Попытка № 2

В школьной столовой все уплетали обед, весело общаясь. Кайл Брофловски сидел, подперев щеку рукой, и грустно смотрел в сторону стола напротив, где девочки высмеивали располневшую фигуру Хайди. Тёрнер отбивалась от насмешек и говорила, что Эрику она нравится такой, какая есть, а это для неё главное. Услышав сие высказывание, Кайл тяжело вздохнул и ощутил толчок в бок. — Может, хватит по ней сохнуть? — сказал Стэн, несколько минут наблюдавший за другом. — Посмотри, в кого она превратилась, Кайл. Это же женская версия Картмана! — Она бы такой не стала, если б толстяк не пичкал её вредной едой, — раздражённо проговорил Кайл. — Картман кормит её мясной жирной пищей, и врёт, что она вегетарианская. — Откуда ты знаешь? — своим милым детским голоском спросил Баттерс, услышавший их разговор. Брофловски мечтательно заулыбался и блаженным голосом протянул: — Она меня как-то угостила. Случилось это дней пятнадцать назад. Кайл увидел Хайди на школьной площадке, где она с энтузиазмом поглощала хот-дог, сидя на лавочке. Охваченный любопытством, Брофловски подошёл к девочке, которая не покидает его мысли на протяжении пары месяцев, и спросил: — Хайди, с каких пор ты ешь мясо? — Нет-нет, — замахала руками Тёрнер. — Это вегетарианский хот-дог. Ещё у меня есть вегетарианский гамбургер, — полезла девочка в бумажный пакетик. — И соевый мясной соус. На вкус всё это ничем не отличается от настоящего мяса, но сделано из растений и овощей. Хочешь попробовать? — лучисто улыбнувшись, предложила она. Кайл от её улыбки поплыл, в который раз пытаясь понять, почему такая девчонка досталась именно толстому злобному шовинисту Эрику Картману. — Хочу, — ответил Брофловски. Хайди любезно протянула ему бургер. Кайл откусил кусочек и, пожевав его, проговорил: — Ух ты. И правда, как настоящее мясо. — Здорово, да? — Ммм, — согласно промычал Кайл с набитым ртом. — Вкус один в один, вообще ничем не отличается, — поражался он. — Гамбургер будто только-только из Макдольнадса. А где ты такие берешь? Другие веганы в нашей школе о таких не упоминали, продолжают жевать шпинаты всякие. — Мне их Эрик приносит из какого-то секретного места, — ответила Хайди, поправив выбившуюся из-под шапочки прядь русых волос. Кайл перестал жевать и вскинул брови. — Вообще он просил не распространяться об этом. Говорит, что если все узнают о тайном ресторане, где готовят такую еду, то все вегетарианцы попрут туда полчищами и я останусь без вкусняшек. — Эрик, значит… — бормотнул Кайл, проглотив недожеванный кусок. — Из тайного ресторана носит… — Ага. Ты ведь ему не расскажешь, что я раскрыла тебе этот секрет? Я даже девчонкам не говорила, а тебе захотелось открыться, потому что… Ну… — замялась девочка, отводя взгляд. — Мы ведь вроде как друзья… Кайл кивнул, прекрасно понимая, что на самом деле она рассекретничалась с ним из-за чувства вины. Не так давно во время очередного разрыва с Картманом, Хайди дала Брофловски надежду, но в день назначенного свидания пришла к нему домой и осведомила, что вернулась к Эрику. После этого Кайл часто ловил на себе её виноватый взгляд — девочке явно было неудобно за тот случай и сказанные тогда слова. Брофловски заверил Хайди, что никому ничего не скажет, особенно Эрику, а потом завязался разговор на нейтральные темы. Кайл сел на лавочку рядом с девочкой, и под оживленную беседу они вместе захомячили обед Хайди, любовно принесённый ей Эриком из «тайного» ресторана. Кайл был уверен, что Картман тупо покупает питание в Макдональдсе и прочих фаст-фуд заведениях, но попытки донести это до Тёрнер заканчивались провалом. Тогда Брофловски на очередной перемене подошёл к ней и сказал, что тоже хочет стать вегетарианцем, но сразу вкусовые пристрастия поменять не может, поэтому прежде чем перейти на чистую капусту, хорошо бы пожевать бифштекс из растений и овощей. Обрадованная тому, что ещё один из её ровесников отказался от мяса убиенных животных, Хайди отдала ему «вегетарианские» куриные ножки, подобные тем, что готовят в KFC. Кайл побежал с едой в лабораторию Альфонсо Мефесто, который после