1 месяц и ничего больше

Впервые за неделю выдался действительно хороший солнечный день. Осень будто на мгновение отступила, дав людям порадоваться последним тёплым днем. Даже, если конечно не смотреть на потерявшие листву деревья, может показаться, что это и не осень вовсе, а самая настоящая весна. Настя сидела целый день дома, выполняя кучу домашнего задания на понедельник. Воскресенье для неё вообще было днем, когда её сложно было вытащить на улицу. Её мама была дома, как всегда, умирая от похмелья после особенно удачно выдавшейся субботы. Настю это ужасно бесило, поэтому она не выходила из своей комнаты. — Настя! — раздался крик за дверью. Молчание. — Настя! Девушка с тяжелым вздохом поднялась со стула, такой тон её матери никогда не предвещал ничего хорошего. Её мама стояла в прихожей, держа в руках куртку Насти. Девушка вышла в коридор, сложив руки на груди и выразительно посмотрев на мать. — Что ты разоралась? — спросила Настя, прислонившись плечом к стене. — Следи за тоном, дорогуша, — холодно произнесла её мама, зло прищурив глаза, — ты не объяснишь мне, что это такое? В её руках лежала пачка сигарет, Parlament, Настины любимые. Её сердце пропустило удар, и она закрыла глаза. Стало понятно, что скандала не избежать. — Я думала, что мы с тобой договорились! Будет 18 — делай, что угодно, хоть сторчись, но пока ты живёшь в моем доме, и пока я держу на себе ответственность за тебя, не смей заниматься этой дрянью! — она сжимает в руках сигареты, чтобы они сломались пополам. Лицо Насти сначала каменеет, а затем багровеет — от злости. Она сжала кулаки так, чтобы длинные ногти впились в ладони. — Была бы ты нормальной матерью, такого бы не возникло, — ледяным тоном произнесла девушка. Лицо её матери искажает гримаса злости. — Опять ты за свое. Какая мама плохая — кормит, одевает, все позволяет. Настя захотела в кино, пошла. Настя захотела поехать в Питер со своим дружком недоразвитым, пожалуйста… Настя была готова вытерпеть все, но только не тогда, когда дело коснулось Антона. — Заткнись! — кричит девушка, с болью проглатывая комок в горле, — когда в последний раз ты мне говорила, что любишь меня? Когда в последний раз куда-то ходила со мной? Да Господи, когда в последний раз ты ко мне прикосалась?! Тебе как, нормально, что твоей дочери роднее и ближе её друг, чем родная мать, а? — Настя судорожно вздыхает и продолжает, — тебе всегда были важнее мужики, чем собственная дочь. Поэтому ты даже не имеешь права хоть что-то говорить, не имеешь… Девушка не успевает договорить, как ледяная мамина ладонь с оглушительным ударом приземляется на её щеку. Она замолкает. Лицо саднит, там явно остался красный след в форме ладони. Её мать выглядит так, будто до сих пор не осознала, что именно она сделала. Настя отшатывается от неё и произносит: — Видеть тебя больше не хочу. Она разворачивается и шагает в свою комнату, закрывая за собой дверь. Мама осталась в коридоре, пытаясь переварить происходящее. Настя достаёт огромный рюкзак с самой верхней полки шкафа и бросает туда вещи, которые первые попадаются ей на глаза. Попутно она раз за разом набирает номер Шастуна, телефон которого почему-то вне зоны доступа. Девушка стонет и звонит по номеру, который первый пришёл в голову. На третьем гудке спокойный и такой близкий голос отвечает: — Алло? Настя всхлипывает в трубку. — Насть, — на том конце провода слышна какая-то возня, — что-то случилось? Девушка тяжело вздыхает, стараясь не заплакать. Ком в горле стал больше, мешая дышать. — Да, — вздох. Молчание и снова какой-то шум. — Откуда тебя забрать? — голос Арсения пропитан тревогой. Настя с облегчением выдыхает. — От моего подъезда, — она всхлипывает, — пожалуйста. — Я буду через 10 минут, — кратко произносит он и отключается. За дверью комнаты слышно какое-то шуршание. — Насть, извини меня, я не сдержалась, ты наговорила столько вещей и я… Настя резко открывает дверь, заставляя маму отшатнуться. Она смотрит на неё с надеждой, которая гаснет, когда она видит рюкзак за спиной. — Ты куда? Девушка молчит и идёт за курткой. — Я тебя никуда не отпускала. Снова молчание. — Если сейчас уйдёшь, можешь не возвращаться. Настя смотрит на неё и пожимает плечами. — Отлично, — произносит она, хватает рюкзак и выходит из квартиры. Возможно покажется, что Настя была не справедлива к своей маме, но на самом деле дело обстояло куда сложнее. Когда был жив её папа, все было по-другому. Она чувствовала себя самым счастливым ребёнком на свете с любящей мамой и прекрасным отцом. А потом все изменилось. После смерти отца, девочка кочевала от одной бабушки к другой, потому что мама ушла в запой. Пила она долго и беспробудно, пока обе бабушки не отправили её обратно, посчитав, что ребёнку лучше с матерью. Она перестала пить так много, но не прекратила на совсем. Она просто перестала появляться дома, найдя утешение в многочисленных мужчинах. Их общение сократилось до кивков в коридоре квартиры и редкой ругани. Такие побеги из дома тоже не было редкостью, каждый год у Антона Настя жила в общей сумме как минимум месяца четыре. Арсений не обманул и был у подъезда ровно через десять минут. Его чёрный BMW остановился прямо около девушки. При виде заплаканного лица и мелко трясущихся рук Насти, его сердце пропустило удар. Он знал всю ситуацию, и ему невообразимо захотелось подняться к её маме и высказать все, что он о ней думает. Но также он знает, что если бы он такое сделал, Настя в жизни бы не простила его. То, что она обратилась к нему за помощью, уже многое значит. Попов выходит из машины, подходит к девушке, чтобы забрать вещи и убрать их в багажник, но вместо этого она делает шаг к нему и падает в его объятия. Он на секунду мешкается от удивления, но тут же обхватывает её руками. Она жмется к нему ближе и утыкается носом в грудь. Арсений слышит тихие всхлипы и молча гладит её по волосам, оставляя невесомые поцелуи на её макушке. - Пожалуйста, только не уходи, - шепчет Настя, и он горько морщится. Она боится. - Я не уйду, обещаю, - шепчет в ответ Арсений, притягивая её ближе. Внутри Насти переполох. Она снова чувствует себя как дома.