If our love is wrong

Скажи мне, на что способны твои чувства? Вэй Усянь с трудом сдерживает стон, сжимая пальцы на руках и ногах. Перед глазами тьма, но ему совсем не страшно — ощущения становятся только ярче, особенно от осознания того, что некуда бежать. Даже если и было бы куда, то зачем? На что способен ты сам? Вэй Ин тяжело выдыхает, чувствуя, как стук собственного сердца отдаётся в ушах. Это так странно и необычно, но от того не менее завораживающе. Вряд ли подобное можно ощутить в одиночку, не отдавая своё тело в полное и безоговорочное подчинение. Ванцзи разрешения не спрашивает. Притягивает к себе, целует, властно и почти грубо. Почти. В первую секунду хочется вздрогнуть и может даже отстраниться, настолько непоколебим и суров этот человек. Но потом, сбросив оцепенение, Усянь расслабляется и с благодарностью принимает каждое прикосновение, каждый поцелуй, будь он нежный или грубый. Ванцзи не причинит вреда. Первый раз Вэй Ину страшно, но он пытается себе в этом не признаваться. Подумаешь, это ведь ничего такого, это ведь не драка и не попытка убийства. Однако пальцы всё равно предательски дрожат, пока Второй Нефрит снимает с плеч Усяня заметно помявшееся ханьфу. Достаточно лишь одного взгляда, чтобы понять одну простую истину — если Ванцзи берёт за руку, то он уже этой руки не отпустит. Даже если Вэй Ин будет кричать и ругаться. А он обязательно будет. Но сейчас Усянь лишь неловко смеётся, поднимая пока ещё свободные руки и вплетая их в волосы Второго Нефрита. Мягкие, шелковистые, очень приятные на ощупь, так и хочется уткнуться в них носом и вздохнуть приятный запах сандала. Куда заведут тебя воспоминания? Ванцзи на несколько минут замирает, подставляясь под прикосновения, словно тем самым показывая своё ответное доверие. Не выражать же это словами, кому вообще нужны слова? Вот и Ванцзи этого не понимает. Люди постоянно говорят друг другу глупости, обещают невозможное, клянутся в бесконечной верности. Но в итоге практически всегда оказываются лжецами. Ванцзи ничего такого говорить не собирается. Только тихое «мой», пока руки скользят по телу, от ключиц к тазовым косточкам. В такие моменты он полностью забирает Усяня под свою ответственность, ведёт в их негласной игре, не принимая возражений и неповиновения. Вэй Ин невольно сглатывает. Когда-то Второй Нефрит был для него просто другом, объектом для подшучивания. А сейчас Усянь доверяет ему свою жизнь, не требуя ничего взамен. Он протягивает сведённые руки, наблюдая за тем, как на них аккуратно ложится лобная лента. Ванцзи всегда завязывает узлы крепко, поэтому иногда на запястьях остаются красные полосы. Но Вэй Ин совсем не против, так даже лучше — как ответное слово тем шрамам, что скрываются под белоснежными одеяниями Второго Нефрита. Усянь позволяет себе по-настоящему довольную улыбку. Он молча присаживается на кровать, прикрывает глаза, ожидая, пока на веки не опустится полоска плотной ткани. Что ж, сам предложил, так что теперь нет смысла отступать. Сегодня они ничего не должны говорить — таково условие. И если Ванцзи практически всю жизнь ведёт себя так, то для Вэй Ина это становится настоящей проблемой. Так и хочется разбавить сгустившийся в комнате воздух несколькими безобидными шутками. Сколько всего ты готов простить? Ванцзи проверяет свою работу — узлы крепкие, надёжные. Можно даже не пытаться выбраться. Усянь лишь вскидывает голову, вслушиваясь в тихое дыхание рядом. Видеть он сейчас не может, зато может чувствовать, как сердце ускоряет удары и как на щеках расцветает невольный румянец. Рядом никого нет, но так и хочется спрятаться от вездесущего взгляда Второго Нефрита, который буквально ощущается на коже. Ванцзи протягивает руку и мягко