всех проверок подтвердил, что это чистейшее куриное мясо. — Мумуму мымы мом? — спросил Кенни Маккормик через свой плотный капюшон, но друзья его, естественно, поняли. — Ну конечно я ей говорил, что это натуральное мясо, — ответил Кайл на вопрос Кенни. — Она мне не верила. Потом я предложил ей вместе сходить в лабораторию, чтоб она лично в этом убедилась. Но наш поход сорвался, потому что Хайди раньше времени предъявила жиртресту претензии, а тот опять промыл ей мозги. — Момыму, — посочувствовал Кенни другу. Кайл вздохнул, вновь устремляя взгляд на Хайди. — Мне плевать, как она выглядит, — печально сказал он. — Главное, что в душе она осталась прежней. К столу подошёл Эрик Картман. Он, покряхтывая, забрался на своё место, уместил на нём широкую тушу, и недовольно посмотрел на Кайла. — Опять пялишься на мою тёлку, Брофловски? — Не тёлку, а девочку, — недобро свёл Кайл брови к переносице. — Как можно называть коровой свою девчонку?! — И то верно, — весело произнёс Картман. — Корова — это мамка твоя еврейская. Его хохот подхватили сидящие за столом одноклассники. — Иди ты в пизду, упырь салозадый! — злобно выкрикнул Брофловски. — Жидовские пёзды меня не привлекают, Кайл, — издевательски-ласковым тоном проговорил Эрик. — Папашку своего туда отправь. Ребята опять захохотали, а Кайл с хмурым лицом встал из-за стола и, гневно прошипев «ублюдок жирный», покинул столовую. Жизнь потекла в привычном для городка русле абсурдной дичи, на которую большинство жителей, включая четверых закадычных друзей, не обращали внимания. Картман продолжал обманывать Хайди и высмеивать её перед друзьями. Кайл продолжал негодовать по этому поводу, но на этот раз в их отношения не лез, упорно пытаясь выкинуть Хайди из головы. Однажды он нашёл способ отвлечься от мыслей о девочке пусть и хренового, но всё-таки друга. Кайл затеял протест по поводу прекращения показа канадского сериала «Терренс и Филлип», который стал казаться ему дебильным и несмешным. С просьбой этому поспособствовать, Брофловски обратился к старому знакомому — президенту Соединённых Штатов Америки. Тот согласился помочь, но стало только хуже. Не желая разгонять митинги и разбираться, кто за, а кто против, президент к чертям собачьим сбросил на Канаду ядерную бомбу, тем самым навсегда покончив с сериалом «Терренс и Филлип». На Кайла ополчился весь город, но больше всего его заботил младший брат Айк, который всей душой возненавидел старшего братца. Друзья не отвернулись, но их подколы и напоминания о том, что благодаря его выходке герои их любимого сериала превратились в пепел — угнетали больше, чем если бы они просто перестали с ним дружить. Особенно старался Картман, чьи едкие высказывания заставляли Кайла чувствовать себя всё более паршиво. Тем временем жителям «Южного парка» стал являться по ночам президент, и это их сильно пугало. Взрослыми было решено отправиться в лес, чтобы найти главу США и попросить его оставить их в покое. В лес отправились и мальчики, прихватив с собой несколько одноклассников и Хайди, которая увязалась за любимым. Целью ребят было найти пропавшего Айка и спасти мир от зла под крутую музыку восьмидесятых. Стэн постоянно был недоволен теми песнями, что включали на своих телефонах ребята, и в итоге вспыхнул нешуточный спор. Мальчишки перекрикивали друг друга, отстаивая свои интересы в музыке. Хайди не оставалась в стороне, она поддерживала Эрика и требовала сменить музыку тридцатилетней давности на современную. Но Стэну хотелось спасать мир именно под композиции восьмидесятых, поэтому спор разгорался. — Да замолчите! — гаркнул Кайл. — Мой двухлетний брат пропал, и я уверен, что он жаждет мести! Айк найдет президента, жестоко поквитается с ним за свой народ, и у жителей нашего города опять возникнут проблемы! А вы вместо того, чтоб предотвратить это, хернёй занимаетесь! Включите уже любой плейлист и пусть играет. — Ой, а если мы включим «Хава нагила», ты поумеришь свой еврейский гнев? — Заткнись, Картман, иначе в рыло получишь! — угрожающе ткнул в него пальцем Брофловски. — Я последнее время замечаю, Кайл, что