Отдавая победу

      — Чёртов ты.. Ох.. Поттер! — Драко явно не был доволен происходящим. Из мыльных ладоней вот-вот норовили выскользнуть бесценные награды Хогвартса, а цепкие пальцы то и дело с силой сжимали истрёпанную тряпку, которую предстояло смачивать раствором и обильно протирать, избавляя яркие благородные сплавы от недюжинных слоёв пыли и разводов отвратительной грязи, — Иди сюда, живо! — Малфой молниеносно стискивал сухие губы в тонкую линию, оставаясь брюзгливым, рассерженным и грозным, присматриваясь к собственному отражению в переливающейся стенке очередного кубка. Переводя взгляд в сторону и всматриваясь теперь в самый край школьной гордости, Драко мельком заметил уже знакомое лицо собственного мучителя, а после резко повернулся назад, искоса смотря на Гарри через плечо.       — Чего молчишь? Не стой как истукан и помоги мне.       — Ты проиграл, Малфой, — Золотой мальчик, наконец, подал голос и вальяжно махнул жилистой кистью в сторону сгустка эгоизма и язвительности, так будто отмахиваясь, желая избавиться от всех скорых колких слов, а затем позволил себе расплыться в застенчивой улыбке, глядя, как скулы Драко покрывает новая волна смущения, видимо, от того, что слизеринец вспомнил причину, по которой стоит сейчас с тряпьём в руке.       — Я не.. Я.. Там было темно! — Интонация перешла в наступление, — Вдруг ты был смущён тоже, я же не знал, это не считается! — Привычное равнодушие исчезло в момент, послушно уступая присущей Слизерину изворотливости. Драко старался оправдать себя, убрать ответственность, отстоять собственную гордость.       — Ах не считается! — Кажется, в Поттере бурлило тягучей жижей чувство справедливости, что известно лишь Гриффиндору. Нельзя же так нагло отпираться, не признавая очевидных вещей!       Внутри кипели негодование, горечь и некая неповзрослевшая обида, и если бы эти чувства были незаменимыми ингредиентами к какому-либо тёмному запретному зелью, Гарри давно бы уже сумел сварить что-то склизкое и устрашающее. Драко проиграл ему, проспорил, собственноручно отдал все почести и сладкую победу, и это не обсуждается, но мало просто понимать подобные вещи, ведь нужно их ещё и доказать недовольному поганцу, что с силой напирает напротив, делая вид, будто ничего и не случилось вовсе.       — Послушай.. Помоги, а? Я же не справлюсь, тут их вон сколько, а я один. Поттер, ну, куда исчезает твоё благородство, когда оно так нужно? В просящие, в эти просящие, умоляющие, открытые и доверчивые сейчас глаза смотреть страшно — захлебнёшься, побоишься отказать и отдашь всё за то, чтобы не видеть такого жалобного уставшего взгляда, и в разы больше, чтобы Драко, наконец, перестал канючить, испытывая прочность и внутренний стержень добродушного и пока ещё мягкого Гарри. Последний же лишь досадно усмехнулся, кривя губы в сторону, так словно задумываясь, а после аккуратно уместился на прохладный глянцевый кафель подле Драко, протягивая ладонь к первому попавшемуся кубку.       — Давай сюда тряпку, всё равно планов и в помине не было. Кажется, края чужих губ дрогнули и те на мгновение тронула ласковая благодарная улыбка.       — Как же Уизли и Грейнджер? Они от тебя ни на шаг не отходят.       — Думаю, они знают, чем я буду заниматься, когда увидели, как профессор Флитвик отчитывал нас за драку.       — Сам виноват. Гарри, пропустив безобидные слова мимо ушей, в сотый раз бесповоротно и ожидаемо готов был помочь. Он не будет против смести серую пыль, намотать полупрозрачную паучью нить на пальцы, что скомкалась в недрах кубков, не будет против заботливо протереть каждое драгоценное украшение и разумеется, не будет против провести время бок о бок с Малфоем.       После очередного начисто вычищенного вилькома, рука непроизвольно дёрнулась в сторону небольшой ёмкости со слабой мыльной пеной, не замечая, как пальцы назойливо и по-собственнически касаются тёплой нежной кожи.       Юноши решили одновременно смочить тряпки, но никто не ожидал, что контраст грубых шероховатых пальцев будет граничить так приторно и приятно с разгорячённой бархатной ладонью. Оба испуганно переглянулись, и первым сдался Гарри, откидываясь на спину, смеясь заливисто и заразительно, так искренне и нежно, что Драко перестал замечать, как тихо плывёт из-под ног резная тяжёлая плитка, как неприятно холодят и стягивают кожу запястий остатки пены и как здорово всё-таки находиться в компании Героя.       — Ты бы видел своё лицо! — Парировал гриффиндорец, моментально отводя оправу очков вверх, задевая отросшие пряди, что тёмным водопадом падали на лоб, так открывая уже давно затянувшийся шрам, и в одну секунду прикрывая собственные веки тёплыми ладонями, словно пряча такую искреннюю, жгучую и яркую радость.       — На себя посмотри, идиот! — Совсем по-доброму огрызнулся Драко и, не желая больше принимать во внимание ни одной единственной мелочи, он позволил себе расслабиться, а после, следуя чужому примеру, мерно и плавно опустился на лопатки, устраиваясь удобнее и легонько соприкасаясь макушкой с разметавшимися тёмными прядями. Звонко смеясь теперь вдвоём, невольно одаривая стены комнаты гулким весёлым эхом, попутно вспоминая смешные моменты и бессовестно втискивая те в разговор, так разжигая утихший смех снова и снова, оба определённо чувствовали себя счастливыми.       Гарри рефлекторно перенял узкую изящную ладонь в свою, сминая совсем мягко, но крепко, попутно переплетая пальцы между собой и вовсе не желая отпускать. Сердце Драко непроизвольно пропустило удар, гулко сталкиваясь с прочной клеткой рёбер и своевольно опускаясь к желудку, постукивая теперь быстро и чётко, давая надежду на ответные чувства. Горячая кожа под пальцами ощущалась так, будто кто-то бежит марафон, будто языки свирепого пламени ласкают измученную плоть изнутри, будто звонкий быстрый ручей отчаянно бьёт по вискам, и всё это доставляет такое неповторимое удовольствие, что Драко даже не сопротивляется. Напротив, податливо и совсем неуверенно, даже с опаской, сжимает ладонь Гарри в своей, щедро делясь накопившейся нежностью, которую разделить было не с кем. Подушечка большого пальца плавно скользит по чётким линиям ладони, повторяя каждый изгиб, ласковая рука еле ощутимо сминает кончики пальцев, затем поглаживает тыльную сторону, и Драко замирает, стараясь дышать через раз, ибо единственная его любовь, та, что лежит рядом, беззаботно улыбаясь, даже не подозревает о светлых чувствах, которые Малфой так бережно и аккуратно хранил в самом дне своего робкого сердца.       Гарри, успокаиваясь, понимает, что натворил. Одёргивая руку от чужой так, словно та состояла исключительно из лавы и раскалённого рейхблея, он вскидывает голову вверх, смотря растерянно в давящий потолок, следом виновато почёсывая затылок в вымаливающем прощения жесте.       — Извини, Малфой, я.. Мне.. Я не хотел.. Оно само так.. И ещё.. — Гарри, смущённо запинаясь, что-то бессмысленно мычит, потирая собственную ладонь так аккуратно и нежно, словно пытается сохранить ещё не успевшее раствориться тепло, которое некогда великодушно оставила гладкая бархатная кожа. Драко болезненно вздыхает, цепляясь за чужие слова. Гарри не хотел. Он, глупый и на минуту наивный, проявил слабость по отношению к Герою, заставил себя поверить, рьяно доставая из недр души раненые чувства, которые вновь придётся прятать глубоко-глубоко, запаивая и запирая на сотню замков.       — Не утруждайся, — Ни капли не дрогнувший голос звучит словно пощёчина. Внутри у Драко жжёт сердце, скручиваются внутренности в один нелепый ком, нескончаемым Анхелем льёт кровь, и горечью подступает то ли разочарование, то ли крепкая обида.       Внутри у Гарри болезненно ноют рёбра, душа трепещет, будто осиновый лист и подрагивают от эмоций колени, но что чувства, что слова, он пропускает мимо ушей и вновь перенимает теперь обе ладони Драко в свои, накрепко сжимая. Малфой отшатывается, пытаясь отстраниться, больше не желая слышать ни отголоски надежды, ни чувствовать приятную негу и поддельное тепло.       Гарри с некоторых пор не поддаётся обидным словам, тридевятым чувством осязая, что невольно сделал больно. Смял, очернил, разочаровал, задел за живое. Душа выворачивается наизнанку при виде вновь потухшего взгляда, такого, какого никогда не мог выносить. В один миг он оказывается рядом, подминая рассерженного, болезненного, яростного Драко под себя, нависая сверху.       — Тише, тише, ну что ты, тшш.. — Успокаивающий сбивчивый шёпот где-то над ухом заставляет замереть на мгновение, а после, словно нагло пользуясь моментом, Гарри аккуратно подтягивает размякшее тело к себе, прижимая к собственной груди. Так легко, оказывается, поддаться чувствам вновь. Драко недоверчиво льнёт к тёплому боку, пальцами сминая тонкую ткань чужой рубашки и лишь тихо кивает, невольно расслабляясь.       — Ты придурок. Только придурки не замечают очевидных вещей, — Малфой сдаётся который раз подряд и зарывается в белоснежную ткань лишь на минутку, а после ведёт кончиком носа вверх, напоследок боязно опуская подбородок на крепкое плечо.       — Знаю. Ты тоже придурок. Драко невольно сводит брови к переносице в недовольном жесте. Он поднимает взгляд вверх, сталкиваясь с омутом тёмной лазури. Глаза у Гарри ясные, яркие, светлые. Зрачки большие, больше похожи на пропасть, а ресницы такие трогательные и длинные, как у девчонки. Малфой не выдерживает, срывается, позволяет себе утонуть ещё несколько раз подряд и только после этого до него доходит смысл последней фразы. Тело обдаёт током, позвоночник бьёт озноб, а взгляд неуверенно окидывает бушующего напротив дурака, который, кажется, тоже взволнован.       — Скажешь мне что-нибудь? — Чуть дрогнувший голос выводит из собственных последних мыслей, заставляя невольно кивнуть. Хочется сказать о любви, о давних чувствах, о нежности и ласке, о том, что жить без него не хочется и не можется вовсе, но привычка сначала ляпать колким языком, а после думать, некстати вырывается вперёд, выдавая очередную язвительную издёвку.       — Признаёшься, Поттер? — Получается скалисто, злобно и игриво, но последнего Гарри не понимает и лишь грубо отводит руки назад, оставляя Драко без нынешней крепкой опоры.       — Пошёл ты! — Грудь у Гарри вздымается, глаза смотрят властно и злостно, а некогда нежные пальцы сжимаются до побелевших костяшек. Никогда он подумать не мог, что ошибётся, позволит себе слабость и ошибётся вновь, но молчит так укоризненно и послушно, что Драко готов распадаться на кусочки, умирать за него, выносить любые муки, лишь бы услышать что-то ласковое ещё раз, расценивая ровный голос как новую попытку исправиться, подарить шанс сказать что-то более тёплое и хорошее. Признаться.       — Ты самый настоящий кре..       — Я люблю тебя, — Видимо, сам Мерлин услышал жалобные мольбы, одаривая роскошным дорогостоящим прощением. Гарри заговорил, вновь ляпнул очередную глупость, подал голос и сердце Драко не выдержало, оставаясь благодарным всем подряд за ещё один шанс.       Гарри пребывал на месте, слегка переминаясь с ноги на ногу, но всё же держа себя в узде. Поверить не мог, что тот, кто давно уже с ума свёл, может ответить любовью и доверием, пока Поттер собственноручно убивал себя, постыдно таял от каждого взгляда в свою сторону и млел под мягким шёлковым голосом.       Сердце который раз ухало не только в груди, но и в желудке, голове и ступнях. Не верить такому Драко нельзя, но Гарри всё же остался на месте, слушая рьяные признания, мысленно захлёбываясь своими собственными, что нагло рвались наружу в ответ.       — Я тебя люблю, — Повторил он снова, будто Поттер не расслышал, а после решился подняться с прохладного пола, вздыхая резко и рвано от волнения, — Жить без тебя не могу, без очков твоих дурацких и этой манеры ненавидеть без мотива, не могу не смотреть на тебя, не иметь возможности коснуться, сложно мне, понимаешь? Понимаешь, ты, дурной засранец? Что творилось со мной, пока ты, идиот, расхаживал со своей рыжей ведьмой, в упор не замечая никого? Ты знаешь? Болван! Да жизнь бы отдал за тебя, а если нужно, и душу сверху, что б тебя, Поттер! — Поворачиваясь спиной к Гарри, дабы не видеть ни взгляда, ни реакции, ведь чудовищно было страшно, Драко прикусил уголок нижней губы, мысленно и заранее мирясь с последующими ответными насмешками. Он был готов и к проклятиям, и к заклятиям, и к подлым заклинаниям, но не к тому, что напряжённые ладони застенчиво и беспритворно опустятся на плечи, трепетно сжимая те пальцами, а сбивчивое дыхание уткнётся куда-то в изгиб шеи, непроизвольно расслабляя.       — Да я же.. Я не знал.. Я ведь тоже.. Давно уже.. — Язык заплетался, а взгляд стыдливо падал на носки собственных туфель, — Я тоже тебя.. Очень и.. Так невыносимо было, когда ты с этой Панси, Забини ещё, а потом как-то всё.. Война, Джинни.. Ох..       