Идеальный образ

" Что б его...Когда я наконец смогу съехать? Или я был обречён с самого рождения...? " Смех, явно не имеющий ничего общего с нормальным для человека, раздался по комнате. Кокичи уже был уверен, что в такой обстановке он скорее с ума сойдёт, чем доживёт до совершеннолетия... Наконец услышав долгожданный хлопок входных дверей, Ома мигом вскочил с кровати и уселся на корточки в самом углу его тёмной комнаты. Именно там, под холодной плиткой, одна из которых слегка отходила, находился его тайник, а если быть точнее - единственная его надежда на то, что однажды он сможет заниматься тем, чем хочет. Торопясь, будучи уверенным, что время поджимает, он достал из-под плитки самый обычный на вид альбом с слегка потёртыми углами. Далее он поднялся и уже в более медленном темпе вернулся ко столу, паралельно поглядывая в окно: точно ли уехали родители. К его радости - да, семейная машина во дворе отсутствовала, благодаря этому факту Кокичи спокойно приступил к рисованию. С самого детства Ома был уверен в том, что родился не в том месте и не в то время. В чём же дело? А в том, что строгие взгляды его религиозных родителей, или, как говорил сам Кокичи - "помешанных на релегии", полностью противоречили его жаждущей приключений душе. Тяжелее всего принять суровую реальность было ребёнку, которому не удавалось понять, за что он получал "кару" в виде регулярных побоев. Подростку уже проще понять, но принять - никогда. И именно по этой причине Кокичи научился врать. Врать обо всем. О своём отношении к окружающим, занятиям, понятиям. О местах своего пребывания в определенное время. О своих успехах. Обо всем, о чём только можно было, он врал. Но больше всего он врал о своих увлечениях. И нет, Ома не торговал чем-нибудь незаконным. Он всего лишь хотел рисовать. Рисовать людей, таких прекрасных, потрясающе жестоких. Но ни иконопись, ни тонны в одинаковой степени похожих друг на друга пейзажей его не интересовали. Остальное же ему напрочь запрещали. И только врождённый талант врать помогал Кокичи развивать желанный талант к рисованию. Точнее...избегать наказания за развитие таланта к рисованию. *** Тишина. Непривычная тишина. Завораживающая тишина, которая сводит с ума. Тишина, привыкнуть к которой Кокичи никогда не удавалось. Тишина, идеально гармоничная для наконец доступной желанной возможности осуществить давно поселившиеся в голове образы. На десятках изрисованных страниц красивыми изображениями иногда совсем разных, а иногда и обнажённых, людей, не встретилось ни одной повторяющейся внешности. Каждая страница была настолько уникальной, что увидел бы это кто-то, кроме самого Омы - однозначно удивился бы. На этот раз юноша рисовал парня. К этому образу он испытывал особенную привязанность, тот живёт в его голове уже очень долгое время. Кокичи рисовал не отрываясь от листка на протяжении нескольких часов. Рука будто сама выводила придуманного в голове идеального персонажа. Настолько идеального, что для прошлого Кокичи это мог быть идеальный родитель, для настоящего - лучший друг, любовник или же учитель. Ведь Ома устал, определенно устал от того, что единственным собеседником за всю жизнь, который был ему по нраву, являлся старый черный уличный кот. На бумаге уже прорисовывались яркие черты: белоснежные волосы, голубые, словно небо, глаза, тонкая шея и такие же тонкие руки. Прорисовка этого образа чуть не прорвала Кокичи на истошный крик: настолько он был идеальным. А представление его мягкого характера окончательно вбивало в отчаяние. Ома очень хотел...