ты становишься злым и агрессивным, — наигранно мягким тоном произнёс Эрик. — Это случайно не потому, что ты влюбился в мою девочку, а она тебя отшила? — не мог не напомнить Картман. — Я бы никогда не влюбился в неё такую, какой она стала сейчас! — выпалил ему в лицо Кайл, и двинулся дальше по лесу. Этими словами он хотел задеть Картмана, но обидел лишь Хайди, что и осознал через несколько шагов. Однако останавливаться и объясняться Брофловски не стал, поскольку сейчас есть проблемы поважнее и времени терять нельзя. Ребята пошли за ним, а Тёрнер, огорченно сдвинув брови, смотрела Кайлу в спину. Эрик повернулся и окликнул свою девчонку. Понурив голову, Хайди поплелась к нему, сдерживая слёзы обиды от высказывания Брофловски. Когда она подошла, Картман взял её за руку, и они вместе двинулись дальше. Почти все места в этом лесу напоминали Хайди те времена, когда они с Эриком только начинали встречаться. Тёрнер останавливалась возле каждого места и вслух вспоминала романтичные моменты, спрашивая Картмана, помнит ли он об этом. Эрик на каждое её воспоминание отвечал кратко и без эмоций. — Да, любимая. Конечно, милая. Как скажешь, дорогая. Конечно помню, слонёнок мой. Простите, пацаны, — после очередного ответа извинился Эрик перед друзьями за своё ванильное поведение. Кайл закатил глаза. Ребята вышли на мост, где внизу протекала полноводная глубокая река. Хайди подбежала к парапету, посмотрела вниз и заговорила: — А это место помнишь, Эрик? Здесь я хотела покончить с собой из-за травли в интернете. А ты подошёл и отговорил меня. Именно здесь мы познакомились ближе, здесь мы поняли, что у нас много общего, здесь мы… — Хайди осеклась и растерянно посмотрела на возлюбленного. — Но… На тот момент у нас было общего только то, что меня травили в сети, а тебя гнобили в школе, считая тем самым интернет-троллем. Мы сошлись на почве этого. И что же теперь получается? — потихоньку осознавала Хайди. — На самом деле у нас ничего общего нет? У нас разные вкусы и предпочтения во всём, разные взгляды на те или иные вещи. Значит… — лепетала Тёрнер. — Значит мы не одинаковые и не созданы друг для друга, как мне казалось раньше? Может, мы совершили ошибку, начав встречаться. — Хайди, — начинал злиться Картман. — Завязывай нести ахинею и пойдем уже. Нам надо найти канадо-еврейского братца Кайла, чтобы тот не растерзал президента, а ты в размышлизмы ударилась. — С тобой невозможно вести разговор и пытаться решать проблемы в отношениях! — вспылила Тёрнер, стоя у парапета. — Ты эгоистичный и безразличный ко всему, заботливым становишься, только когда тебе удобно и выгодно, а всё остальное время печёшься только о себе и упиваешься своей ненавистью к Кайлу и всем окружающим. Я полюбила другого Эрика! А теперь иногда жалею, что в тот раз послушалась тебя и не спрыгнула с этого моста! — Можешь сделать это сейчас, больше я тебя отговаривать не буду. Идёмте, пацаны. Никто не удивился такой жестокости, а у Кайла кольнуло в груди, когда он увидел в глазах Хайди безграничное разочарование и боль. Подавив желание отправить жирного идиота в нокаут, Кайл ободряющим голосом проговорил: — Не обращай на него внимания, Хайди. Пойдем, мы почти у цели. Тёрнер сделала несколько неуверенных шагов в его сторону. — Не смей опять кадрить мою девчонку, Брофловски! — вконец разозлился Эрик. — Я просто позвал её продолжить путь, дебил ты толстый! Картман подбежал к Хайди, которая остановилась в двух шагах от Кайла и, схватив её за руку, отвёл подальше. — Не подходи близко к этому евреешке, любимая, — заботливо посоветовал Эрик. — А то ещё жидовством заразишься. Потасовку предотвратили шум и голоса со стороны города. Ребята бросились на звуки, не зная, что пока бродили по лесу, события развивались без них. За это время взрослые застукали в палатке занимающихся сексом ПК директора и его завуча Сильную Женщину. Они вернулись в город, чтобы рассказать всем о возмутительном инциденте. Собрались толпой возле мэрии и стали обсуждать ситуацию, как вдруг вдалеке показался Айк верхом на здоровенной собаке. Он вёз пойманного