Часть 1
21 декабря 2020 г., 21:09
С самого рождения, с самого начала он всегда от всех отличался. Еще в роддоме, узнав о врожденной слепоте, родители отказались от него, в следствие чего малыш был отправлен в детдом. Там, его долго выхаживали и учили познавать жизнь через другие органы чувств. На первых порах, дети боялись его, потому что представьте себе, что в пять лет вы увидели мальчика с голубыми глазами, зрачок которых не черный как у всех, а серебристо-белый, и он просит объяснить ему как выглядит тот или иной предмет. Это был наверное один из самых сложных периодов в его жизни, когда ты подходишь к кому-то поиграть, а от тебя убегают со слезами. Позже, конечно, дети привыкли и даже в какой-то мере начали завидовать ему, потому что интересно прожить хотя бы один день без зрения.
Как известно, обычно, когда человек незрячий, то у него обостряются другие органы чувств, Арсений не исключение. Но больше всего ему нравилось ощущать запахи, будь то книга из библиотеки, свежий воздух с непередаваемым спектром оттенков скошеная трава или запах еды. Будучи без зрения, он всегда точно определял, что им сегодня будут давать на завтрак, обед или ужин, удивляя сверстников и воспитателей вновь и вновь. Возможно именно из-за острого обоняния ему захотелось стать поваром, и каждое утро он прокрадывался в кухню, чтобы понаблюдать, как там кипит работа.
В один из вечеров, когда он через щелочку слушал звон кастрюль и поварешек, кто-то тронул его за руку.
— Привет. Я Леша, мне 9 лет, скоро 10 будет. Ты чего тут сидишь?
— Привет, а я Арсений, мне уже 10. Да вот, наблюдаю за поварихами. Тебе чего?
— А ты правда ничего не видишь?
— Правда.
— Круто… а можно с тобой подружиться?
— Да.
В тот день у маленького незрячего мальчика, появился самый преданный друг, о котором многие дети и взрослые могли мечтать.
Повзрослев и осознав до конца, что такое «детдом», он стал чуть более замкнутым. Конечно, были люди, которым он каким-то образом перешел дорогу, и теперь они ненавидели его.
— Слышь, слепошарый, ты че не видишь, что я тут иду? — главный драчун Ванька сделал акцент на «не видишь», пытаясь задеть его. — А ну подвинься.
— Зачем мне двигаться, если ты стоишь слева от меня?
— А чем ты докажешь это, слепошарый, а? Ты же у нас типа слепенький.
— Отстань от меня.
Резкая и острая боль вспыхнула в районе живота. Ноги подкосились и Арсений упал на колени, впервые за всю жизнь испытывая страх за каждое последующее мгновение. Чужая рука вцепилась в волосы и с силой потянула вверх, заставляя подняться. Тут обжигающий слух голос сказал:
— Пойми, ты никчемен. Ты никто. В этом мире ты никто. Ты лишь ошибка природы, которая пытается отчаянно выжить здесь.
— Не забывай, что ты тоже здесь, потому что являешься ошибкой, потому что внепланово зародился у своей мамаши, — боль постепенно утихала, но вдруг новая вспышка пронзила скулу.
— Пожалуй ты прав. Только не забывай, что выживает сильнейший, а у меня явное превосходство над тобой. Раньше я боялся тебя, но теперь я сильнее…
Последние слова были словно выплюнуты и еще долгое время выжигались в сознании парня.
— Арс, я… Почему ты на полу и почему у тебя разбита скула?!
— Да так, случайно ударился, не обращай внимания.
— Ага, а тумбочка или полка, о которую ты запнулся называется «Ваня»?
***
— Слушай, Леха. А можешь мне помочь? — Чего тебе? — Забей в Интернете: курсы повара для слепых. — Арс, ты себе там все пальцы обрежешь… — Тебе сложно узнать? Через минуту Леха уже перечислял возможные места обучения и цены. — Нет, такое нам не подойдет — слишком дорого. Ладно… Тогда забивай любой рецепт того, что ты хочешь сейчас и погнали в магазин. — Тоесть мы на мои заработанные честным трудом деньги идем в магазин? — Я тебе потом все отдам, ты только напиши мне на листочке. Через 10 минут они уже летели на улицу с разрешением одного из воспитателей на выход с территории интерната (до совершеннолетия нужно отпрашиваться). Даже Арсений перепрыгивал через 3 ступеньки, поскольку знал каждую из них как свои пять пальцев. Также он хорошо знал близлежащую местность, поэтому спокойно мог дойти до магазина. Внутри он взял корзинку и ходил за другом, который вел их к нужным продуктам. Когда они подходили на единственную рабочую кассу, то Леша спросил: — Арс? — Что? — Может скажем, что ты незрячий? Авось скидку сделают? — Ну давай зови. Собравшись с духом, Леша громко сказал: — А можно открыть вторую кассу? — Я вас двоих чем-то не устраиваю? — противно протянула женщина, отсчитывая сдачу одному из клиентов. — Нет, просто мы спешим к врачу. — А я домой, и что? Тут Арсений решил помочь другу, поскольку стоять уже правда заколебало: — Вам сложно позвать второго кассира? — и он посмотрел на нее своими затянутыми дымчатой пеленой голубыми глазами. Сказать, что она обалдела — ничего не сказать. — Маша, тут инвалида надо обслужить! От этих слов больно кольнуло где-то в груди, но он брюнет не подал виду. Оплатив покупку они вышли из магазина и Леша громко ненавидел ту кассиршу, за то что докопалась до них и назвала его лучшего друга инвалидом (да, это правда, однако это не повод кричать на весь магазин). Вообще они старались не говорить это слово, потому что оно звучало слишком грубо и будто бы ставило крест на человеке. Вместо этого они решили, что Арсений будет «особенным». Да, возможно слишком много пафоса, зато веселее и самооценочку неплохо поднимает.***
