Если бы мир не был так жесток...

Lil Peep — Life is beautiful

      Эта жизнь до жути несправедлива. До скрежета зубов, порезанных запястьев и дорожек из слёз на щеках. Хочется кричать от боли, молить о пощаде, умолять закончить эти страдания, добавить в эту всепоглощающую тьму света, но наши желания несовместимы с реальностью. — Дин, — Кас, как обычно, появляется за спиной, но это уже не пугает. Даже напротив, приносит необъяснимое спокойствие в душу, хоть на время успокаивая расшатанные донельзя нервы. — Кас… — Дин застывает на миг, а затем бросается на шею ангелу, крепко обнимая, как в последний раз. — Я думал, что потерял тебя. — Я всегда буду с тобой, — Кастиэль крепко обнимает самого дорогого для него человека, еле слышен хлопок пышных крыльев, и тишину бункера сменяет непринуждённое пение птиц, вместо бетонного пола — мягкая трава, а в воздухе не затхлость, пыль и запах книжных страниц, а свежий аромат только что скошенной травы и каких-то полевых цветов. Издалека еле слышится журчание воды. — Где мы? — Дин оглядывается, запуская руку в русые волосы, проводя от макушки до лба. — Разве это важно? — Ни капли, — Винчестер медленными, аккуратными шагами подходит к небезразличному для него существу, всматривается в эти полные надежды и света глаза и аккуратно приближается к губам, накрывая их своими. Ангел робко, как умеет, отвечает на поцелуй, в душе трепеща от волнения и нахлынувших эмоций. Это первая любовь, это сильно и, возможно, навсегда. Будь у него расправлены крылья — тряслось бы каждое пёрышко, периодически застывая от волнения. Он как ребёнок. Хотя в душе он и есть ребёнок. Сколько бы Кастиэль не провёл на Земле — обычной жизни ему не видать, как минимум потому, что он сам необычный, сверхъестественный.       Дин отстраняется, обхватывая руками голову ангела, крепко, но нежно сжимая. Одними губами шепчет: «Я тебя не оставлю. Никогда», и с новыми силами целует Каса. Хочется сорвать с него одежду и овладеть им прямо здесь, но зачем портить такой романтичный момент. Секс казался сейчас таким неуместным, таким грязным. Не хотелось портить этот чистый и почти священный для них двоих момент.       Спустя пару минут они лежали на траве, вокруг нет никого, только шум природы, доставляющий такое умиротворение, которое Дин не чувствовал ни разу за всю свою нелёгкую и странную жизнь. Их пальцы переплетены, Винчестер смотрит на голубое с витиеватыми белыми облаками небо, а Кастиэль смотрит на него. В это мгновение ничего больше и не надо. Вот он — тот момент, ради которого они оба страдали столько лет на Земле, а кто-то и в Аду. — Я тоже, — произносит Дин, закрывая глаза. Кас прекрасно знает, о чём он, и слегка грустно улыбается. Всё-таки для Дина всё это пока сложно. Так необычно — осознать, что любишь ангела, с которым провёл полжизни, который вытащил тебя из Ада и не раз помогал, совсем не дружеской, и даже не братской любовью.       Вот оно — счастье, прямо у них в руках, с какой-то стороны даже в прямом смысле, ведь их пальцы всё ещё переплетены. Оба боятся отпустить, будто другой иначе исчезнет. Интересно, а что будет дальше? Как они оба будут жить без Чака? Без его вечных игр и историй? Что они будут делать по их собственной воле? Что-то неприятно кольнуло в сердце. А вдруг всё это — все их чувства — тоже очередной сюжет бывшего Бога? Нет, такого не может быть, не должно быть. Хотя даже если так — они счастливы. И не важно, по чьей это вине. Хотя говорить Чаку спасибо никто точно не собирается.       Они встают с зелёной пушистой лужайки, направляясь вглубь в лес, который кажется смутно знакомым. Золотые лучики солнца пробиваются сквозь кроны деревьев, выстраивая причудливый световой узор. Лицо Дина удивительно расслабленно, в последние лет пять такое даже во сне редко бывало. Как же хорошо внутри. Это тёплое чувство расползается по всему телу, и ничто не способно ему помешать. Они любят друг друга. Наконец всё закончилось, и они просто любят друг друга. — Я всегда буду с тобой, Дин, — Кастиэль говорит это до безобразия грустно в такой ситуации, отчего между бровями у Винчестера появляется крупная морщинка. Он явно насторожен сменой настроения ангела. — Я никогда тебя не оставлю.       Дин открывает глаза, понимая, что всё это было лишь предсмертным видением, игрой его души по пути на небеса. Вокруг уже нет ни того самого леса, ни тех запахов, ни его.       Каса больше нет. И Винчестера старшего в мире живых тоже нет.