касается щеки. Когда Усянь смущается и старается это скрыть, хочется только ещё сильнее его смутить. Поэтому Второй Нефрит подходит ближе, касается рукой шеи, мягко поглаживает пальцами светлую кожу. Чувствует, как под рукой перекатывается кадык. Вэй Ин однажды сказал, что совсем не против чувствовать над собой власть, а Ванцзи хорошо эти слова запомнил. Пальцы медленно скользят по коже и обхватывают шею, сжимая. Не сильно, но вполне достаточно для того, чтобы Усянь подавился вдохом. Если так можно делать, то Ванцзи не станет останавливаться. Вэй Ин с трудом сдерживается, чтобы не протянуть имя Второго Нефрита — нельзя, слова под запретом, а на языке всё вертится привычное «Лань Чжань». Правда сейчас оно было бы тихим и хриплым. Но вместо слов с губ срывается судорожный выдох, а щёки сильнее покрываются румянцем. Люди очень сильно ошибаются, считая Ванцзи благопристойным. Когда голову начинает кружить от нехватки кислорода, Усянь немного наклоняется вперёд. Он совсем не собирается просить пощады, просто не хочет потерять сознание. Пропустит всё самое интересное, куда это годится? Никуда. Но Ванцзи вовремя разжимает пальцы и Вэй Ин успевает ухватить живительный воздух. Прекрасно. Перед глазами плывёт, а в голове распространятся приятная дымка. Несколько секунд приходится потратить на то, чтобы прийти в себя, после чего Усянь может едва заметно кивнуть, показывая, что он принимает эти правила. Если Ванцзи захочет сделать больно — ничего ему не помешает. Однако Вэй Ин уверен, что такого не случится. Пусть наивно, не важно. Усянь уже давно поддался всей возможной наивности в отношении этого человека. И пока что ни разу об этом не пожалел. В дальнейшем — Вэй Ин уверен — не пожалеет тоже. А пока что остаётся лишь сдавленно охнуть, когда Ванцзи подхватывает его и ставит на колени, разворачивая спиной к себе. Ужасно непристойная поза, которая из-за связанных рук оказывается ещё и неудобной. Но Усянь довольно быстро с этим справляется, упираясь щекой в мягкие подушки. От мысли, какой вид сейчас открывается сзади, по лицу вновь ползёт непрошенный румянец. Если бы Вэй Ин не знал Второго Нефрита, то посчитал бы такие действия унизительными. Но здесь нет и не может быть ничего подобного — Ванцзи проверяет степень доверия, а Усянь практически нахально ею кичится. Это ведь совсем не страшно? Только ужасно неловко. Второй Нефрит опускает руки на чужие ягодицы, ощутимо сжимая. На секунду Вэй Ин ловит себя на опасении, что Ванцзи захочет его отшлёпать — пару раз он уже так делал, после чего Усянь несколько дней ходил крайне недовольный и раздражительный. Впрочем, если Второй Нефрит действительно так сделает, придётся стерпеть. А потом укусить в шею. Да так, чтобы след был виден ещё не один день. Но Ванцзи ничего такого не делает. Зато делает кое-что похуже шлепков. Достаёт неизвестно откуда ленту — для волос, кажется, насколько Усянь может судить по ощущениям на коже, — и ловко завязывает её у основания члена. Не своего, конечно же. Вэй Ин чуть вздохом не давится, настолько это… Заводит. К чёрту смущение, это потрясающе. Неблагопристойно, пóшло, может быть даже грубо. Но Усянь хочет целиком и полностью отдать себя в руки Второго Нефрита, в прямом и переносном смысле. Поэтому едва слышно стонет, когда чужие пальцы касаются головки уже заметно возбуждённого члена. Мягко обводят, слегка надавливают на уретру, словно дразнят. Если бы не уговор о молчании, Вэй Ин обязательно спросил бы, не завязал ли Ванцзи бантик. С двойным узлом или с одинарным? Но сейчас Усяню лучше не думать о том, как он выглядит со стороны. Даже хорошо, что Ванцзи глаза завязал. Вэй Ин невольно ерзает, стараясь плотнее прижаться членом к ласкающей руке. Однако Ванцзи