Послание в бутылке

Pov Vaas - Господа, - начинаю толкать речь перед клетками, в которых сидели немногие уцелевшие, - Ваши документы утонули вместе с вашим прошлым. Вы теперь никто. Призраки. За призраков не много дадут. Поэтому сейчас я сфотографирую каждого. Наш доблестный айтишник сравнит ваши морды с тем, что у нас имеется. Четверо выживших, выбившиеся из сил после кораблекрушения и бури, особо не возражают. Последней кого подхожу фотографировать это Ривз. - Сompañera, как себя чувствуешь? - Сижу за решеткой. В темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, - цитирует она мне какой-то стих. Молодец. Чувства юмора не теряет. Остальные и вовсе в полной жопе. - Готова к фотографированию? - Не люблю фотографироваться. Если ты конечно не профессиональный фотограф. - Увы. - Сейчас только, - она зачесала руками свои короткие черные волосы назад. Вытерла рукавом грязные щеки и подалась ближе к прутьям клетки, - Не слишком только близко. - Слушаюсь, ваше королевское высочество, - усмехаюсь я и отступаю на шаг. Вспыхивает вспышка, она быстро говорит, что хотела бы поглядеть фотографию. Сначала хотел проигнорировать просьбу, но … почему бы и нет. Включаю режим просмотра фотографий. Нахожу нужную и показываю ей. - Ну. Могло быть и хуже. Да она просто не представляет, насколько могло быть все хуже. Ухожу от клеток с пленниками и возвращаюсь в бунгало нашего айтишника. - Командир, – оборачивается ко мне айтишник. Хойт продвинутый до нельзя. Обязал держать в нашем лагере этого парня, - Флэшка вашей пленницы нашпигована текстовыми документами под самый потолок. Еще есть немного фотографий и простой арт. Смотреть будете? - На каком языке документы? - На русском. - Тогда нахуй они мне, - передаю ему фотоаппарат. - Могу прогнать часть по быстрому переводу, - берет он и ловко изымает карту памяти и вставляет ее в нужное гнездо, - Получится коряво. Или же поискать человека, чтобы он перевел. - Распечатай мне их. Я с ней потолкую о них. Да и ищи. Вдруг она шпионка или мать ее знает кто. - Хорошо, командир. О! Первые результаты по идентификации пассажиров с затонувшего судна уже поступают. Айтишник нажал на распечатку и паспортные данные зарегистрированных пассажиров затонувшего лайнера стал распечатывать принтер. Просматриваю их и нахожу свою Сompañera. Вот сучка. У нее совсем другое имя. Точно шпионка. - Ищи переводчика. У нас тут в руках русская шпионка и наверняка какие-нибудь секретные русские документы. Хойт будет, ахуеть как рад, - хлопаю я пацана по плечам. Он распечатывает самый малый тектовый документ страниц на сто сорок. Я беру серебристую флэшку. По сути она уже не нужна. Все документы у айтишника в его головном компе. Ею можно подразнить Надю. Вот черт, не получается сразу отправится к русской. Хойт требует у нашего айтишника информацию по спасшимся и попавшим к нам в плен людям. - Пока я не расколю шпионку, данные по ней не отправляй Хойту. - Хорошо, командир, - отвечает айтишник и весело стучит по клавиатуре. Про перстень тоже можно промолчать. Нахуй он сдался Хойту? У него таких на каждый палец по десять штук. Русская, русская. Куда же ты плыла? Наверняка это все хитрая маскировка. Но …лицо. Тут вряд ли грим. Может сложная операция. Нет, нормальная не будет себя уродовать. София так печется о своей красоте, что любой прыщик у нее вызывает истерику. Ненормальная вполне может. Ладно, мы пойдем издалека. Постепенно. Три-четыре дня и ты расколешься. Забираю с принтера распечатку исписанной русским текстом бумаги, паспортные данные на пленницу и флэшку. Все это закидываю в свое бунгало и запираю в сейфе. Пока только возьму паспортные данные и манго. Надо подсластить Наде жизнь, перед тем как ее жизнь превратится в ад. Возвратившись назад, к клеткам, я впал в ступор. Дамочек в клетках нет. Все мужики на месте, а баб нет. Поднимаю глаза к небу. День в самом разгаре. - Который час, amigo, - спрашиваю я пирата который стоял на часах возле клеток с новым живым товаром. - Половина четвертого. Бродяга дамочек