Невеста оборотня

На удивление оборотня, юноша внезапно стал очень тихим и покладистым, сидел в своей комнате, молча читая книги, поэтому мужчина не стал лишать его нормальных условий жизни. Сам он стал меньше заходить к нему, лишь прислужница, работающая в этом доме, приносила поесть. Но, тут настала другая проблема. Омега ничего не ел, ну или очень мало, словно птичка поклевал и убрал. Делал он это не из-за вредности, а из-за сильной тошноты, которая не давала засунуть и кусочка пищи без последствий. Да что уж говорить, даже запах еды вызывал рвотный позыв, а живот жалобно урчал, сжимаясь. Токсикоз был во всей своей красе. Хотелось выть от такого и шкребсти по поверхности. В комнату раздался тихий стук, после чего вошла женщина, но не с привычным рационом, который почти не менялся за все дни, а с каким-то пирогом. Она слабо улыбнулась и поставила на столик, внимательно смотря за чужой реакцией. Запах пряностей не отвращал, а наоброт манил к себе, заставляя подсесть ближе. - Когда я была беременной, мой муж готовил мне этот пирог. Это было почти единственное, от чего меня не тошнило. Я не могла смотреть на то, как вы корчитесь от всей еды и болей в животе, поэтому решила приготовить для вас. Если вам понравится, я могу поговорить с Советами, чтобы изменил ваше питание, иначе, боюсь он останется без ребёнка и вас в том числе, вы просто не сможете жить без еды - Дама вздохнула, кладя ладонь на сгорбленную спину, поглаживая её. Из-за своих размеров, человек напоминал ей ребёнка, потому что оборотни гораздо выше и шире в плечах, когда взрослые, а дети примерно таких же размеров в подростковом возрасте. - Спасибо. От этого запаха действительно не тошнит, но не знаю, как будет на деле. Мне может стать плохо. - Он вздохнул, неуверенно беря кусок. Такая забота была весьма приятной. Муж, если его можно так назвать, не заботился о нем, ему явно наплевать, учитывая, что он не заходил, хотя знает, что есть в его присутствии гораздо легче. Может быть, конечно, что он занят, но омега не знал, да и узнавать особо сильно не хотел, чем меньше он будет видеть это ненавистное лицо, тем больше будет рад. Сделав неуверенный укус, тот прожевал, после расплылся в довольной улыбке, прикрыв глаза. Шарлотка, она так похожа по вкусу на ту, которую ему готовила бабуля, заботившаяся до самой смерти о нем. Так хотелось, чтобы это она его сейчас так нежно, по-матерински гладила, успокаивая. Он тихо всхлипнул, откусывая уже солоноватый кусок из-за слез, прожевывая и глотая. Скорее всего, на него просто накатило всё произошедшее за все дни. Это большой стресс, гнетущее одиночество, плохое физическое состояние из-за токсикоза. От всего в совокупности хотелось лишь вздернуться. Успокаивали лишь мысли о побеге и ребёнке, а также, о книгах, в которые тот погружался с головой. Наверное, из-за своего положения, он стал куда больше нежным, чем был. - Ну ты чего? Не плачь, я знаю, что тебе очень тяжело, поэтому слова не помогут. Мне бы очень хотелось забрать твою боль, подарить тебе любовь, которой тебе сейчас не хватает. Знаешь, у оборотней очень сильный материнский инстинкт. Они защищают любого ребёнка, а также, могут заботиться и о чужих. Но раньше такого не было, до момента, пока стая не остановилась в одном месте, мы все же такие же звери. - Дама вздохнула, зарываясь рукой в волосы, почесывая макушку, пока Рос жадно жевал пирог, слушая её. Это было неудивительно, учитывая, сколько времени он плохо питался, но насыщение не хотелось приходить, а ещё, было ощущение крайней нехватки чего-то, хотя, скорее кого-то. - Спасибо вам. Было очень вкусно - Отодвинув пустую тарелку, кивнул парень, затем вздохнул, опустив взгляд, заправляя волос за ухо - Не знал, что у вас так силен инстинкт, а про осесть... я кажись понял, о чем вы, все звери так делают ради выживания сильных. Слышал, что у волков слабые подвергаются нападкам. Это правда? - Омега поднял вопросительный взгляд, ставя руки за спину, качая своими ногами. После еды стало лучше, да и от сладкого было немного радостей, особенно, от хоть какого-то разговора с кем-то в этих стенах. Он уже не надеялся ни на что, а тут пришла эта дама, так заботливо относящаяся к нему - И прошу прощения, но, как вас зовут? - Склонов голову набок, спросил юноша, наблюдая за ней. Та охнула, неловко краснея и кланяясь, слабо улыбнувшись - Прошу меня простить, совсем вылетело из головы. Меня зовут Ками, ваше имя мне известно. Приятно познакомиться. - Дама не стала здороваться за руку, лишь кивнула, на что в ответ ей сделали то же самое. Но потом та чуть напрягаясь, хмурясь и опуская голову - Мы не любим говорить о прошлом, потому что частично это сохраняется и сейчас. Раньше слабых могли растерзать, чтобы те не мешались. С тех пор прошло много времени, но все равно не стоит об этом заводить разговор. Сейчас же все защищают потомство любой ценой. Больных выращивают, но все ещё относятся иначе. Вы для меня ребёнок что внешне, что по возрасту. Мне слишком тяжело смотреть на вашу тоску. Но и помочь я вам ничем не могу, ранее я и говорить с вами не могла, Советы был слишком яростен, поэтому не рисковала. У меня дети дома, так что вот. Чтож, советую вам поспать, а я доложу о вашем