— Леха!!! Ты видел как люди работают ножом! Теперь научи меня. — Ты больной, куда тебе нож? Пальцы сейчас свои и мои поотрубаешь, что мы потом скажем Анне Марковне? Извините, Анна Марковна, мы просто устроили кровавую бойню?! — Я сказал учи меня, а не нотации читай! — Шизоид недоделанный… — Не забывай, что я у меня слух острее, чем у многих здесь, и я все слышу, — и после ухмылочки добавил, — и нож, который сейчас у меня в руке может оказаться в тебе… Они вместе поржали и принялись дальше готовить. Леша положил свои руки на кисти Арсения и, корректируя положение пальцев, отрезал первый кусочек бекона. Они подвинули нож, и еще один ломтик отделился. Затем они еще раз переместились, и еще отрезали бекон, затем еще, и еще, и еще… Когда закончилась первая полоска, Арсений выдохнул и закашлялся. — Ну, братан, ты чего? — друг похлопал его по плечу. — Ты что не дышал? — Неа, — ответил Арсений. — Точно больной… — Леха, не нарывайся! Они вернулись к нарезке и заканчивал Арсений уже сам. После обжарки бекона пришло время сливать макароны. Парни долго искали дуршлаг, но так и не нашли его, поэтому пришли к выводу, что избавляться от воды будут старым дедовским методом — оставляя щель между крышкой и стенкой кастрюли. Открыв холодную воду, наш герой взялся за ручки прихватами и, не давая крышке закрыться, начал аккуратно освобождать макароны. — Давай дальше читай, что там надо… — Надо взять желтки, посолить поперчить… так, влить сливки… ага, дальше-дальше… добавить тертый сыр и перемешать… угу, да… потом влить это в спагетти, добавить бекон еще раз перемешать и можно подавать. Только как ты желток от белка отделишь? — Для этого у меня есть ты. — Я видел, как это делают во всяких кулинарных шоу, там скорлупками орудуют. — Давай уже иди сюда! Спустя несколько минут они сидели вдвоем в пустой кухне на холодном плиточном полу и ели пасту Карбонару. — Ты че там шепчешь? — Я молюсь. Вдруг ты сумасшедший повар, который решил меня отравить? — И этот человек говорит мне, что я шизик! Ну-ну… Расплавленный сыр долго тянулся, а сочетание правильно приготовленных макарон и обжаренного бекона насыщали лучше, чем обычная еда, которую им тут подавали. — Блять, Арс, ты просто охуенно готовишь для своих шестнадцати лет, — довольная улыбка расползлась по лицу парня, и сейчас он очень сильно напоминал объевшегося кота. — Это лучшее, что я когда либо ел. — Спасибо, мне тоже очень понравилось. Будем еще колдовать здесь завтра? — С тобой — хоть каждый день!***
— Арс! Просыпайся! Наступил апокалипсис! Бери себя, спасай трусы, прячься в шкафу! Если выживу — найду тебя! — заорал Леша и впихнул спящего друга в шкаф в их комнате. Спустя пару секунд главный бунтарь этой ночи (время 00:02) заржал в голос и услышал постепенно усиливающийся мат за дверками шкафа. — Ну все, Озёрцев, тебе пиздец! — уже орал Арсений, вылетая с трусами. — Я тебе сейчас покажу, что значит испугать незрячего! — С днем рождения тебя! Сегодня 20 марта и тебе 18! Юхуууу! — Я тебе сейчас… Стоп, что? — Для глухих повторю, что сегодня у тебя день рождения и тебе стукнуло 18. Арсений стоял минут пять посередине комнаты с трусами в руках, пока внезапно разбуженный мозг пытался обработать информацию. Ему уже 18… — Арс, ты тут? Я тебя зову зову, а ты не реагируешь. — Я здесь, просто задумался. Ведь обычно после достижения этого возраста, воспитанники забирают документы, им выделяют квартиру и они отсюда… уходят? — Ты боишься? — Нет, просто… — он вздохнул, сел на кровать и продолжил, — немного. Надо будет дольше работать, чтобы оплачивать жилье, воду и так далее… — Ну ты чего? Мы же вместе можем потом съехать. — Я не хочу, чтобы оставался моей нянькой дальше. Я не хочу ни от кого зависеть. Поэтому я сам как-нибудь. Даже если для этого мне придется ходить с тростью. Арсений всегда был самостоятельным и отвергал помощь, пользуясь ею только в самых крайних случаях. Он не хотел отнимать время своего друга и чужих людей и отказываться от чего-то, если у них вдруг не получится прийти. Трость он никогда не принимал, потому что она бы выдала его диагноз, и все бы жалели его и сюсюкали, а он этого просто не выносил. Да, возможно поначалу в новом районе, где ему выдадут квартиру, придется таскаться с этой палкой, но потом он забудет о ней. Сейчас он подрабатывает наборщиком текста, правда для этого пришлось сначала одолжить у Леши денег, на специальную клавиатуру, но он уже все вернул. По вечерам они вместе готовили, и Арсений старался запоминать абсолютно всё: как чувствуется 100г и 150г чего-нибудь, что нужно для того или иного блюда, какие ингредиенты стоит добавить, а какие наоборот и много чего еще. После ужина, который мог быть чем угодно, начиная от супов и заканчивая небывалыми шедеврами, имеющими возможность воплотиться в жизнь на кухне детдома из продуктов ближайшего магазина, они проводили блиц-опрос, где парень почти никогда не ошибался. — Ты тогда хотя бы прими от меня подарок. — Подарок? — Да. Я долго думал, что подарить и решил, что это будет наверное лучшей идеей. Тем более ты сам просил… — Давай уже, не тяни! — Короче, помнишь ты говорил, что если устроешься поваром, то тебе придется смотреть в глаза шефу и тогда он все узнает? Так вот, я решил подарить тебе голубые линзы, на которых есть зрачок, чтобы он создавал иллюзию, будто ты зрячий. — Ты правда их купил для меня? — даже в пепельно-голубых глазах с серебристо-белой серединкой, которые казалось не могли ничего выражать, заискрились огоньки радости. — Еще нет. Я был лишь в оптике и спросил, возможно ли такое. Мне вроде сказали, что да, и днем мы пойдем с тобой мерить их. — Леха… если бы я видел тебя…***
Утром все хорошие знакомые поздравили именинника с праздником и подарили открытки с поздравлениями, написанные шрифтом Брайля. Лешка уверял, что на них были очень красивые рисунки, а нашему герою оставалось только верить ему. Воспитатели и их любимая Анна Марковна устроили ему небольшой праздничный завтрак. За ним Арсений решил сказать тост. Он часто слышал, как это делают в фильмах, которые ему показывал друг. — Я хочу сказать, что безгранично благодарен вам всем, за то что поздравили меня. Спасибо Вам, Анна Марковна, что выходили меня с такой непростой особенностью. Я буду помнить Вас всегда, Ваши руки, голос, манеру общения. Но самую большую благодарность хочу выразить своему самому лучшему другу Лехе Озёрцеву, за то что был со мной буквально всегда и везде. Без него бы я не нашел бы себе друзей, не научился тому, что умею сейчас и, самое главное, не узнал бы, что значит быть счастливым несмотря ни на что. За вас ребята, Вас, Анна Марковна и за тебя, Леха!***