увел. Странно, поднялся из-за двух девок не самой лучшей внешности - Дай, угадаю, его притащил де Сор. Пират кивнул головой. Блять, нужно что-то с этим делать. Тони я уже сказал, теперь нужно заявить все свои права на русскую и чтобы ни Бродяга ни француз пальцем ее нее касались, пока я к ней интерес не потеряю. Нахожу этих двоих и пленных девушек в рабочем бунгало Бродяги. Осмотр в самом разгаре. Карлос Чато островной сутенер. Несколько лет назад он начинал как обычный пират. Немного позалупавшись и получив пиздюлей, Чато заслужил мое уважение и расположение. Обычно, он все свои делишки проворачивал ночью, а днем отсыпался тут или у своей бабы в Газтоуне, сегодня с легкой руки де Сора он проснулся раньше, и начал осмотр баб не спросив даже меня. - Ну и какого хуя! - вместо приветствия сказал я де Сору и Чато. Арадейрас который стоял, казалось, бы неприметно для всех, ожидая хлеба и зрелищ, резко свинтил. - Какого хуя, спрашиваешь, - усмехнулся Чато и почесал свою кудрявую макушку. - У меня бессонница в купе с истерикой. Ты где такую откопал? - потыкал он большим пальцем в сторону русской. Она и француженка сидели смирно на коленях и смотрели в пол изредка подымая испуганные глаза. - Где надо, - огрызнулся я. - Не нравится, так не проводи свой профессиональный осмотр. Она не для продажи. - Как интересно, - хмыкнул де Сор и подошел к русской и поднял ее за подбородок. - Для работы сгодится. На какой-нибудь далекой рисовой плантации. - Согласен, - закурил Чато. - Много не выручим, но хоть что-то. Глаза ничего, но лицо. Ни у кого не встанет. - Завали хлебало. Де Сор свалил от нее. Я сам решу, что с ней буду делать. Сompañera, встала. Девушка оглядела всех присутствующих растерянным взглядом, но кажется поняла, что я тут главный и лучше меня слушать. Поднявшись на ноги, я взял ее за плечо и повел к выходу из бунгала Чато. - Напомни, как тебя зовут? - спросил я, так как выжимать правду нужно уже сейчас. - Надя Ривз. Я же представилась. - Прости мою забывчивость. Я не удивлен твоей лжи. Знаешь почему? - Нет, - мотнула она головой. Я выдержал классическую паузу. Прежде чем все сказать, я довел ее до клеток, разместил в одной из них и только тогда продемонстрировал ей копии документов. - На самом деле тебя зовут, - сверился с написанным. Эти русские имена круче чем трехэтажный мат, - Ленева Надежда Дмитриевна. Девушка издала смешок. - Чего смешного, Extraño? - Как будто это преступление представится другим именем. Я русская и горжусь этим. А имя это всего лишь имя, а не душа самого человека. - Ну и как бы твой труп опознавали? Как Леневу или как Ривз? - Я буду уже трупом и мне это будет все равно, - пожимает девка плечами. - Лови, глупая, - кидаю ей манго и отправляюсь к другим пленникам. Она смотрит вслед. Какой тяжелый взгляд. - А еще не хороните меня. Лучше сожгите. Не хочу кормить червей, - кричит она в след. Ну просто принцесса. Хочу то, хочу это. - Алехандро, перестань морды кривить. Или заставлю вне очереди драить туалеты, - снова замечаю, что прохлаждающийся без дела пират, трется возле моей пленницей. Дурной знак. - Эээ я ничего такого… - Ага, просто мимо шел, - вставляет свою реплику русская. - Русская, заткнись. Иди, - слежу за тем чтоб гребанный Алехандро ушел с глаз долой, - А вы у нас кто? Видок у вас просто сказочный, - по документам это профессор физики из Голландии. Другой был из Франции. Я собрал у себя весь цвет Европы, епт. - Русская, у меня для тебя подарок, - она поднимает на меня взгляд. Вот только так я и могу привлечь ее внимание. Так она просто не реагирует. Даже если я начну передней сальсу танцевать. Между пальцев я держал ее серебристую флэшку. Ну давай удивись. Прояви эмоции. Попросить отдать. - И? - Она тебе разве не нужна? - Нужна. Только она у вас. Вряд ли вы ее мне отдадите. Чертовски логично. - Расскажи что там у тебя? - Великий и могучий русский язык. Сказала, как отрезала. И в ответ ничего не скажешь. - Сompañera, знаешь что я сейчас сделаю? - кладу флэшку на землю и приставляю к ней