нарочно убирает руку. О нет. Нет-нет. Усянь только сейчас в полной мере осознаёт, на что дал согласие. Вроде бы Второй Нефрит никогда не был жестоким, но кто знает, какой глубины омут и каких пород черти там водятся. Закусив нижнюю губу, Вэй Ин замирает на месте, показывая, что и эти правила он принимает. Рука тут же возвращается обратно на член, сжимая и поглаживая вдоль ствола. Ванцзи нарочно взял не очень быстрый темп, отчего Усяню в какой-то момент захотелось заскулить — слишком приятно, слишком остро и слишком непозволительно медленно. Жестоко. Однако Ванцзи и не думает прекращать свою пытку — каждое его движение точное и неторопливое, нарочно задевающее самые чувствительные точки на возбуждённом органе. Хотя Вэй Ину сейчас кажется, что он весь становится одной чувствительной точкой. Лучше бы ему завязали рот. Второй Нефрит проводит пальцами по всей длине, после чего вновь возвращается к головке, продолжая ласкать очень и очень неторопливо. Усяню приходится вновь закусить губу, на этот раз достаточно сильно. А Ванцзи словно и не собирается давать поблажек. Вэй Ину и не нужно, главное сейчас — это ласкающие руки и чужие прикосновения, пусть мягкие, но от этого не менее властные. В такие моменты Усянь понимает, насколько не хочет злить (не)благопристойного адепта. Член подрагивает от возбуждения, но из-за ленты Вэй Ин всё равно не может кончить. Зато он может глухо застонать, подаваясь телом назад, так, чтобы прижаться ягодицами к чужому телу. Это издевательство такое? Почему Ванцзи до сих пор одет? Впрочем, одет и одет, почему бы и нет. Тем более, что ткань ханьфу очень приятная на ощупь. Но кожа Второго Нефрита явно приятнее. Усянь с трудом задерживает в себе реплику, покусывая губы. Если Ванцзи хотел поиздеваться, то у него получилось. Вэй Ин на многое готов, но на что он не готов — так это терпеть унижения. А то, что сейчас происходило, по всем параметрам должно было быть унизительным. Но это лишь иллюзия, навеянная страхом и мнительностью — мало ли плохого в мире, так и хочется везде углядеть негатив. Усянь просто привык, за годы изгнания влёгкую можно взрастить в себе мысль о том, что все вокруг желают только мести и унижения. Ну да, конечно. Разве не стоит отпустить это? Вэй Ин чувствует, что щёки ещё сильнее заливает румянец. Под руками этого человека он не чувствует себя униженным, не ощущает ядовитой злобы или беспомощности. И не важно, что шевелиться практически невозможно. Ванцзи никогда не позволит себе унизить Усяня. Вэй Ин просто знает, что рядом с ним находится самый надёжный человек, которому не нужны слова, чтобы выразить свои намерения. И этот надёжный человек сейчас без предупреждения проникает в него сразу двумя пальцами. Конечно, Ванцзи не забывает про масло, но всё же Усянь не удерживается от болезненного выдоха. Ощущения вполне привычные, поэтому дискомфорт быстро уходит на второй план, вновь разжигая внутри тёмный огонь. Вэй Ин совсем не против проводить слишком много времени в купальнях, подготавливая себя к очередной ночи. Но ощущение чужих пальцев, длинных и тёплых, гораздо приятнее собственных. Поэтому Усянь без раздумий подаётся навстречу, чтобы насадиться сильнее. После чего сразу же замирает — предыдущий урок он запомнил. Совсем не хотелось бы сейчас терять столь близкий контакт. Вэй Ин тихо выдыхает. Ванцзи поразителен своим контрастом — пока одна рука мягко и аккуратно разрабатывает мышцы, вторая крепко держит за талию, вполне возможно, что завтра на ней будет синяк. Усяню всё равно на такие мелочи, ему важно, чтобы момент растянулся как можно дольше. Момент или всё-таки миг? Три пальца конечно же не такие объёмные, как достоинство Ванцзи, но Вэй Ин и от этого готов громко