На улице был снегодождь, когда парни шли в салон оптики. Серые дома, воздух, облака, люди — все это было типичным для этого времени года. Моросил дождик, жизнь бурлила, но все было немного иначе. Вопросы кружились водоворотом в голове, пока Арсений за руку шел в пункт назначения. Что будет с этими линзами? Какими они будут? А как они ощущаются? А что если не подойдут?.. — Арс, мы пришли. Аккуратно, тут 3 ступеньки. Ага, хорошо, заходи. Теплый воздух окутал все тело, а запах лимонного очистителя для стекол приятно щекотал нос. Леша взял их куртки и повесил на вешалки, пока Арсений нащупал мягкий диван и плюхнулся на него. Спустя пару секунд, рядом приземлился его друг: — Это я. Парни уже почти задремали, когда приятный женский голос сказал: — Арсений Сергеевич на подбор маскирующей линзы? — Да, — парни вместе подорвались. — Пройдите в третий кабинет. Коридор Арсению казался бесконечно длинным, а Леша был в шоке от того, как у первого тряслись руки. Они вместе постучали и, услышав «да, войдите», зашли в помещение. — Вы Арсений? — очевидно девушка коснулась руки незрячего. — Да, я, — вздрогнув от неожиданности, сказал парень, пораженный тем, что она знает как общаться с людьми подобными ему. — Присаживайтесь на стул и если вы не против, то можно перейти на ты? — Разумеется, — ответил Арсений, немного нервничая. — Итак, начнем тогда… Она немного подождала, когда он усядется и куда-то отошла. Прошел казалось час, когда послышались легкие и торопливые шаги. На стол поставили какие-то емкости, скорее всего из пластика, а наш герой старался непринужденно перебирать пальцами, но получалось видимо не очень, поскольку девушка сказала: — Не бойся. Здесь нет ничего страшного. Лучше расскажи, свою историю. И Арсений рассказал ей все, конечно, умалчивая о некоторых событиях. Она слушала внимательно и не прерывала его, пока он не дошел до одного момента. — Мне всегда говорили, что у меня очень красивые глаза, но по иронии судьбы мне не дано их увидеть… — Ты сильно расстраиваешься? — Не то чтобы, просто согласитесь, что хочется увидеть то, за что тебе делают комплименты. Не так ли? — Ты безусловно прав, и я поддерживаю тебя. А сейчас посмотри, пожалуйста, вверх и только не дергайся. Я лишь придержу веки. Тонкие пальцы коснулись кожи вокруг глаз, а затем холодные капельки какой-то жидкости начали немного пощипывать. — Не волнуйся, это обезболивающее на всякий случай. Посиди так минутку с закрытыми глазами, а когда я скажу, сможешь открыть. Ровно через минуту (Арсений считал) ему разрешили открыть глаза. Затем девушка снова коснулась его лица, и что-то круглое и упругое опустилось сначала на один глаз, а потом на второй. Он поморгал и посмотрел в разные стороны, как ему велели. — Ну что, удобно? Они, кстати, вообще не отличаются от природного цвета твоей радужки. — Вполне. — Сейчас будем учиться снимать и надевать? — Да. Пока они то одевали, то снимали, то мыли линзы, Леша все время говорил: — Ну, Арс, тебя даже видеть так непривычно, хотя казалось бы, чего уж там… Теперь даже не отличить от обычного человека. — Да, чуть не забыла менять раз в год, и каждые шесть месяцев приходить на осмотр. Тогда, давай снимай их, я их продезинфицирую, а пока можете сходить оплатить. — Хорошо, спасибо. Ветер усилился, и когда парни вышли на улицу, воздух толкал их вперед, заставляя чуть ли не падать. Кое-как они добрались до дома, и холодные пальцы на руках и ногах ясно давали понять, что никуда с кровати они вставать и идти не намерены. Парни были в принципе не против, но желание поколдовать на кухне было сильнее, и поэтому, собравшись с силами, они пошли туда и начали что-то готовить.***
Суп был очень сытным и едва парни легли на кровати, они почти сразу забылись сном. Только Арсений вскочил, вспомнил, что с линзами не спят и начал их оперативно снимать. Как только обе силиконовые выгнутые пластинки оказались в контейнере и под подушкой, чей-то приторный и устрашающий голос прошептал над самым ухом: — Значит мы прячем теперь наш природный изъян, верно? Черт! Это опять ваня — Тебе какое дело? И вообще отстань от меня! — Ну-ну, слепыш, не горячись, — рука скользнула по волосам жертвы и крепко схватила их. — Будешь рыпаться или кричать, я напомню, кто в этом помещении главный. Арсений знал, что Ваня всегда следил за ним (но с годами причина так и не стала ему ясна) и караулил при каждом удобном случае, которых было очень мало, потому что Леша как сторожевой пес, всегда и везде сопровождал парня. Поэтому незрячий парень терпеть не мог зависимость от друга и всегда извинялся за то, что отвлекал его. От страха голова все тяжелела, мысли начали метаться быстрее, сердце заколотилось в бешеном ритме, и короткий крик вырвался из груди загнанного в тупик парня. Его было достаточно, чтобы разбудить спящего на соседней кровати друга, который мигом подлетел и оттащил обидчика от незрячего. — Если я тебя еще раз увижу рядом с ним — набью морду и не пожалею ни о единой капле крови! — прорычал Леха, схватив Ваню за грудки. Затем он с презрением отпустил его и вернулся к Арсению, что невидящими глазами смотрел в их сторону. — Арс, все хорошо? Он ничего тебе не сделал? — Нет, но спасибо. — Ляжешь спать сегодня со мной? — Ты что с ума сошел?***
— Здравствуйте, добро пожаловать к нам в ресторан. — Здравствуйте, а не подскажете, где можно найти шефа и поговорить о трудоустройстве? — Да, конечно, пройдемте за мной. Леша держал Арсения за руку и вел за милой девушкой, которая была у входа. — Запоминай дорогу. Хотя мне кажется, что у поваров другой вход. Если все пройдет нормально, то завтра придем пораньше и я на кухне объясню, где что стоит, — прошептал парень едва слышно, чтобы не вызвать подозрений. Даже незрячий парень почувствовал, как яркий свет ударил в глаза, чуть они зашли в «мастерскую» ресторана. — Антон? Вот ты где, опять ничего не делаешь? Тут двое парней к тебе пришли — поговори с ними. — Спасибо, Ев. Арсений принялся делать вид, будто он осматривает кабинет шефа, чтобы не спалиться. Видеть он ничего не мог, однако запахи чувствовал просто прекрасно. — Я слушаю вас, — коротко ответил к удивлению молодой владелец этого помещения. — Меня зовут Арсений, и я хотел бы устроиться поваром на Вашу кухню. — Можно на ты? — Разумеется. — Ты же понимаешь, что я вот так просто не могу тебя взять? Тебе надо будет приготовить что-то такое, что сможет удивить меня… — Я согласен. — Тогда приходи завтра раньше чем другие и покажешь свои умения. Твой стол будет самым ближним к моему кабинету. До встречи. Меня, кстати Антон Андреевич зовут. — Очень приятно. До встречи. И парни вышли. Арсений будто бы случайно задел рукой ближайший стол, а Леша ему быстро рассказал, что и где на нем располагается. — Опиши мне его. — Шефа? — Ну да. — Он высокий, очень солидно выглядит, но молодой, лет ему около двадцати-двадцати двух. Он мой ровесник. Обалдеть… И у него очень яркие зеленые глаза. — Как трава после дождя? — Как трава после дождя.***
