Мой

12-й павильон, ВДНХ

 — Дан, может, ты всё-таки передумаешь? — с надеждой в глазах спросила Кароль мужчину, который, в данный момент, сидел на диване в гримерке народной артистки.  — Тин, я же сказал, нет. — устало ответил Дан. — Не буду я этим заниматься, очередной пиар, игра на наших именах. Достаточно! — твёрдо проговорил Балан.  — Какой пиар?! — возмущённо воскликнула блондинка. — Это моя идея, ты нужен мне рядом. — девушка садится рядом с брюнетом.  — Маленькая, мысленно я всегда с тобой, буду находится рядом, но за кадром, ты почувствуешь мою поддержку. — берёт руку девушки, подносит к своим губам и оставляет несколько лёгких поцелуев.  — Балан, сейчас это не сработает. — резко выдёргиваешь руку. — Разве о многом прошу? — злится.  — Тина, не буду этого делать. Устал, что все думают, что это сценарий! Снова получиться цирк. Ты ведь сама поёшь, что «счастье зыбко». Зачем, тогда ты хочешь об этом рассказать?  — Устала скрывать, поверь, если расскажем, то первые недели это бурно будут обсуждать, а потом успокоятся и будет проще. — смотришь в карие омуты своего мужчины.  — Хорошо, мы можем рассказать. — соглашается Дан. На лице блондинки расцветает победная улыбка. Хочет, что-то сказать, но Балан не даёт такой возможности. — Но не на этом канале, тем более не на проекте Завадюка. — Кароль резко встаёт со своего места, и направляется в другой конец небольшой гримерки. — Пойми же, люди не поверят. — пытается Балан убедить свою малышку в правильности своих слов.  — Я не прошу тебя о многом. Просто скажи, что не готов! И, вообще, иди дальше обжимайся со своей новой «подопечной» — выплёвывает злорадно блондинка, ждёт колкий ответ от мужчины, но в ответ тишина, и звук хлопка двери с той стороны. Ушёл… Оба невыносимы, принципиальны, невозможны. Как они вообще могут существовать вместе? Ответ прост — они не могут существовать друг без друга. В попыхах начинаешь поправлять макияж, что немного размазался от нескольких слёз, что успели скатится по щеке. Злишься на него, на себя — всё равно считаешь, что права ты.  — Куда уехал Дан? — в гримёрку врывается Орлов.  — Без понятия. — пытаешься сделать вид, что тебе безразлично, но внутри скребут кошки. Неужели не вернётся? А как же выступление? Звонить не готова, не будет — гордая.  — Поругались? — обречённо спрашивает друг. Молчишь, отворачиваешься, на глаза предательски наворачиваются слёзы. Орлов нечего не говорит, собирается на выход из гримерки, напоследок добавляет. — Через час эфир, будь добра приготовься. Эфир начался, всё идёт по плану, но как-то скомкано. Ты нервничаешь, потому что знаешь, что он ещё не вернулся. Когда понимаешь, что до его выступления остались считанные минуты, плюёшь на всё и хватаешься за телефон, что бы позвонить ему. Планам помешал Попов, который просит несколько фото. Соглашаешься, включаешь кокетку, улыбаешься, позируешь, обнимаешь. Резко чувствуешь, что тебя прожигает взгляд. Не нужно смотреть в ту сторону, потому что знаешь, кто там. Хуже от того, что знаешь, как он ненавидит такое твоё поведение с другими мужчинами — усугубляешь ситуацию. Решаешься заглянуть в его глаза, повернув голову, видишь лишь его силуэт, который отдаляется в сторону гримерок. Надеешься поговорить до выступления его и своего — не выходит, прямое включение не даёт тебе этого сделать. Когда приходит очередь Дана и Индиры выйти на паркет, бежишь посмотреть, что же там происходит, тебе хватает несколько минут — внутри сьедает жгучая ревность. Не досматриваешь до конца, Ревуцкая оттягивает готовится к выступлению.  — Он уехал. — тихо шепчет на ухо Орлов, когда выискиваешь Балана глазами перед началом своего номера. Тяжело заглатываешь, неприятно и больно. Берёшь себя в руки, надеваешь маску улыбчивости, включаешь кокетку — готова покорять. Остаток эфира проходит быстро, ты нечего не понимаешь, не хочешь вникать. Узнаёшь, что Дан уехал не один, а с этой Индирой. Понимаешь, что между ними нечего нету, но жутко ревнуешь, потому-то ни смотря ни на что он твой… Должна злиться на него, но злишься на себя, ведь повела себя как полная дура. Твоя подруга не выиграла проект, но поддерживаешь её, говоришь, что намного важнее победа над собой. Смешно другим рассказываешь, а сама не можешь победить в схватке со своей гордыней, не можешь победить себя саму же. На часах 02:30 сейчас должна быть «шапка», но извиняешься и уходишь. Нету настроения на веселье. Садишься в машину к Орлову, который начинает тебе, что-то рассказывать, но пропускаешь всё мимо. Держишь в руках телефон, на дисплее светится 10 пропущенные от одного контакта — видела, что звонит, но специально не поднимала трубку, перезванивать не собираешься.  — Я до сих пор так и не понял, зачем люди подолгу сердятся друг на друга. Жизнь и так непростительно коротка, ничего толком успеть невозможно, времени так мало, что, можно сказать, вовсе нет, даже если не тратить его на всякие глупости вроде ссор. — говорит Орлова.  — Всё непросто… — перебивает.  — Это глупость, то из-за чего поссорились. Достали меня своими нюнями. Давай из машины, завтра со звонимся. — замечаешь, что вы не едите. Не можешь понять, что хочет Орлов, но следуешь за его взглядом, что смотрит вперёд — встречаешься с любимыми карими глазами. Понимаешь, что эти двое сговорились, но тебе плевать на это сейчас. Хоть Дан стоит в двух метрах от вас, всё равно замечаешь, что его глаза наполнены раскаянием и теплотой. Не думая, выходишь из машины, бежишь прямо в его объятия. Крепкие руки смыкаются на твоей талии, обхватываешь его, запускаешь пальцы в любимые кудряшки.  — Прости, моя маленькая девочка. Не знаю, что на меня нашло. — целует тебя в волосы, растворяешься в любимых объятиях.  — Куда ты уехал? — шепчу в районе шеи.  — Не хотел оставатся в павильоне, нужно было проветрить мозги, отвёз Индиру домой, отпустил водителя и немного покатался по ночному Киеву. — рассказывает детально, знает, что хочу услышать всё до мелочей.  — Балан, ты только мой. — целуешь в шею, затем поднимаешь взгляд на него. — Люблю тебя. — шепчешь прямо в губы, припадаешь к устам брюнета с нежным поцелуем. Стоите посреди улицы, обнимаетесь, целуетесь как подростки. И не боитесь, что вас могут поймать с поличным. Вам просто хорошо, потому что вы вместе.  — Эй, голубки, быстро в машину. — крикнул Орлов. — Потому что завтра пресса только об этом и будет писать, что-то типо такого: «Сбежали от страшного хайписта Завадюка, и занялись сексом в центре Киева». — смех твоего вашего менеджера, заставляет вас показать ему, что он идиот.  — Орлов, спасибо, за помощь. — говорит Балан Паше, усаживая тебя на переднее сидение своей машины. Через несколько минут опускается рядом на водительское сидение. Закатывает глаза, когда видит, что ты не пристегнулась, и делает это вместо тебя — по детски смеёшься. Целует тебя в нос.  — Ну что, Тина Григорьевна, погоняем по ночному Киеву. — радостно хлопаешь в ладоши, потому что обожаешь это дело, особенно, вместе с ним. — Люблю тебя, моя безбашенная. — улыбается и целует в губы.