От звонкого чужого имени Драко повёл плечом, заставляя отстраниться, но ласковый Гарри мягко заверил его тёплым поцелуем за ухом, очаровывая снова и снова своей нежностью, заставляя сдаться и унять бушующее ревностное море внутри, что в считанные секунды умудрилось пару раз задеть любящее сердце. Малфой, смелея, аккуратно повернулся к визави лицом, теперь имея возможность рассматривать и запоминать каждую линию, каждый изгиб. Под пристальными, налитыми свинцом глазами, Гарри выглядел смущённым, напряжённым и чертовски привлекательным. Взглядом пройдясь по густым ресницам, рдеющим от неловкости щекам, аккуратному кончику носа и ярким сухим губам, он лишь плавно протянул обе ладони вперёд, успокаивающе обвивая талию юноши руками.       — Скажи, что любишь. Я же не смогу без этого, Гарри, без любви твоей, без тебя рядом, когда узнал так много, пожалуйста, пожалуйста.. — Ладонь ласково и мягко легла на затылок, прижимая к себе крепче, сбивчивое дыхание не давало покоя, а собственное имя, что несдержанно и так очаровательно слетело с мягких губ, даже прибавило уверенности для того, чтобы сделать что-то отчаянное и недосягаемое, то, что Гарри не осмелился бы совершить никогда в жизни.       Подтягиваясь ближе, в ответ на сладкие мольбы, он лишь любовно и совсем робко, по-настоящему, коснулся мягких желанных губ своими. Поцелуй получился тягучим, но таким лёгким и размеренным, что у обоих наверняка снесло крышу.       — Хороший мой, ласковый, люблю, так люблю.. Куда я без тебя, скажи? Куда же?.. — Юноша послушно шептал о накопившейся нежности в самые губы, сквозь поцелуй касаясь разгорячённых щёк, тонких скул и острой линии подбородка. В ответ получая нескончаемую ласку, на которую способен лишь влюблённый до одури Драко, Гарри россыпью желанных поцелуев покрывал напряжённые виски, кончик носа и прикрытые веки. Преподносил уже такие родные ладони к губам, одаривая поцелуями выступающие костяшки пальцев по очереди, следом бережно касаясь мягких подушечек. Они стояли так вдвоём, разморенные и любимые, упрямо держа руки друг друга, ласкаясь между собой и поддаваясь навстречу, сквозь сбивчивые неуверенные прикосновения шепча что-то о любви и острых жгучих чувствах, великодушно раздавая громкие обещания на всю оставшуюся жизнь и притираясь поближе, показывая, как сильно натосковались, и как хорошо теперь вместе, как вообще хорошо, что всё так случилось.       — Молодые люди, я, разумеется, всё понимаю, но это не похоже на отработку, — Скрипучий голос старца выбил из дурманящих поцелуев, заставляя отвести взгляд в сторону двери. Гарри отпрянул назад, отступая на пару шагов, но крепкая ладонь непроизвольно сжалась, не желая отпускать и не давая возможности отойти слишком далеко, и Поттер, как ошпаренный, вернулся в исходное положение.       — Мы.. — Начал было Драко, желая сгореть со стыда поскорее, но достойно оправдаться. Он уже молниеносно размышлял о том, как с его языка слетит очередная уверенная глупость, заведомо зная, как растерянно и дурманяще смотрит на него Гарри, одним только взглядом умоляя придумать что-то правдоподобное, но после замолчал, замечая недовольный склизкий взор потяжелевших, хитрых, серьёзных глаз.       Миссис Норрис размеренно и нудно мурлыкнула, вальяжно ступая мягкими лапами вперёд и лавируя между мальчишками, полупустым ведром с давно исчезнувшей пеной и брусками душистого мыла, так показушно и преданно следуя за вздорным хозяином. Старый сквиб безленно обхватил пальцами обеих рук первые попавшиеся изящные кубки, изучая пристальным взглядом, заглядывая в самое дно, проворачивая в ладонях, а после добротно хмыкая мальчишескому труду.       — Не думал, что вы, Мистер Малфой и Мистер Поттер, настолько хороши в уборке, — Процедил он сквозь плотно сжатые губы, через плечо окидывая учеников сосредоточенным взглядом, — Деритесь почаще, и я буду знать, кого стоит запирать в подсобках, — В сию же секунду Филч отстранил от себя кубки, бережно ставя те на высокие полки и явно не замечая дрогнувших плеч Драко и огнём вспыхнувших скул Гарри. Сварливый старик любовно перенял покладистую кошку в руки, щедро одаривая ту поглаживаниями за пушистыми острыми ушами, и пошёл прочь, напоследок заявляя о том, что отработка окончена, а волшебные палочки можно будет получить у профессора Макгонагалл.       Тяжёлая скрипучая дверь неприятно хлопнула, оставляя юных волшебников наедине среди ненужного хлама и они, довольные и счастливые, зачем-то подумали о том, что эта комната — воистину лучшая во всем Хогвартсе.