На следующее утро Арсений несся по улице как лань и только дружеское сонное «ну куда ты меня толкаешь и тянешь? Ну давай прмедленнее» заставляло его сбрасывать обороты. В 7:30 утра они уже были около служебного входа в ресторан, который открывался ровно в семь. Пройдя по коридору, они оказались в раздевалке, скинули верхнюю одежду на скамеечку и двинулись дальше. Леша говорил другу куда нужно поворачивать, и когда они добрались до нужного стола, он принялся рассказывать о том, что находилось на нем и протягивать руку Арсения к этим предметам. — Вот это соль, далее куркума, итальянские травы, черный перец, белый перец, красный пере… — О, парни, вы уже здесь. Арсений, давай дуй обратно к шкафам и переодевайся. Твой будет номер 11. А Вы, молодой человек, если желаете подождать друга можете пока пройти в мой кабинет и присесть на диван. — Э, да, конечно, — замялся Леша и поспешил туда, куда его пригласили. — Арс, удачи! И он двинулся к кабинету, молясь всем богам и святым, чтобы его незрячий друг не напортачил и ничего не перепутал. — Итак, ты готов? — Да. — Что ж, тогда приготовька стейк-фламбе с соусом Марсала. — Есть шеф! — Удачи. И следом за другом кухню покинул еще один человек. Арсений остался наедине со специями и поварешками и поспешил начать творить. Процесс готовки для него был гармонией запахов и звуков, именно поэтому все пахло и звучало по особенному и было понятно только ему. Сейчас главное не спалить брови и волосы, а то я точно вылечу отсюда — подумал парень, и яркое пламя охватило сковороду, поджаривая стейк. Через полчаса уже начали подтягиваться другие повара, а еще через некоторое время Арсений постучался в кабинет. — Антон Андреевич, стейк-фламбе с соусом Марсала готов! — Секунду, — ровно через это время дверь распахнулась. — Сейчас посмотрим, на что ты приготовил… Судя по лязгу железа, шеф взял нож. Через минуту, в течение которой сердце Арсения казалось не билось, главный на кухне громко сказал и положил руку на плечо незрячего: — Это восхитительно и невероятно вкусно! — далее он обратился ко всем присутствующим. — С этого дня Арсений работает на нашей кухне. Прошу любить и жаловать этого молодого перспективного паренька. Дальше Арсений уже не слушал, поскольку радостные вопли разума и сердца «ты работаешь на кухне ресторана, где мечтал» заглушали все внешние звуки.***
— Ложкари-дармоеды! Почему ничего не готово? Важная делегация будет скоро, а у нас еще конь не валялся! — Антон Андреевич, мы не можем заставить мясо жариться быстрее, так чтобы оно не сгорело… — А ты смоги. Я сам занят, однако все успеваю. Бегом работать! А ты, что делаешь? Боже, дай мне сил с этими инвалидами… Арсений, мальчик мой, мой любимый кулинар, только ты работаешь как надо и не нервируешь меня… Чтоб через десять минут тарелки появлялись на столе! — Слушаемся, шеф! С самого утра на кухне все кипело, жарилось, парилось и выпекалось в бешеном темпе. Как уже было сказано ранее, в этот день приезжала делегация, которая решила отобедать в ресторане, где Арсений работал уже полтора года. За это время он сдружился со всем коллективом, и на удивление никто не заметил его недуг. Вопреки всем ожиданиям, шеф оказался очень даже смешным, хотя его можно было запросто вывести из себя. Главными весельчаками были Пашка Воля и Димка Позов, и они постоянно подкалывали всех, будь то член их команды или сам Антон Андреевич. Бармен Сережа сразу понравился Арсению, потому что выпить «чашечку ароматного кофе за счет заведения» он был совсем непротив. — Делегация приехала! — крикнул кто-то очевидно около дверей ведущих в зал. — Где? Ага, значит Настя, Саша, Ксюша, сейчас Ева проведет их к столу, минут через 5 вы сходите спросите нужно ли им что-то и… Да что я учу вас в конце концов? Сами все знаете. — Хорошо, Антон Андреевич, — защебетали девушки. — Все остальные, быть в боевой готовности! А сейчас бегом для других посетителей готовить. — Есть, шеф!***
— Молодцы ребята, хорошо сегодня поработали! Завтра тогда можем пораньше закончить и пойти на квесты какие-нибудь. Кто за? — Я считаю это идеальным вариантом. Разделимся на 2-3 команды и пойдем, а потом, например, заглянем в какое-нибудь кафе, — сказал Паша. — Прекрасно! Что ж, тогда сегодня я вас всех отпускаю. Еще раз повторю, что вы молодцы. До завтра, ребята. — До свидания, Антон Андреевич. Арсений вышел из ресторана, весь укутанный в теплый шарф, и уже по знакомому маршруту двинулся к дому. Последние февральские дни были особенно морозными — зима даже не думала уходить. Ветер завывал, и метель бушевала, занося снег в капюшон, челку, в ботинки, под шарф и еще много куда. Машины с шумом проносились по улице, оставляя за собой лишь запах отработанного бензина. Вот он дошел до одного поворота, затем до второго, еще бы он один раз повернул, и был бы на прямой финишной к дому, однако кто-то схватил его за руку и дернул в темное место с ярко освещенной улицы. Арсений не успел вскрикнуть, как рот был заткнут кляпом из платков, а голова была прижата к ледяной стене темного переулка. — Ты думал я не найду тебя даже если ты выпустишься из интерната? — до жути знакомый шепот послышался у самого уха. — Ха, наивный. Ты даже не представляешь насколько ты красив… Его пальцы прошлись по всему телу, вызывая лишь страх и отвращение. — Ты такой беспомощный, такой манящий и самое главное удобный, — последнее слово было особо выделено. Ваня оттянул шарф, впуская холодный воздух к теплой коже и провел по ней языком. — Ну, а раз ты в моей власти, то я покажу всем, что ты мой. Чужие губы коснулись шеи, закусили немного плоти, и, отстранившись, лицезрели на малиновое пятно, которое никакой шарф и тональник не скроют. Арсений попытался дернуться и убежать, но сильная рука приложила его головой к стене до звона в ушах. Животный страх охватил его с ног до головы, когда Ваня потянул его за собой, а затем затолкнул в какое-то помещение. Звук захлопнувшейся металлической двери натолкнул на мысль, что