дуло пистолета. От флэшки остаются одни осколки. - Стоило ли из-за этого патроны тратить? Фыркаю в ответ. Профессор что-то говорит о безумии. Ну, я могу ответить, что им предстоит веселая ночка. Русской я точно не дам уснуть. Уж просто хорошо она устроилась в клетке. Как у себя дома. - Русская, расскажи, откуда ты? – я устроился рядом с ее клеткой. - Я уже говорила вам. - Еще раз, - безумно нравится повторять и повторять один и тот же вопрос. - Тяжко жить без пистолета, - вздыхает она, - Вы не знаете таких городов. - А если карту принесу. Ты покажешь? - Да. Я был удовлетворен ответом. Она послушная. Только вот я ее утомляю и тем самым вывожу из себя. - Родители, братья, сестры, домашние животные? Расскажи, русская. - Вам действительно это интересно? Или это для того, чтобы совсем меня утомить? - Ничего не отвечаю, просто тяну улыбку. - Мама, папа. Все как у всех. Сейчас они там, а я тут. Я достаточно долго их не видела. Иногда созваниваемся. В основном с матерью. Достаточно? - А отец? - Считайте, его для меня нет. - Почему? - Потому что он бездушная скотина! - С этого места поподробнее? - Мне не особо хочется об этом говорить. Правда, я устала, - жалуется она, - Была безумная ночь шторма. У меня даже мысли путаются. Она отодвигается в другой угол, как будто там удобно и как будто я туда не смогу до нее добраться. Мне пофиг, на то, что она устала и на то, что боролась за жизнь в бушующем океане. Мне интересно, что там с ее папашей. Приношу ведро холодной воды и окатываю девку с ног до головы. Хорошее средство прогнать сон. - Я жду продолжения. - Потому что перестал работать. Решил притвориться больным и беспомощным. Ходил в трусах, не мылся, рыгал и вел себя аморальным образом. Всем выносил мозг и только поучал. Достаточно? Ну, если ее отец бездушная скотина, то я зеленый банан. - А еще он поднял на меня руку. Ну мы и подрались. Если я могла - задушила бы его. - Что ж помешало? - Большой живот и толстая сальная шея, - говорит она каким-то кровожадным голосом. Прям так и чувствую, если бы этого не было, она бы его реально задушила. Несмотря на мокрую одежду, девушку снова клонит в сон. Я обещал, что она не уснет. Значит не уснет. Приношу еще одно ведро. - Остановитесь, - просит профессор. Ну, вот нашлись защитники, - Не видите, что девочка устала. - Так, кто у нас хочет записаться в старые герои? Может жизнь не мила? - Перестань, - девка трет глаза, - Тащи сразу горячую воду и мыло. А лучше кофе. Черный кофе, пожалуйста. - Не геройствуй папаша, - предупреждаю я старика и возвращаюсь к клетке русской. - В следующий раз будет кипяток, - предупреждаю я и выливаю на нее ведро холодной воды. - И ты не поленишься греть воду? - Парни погреют. Ну так, на чем мы остановились? Девушка пожимает плечами. - Значит, твой отец жив? - Да. Живет и мучается. Мы не извинились перед другом другом, но молча помирились. Жили еще какое-то время рядом с друг другом. Потом я переехала. Вот пожалуй и все. Скучная, банальная история, - качает она головой. - Твоя мать, храбрая должно быть женщина. Она не бросила тебя. Вырастила. - Как у нас говорят «Мать - вторая блядь». Она конечно замечательная и многое мне дала, но ее опека меня порой убивала. Делай так, делай вот так. Все по ее указке. Теперь только звоним друг другу. Это очень огорчает коллектив нашей «дружной» семьи. Эти шрамы. Многих бы не было, если бы она не требовала чтобы я делала эти бесчисленные операции по исправлению своего дефекта, - она указывает на лицо и куда-то на тело, - Врачи. Да я для них подопытный кролик для очередной диссертации. Мне стало любопытно посмотреть на эти шрамы. Неспроста же на ней одета такая одежда которая закрывает все ее тело. Я беру ее за руку и притягиваю к себе. - Эй, больно. Попросить не судьба, - понимает она, что я хочу взглянуть на ее шрамы поближе. - Несколько шрамов есть за левым ухом. Самый видный это на правой скуле. На подбородке это я в детстве порезалась стеклом. Поворачиваю ее голову и отгибаю ухо. Толстый шрам идет за ухом и дальше