связанного президента на растерзание жителям города. Когда дети прибежали к мэрии, семья Белых взяла в заложники Кенни, требуя, чтобы президента немедленно отпустили. Никто не обращал внимание на стоявших в стороне Эрика и Хайди, выясняющих отношения. Тёрнер обвиняла Картмана в том, что он ею манипулирует, настраивает против других, не ценит её, постоянно издевается, обманывает и не желает меняться. Жители заметили парочку только тогда, когда Картман выхватил у Белого пистолет и приставил дуло к своему виску. — Нет, Хайди, ты не можешь меня бросить! — отчаянно верещал Эрик своим противным голосом. — Если ты от меня уйдешь, клянусь, я застрелюсь нахрен!!! — Это больше не поможет, Эрик, — спокойно и тихо произнесла Хайди, разведя руками. — Нет, нет, нет!!! — не убирая пистолет от виска, носился кругами Картман, словно ужаленный в попу хряк. — Не уходи, Хайди, я люблю тебя, я исправлюсь! Не бросай меня, я без тебя подохну, а мне так хочется жить! — Прощай, Эрик, — сказала Тёрнер, и стала решительно удаляться. — Неееет! — завыл Картман, опускаясь задницей на землю. — Вернись, Хайди! — рыдал он, а девочка уходила всё дальше, не оглядываясь. Внезапно Эрик вскочил с земли и со психу начал палить из пистолета во все стороны. Народ в панике разбегался, чудом укрываясь от выстрелов, но одна пуля всё же попала в глаз Маккормика. — Картман, холодец ебаный, ты убил Кенни! — возмутился Кайл. — Сволочь! — вторил ему Стэн, после чего оба переглянулись, сообразив, что перепутали свои реплики.

***

Ажиотаж по поводу пугающего всех президента стих, и городок зажил размеренной жизнью. Фигура Хайди вернулась в форму, сама девочка расцветала, а Кайл уже подумывал сделать ещё одну попытку завоевать её. Эрик не ходил в школу, предпочитая страдать дома в постели, и заглушать боль потери большим количеством жирной еды. Он постоянно названивал Хайди и, заливаясь слезами, просил прощения, хотя сам не понимал, за что. Виноватым он себя ни в чём не считал, но чтобы добиться снисхождения любимой, приходилось говорить иное. — Ха… Ха… Хай… — никак не мог из-за рыданий полностью выговорить её имя. — Хайди, прости меня. Я отвратительный, мерзкий и злой, а ты добрая и хорошая, мы не пара, но я так тебя люблюююю, — выл Эрик, слизывая с губ слёзы и сопли. — Я буду нежным и заботливым, буду записывать все наши романтические моменты в дневник, никогда больше не буду тебе врать, — откусил он отбивную и заел её мороженным. — Я стану вегетарианцем и буду есть только здоровую пищу. Я уже начинаю это делать, — хрустнул он листом салата. — Слышишь? Это капустка хрустит, а ещё я запасся овощами и фруктами на случай, если совсем оголодаю без мяса. — Поросёночек, — заглянула в комнату его мать. — Я выбросила все овощи и фрукты, как ты и просил. Хочешь свежеприготовленный стейк? — Отъебись от меня, мама! — завизжал Эрик, запустив в родительницу картонным ведёрком с куриными крылышками. Миссис Картман скрылась, а Эрик продолжил захлёбываться слезами и вымаливать у Хайди прощения. Дни летели, Тёрнер была непреклонна, и Картман пошел на крайние меры. Как в своё время Стэн, он примкнул к компании готов, и стал упиваться своей болью. Кайл шёл по коридору школы в компании живого и невредимого Кенни. Заметив Хайди, весело болтающую с одноклассницами, он остановился и сказал другу: — Смотри, какая она жизнерадостная. Обычно после разрыва с Картманом она всегда ходила печальная, а сейчас ей наоборот на пользу пошло. Может, жиробас ей разонравился? — этот вопрос он с надеждой в голосе задал скорее самому себе. — Пойду попробую к ней подкатить. Возможно, в этот раз у нас что-то получится, и она согласится быть моей. Маккормик выдал пошлую шутку про влажный бутончик, и спустя несколько минут, когда Кайл её понял, они вместе над ней посмеялись. Брофловски подошёл к Хайди и поздоровался, её подружки оставили их наедине. Разговор завязался легко, а отношения развились стремительно. Пока только близкие дружеские, но Кайл был уверен, что до романтических недалеко. Неделю они проводили всё свободное время вместе, а потом Кайл