это был подъезд. Будто загнанный зверь, незрячий парень вжался спиной в угол, желая пройти сквозь него. Ненавистные руки резко развернули тело, сдернули джинсы, и Ваня так резко вошел, что отчаянный стон нашего героя сотни раз отразился от обшарпанных стен старого подъезда. Ноги подкашивались от бессилия, из глаз по щекам ручьями текли горячие слезы не то от невероятной боли, которая усиливалась с ускоряющимся темпом, не то от беспомощности в этой ситуации. Голову сносило от ненависти и беспорядочных и обжигающих касаний мерзких пальцев Вани. В конце концов Арсений просто упал мешком, задев головой почтовый ящик — не хотелось ни жить, ни что либо чувствовать. Последнее что он ощутил перед тем как отключиться, это холодный снег, намочивший одежду. Пронизывающий холод разбудил парня. Он попытался шевельнуть руками или ногами, но и там и там было больно, поскольку окоченевшие от мороза мышцы были против какого либо движения. Через силу и адскую боль во всем теле, Арсений на ощупь поплелся прочь из этого двора. Как он вышел — он не помнит, как добрался до дома — тоже. Едва он зашел в квартиру, его захлестнуло отчаянием и ненавистью к самому себе. Хотелось отмыться от того позора, каким его замарал Ваня, но не было сил. Слез не было, истерик не было, было лишь унижение и беспомощность.***
— Арс, это Леха. Я немного задержался сегодня, думал успею к восьми, а вот только в девять добрался до тебя. Ты как? — Уходи, — хозяин квартиры выплыл прихрамывая с кухни весь замотанный в одеяло. — Э-эээ, не понял? — Я сказал уходи. — Что случилось? — Уходи! Я не хочу никого видеть, слышать, знать о существовании! Ошарашенный встречей друг оперся о дверной косяк, но уходить никуда не собирался. Повисшее между ними напряжение становилось сильнее, поэтому Арсений спешил ретироваться в единственную комнату. Разувшись и сняв верхнюю одежду, Леша прошел следом. Стол у окна, напротив кровать, рядом с ней тумбочка, а у стены перед дверью стоит шкаф с вещами — это пожалуй все, что было в этой комнате, но Арсению больше и не требовалось. — Я жду объяснений, — холодно, но без наезда сказал парень. — Какие тебе нужны объяснения? Я сказал — уходи! Я не хочу никого видеть! — Ты можешь сказать нормально? — Нормально? Ха, ты даже не представляешь, как это иронично звучит сейчас. Как у такого человека как я может быть что-то нормально? — Попов! Либо ты рассказываешь, что произошло, либо я тебя прибью… — О, это было бы лучшим исходом! Однако, жизнь решила, что я герой сатиры, и что надо мной можно по всякому издеваться. — Да ты скажешь уже хоть что-нибудь вменяемое?! — чаша терпения готова была переполниться с минуты на минуту. — Как ты думаешь, что могут сделать вечером в темном переулке и подъезде? Или ты совершенно не догадываешься? Хотя куда тебе догадываться? Ты же никогда не попадал в такие ситуации… Ты никогда не испытывал то, что испытал я! — последние фразы Арсений уже кричал. — Тебе никогда этого не понять! Тебе не понять жизнь без зрения, не понять жизнь после изнасилования! Тебе не понять всего этого! Тебе не понять то, что ты чувствуешь после того, как тебя трахнули в старом провонявшем кошками подъезде, а потом выкинули на улицу! Весь тот яд, которым сейчас плевался Арсений, куда-то в один миг пропал. Парень вдруг замолчал и стало так тихо, что можно было услышать о чем говорили соседи снизу. Слова остались висеть в воздухе, а Арсений съехал по стене на пол и, прошипев через зубы от боли, утонул в одеяле. — Я не хочу ни с кем разговаривать, уходи… — сквозь слезы прошептал парень. — Уходи и забудь обо мне. — Нет. Я никуда от тебя не уйду в такой ситуации, иди сюда, — и он подсел к облаку из одеяла. — Расскажи мне всё, легче может станет… И Арсений рассказал ему дрожащим голосом все, что было, с большими паузами. Он часто прерывался чтобы собраться духом и поведать ему ужасные события. — Я без понятия как пойду завтра на работу и вернусь ли на нее вообще. — Вернешься, куда ты денешься. Утро. Такое противное и ненавистное время суток. Вчера в семь вечера он вышел из ресторана, потом к 20:30 добрался до дома, а потом пришел Леша. Весь оставшийся вечер они сидели и пытались разговаривать на отвлеченные темы, но это не очень удавалось, и поэтому в основном они молчали, изредка перекидываясь парой фраз. Но Арсению этого было достаточно, потому что даже присутствие близкого человека немного успокаивало и дарило чувство защищенности. Сегодня он должен идти опять на работу, но абсолютно никакого желания не было и вряд ли появится ближайшие сутки. Сейчас нужно переварить информацию, разобраться в себе и всё. Потом может чуть легче будет, но не сейчас. Сейчас Арсений хочет лишь крепкий и горячий чай, сон, желательно часов на 12, и минимум общения. Весь день парень слонялся по квартире, завернутый в одеяло, пил горячий чай и много спал. Можно было подумать, что именно так выглядит идеальный выходной, но это был не выходной, а четверг, и не идеальный, а полный подавленности. Вечером звонок в дверь разбудил парня. Все также в одеяле он поплыл в коридор и, спросив кто там, открыл своему другу. — Привет, ну как ты? — Да нормально… — Какой нормально? Ты себя видел?! Весь какой-то отекший, заспанный и совершенно бледный! — Лех, отстань… — Бегом в душ приводить себя в порядок. Если через 15 минут я не увижу опрятного и живого Арсения прямо перед собой, то ему будет капец! Через указанное время парень вышел из ванны с влажной головой. Запах яблочного геля для душа приятным ароматом распространялся по всей квартире и бодрил. — Вот теперь с тобой можно спокойно разговаривать. — И о чем же ты желаешь поговорить? — Ну, во-первых, как ты себя чувствуешь, во-вторых, ты завтра идешь на работу? — Насчет чувствую ты сам прекрасно видишь, а про работу да. Завтра будут вопросы по поводу моего отсутствия, а если я еще больше буду пропускать, то возникнут серьезные проблемы. — Тебя может проводить? — Нет, Леш, спасибо. Я много раз говорил тебе, но скажу еще раз. Я не хочу, чтобы ты становился моей постоянной нянькой. Я уже достаточно взрослый и способен самостоятельно добираться туда, куда я хочу. — Я вижу, как ты добрался до дома в среду вечером. Кстати, у тебя на шее огромный малиновый засос, и по всему телу виднеются следы от того, как он тебя лапал. Как ты их скрывать будешь? — Надену белую водолазку. — Но засос все равно будет видно. — Ну и что. Может у меня была бурная ночка? — Господи, какой ты наивный… Они еще долго болтали ни о чем и Леша повторял, что изнасилование — не конец жизни, чем вселял в своего друга все больше уверенности и сил. Когда дверь захлопнулась, весь тот настрой, что выстраивался целый вечер начал понемногу рассыпаться, но Арсений не собирался так быстро ломаться, а потому повторив самому себе, что он сильный и всё сможет, он отправился опять спать с уверенностью в завтрашнем дне.***