состоянии. Я попытаюсь уговорить его дать разрешение на вывод вас в сад, хотя-бы под присмотром для начала. Уверена, что вы устали тут сидеть. А ещё, так как я мама, то знаю на что давить. Прошу прощения, но ваше положение тоже придётся приплести. Не может быть здорового ребёнка у омеги, лежащего постоянно на кровати без свежего воздуха и солнечного света. Отдыхайте - Она поклонилась, встав, после собрала всю посуду, уходя. Рос на это все лишь кивнул, вздыхая и опуская взгляд на живот, кладя на него ладонь живот было видно лишь из-за сильной худобы, будь он в здоровом теле, то тот не был бы виден от слова совсем. Рука мягко гладила пузо, он просто не может ненавидеть своего же ребёнка, хотя в такой ситуации должен. У него в принципе всегда было слишком доброе сердце. Он не умел отказывать в помощи и в чем-либо. Даже когда самому было тяжело. Интересно, а его хоть вспоминают? Хотелось в это верить. В их деревушке было не так много людей, но народ был дружным, всегда помогал всем. Детишки счастливо носились, разгоняя птиц, а после убегая от гусей или недовольного петуха. Интересно, его малыш сам бы также носился с ними сломя голову? И нанервничался бы он с ним, переживая, что что-то произойдёт. Вспоминать конкретные лица он не хотел от слова совсем, понимая, насколько больно от этого станет. Как это взбередит рану ещё сильнее. Если честно, он даже запутался во времени, сколько конкретно прошло с его пришествия на эти земли. Уже как несколько недель он беременен. До этого он был то в заточении, то в бегах, то ещё где. Наверное, прошло почти два месяца, если не больше. Стены до жути здесь давили. Хорошо, что его передумали закрывать там, куда обещали закинуть. Тут хоть книги, хорошая кровать и окно. Негусто, но лучше, чем пустота и он. Так его бы уж точно накрыло сильнее. Простонав, тот резко развалился на кровати, расплатав руки в разные стороны, после перевалило, чтобы лежать вдоль, а не поперёк. Положив голову на подушки, Рос укрылся, решая, что лучше избавиться от лишних дум и скоротать время, а сон – лучший для этого помощник. Проснулся он лишь спустя время. Глаза открывать совершенно не хотелось, уже знакомый аромат полностью окутал его. Для организма чужой феромон действовал весьма успокаивающе, но не для мозга, который хотел бы по максимуму уменьшить их встречи. Нос непроизвольно стал вдыхать сильнее, а ребёнок будто бы радостно затрепешал от чужого присутствия, хотя, казалось бы, как такая кроха это может делать. - Я знаю, что ты уже проснулся. Я поговорил с Ками. Я разрешу тебе выходить с ней в сад. Так уж и быть. Учти. Если попытаешься сбежать, то тебе же хуже будет. - Альфа нахмурился, смотря на юношу, стоя прямо над ним возле кровати, скрестив руки на груди. Глаза все же затрепетали, открываясь, но тот так и продолжить лежать спиной, лишь сильнее зарываясь в одеяло. Видеть мужчину совершенно не хотелось, поэтому тот поспешил ответить, чтобы от него отстали. - Спасибо. Я не буду совершать попыток. И куда я с токсикозом убегу? - Пробормотал тот в одеяло, чем вызвал явное раздражение. Оно чувствовалось как через буравящий его спину взгляд, так и через запах горечи. - В моем присутствии ты должен смотреть на меня. Говорить внятно. Ясно тебе? - Рыкнул тот, вскнув раздражённо бровь, но эффекта это вообще никакого не дало, лишь тихое бормотание в ответ: - Мне плохо. Я не хочу лишний раз шевелиться, поворачиваться - Ответил тот, шумно выдыхая, все же закрывая вновь глаза. Враньем это было не особым. Всю беременность ему плохо, но и про невозможность шевелиться тот не врал. Грубая хватка окольцевала руку, после дернула вверх, заставляя вскрикнуть от неожиданности и боли в плече от такого резкого действия, ещё и тот буквально оказался подвешенным. Его подняли сильнее, разворачивая, чтобы лицо было возле чужого. - Ты должен меня слушать. - Грубо произнес СССР, злобно садясь, но в ответ получил лишь стремительно зеленеющее лицо, такие действия у ослабшего организма явно имели последствия, из-за чего съеденный пирог вышел наружу, а омега закашлялся, жмурясь. Оборотня явно передернуло, острый нюх был явно ужасной вещью в такой момент, из-за чего нос дернулся, а Рос был грубо уложен, ну хоть не кинут. Комната была быстро покинута, а белобрысый остался, сжимая одной рукой болящую голову, а второй вытирая рот, морщась в отвращение от этого и стоящего запаха. Горло неприятно саднило после всего. Но на данный момент больше всего страшно было получить чужую реакцию. Он же не на зло это сделал, а предупреждал, что ужасно себя чувствует, а тут такое. Что если его кинут в закрытую каморку? А он так старался вести себя хорошо, чтобы хоть как-то улучшить себе времяпровождение в этом доме. Руки нервно затрясло, дыхание участились, а глаза забегали, паника накрывала его с головой, от чего тошнота теперь уже поступала от неё. Ему нельзя нервничать, но как при таком раскладе этого не делать? Его свет в конце туннеля, который, казалось бы вот пару минут назад приблизился на пару шагов, отдалился на несколько километров. Чувство безысходности так и кричало, а в добавок ко всему мысли ещё и приходили к ребёнку, пытаясь успокоить, говоря, что ради него надо перестать накручивать себя...