Tour my line

- Что ты делаешь? Девушка снова подходит аккуратно, как в тот раз, когда Намджун собирал корабль для подъёма на шаттл, теперь в ее глазах не меньше интереса, чем тогда, из-за чего Намджун по-особенному воспринимает происходящее. - Делаю щит от Каппа, пытаюсь выстроить блокатор для телепатов, - главное слово «Пытаюсь», но Намджун не отчаивается, и не такое создавал с нуля. Он знает свои возможности, на что способен мозг его расы, так что он справится. Главное – поставить перед собой конкретную задачу. До этого была задача скрыться, но они подходили к проблеме не с той стороны. Теперь он переформулировал требования к своему мышлению, так что идея оформилась сама собой. Они бегут от Каппа, потому что не умеют им противостоять, не поможет в этом деле оружие и постоянные перелеты, телепаты сильнее благодаря этой силе воздействовать на внутренние органы и, не прикасаясь ни к чему, уничтожать существ. Из анализа этой расы и детального изучения Намджун осознал, что первое – их способности не безграничны и через какое-то время требуется регенерация, как и любому другому существу, а второе – они очень подвержены эмоциональным всплескам, откуда и выходит их злопамятность. Для него главное задержать их способность, пока не выдохнуться, и чтобы сделать это быстрее, воздействовать на эмоции. - Что это за конструкция? – девушка приседает у разобранного аппарата анализа эмоциональных всплесков, который Турмалин выдрал из корабля на ближайшей свалке и приволок сюда. - Это считыватель, если хорошо перенастроить электроды, то он сможет влиять на эмоции, создавать что-то вроде щита. - Для чего? Намджун не привык, что его спрашивают о его разработках, обычно все принимают как данность, а как сделал не важно, главное, что штука выполняет свою задачу на ура. Только вот по блеску в глазах Намджун понимает, что девушке нравится говорить обо всех железках и рассказывает о своих домыслах о другой расе, когда на середине речи от спальни раздается стон. Эта квартира маленькая, так что выбора у них не много, есть лишь одни вариант находиться на кухне, потому что других помещений нет, только если коридор за пределами квартиры. - Почему ты против того, чтобы я помогала Тэхену? Я же, как вы говорите, самка. Единственная среди вас. Снова стон громче, по звуку это Чимин, но вслушиваться нет желания, Намджун лишь не хочет отвечать на вопрос. Где-то внутри него сейчас есть то, что вырывается наружу, он знает, какой ответ правдивый, а по ее взгляду понимает, что именно его уже она ждет, как будто заранее знает, что творится в голове турмалина. Намджун как будто разобрался самым последним в этой внутренней заварухе, но сейчас его толкает собственное сознание соврать. Он не понимает порыва, он лишен логики и смысла, поэтому игнорирует его. - Я не пустил тебя туда, потому что ревную. Это ощущение для меня новое, поэтому я больше ничего не могу сказать тебе по этому поводу. Намджун отводит взгляд от нее, все еще выглядя максимально серьезно, в то время как она сдавленно смеется в кулак, не хихикает, а выдает продолжительное кряхтение и бьет кулаком его в плечо. Странно анализировать это действие. Удар значит, что она настроена враждебно, но повернув к ней голову, Намджун видит улыбку. Она прикрывает ее ладонями, а потом на грани писка проговаривает. - Я тебе нравлюсь? «Да» - это звучит в голове. Нравится, как странная птичка, как разговорчивый хорек, как проблемная змейка, как агрессивная кошка, как надоедливое насекомое, оказавшееся его единственным компаньоном. Намджун знает, что его мозг нарушает все свои импульсы из-за старых очнувшихся инстинктов к продолжению рода, но ничего против турмалина не имеет, это странное, приятное и еще не изученное им чувство, так что он все же ей отвечает, промолчав пару секунд. - Ты раздражающая проблемная самка, но из-за тебя я действительно чувствую себя тупым. - Ну наконец-то! Наконец ты это признал, - она хлопает громко в ладоши, но все равно не заглушает неожиданно громкий стон уже другим голосом. – Так, а вот этого я слышать не хотела бы, - очевидно, что голос Хосока, что делает неуютным атмосферу вокруг, Намджун не смущается звуков, но все же от человека он такого не ожидал. - Теперь нам нужно продолжать род или что вы там на земле делаете, когда находите самку? Намджун поворачивается к девушке, а та возмущенно снова бьет его в плечо. Теперь уже без улыбки, она вскакивает, обходит кучу железок перед сидящим Намджуном и всплескивает руками. - Ты же не можешь быть таким тупым. Тупостью это назвать сложно, просто Намджун скрывает то, что знает про людей слишком поверхностно, чтобы их понимать. Всю его жизнь воспитывали совсем не так, учили держать спину ровно и стрелять между ударами сердца, он знает, как выполнять приказы и использовать свой мозг на полную мощность, но этого недостаточно, чтобы понять людей. Как будто нужно делать все наоборот от логики, отключить свои мысли и плыть в неизвестность. У них это работает на интуитивном уровне, понятия о котором внутри турмалина совершенно нет, а от него постоянно она ждет каких-то