Пять утра

– Куда ты? – Федор еще не проснувшись почувствовал, как Алексей медленно выбирается из кровати. Куда только намылился то такой. Приходит поздно, уходит ни свет, ни заря. Федор все понимал премьера и все такое, но о себе то нельзя было забывать. Федор закинул на него ногу, обозначая что тот еще должен поспать и что никуда отпускать не собирается. Тем более без Леши досыпать не хотелось. – У меня репетиция. Отпусти… – Толстокоров попытался убрать его ногу, и моляще повернулся к нему, смотря большими глазами. И не мог не отметить какой по утрам Воскресенский домашний, от него всегда шла какая-то энергетика безрассудности и уюта, но по утрам он выглядел особенно. Кудрявый, взъерошенный, с заспанным лицом и все время зевал, потягиваясь как кот. Федор отрицательно промычал, а потом скосил глаза на часы. – Пять часов утра? Леша, ты решил поиздеваться над старым сонным мной? – тот вздохнул усмехаясь и пожав плечами. Воскресенский только цыкнул, убирая ногу. – Дома чтобы был раньше. – и стрельнул глазами из под пушистых волос, накрывшись одеялом. Хотелось бурчать и вообще оставить Алексея дома, третий день подряд он чуть ли не ночует на репетициях. Премьера обещала быть громкой, но он там наверно даже не ест нормально. Осьминожек-переросток. – Федор... – гладит по плечу, тоскливо смотря. Самому жалко, что так пропадает, но это же работа такая. И так сложно выбирать между любимым человеком и любимой работой. – Ты обиделся? – Иди уже. Там завтрак с вечера в холодильнике. Собой возьми. – снова кутается в одеяло, но стрельнув из-за плеча глазами. Леша, Леша - ребенок его, так переживающий из-за пустяков. – Спасибо. – Леша нагибается к Федору, поцеловав в чуть редеющую пушистую макушку.