набрался решимости пригласить Хайди на свидание. Помня о неудачном первом разе, сейчас Кайл не так воодушевленно собирался на свидание. Он нервно пригладил свои рыжие кудри и криво надел свою зелёную шапку, беспокойно ожидая звонка в дверь, который будет плохим знаком, как в прошлый раз. Но Хайди не пришла и не огорошила его тем, что вернулась к Картману. Кайл поправил шапку и довольный отправился в назначенное место. Свидание прошло потрясающе, а когда пришла пора целоваться под луной, Брофловски разволновался, занервничал, вспотел и забубнил что-то настолько неразборчиво, будто вместо привычной шапки с ушами, его голову и лицо скрывал капюшон Кенни. Тогда Хайди сама проявила инициативу. Она взяла его руки в свои, подалась немного вперед и, закрыв глаза, вытянула губы. Кайл неуверенно и медленно проделал те же самые движения, крепче сжимая теплые ладони девочки. Парочку освещала луна, и издали они были похожи на влюбленных со вкладыша жвачки Love is. Неровное сбитое дыхание, головокружение от предвкушения, непонятный и дико приятный трепет внизу живота. Их губы еле-еле соприкоснулись, потом плотнее, ещё плотнее, и вот уже Кайл готов бросить весь мир к ногам этой девочки, и продать душу дьяволу за то, чтоб полноценно вкусить её поцелуй. Теперь главное, чтобы от переизбытка чувств не вырвало в самый ответственный момент, как когда-то влюбленного в Вэнди Стэна. Для обоих это был, пожалуй, первый настоящий поцелуй взасос. Те, что у них бывали прежде с другими партнёрами, на его фоне казались сейчас детсадовскими чмоками. Нацеловавшись, с улыбками посмотрели в глаза друг друга. — Хайди, — взволнованно дрогнул голос Кайла. — Ты будешь моей девушкой? Продолжая лучисто и нежно улыбаться, девочка кратко ответила: — Нет. С лица Брофловски вмиг стёрлось глуповатое влюбленное выражение. Хайди тоже перестала улыбаться, она высвободила свои ладони из его и, виновато нахмурившись, повернулась к нему спиной. — Прости, Кайл, — тихо произнесла она. — Ты милый, добрый, хороший и отлично целуешься. Но я люблю Эрика. — Что??? И без того большие глаза Кайла увеличились до такой степени, что казалось, всё его лицо — это сплошные два глаза. — Я знаю, что он избалованный, самовлюблённый, жестокий и злой, — говорила Хайди таким тоном, словно оправдывалась за свои чувства к Эрику Картману. — Знаю, что за ним числится преступление на почве расовой ненависти, похищение, убийство, доведение до самоубийства, каннибализм, экстремизм и проституция. Знаю, что его не за что любить. Но любят ведь не за что-то, а вопреки. — Но… — пролепетал Кайл, впервые ощущая себя мистером Хэнки, вмазанным в стену. — Почему же ты тогда его бросила и пошла на свидание со мной? — Я пошла с тобой, чтобы восполнить пробел и не терзаться больше виной за то, что в тот раз сорвала наше свидание. А Эрика я бросила потому, что становилась на него похожей. С внешностью я могу смириться, но не могу допустить, чтобы и характером стать такой как он. В последнее время начала чувствовать необоснованную злобу, все стали раздражать, хотелось материться и посылать всех в жопу. Я поняла, что это влияние Эрика, что я превращаюсь в него не только внешне, но и внутренне. Поэтому пришлось прервать наши отношения на некоторое время. Он думает, что это окончательный разрыв, я не стала его разубеждать, но на самом деле это лишь перерыв для того, чтобы я могла стать собой. Я вернусь к нему, мы начнём сначала, он будет тем Эриком, в которого я влюбилась, а потом опять последует перерыв. Я знаю, что он не изменится. Но я люблю его и хочу быть с ним, и если для этого потребуется каждую неделю рвать наши отношения на протяжении всей жизни, то я готова. — Хайди повернулась и осмелилась посмотреть в глаза мальчика, сердце которого только что раздавила как окурок на асфальте. — Прости, Кайл. Не дожидаясь ответных слов, Тёрнер стала покидать романтичное место, где случился её первый взрослый и такой волшебный поцелуй. Кайлу оставалось лишь недоуменно смотреть ей вслед, как в тот раз, когда она в вежливой завуалированной форме назвала его подлым евреем.