Мия

Проснулась я рано. В 9 часов солнце стояло ещё высоко, но мне плевать. Зов приходит по ночам. Ночью я слышу смерть. Она идет по улицам и собирает свой урожай, а мы, чума истории и страшилки людей, собираем со стола смерти объедки. Я – уродка даже в среде себе подобных. Отец – вампир из клана Носферату, мать – волколак, или по-простому оборотень. От меня отказались еще в роддоме, и 15 лет в детском доме лишь озлобили меня. Однажды ночью, когда я сбежала из детдома через окно, меня попытался изнасиловать какой-то торчок. Отбиваясь, я проломила ему голову камнем. Когда его кровь попала мне на лицо во мне вспыхнуло понимание своей силы, и я почувствовала жажду жить. Не знаю, почему я попробовала каплю, стекающую по лицу, языком. Это была кровь, и я отключилась. Однако следующее, что я помню, как стою на коленях и рву зубами шею этого наркомана. Меня вывернуло прямо на него. Я в испуге сбежала и не выходила из комнаты неделю. Меня трясло. Я боялась, что за мной придут и посадят в тюрьму или дурдом. Когда директор детского дома позвала меня к себе и сказала, что меня пришли удочерить, я была в шоке, я была уверена, что это полиция и меня арестуют. И тут возникла мысль сбежать через то же окно. Я собрала свои немногочисленные вещи в рюкзак и дернула ручку окна. Она осталась в руке, а стекло разбилось об стену. Я не знаю почему, но мне показалось, что меня убьют за такое. И я, оборачиваясь, чтобы увидеть как откроется дверь, спиной вперед, вывалилась из окна. Солнечный свет полоснул по глазам как ножом. Я зажмурилась и поняла, что не оттолкнулась, а падаю спиной на острую ограду вокруг корпуса. Последняя мысль в голове промелькнула: «П…ц», и острые пики ограды прошили мое тело. Воздух вырвался свистом из пробитого легкого, голова запрокинулась и, после удара о штырь, в затылке хрустнуло. Последнее, что я увидела – в нашем загаженном дворе стоит красивая девушка, в балахоне и с цепью на шее. «Точно секта какая-то» – успела подумать я. Глаза почему-то не закрывались, боль от пробитых внутренностей не приходила, лишь капля стекала по щеке. Я тогда подумала, что это очень некрасиво и надо бы стереть. Рука была как свинцова и не шевелилась. Вторая рука висела под странным углом, но боли не было. И тут я поняла, что девушка стоит рядом со мной. Ее рука коснулась моего лба. Холод губ прошёлся по щеке: — С пробуждением. Великая мать услышала меня. От главного входа бежали четверо рослых парней. — Глава, вы не можете её касаться – это запрещено законом. Мы должны добить её. Она полукровка. Глаза девушки похолодели. — Андрес, когда ты сопливым волчонком умирал в цирке Мюнхена, ты не был против своего спасения. Марк, когда тебя твой народ хотел закидать камнями, ты не кричал, что заслужил это. Зафар и Саид, когда сорок лет назад пуштуны повесили вас за то, что вы демоны, разве вы не хотели жить? — Но мы обращенные, и это не противоречит закону, а она полукровка. — МОЛЧАТЬ! — рявкнула девушка. — Моя дочь будет жить, или я разорву вас прямо здесь. От шока я забыла, что вишу вниз головой на ограде и хотела возмутиться, однако из пробитого легкого снова вырвался свист, а из горла хрип в перемешку с брызгами крови. Парни удивлённо посмотрели на меня. Один из них достал нож из-за пояса и сделал шаг ко мне. В ту же секунду его голова оказалась в руках девушки, а тело, сделав ещё два шага, рухнуло сначала на колени, а потом плашмя. Из огрызка шеи на меня плеснула кровь. В испуге я попыталась отклониться, но снова ударилась головой о прутья. Кровь стекала по моему лицу и попадала в рот, рефлекторно я сглотнула, потому что в горле было сухо. И в этот момент меня пронзила боль. Я закричала и согнулась. Сорвав руку со штыря я вцепилась в ограду. Адская боль в груди и животе требовала избавления. Мне было плевать, что я девушка, что я вешу сорок пять килограмм, что штыри торчат из меня на полметра. Я вцепилась руками в ограду, пытаясь вырвать эти железяки из себя. Два прута со скрипом вдернулись из ограды и медленно поползли сквозь меня. Живот горел, легкое свистом напоминало о том, что он пробито. Я кричала. Пруты выскочили из моего тела как нож из песка, и я упала на асфальт. Голову пронзило болью. Однако я чувствовала, что рядом жизнь, которая мне поможет. Я приоткрыла глаз и увидела рядом со своим лицом шею без головы. Не думая, я вцепилась в нее зубами, зажимая кровоточащий живот. Меня крутило от боли, хотелось упасть и умереть. Но что-то внутри меня рычало от удовольствия, вгрызаясь в окровавленное тело. Кусок за куском я отрывала и проглатывала. От омерзения я хотела закрыть глаза и отключиться. Меня начало мутить. Я встала на четвереньки и глубоко задышала. Взгляд упал на левую руку, которую я сорвала с забора, разорвав кисть вдоль. Раны не было. Грудь не свистела, правая рука была целой. Я машинально ощупала живот – целый. И тут я отключилась. Упав лицом в лужу крови. Последнее, что я услышала, были слова одного из парней: «Десять минут. Никогда не видел такой скорости. Ни у них, ни у нас». «В машину её» – прошелестел голос девушки.