прячется за волосами. Поработали над ней хорошо. Меня интересует другие шрамы на теле. Даже если ей придется снять всю одежду, я заставлю ее снять. - Покажи другие шрамы. Девушка садится и пытается завернуть штанину, но из-за мокрой ткани это не так просто сделать. - Снимай. - Что? - Мне сходить за кипятком? - А может, я примерно расскажу, где они находятся? - Мне примерно сходить за кипятком? Эй, парни поставьте нагревать воду, - кричу я, поворачиваясь. Бля, Алехадро опять припёрся. Как я не заметил. Может девка из-за него жмется. - Какого хуя ты опять тут! - Рамирос тоже тут. - Он в отличие от тебя, на дежурстве. А ты…, - встаю. Черт, где там наш график дежурств по туалетам и по кухне? Я ему сейчас устрою! Не обращаю внимания на протесты, дохожу до казарм, нахожу наш расписанный на неделю вперед график дежурств и вписываю любителя неправильного глумления во все графы. - Свободен, - отдаю ему график. Теперь он занят везде, где только можно и нельзя. Как он на все время найдет. Ну, это его проблемы. Вода согрелась не так быстро, как хотелось бы. У девки было время поразмыслить о том, о сем. Возвращаюсь к клеткам. Она опять спит. Ставлю ведро кипятка рядом. Ручка с лязгом ударяется о железные бока ведра. Она вздрагивает и поднимает голову. - А мыло вы забыли. Она вздыхает и начинает снимать с себя джинсы. - Вот, смотрите, - указывает она на щиколотки. На обоих ногах красуются три небольших шрама. Этого достаточно чтобы уже не носить мини юбки. - Этот последний, - указывает она на бедро. Она его больше загораживает, так как шрам прилегает к паховой области, - Операция была год назад. По настоянию мамы, - поясняет она. - Тяжело бегать? - Да. Порой ноги сводит. Я довольно киваю. Такая не убежит. Интересно, что же это за операция такая, что ей даже ноги прооперировали. - Как это связано с лицом? - Брали нервы и мышцу и пересаживали на лицо. Свое лучше приживается. Ну не сравнить, что было раньше, но и писанной красоткой я не стала, - спокойно говорит она. Не хило. Она сама себе донор. - А с вами что случилось? – робко спрашивает она. Я давно заметил с каким интересом она смотрит на меня. Или на меня или на мой шрам. Уверен, ее привлекает легкое насилие. Иначе она бы все эти шрамы давно свела. - С сестрой подрался, - беру ее за руку. Она хоть и пугается, но руку не отдергивает. Умная девка. Понимает, что я разрешаю изучить свой шрам. Ее рука скользит по моему лицу. Приставляю дуло пистолета к ее животу. Это для того, чтобы она не пыталась меня оцарапать или попасть пальцем в глаз. Ее руки мягкие и теплые. Еще в этих руках сила. Я ее чувствую в ней. Она может сделать больно. Ей хватило немного времени, чтобы наглядеться. Мне нет. Мне хочется больше. Просто не отпускаю ее. Придерживаю за талию. А дуло пистолета веду сначала вниз. До самого лобка. Девушка вздрагивает. Да уж холодный металл это конечно не мужские пальцы, но все равно возбуждает. Дулом пистолета веду теперь вверх. Подымаю ее рубашку вверх. Сам с наслаждением смотрю на оголившейся животик… с новым шрамом! Удивлено приподнимаю бровь. Придется мне ее всю раздеть, чтобы выяснить все месторасположения ее шрамов. - Это от аппендицита. - Такое впечатление, что тебе туда мечете просунули. Кто был этот хирург? Она пожимает плечами. Неужели не помнит? Я бы запомнил этого мудилу, который, удаляя мне аппендицит, располосовал весь живот. - Ты полна сюрпризов. Снимай верхнюю одежду. - Ну, отступать некуда. Впереди Москва, - странные слова звучат с ее уст и она начинает расстегивать свою рубашку. Она ее снимает и вешает на прутья клетки. Якобы сохнуть. Девушка передо мной теперь в одном нижнем белье. Темно-синее. Ей этот цвет идет. Новых шрамов нет. Она достаточно аппетитна. Не худая, не полная. Что-то средне. София более худая. Диета, на диете. Сущий кошмар. Не переубедить. Лишний кусочек банана не впихнешь. - Ваас, - раздается до боли знакомый женский голос, - Какого ты эту заложницу раздел и на нее пялишься? София тут! Полгода как в Гонконге и именно сейчас она тут!...