Шум, веселые голоса все было обычным. Разные запахи витали на кухне, создавая ощущение, что Арсений как дома, что он там, где должен быть. Остальные члены их дружной команды весело обсуждали события прошедшего вечера. — Не, ну нам попался самый сложный квест. Такими тупыми мы не ощущали себя никогда… — Зато у нас был самый страшный и думать особо не получалось… — Да ну, с актером же прикольно. — Я посмотрю на тебя, когда кто-то тронет тебя за плечо, а ты будешь стоять у комода с зеркалом, а когда поднимешь голову, то увидишь в отражении страшное лицо. Кстати привет, Арс… Стоп, Арс? А почему тебя вчера не было? — спросил Димка, отрываясь от своего рассказа. — Привет, да так, дела были, — ответил парень и глянул на собеседника. — Как вчера на квест сходили? Ответа долго не было, и когда парень уже собирался заново задавать вопрос, то услышал, как тяжело шли слова из коллеги: — Страшные были, а так впринципе здорово. Жаль тебя с нами не было… После этих слов повисла неловкая фраза, и Арсений решил как-то разрядить обстановку. — Ладно, вы болтайте, а я пойду возьму всё, что надо для блюда. Когда парень ушел, Дима повернулся к друзьям в чьих глазах был написан тот же вопрос, что крутился у него в голове: «Что я только что увидел?» — Парни… — Как он… — Капец… — Я же не один это видел? — Я наверное знаю, что это такое. Похоже на катаракту, у моей бабушки была, правда только на одном глазу, — протянул Паша. — И как меняется зрение? — Ну, типа, пораженный глаз реагировал только на яркость света. — Тоесть ты хочешь сказать, что он сле… В это время Арсений зашел на кухню, и парни решили отложить обсуждения до более безопасного времени. Весь день незрячий парень чувствовал на себе взгляды и думал, что это из-за засоса на шее, который так издевательски выглядывал из-под воротника. — Слышь, Паш. Может скажем шефу, что с Арсом что-то не то? — А что ты думаешь, он нам поверит? Тем более Попов хорошо работает, в чем проблема? — Мне просто кажется, что нужно говорить своему начальнику о некоторых изъянах. — Ну если хочешь, то иди и рассказывай, лично мне он никак не мешает, и я не хочу как-то менять наши с ним взаимоотношения. Он классный парень, и это все, что мне важно. — А вот пойду и скажу. Может ему можно как-то помочь. И Дима, оставив нож и недорезанные овощи на столе, отправился к шефу, попутно придумывая, что он скажет. Нет, он вовсе не сдает его, или сдает? В любом случае, шеф должен знать. — Антон Андреевич, можно? — Да, Дим, заходи. Что-то случилось? — спросил начальник, отрываясь от документов. — Антон Андреевич, Вы видели сегодня Арсения? — Да, я потом хотел спросить его о вчерашнем прогуле. А ты зачем интересуешься? — Ээээ, просто. — Ну вот иди и работай. Просто. Дима вышел, но Антон не спешил приступать обратно к бумагам. Его мысли были о том парне, чей стол был ближе всего к его кабинету. Заказов было достаточно и многим посетителям хотелось блюдо от шеф-повара, поэтому начальник не сидел без дела. Когда рабочий день уже подходил к концу, Антон подошел к Арсению и негромко сказал: — Задержись как закончишь, надо обсудить кое-что. Доделывал парень уже в напряжении. Ему было страшно интересно узнать, о чем же шеф хочет с ним поговорить. — Антон Андреевич, можно? — Заходи, Арс. — Вы хотели со мной поговорить? — Да. Давай без прелюдий. Почему ты мне не сказал? — О чем? — сердце зашлось в бешеном ритме. — О катаракте. Нет, как он узнал? — Откуда вы знаете? — Я догадывался с самого начала и только сегодня убедился в своих подозрениях. Маскирующие линзы хорошо тебе помогали, только ты их сегодня забыл надеть. — Вы знали и не уволили меня? — Зачем мне это? Я подбираю поваров, которые умеют и любят готовить. У всех нас есть особенности, которые украшают нас и делают уникальными. Арсений чувствовал себя очень странно. С одной стороны ощущалась легкость, что больше ничего скрывать не надо, но с другой его терзал вопрос «Как он теперь относится ко мне?» От напряжения на лбу проступили капельки пота и пара прядей прилипла к коже. Парень поднял руку, чтобы убрать их, когда рукав водолазки слегка задрался, открывая миру синяки вокруг запястья. — Это что еще такое? — Ничего. — Арс… — Я сказал ничего, — обладатель имени вжался в угол, вспоминая ситуацию, которая произошла пару дней назад. — Я имею право знать о здоровье своих подопечных. В ответ было лишь упрямое молчание. — Арсений, я не только твой начальник, но и человек. Такой же живой как и ты. Я не хочу связывать это с работой. Просто разговор по душам. Мне важно, чтобы все и всё на этой кухне были в порядке. А за тобой я этого сейчас не наблюдаю. — Я не хочу об этом говорить. Во всяком случае здесь. — Хорошо, тогда я отвезу тебя к себе. — Нет. — Да и никаких отговорок. А сейчас пойдем со мной. Они вышли из кабинета и, как мог догадаться парень, направились в опустевший зал, а именно к барной стойке. Музыка давно перестала играть и только едва уловимое шуршание ткани, наводило на мысль, что шеф что-то делал. — Ты когда-нибудь держал бокал? — Что? Вы хотите меня напоить? — Нет, подойди ко мне. Любопытство заставило повиноваться, хотя разум придумывал всевозможные причины сомневаться. — Слышишь звук? Так звенит абсолютно чистый бокал, — прошептал Антон так тихо, чтобы тот мог услышать звон. Он положил руку поверх руки повара и провел ею по бокалу, и мысли Арсения улетели прочь. — Зачем вы это делаете? - Я хочу, чтобы ты почувствовал весь мир, в котором живешь, чтобы сделать его более красочным в твоем воображении.***