застонать. Однако пока что сдерживается, до крови кусает губы, чувствуя, как дрожат колени. Второй Нефрит безошибочно находит простату, раз за разом на неё надавливая. Если бы не чёртова лента, Усянь кончил бы уже дважды. Но реальность такова, что лента впивается в чувствительную кожу и мешает почувствовать столь желанный оргазм. Хотя так даже лучше — чем дольше Вэй Ин будет плавать на волнах удовольствия, чем больше стонов донесётся до ушей Ванцзи, тем лучше. Поэтому Усянь призывно виляет бёдрами, показывая, что слишком уж затягивать с подготовкой не нужно. Как будто Второй Нефрит не знает. Пальцы исчезают мгновенно, так что Вэй Ин даже не успевает разочарованно простонать. Слишком хорошо ощущать столь желанную наполненность, что без этого Усянь теряется, на секунду подумав, что Ванцзи действительно решил поиздеваться. Но почувствовав, как на талию легли уже две ладони, Вэй Ин облегчённо выдохнул и приподнял бёдра, чтобы было удобнее входить. Плевать, как развязно это выглядит со стороны, Усянь уверен, что Ванцзи его не осудит. Сначала кожи касается ткань ханьфу и Вэй Ин теряется в ощущениях — значит так и остался в одежде, благопристойный адепт. Но сразу же после этого внутрь проникает член, возбуждённый и очень твёрдый. Усянь может сколько угодно считать себя способным сдерживаться, но сейчас он стонет в голос, стараясь прижаться как можно сильнее, чтобы Ванцзи заполнил его до самого конца. И ведь можно же было быть грубым. Но Второй Нефрит очень хорошо соблюдает эту границу. Он властный — толчки уверенные и плавные, а хватка на талии весьма крепкая. Однако он не пытается сделать больно, скорее старается как можно сильнее оттянуть кульминацию. Если бы не лента на глазах, Вэй Ин наверняка бы узнал, скольких усилий Ванцзи стоило сдерживаться. И сейчас эта самая сдержанность рушилась и летела ко всем чертям, туда, в глубокий омут. Движения становились более резкими, хватка — крепкой, а стоны — громкими. Усянь уже не мог думать ни о чём конкретном, стараясь лишь сильнее прижиматься, слушая, с каким пошлым звуком соприкасаются их бёдра. Если бы Ванцзи был жестоким, Вэй Ин ещё долго не смог бы ходить. Но боли не было — лишь всепоглощающее удовольствие, которое становилось лишь острее от ощущения контроля и добровольного подчинения. Усянь иступлённо запрокинул голову, стараясь хотя бы так справиться с одолевающими его чувствами. Слишком. Ванцзи и сам уже не мог терпеть — мало того, что он сейчас держал в руках самого прекрасного и дорогого человека, так ещё и в полной мере наслаждался его доверием и принятием. Разве это может сравниться с тем, чего требуют правила? К чёрту правила. По спине бегут мурашки и Второй Нефрит чувствует приближение развязки. Поэтому он тянется к чужому члену, чтобы всё же позволить юноше кончить. А Вэй Ин тем временем с трудом соображает, подмахивая толчкам и облизывая искусанные губы. Оргазм накрывает их практически одновременно и Усянь чувствует, как тело заполняет чужое семя. Потом обязательно нужно будет добраться до купален, но сейчас юноша не находит в себе сил даже повернуться — он расслабленно падает на кровать, стараясь отдышаться и отойти от пережитого удовольствия. Волос касаются чужие пальцы и Вэй Ин чувствует, как с глаз соскальзывает лента. А затем и с запястий. Усянь поворачивает голову и открывает глаза, но ничего не говорит. Лишь едва заметно улыбается, кивая, чтобы Ванцзи лёг рядом. И ведь нужно бы смутиться, но сейчас юноша чувствовал только удовлетворение и спокойствие, которое разливалось по всему телу. А ещё он чувствовал заботливые объятия и запах сандалового дерева, уже через секунду утянувшие за собой в царство снов. Твои чувства способны сделать мир лучше? Тогда и мои тоже.