А. В. Малычев

Я ехал в автобусе и совершенно не понимал происходящего: колледж, кафе, парк, да какая вообще разница?.. Церковь. Какая красивая, вся резная, в золоте, мы заходили в нее пару раз с отцом, когда он все-таки пытался привить мне веру, но попытки были тщетны. Что со мной вечно происходит? Почему я не такой, как все, только я обрёл настоящую семью с обоими родителями, братом и сестрой, как мой отец неделю назад попал в больницу, мать вечно сидит с ним и совершенно ничего не видит, кроме него. Она хочет быть с ним, и это оправданно, только ее поддержка сейчас может его спасти, конечно, ещё невероятная воля и умение врачей да и вообще сам отец. По сути дела, ему сломали 4 ребра, но жизненно важные органы не задеты, и это чудо. Что же, мои брат и сестра совершенно меня не слушают и, в принципе, не собираются… Когда же я начну ладить с людьми, боже… Церковь. Вдруг я понял, что правда хочу зайти и помолиться. Выхожу из автобуса, прохожу пару сотен метров и уже нахожусь рядом с ней. Зайдя внутрь, я понимаю, что совершенно не знаю, что делать. Конечно, я понимаю, что вера — это дело сугубо каждого: для одного будет достаточно раз в год ходить в церковь или вообще не ходить, а просто верить и молиться, а для другого обязательно присутствие на службах и исповедях. Но я правда не знаю ни святых, ни молитвы, как вообще обращаться к Нему. Может я являюсь таким жутким грешником, что мне даже нельзя слово ему сказать? Могу ли я его попросить или это будет наглостью и меркантильностью? А является ли это грехом? Блин, как трудно. — Будьте добры, 3 вот эти свечки. — Конечно, берите. — Сколько с меня? — Что вы! Нисколько, все пожертвования добровольные. Сколько можете, столько пожертвуйте на благоустройство церкви. — А… Спасибо, — чуть наклонив голову, поблагодарил я, блин, привычка. Привычка японской культуры… Это же я. Подойдя к одной иконе, я увидел женщину лет 50-55, может. Она, склонив голову, повязанную лёгким платком, что-то шепчет, её глаза прикрыты, но как только она их открывает, я вижу, сколько в них силы. Её глаза горят, она готова поднять революцию, она готова на все. Что же это за святой, к которому она обращается? — Простите, — начинаю я, «блин, а могу ли я разговаривать в храме, а разговор с женщиной не будет ли считаться домогательством? А могу ли я вообще прерывать ее во время общения с Ним?» — начав рассуждать, я не заметил, как эта женщина посмотрела на меня. — Ты что-то хотел? — вдруг в полголоса спросила она. — Я… Я хотел спросить: кто этот человек на иконе? — она вопросительно посмотрела на меня, будто вглядывалась в душу, — Вы, наверное, думаете, что это глупый вопрос, но я не часто бываю в церкви да и вообще совершенно не впускаю в свою жизнь веру, — и тут я понял, как жалок. Но этой женщине, на мое удивление, я показался совершенно не жалким. — Что ты! Если ты все же пришел в церковь, за помощью к Нему, то это уже серьезный шаг… Вера нужна каждому человеку, как минимум для того, чтобы просто в кого-то верить. Это важно, важно знать, что кто-то тебя обязательно поддержит и поможет, бывает этого очень не хватает, — сказала она чуть тише, — Это Николай Чудотворец, он покровитель сирот и всех детей, а ещё путешественников. Вообще, у каждого человека есть святой, который покровительствует именно ему, тот, в честь кого, человек был назван. Например, как тебя зовут? — Саша, — сказал я, зная уже, что скажут об этом… — Александр, — проговорила она мое имя, будто хотела прочувствовать весь его смысл, хотел бы и я его понять. Правда, почему Александр? Хотя, самое распространенное имя в России даёт о себе знать, — сильное имя. Имя великого полководца. Имя императора, — конечно, именно так, обязательно имя императора, — но это не значит, что ты обязан быть таким же. Просто имя у тебя такое, сильное, звучное, люди часто не хотят верить в магию имён, но она существует. Люди сами заряжают имена силой, а не имена их. Думаю, если хочешь о чем-то попросить Его, то стоит обратиться к твоему покровителю.-не может быть, чтобы она считала так. Это невероятно. — А где я могу найти святого Александра? — спрашиваю я в надежде, что такой есть. — Найти, боюсь, тут не сможешь. — Стоп, но тут же есть икона святого Георгия… Победоносца? — Георгий, да, конечно есть, дальний ряд, правая. — Спасибо вам большое. — Что ты, не за что! Я поставил несколько свечек и понял, что 3 поставить некуда. Просто не знаю куда, но как обычно и бывает со мной, ответ я нахожу сразу же. Святая Мария, прости меня, я не хотел. Как только я вышел, я понял, что мне стало лучше, не то от понимающего взгляда и голоса той женщины, не то от самой атмосферы. Все-таки Гоша как всегда был прав, когда говорил, что вера необходима. Как на зло, мое хорошее настроение тут же нарушил телефонный звонок. — Саша? — Да, Жень? — Как у вас дела? — слыша понурый и хрипящий голос, понимаю, что всю ночь она снова провела не в гостинице, а у его палаты. — Неплохо, Никита с Соней дома, надеюсь, делают уроки, я вот в магазин вышел.У тебя как? Как Гоша? — неловко спрашиваю я, надеясь, что мой вопрос не услышат. — С Гошей уже хорошо. Не представляю, как человек только что вышедший из комы может смеяться, хочешь зайти? — конечно же хочу! Но не могу… — Зайти? А меня пустят? — Конечно, почему нет? — Ну, по-моему, допускают только ближайших родственников: детей, жену, родителей, а я, к сожалению, ни к одному пункту отношения не имею, — понимаю, что после того, что случилось не посмею ему даже слово сказать. Я так перед ним виноват. — Я обязательно спрошу, но все же, думаю, ты можешь придти, — слышу, что она искренне переживает, и понимаю, чем это обусловлено, и сейчас я знаю все её слова наперёд, все, что она хотела сказать и захочет… — Я могу придти вместе с Ником и Соней? — Конечно, спасибо тебе, Саша.