Нет, он однозначно мечтал поговорить с кем-нибудь помимо таких же запуганных, как он сам, детей. Он хотел поговорить с кем-нибудь совершенно противоположным во всех аспектах, коим являлась его идеальная фантазия, единственным способом сделать которую хотя бы немножечко реальной - через рисунок. Незаметно для парня, на листок бумаги упала небольшая капля воды. Кокичи понадобилось несколько секунд, что бы понять, что это его собственная слеза. "Что?" - пронеслось у него в голове. И это, похоже, стало и последней маленькой капелькой его терпения. Он будто сорвался с цепей. Сорвался из-за капли, упавшей прямо в центр листа, совершенно не вписывающейся в общую идеальную картину. Ома задрожал от внезапно переполняющей злости. " Я однозначно был обречён. " Он выхватил из пачки карандашей чёрный цвет, которым никогда ранее не пользовался, дорисовал своему идеальному творению самые отвратительно прекрасные рога, о которых ранее с ужасом ему читали лекции родители. Далее всего за пару секунд он вырвал листок из альбома, открыл форточку окна, достал из кармана украденную у кого-то зажигалку и...сжёг. Сжёг лист, пока за открытым окном уже садилось солнце. Выпустил эмоции, сжигая вместе с листом память о своём идеальном творении, смотря пустыми глазами то на само действо, то куда-то вдаль. По щекам продолжали стекать слезы, пока лицо Омы не выражало каких-либо эмоций. Прошло несколько минут, прежде чем юноша до конца осознал свои действия. Тогда он точно начал думать, что потихоньку сходит с ума в этом дурдоме. Его лёгкий хохот, перерастающий в громкий смех раздался по комнате вместе с хлопком окна и какого-то неизвестного шороха сзади. Стоп. Что за шорох? Кокичи не успел об этом подумать, прежде чем "неизвестный шорох позади" сам к нему не обратился. Что? — С-сэр...Вы не могли бы перестать смеяться и объяснить ситуацию? - чей-то тихий голос звучал позади. - Я почувствовал нужду явиться здесь. Вы знаете, в чём дело? - на этот раз голос звучал более твёрдым. От испуга Кокичи резко повернулся, потому что привык слышать голоса только родителей, и уж было подумал, что он снова понесёт наказание. Но какого было его удивление, когда он увидел такое удивительное обличье перед собой. Кажется, он не мог отвести глаз несколько десятков секунд. — Извините, но почему Вы так на меня смотрите? Будто призрака увидели. - а тело его и правда парило в нескольких сантиметрах от земли. - И мне очень бы хотелось услышать ответ на мой вопрос. " Что? Что, чёрт возьми, происходит? Я уже сошёл с ума? " Перед юношей находился тот самый парень, которого он рисовал. Точно так же идеальный. С таким же тембром голоса, какой представлял Кокичи. Но было кое-что ещё...С точно такими же чёрными рогами, какие он нарисовал в конце. "Если это сон, то очень хороший" - подумал Кокочи и сглотнув ответил: — Можно на ты. И из нас двоих я должен первым задавать вопросы! Ты даже не извинился за вторжение! - он произнёс это с небольшим напором, именно так он научился выпрашивать информацию. - Кто ты такой? Незнакомец удивился от такой внезапной перемены настроения, даже сам немного помедлил: — Ну... - он вздохнул. - Можешь называть меня Киибо. И очень странно, что ты расспрашиваешь кто я, ведь я демон, которого ты сам сюда вызвал! - Киибо повысил голос и нахмурился, пытаясь выглядить угрожающе. Молчание на протяжении десяти секунд...Но его прервал звонкий, как никогда искренний смех Кокичи. Демон потерял дар речи от такой реакции, тоесть...Он впервые встречает настолько странного человека, который на заявление, от которого должны испытывать ужас, отреагировал так. — Т-т-ты почему смеёшься? - перепуганно проговорил светловолосый. Оме понадобилось ещё несколько секунд, что бы наконец остановить в себе смех: — Ты сам себя слышал, нихихи? Похоооже, единственный, кто напуган здесь из нас двоих... - Кокичи помедлил, после чего улыбнулся и взглянул собеседнику в глаза. - Это ты! — Ничего подобного! - Киибо вновь повысил голос. - Это просто ты ведёшь себя странно! — Да и... - Ома заметно притих. - Разве демоны могут быть настолько идеальными? ***