но Чан с Чонином так и не вернулись. - Спят что-ли? - Хёнджин и остальные мемберы подошли к двери, а Сынмин, уже понимал, что увидят все. Дверь открылась. Щёлкнул выключатель. - Какого хрена?! - закричал Хёнджин - вы что творите?! - все были мягко говоря в шоке от того что было перед ними, лидер и макнэ стоят в обнимку и целуются. Остальные мемберы не могли ничего сказать, кроме как открыть рты и смотреть, на парочку, которая никак не может разлепиться. Чан и Чонин нехотя разорвали поцелуй, а младший смутился и залился краской. - Это любовь Джинни - Сынмин мягко обнял Хёнджина сзади, шепча на ухо - я люблю тебя, хён.