В машине начальника было сухо и тепло. Всю дорогу они ехали молча, и только гул мотора нарушал тишину. Каждый думал о своем. Когда они добрались до нужного двора, Антон открыл дверь и протянул руку парню, чтобы тот мог за нее взяться и дойти до квартиры. Уже дома хозяин сказал: — Разувайся и пойдем мыть руки. Арсений чувствовал, что это абсолютно другой дом, что он совсем не похож на его. Здесь было больше уюта что-ли. Мягкий ковер в ванной, теплая вода, мыло с запахом апельсина, что-то мягкое коснулось ноги… Стоп?! — Что это? — вздрогнул Арсений и почти закричал. — Где? А, это мой кот Люк. Он всегда трется о ноги, поэтому не пугайся. Давай руку и пойдем на кухню. Когда парень сел, то начальник сказал: — Какой чай любишь? — Без разницы. Какой заварите такой и буду. — Хорошо, ну, а пока мы ждем воду, то ты можешь рассказать мне всё. И да, зови меня просто Антон. Арсений вздохнул и к нему на колени прыгнул комочек шерсти. Впутывать в свою жизнь постороннего человека парень не хотел, но приятный ласковый голос подбодрил: — Не бойся. И набрав воздуха в легкие он начал рассказ. Он говорил долго, размеренно поглаживая Люка, который очень скоро приятно затарахтел как трактор. Ближе к середине повествования вскипел чайник, и чай был готов. — Ты говоришь у тебя это с рождения? — Да. На совершеннолетие Лешка мне подарил первые линзы, за что я ему безумно благодарен. — А можно ли как-то избавиться от катаракты? — Можно, но это достаточно дорого. — Ладно, но ты не рассказал про синяки на запястьях и засос на шее. — Мне тяжело будет об этом рассказывать, но я постараюсь… И Арсений продолжил свой рассказ. Он был уверен, что с каждым следующим словом шеф смотрел на него с все более презрительным взглядом, но… — Господи… Арсений, прости меня ради Бога. Я даже подумать не мог… — Да нормально всё, — соврал парень дрогнувшим голосом. — Только не надо жалеть меня, а то я это просто ненавижу… Сейчас Антон готов был отдать все на свете, чтобы этот незрячий парень увидел его влюбленные глаза, что смотрели на него, а блаженная улыбка расползалась по лицу. Этот упрямый и не знающий преград малый был как какой-нибудь маленький упирающийся зверек. — Арс, уже поздно. — Ох, я тогда пойду, извини, что доставил много хлопот… — Нет, останься. — Но… Но, Антон… — Останься. Мне так будет спокойнее, что с тобой ничего не случится. Ночью Люк ушел спать к незнакомцу, а Антон лежал и никак не мог заснуть. Арсений… этот парень столько всего натерпелся за свою относительно короткую жизнь… Он так много пережил, что я до сих пор удивлен, как он держится… Он не стал, как все выпускники интерната слоняться без дела и уходить в запой, или еще хуже употреблять наркотики… Он научился готовить достаточно сложные блюда, научился обходиться почти без посторонней помощи, только жизнь все еще издевается над ним… Он до последнего скрывал свой недуг, однако изнас… Боже, какая ужасная ситуация. Единственным лучиком, за котором он мог следовать, это его друг Леша. Хотел бы я его увидеть снова и поблагодарить за то, что поддерживал Арса, что не дал ему загнуться… Надо бы разузнать его координаты, хотя он вроде давал свой номер в первый день… Утром они поехали на работу, где их встречали изумленные взгляды сотрудников. Арсений тысячу раз извинился перед шефом, за предоставленные неудобства, на что тот отвечал, что все хорошо. Весь день Антон рылся в бумагах в поисках заветного листочка с номером Леши, и когда надежда уже совсем покинула его, глаза заметили ярко-зеленую бумажку с нужными цифрами, торчащую между папками. Больше ничего особенного не произошло, только к концу рабочего дня, начальник попросил задержаться всех, кроме незрячего парня. — Итак, перейдем сразу к сути, — начал он. — Что мы будем дарить Арсению на день рождения? — Ну, можно какой-нибудь шарф ему подарить. Еще он говорил, что любит разную выпечку. Можно Шарлю поручить это задание, — сказал Паша. — Хорошо, еще идеи? — Ну можно мягкий плед или парфюм. Ему очень идут мятные ароматы, — мечтательно протянула одна из офианток. — Все идеи безумно классные, но у меня есть кое-что получше. Предлагаю оплатить ему операцию по восстановлению зрения. Уверен это будет лучшее, что только можно представить. Скиньтесь по тысяче, а все остальное я беру на себя. — Это потрясающе. Я думаю, он с радостью воспримет эту новость. — Тогда давайте сейчас расходиться, а завтра проведем сбор средств. На этом они распрощались. Добравшись до дома, Антон набрал номер Леши и ждал, когда парень снимет трубку. — Алло? — Здравствуйте Алексей. Это Антон Андреевич Шастун. Шеф-повар ресторана, где работает Ваш друг Арсений Попов. — Ах, это вы. Рад слышать. Что-то случилось? — голос мгновенно стал озабоченным. — Понимаете… И он вкратце рассказал о предстоящем подарке, попутно отвечая на вопросы и хваля парня по ту сторону телефонного звонка. — Да, конечно, я готов поддержать Вашу идею. Если Вам будет удобно, то я могу завтра подъехать и передать сумму. — Хорошо, тогда подходите к служебному входу, я буду там. — Как скажете. До свидания. — До свидания.***
20 марта. Арсений по привычке заходит на кухню, где кто-то из его коллег уже работает, но сегодня была абсолютная тишина. Ничего не кипело, не жарилось и не парилось. Он подошел к кабинету шефа, прислушался, но там тоже не было ни звука. Вдруг послышался гомон и смех из коридора, ведущего на улицу, и парень замер как вкопанный. — С днем рождения тебя! С днем рождения тебя! С днем рождения, наш Арсений! С днем рождения тебя! — Что?.. — С праздником! — заорал Паша и принялся обнимать все еще охреневающего парня. — Давайте, подтягиваемся и составляем поздравление! Судя по голосам, в кухню ввалились не только повара, но еще официанты с барменом и администрация ресторана. — Желаем… — Счастья… — Здоровья… — Исполнения всех желаний… И таким образом каждый поздравил Арсения, у которого от каждого слова на глазах едва-едва проступали слезы, а когда очредь дошла до шефа, то внезапное волнение одолело парня. — А вот и мое время пришло. От себя желаю тебе всего того, что тебе уже пожелали, только в сотни раз больше и приятнее. И еще. В завершение всех пожеланий я расскажу, какой сюрприз мы все подготовили, — он запнулся, потому что реакцию именинника никто предсказать не мог. — Нам кажется, что он тебе очень понравится, что… — Антон Андреевич, давайте уже