рядом, а не где-то далеко.

все прекрасно. обычно я так тебе отвечаю, когда ненароком скидываю с лица улыбку, желая расслабить лицо. мне никогда не хватит смелости признаться, а уж тем более посметь думать, что имею хоть какой-то шанс быть с тобой. ты ведь такой смелый, понимающий и верный. пусть у тебя было куча промахов в юности, но ты поплатился с полна. ты так и не узнал, что я люблю тебя ещё с нашего первого дня знакомства. я хранил эту тайну как нечто бесценное, ведь если бы ты узнал — вся наша сказка разрушилась бы в одночасье. это была кнопка, нажав которую, ты разрушишь весь мир, что я так долго строил. правда этот мир стал трескаться после твоего ареста. я поверить не мог. такого быть не могло., но потом я смирился. тебя не было со мной 12 лет и мир будто опустел. никаких глупых шуток и розыгрышей, никакой теплой улыбкой, что согревала меня холодными вечерами. тебя не было со мной, а я был потерян. я так долго думал о том, как плохо тебе там, как одиноко, а мысли о том, как ты стал выглядеть убивала меня. я представлял худое и измученное лицо, оно мне снилось по ночам, а я чувствовал себя предателем. и вот, ты тут, прямо передо мной., но мне так не хватает храбрости признаться тебе во всем, что я так долго хранил тебе, я хотел скинуть эту маску, но так и не сделал этого до сих пор. ты так и не знаешь, как мое сердце рвется, даже похуже чем от полнолуния кости, не знаешь как я был рад нашей встречи после 12-ти лет разлуки, не знал, что я никогда полностью не верил в то, что ты мог быть предателем. и так и не узнаешь, как по ночам я снимаю маску и содрогаюсь от подступающих слез, задыхаюсь от рыданий и пытаюсь сглотнуть ком в горле. тебе и необязательно. ты итак настрадался, устал, тебе следует отдохнуть, а мне следовало бы привыкнуть за столько лет. я и привык. сейчас я сижу за столом вместе с Гарри, мы зашли к тебе, чтобы проведать, а ты сидишь напротив и улыбаешься. ты упивается свободой, которая была, наконец-то, дана тебе. ты заслужил. говоришь с Гарри, а в глазах мальчика пылают огни. он все расспрашивает про нашу юность, про папу с мамой, про подвиги и детскую глупость нашей компании. ты не возражаешь, отвечаешь на каждый вопрос. так увлеченно рассказывая, ты не заметил, как я вышел в ванную, да и Гарри тоже не обратил внимания. я просто смотрел в зеркало, на свое отражение, и казалось мне, что это то самое зеркало из Хогвартса, которое показывает то, что так не хватает человеку. если бы зеркало и было таковым, то в отражении со мной был бы ты. ты и появился. я заметил это только тогда, когда после того, как наклонился к раковине и помыл лицо. я выпрямился и дернулся от испуга: ты стоял за моим плечом и смотрел на меня как-то странно. будто в первый раз видел, будто изучал., а я истерично хохотнул и провел рукой по своему шраму на щеке. — Когда же ты меня оставишь, Сириус. Я так устал видеть тебя в каждой галлюцинации. — сказал я тихо, закрывая глаза. ты молчал, а я считал в уме до десяти, чтоб на десятке открыть глаза и убедиться в том, что ты на кухне, сидишь за столом с Гарри и разговариваешь. я мысленно посчитал уже до шести, как ощутил на теле прикосновения. резко открыв глаза, я заметил как ты обнял меня, а подбородок поставил мне на плечо. и я все чувстовал. я поверить не мог: этого не могло быть. либо мои галлюцинации зашли слишком далеко, либо я умер., но тем не менее, ты был тут и обнимал меня. видимо заметив на моём лице тихую войну, ты все же решил начать, — Я тут. Теперь я точно тут, с тобой. Я не галлюцинация. твой голос такой мягкий и родной, твои руки такие теплые и желанные, ты весь такой родной, желанный и мягкий. и ты правда тут. ты не галлюцинация. чтобы проверить это, я кладу правую руку на твою, что лежала на моем левом предплечье и мягко сжимала. ты не растворился, а лишь по-детски довольно улыбнулся, как в старые добрые. — Ну же, Муни, поверь что я тут. — ты настойчиво говоришь это, нежно сжимая мои предплечья, а я мягко улыбаюсь тебе, смотря через зеркало. — Ты так и не сказал мне кое-что важное. А я знаю, что хотел. Трудно это было не заметить, но я хочу услышать от тебя. я опускаю взгляд и улыбаюсь чуть шире, не обращая внимания на свою треснутую губу, из которой скоро пойдет кровь. — Я люблю тебя, Сириус Орион Блэк. — ты улыбаешься хитрее, целуя меня в шею, а я наконец-то верю, что ты тут. что ты рядом, а не где-то далеко.