говорите! — подбодрил его Леша, который тоже пришел. — В общем, Арсюш… — От сердца и почек дарим тебе глазочек! — почти прокричал Пашка. — Ч-что? — не понял наш герой. — Два глазочка! Паша, ты потом поплатишься за это. А так да, мы решили подарить тебе зрение… И звуки пропали. Весь мир вокруг исчез. Сердце казалось пропускало один удар за другим. В голове крутилась лишь одна мысль: они пошли на это ради него. Арсений даже не знал как реагировать на это, но чтобы не казаться не впечатленным, он ответил: — Я… Я не знаю, как выразить свою благодарность вам, те эмоции, которые я испытываю сейчас, то что… Я даже не знаю, что я чувствую, но в одном я уверен точно — у меня самые лучшие друзья. Спасибо вам всем большое, правда, я не знаю чем заслужил такое… — Арс, ты через многое прошел и не сломался. Ты просто не можешь продолжать так дальше жить. Ты обязан увидеть мир, — знакомая с давних пор рука опустилась на его плечо. — И я рад, что вскоре это станет возможно.***
— Антон… — Арс, я буду ждать тебя. Затянутые дымкой голубо-пепельные глаза даже сейчас смотрели четко в зеленые заросли напротив. Руки нежно сжимали друг друга, не желая расцепляться ни на секунду. — Арсюш, чуть меньше часа и всё. Нужно подождать. Не бойся, все будет хорошо. Тут серьезный мужской голос раздался достаточно близко: — Арсений Попов, операция по удалению катаракты? — Я здесь, — рука названного аккуратно поднялась вверх, а затем послышались на удивление легкие шаги. — Пойдемте, я Вас проведу к операционной и расскажу что будет происходить. Антон хотел напоследок коснуться руки повара, но тот, почувствовав касание, оттолкнул его. — Антон, прекращай. И вот зачем я его оттолкнул? Хотел показать какой я такой весь из себя гордый недотрога? Ага, щас… Показал? Повыпендривался? «Не хочу ни от кого зависеть», да конечно… Ой, я дурак. Надо будет потом извиниться. Острый запах стерильного помещения ударил в нос, и Арсений поморщился. — Значит будет местная анестезия, главное не болтай. Потом когда сделаем один глаз, ты его закрываешь и не трогаешь. Мы сделаем повязку, а затем со вторым то же самое. Далее перевезем в палату, где ты сможешь отдохнуть. — Хорошо. Парень только ушел, а Антон уже не находил место. Почему Арсений оттолкнул его? Возможно он не хотел рушить настрой, может он хотел быть из себя таким независимым и крутым, только не учел, что есть чувства дорогих ему людей. Шеф начал мерить коридор приемной своими большими шагами; нервишки шалили, и Арсений должен был постоянно икать на столе — именно с такой силой Антон сейчас думал о нем. Вскоре от слишком быстрой ходьбы начала кружиться голова и от греха подальше, начальник сел обратно в кресло. Этот час был самым длинным в жизни Антона. Он напряжения голова успела взорваться два раза и сил оставалось немного. На все уговоры девушки из регистратуры выпить чая или прогуляться по территории парень отвечал отказом. Тут из дверей ведущих к операционным вышел хирург, оперировавший Арсения. Антон подлетел к нему и врач не стал томить: — Все прошло успешно. Приходить на осмотр нужно будет обязательно в течение года. Сейчас его перевезут в четвертую палату, Вы можете пройти к нему. — Доктор, спасибо Вам огромное! — парень с жаром пожал руку хирургу, после чего помчался в нужную палату. Аккуратно приоткрыв дверь, Антон заглянул внутрь, где царил полумрак, и солнечные лучи не могли пробиться сквозь плотные шторы. В комнате было 4 койки, и на одной лежал он. По ровному дыханию и бездействию, шеф понял, что его подопечный спит после операции, и просто присел у его ног. Шум волн, шелест пальмовых листьев и тепло солнца — всё это было на пляже, где находился Арсений в своем сне. Начинало уже хорошенько припекать, и чтобы не получить ожог, он решил перевернуться на живот, но что-то тяжелое было на нем и это что-то заставило вздрогнуть, в следствие чего сон испарился в считанные секунды. Нежданный гость почувствовал это и, быстро подняв голову, сказал: — Арс, все впорядке, это я, Антон. — Это ты? — теперь уже не затянутые белой пеленой глаза изучали его. — Ты такой… красивый. У тебя такие глаза. Я бы никогда не подумал что… Он прервался, поскольку в зеленых зарослях напротив что-то заблестело. — Антон, ты чего? — Я просто безумно счастлив, что ты видишь этот мир. — У тебя такие русые волосы. А что это на носу? — Это родинка. Они могут быть где угодно на теле. Ты лучше смотри на все вокруг. Тут Арсений посмотрел на занавешенные шторами окна, на пустующие кровати, тумбочки, шкаф, зеркало и дверь. Его начальник рассказал какого цвета предметы, а парень все смотрел, смотрел, смотрел… Затем он встал и подошел к зеркалу. — Антон, а какого цвета говоришь у меня глаза? — Цвета голубого пепла. А волосы темно-каштановые. — Как же я хорош… Теперь я понимаю, почему мне делали комплименты. Я даже сам себе нравлюсь… Шеф был в шоке. Это же какой нарцисс зрение получил… Когда они вышли из палаты, то в коридоре их уже ждали Леша, Паша, Дима и Сережа. Парень все время оглядывался, смотрел на все, что только можно было. Ему было так непривычно видеть тех, кого он воспринимал раньше только по голосу, да и впринципе было непривычно жить. Когда же они вышли на улицу, то там казалось, будто голова Арсения вращается на все 360, настолько он хотел все увидеть все узнать глазами. Он смотрел как плывут облака, как шумит ветер в ветках, как ездят машины, как делается то и как делается сё. — Арс, у тебя голова не кружится? — спросил Леша. — Неа, — радостно ответил парень, наблюдая за опускающимися на город сумерками из окна автомобиля. — Ты же теперь не уснешь… Парень повернулся к другу, что сидел на заднем сидении и ухмыльнулся. — Арсюш, тебя же еще надо будет научить читать и считать на обычном языке и с обычными числами, — сказал Антон, сворачивая на улицу, где был их ресторан. — Научусь, не переживай. Весь вечер они праздновали и поздравляли коллегу, спрашивали ощущения и всячески шутили. Когда стало уже достаточно поздно, и Арсений подустал, шеф настоял, что эту послеоперационную ночь, парень проведет у него. Добравшись до квартиры начальника, брюнет восхитился уютом, который создавали все вещи в интерьере и Люк. Кот ему понравился сразу, с первого прикосновения тогда в ванной комнате…