действий. - Я не умею читать мысли, - напоминает он ей, потому что молчать совсем глупо. Девушка вздыхает и качает головой. - Ты так и не сказал, нравлюсь ли я тебе. Не уверена, можешь ли ты испытать вообще какие-то чувства, передо мной сидит гребаный камень и спрашивает, что ему делать. Ты понимаешь, как это выглядит? – ее тон обреченный и усталый, Намджун знает, что эмоции забирают много сил и энергии, только вот неужели он источник столь высокой эмоциональности? В голове не укладывается, что он может для кого-то занимать столько места. - Я смею предположить, что ты мне нравишься. Я думал об этом. Если бы ты умерла, то я бы ощутил эту утрату как свою собственную. Любое лишнее внимание к тебе от других самцов вызывает во мне злость, что вы люди называете ревностью. Думаю, это природная тяга к тебе, она ощущается вот здесь, - Намджун прикладывает руку у груди, чувствуя себя очень глупо. Он вспоминает как внутри что-то опустошилось, появилась зияющая полость непонятных печальных ощущений, которые невозможно было подавить, когда он думал, что отправил людей обратно на Землю. Все прошло, стоило увидеть людей снова. – Иногда мне кажется рядом с тобой, что время очень хрупкое, и каждая секунда дарит нам что-то большое и объемное, но не дает в этом задержаться. - Че? - Я хочу остановить время иногда, потому что не успеваю прочувствовать. - Ну да, ты слоупок, - кивает она и как-то внутри турмалина спускается воздух, как будто каждое слово вознесло его и надуло, а сейчас он растянутый спущенный шар. Он не знает, поняла ли она хоть что-то, когда оглядывает женское лицо. – Когда раздавали возможность прямо отвечать на важные вопросы, ты спал, да? Просто… - она вздыхает, а после выговаривает быстро и рвано. – Так ты хочешь меня поцеловать или нет? Стон из соседней комнаты сбивает с толку. Намджун так не может, как будто при лишних свидетелях решает нечто важное и снова хрупкое в своей жизни. Теперь он понимает, что отдельные моменты рядом с ней всегда казались особенными, как будто кто-то наложил ореолы на пространство вокруг них, другой фильтр и ощущения, а их уловить сложно, если отвлекаться на звуки в спальне, так что он тащит ее к двери на выход. В коридор еще с двумя входами в другие квартиры. Он хочет сделать это осознанно, чтобы ощущения не разлетелись шумом в голове, а так, чтобы сначала посмотреть на ее распахнутые глаза, которые поглощают каждое его движение взгляда, потом на немного раскрытый рот, вспомнить прошлый поцелуй. Он был резким, спонтанным и немного усталым, а теперь Намджун полон сил и даже забывает об угрожающей опасности. Он наклоняется ниже, еще и еще, оставляя между губами совсем немного места, чтобы можно было выдохнуть. Обычно, на войне, если ты чувствуешь чужое дыхание на себе, то считай, уже убит, так что кажется странно подпускать ее еще ближе. Т/и не шевелится, завороженная его действиями. Турмалин никогда не был инициатором подобного, да и не целовался ранее, но трогает губами ее губы. Изучая, медленно языком проходясь по каждой губе по очереди, а потом отстраняется. - Такое чувство, будто я делаю что-то не так. Девушка издает смешок и обнимает его за плечи, она приближается сама и целует, показывает, как нужно, позволяет турмалину только принимать ее напор, а потом повторять следом. Ее дыхание горячее, рот мягкий, а еще грудью она прижимается мягко к его телу. Намджун чувствует под пальцами какая она маленькая по сравнению с ним, можно сломать ил потерять ненароком, и приятно именно подобное доверие. Она подпустила его к себе, раскрылась, теперь дает ему в руки самые уязвимые места и просит их трогать. Намджун мягко проводит пальцами по ее телу, он думал, что одного раза изучить ее будет достаточно, но теперь снова и снова не может перестать гладить одни и те же изгибы, сжимает мягкие места и слушает, как она, отрываясь от губ, бархатно ахает горячим воздухом ему на кожу. Приятно, потому что его пальцы приносят ей удовольствие, горячие волны зажигаются то в паху, то в груди, то в руках. Кажется, что он может задохнуться, но не прекращает поцелуй. Он чувствует этот момент, не оставляет на потом, а оживает, чтобы каждую секунду прочувствовать до конца. Все кажется цветным и ярким даже с закрытыми глазами, тепло и даже жарко, а приятное ощущение приходит само как будто без причины, как будто оно внутри Намджуна было уже давно. Почему именно эта самка? Почему именно в этот период его жизни? Вопросы пролетают в голове кашей и исчезают без ответа. На этот раз Намджун старается не думать, его тело само отзывается и знает, что делать, руки трогают ее, он слушает каждый выдох девушки, пока не отрывается, чувствуя настоящую опасность для жизни от нехватки кислорода. Она тоже дышит часто, ее губы красные, влажные и даже взгляд другой. Немного сонный, мягкий и потемневший, но все также блестит на аккуратном лице, и Намджун так ясно видит теперь ответы внутри себя. - Ты очень сильно мне нравишься. - Наконец-то ты понял, - ее выдох устало-облегченный, Т/и мягко улыбается и снова прижимается к его губам. Намджун захватывает ее в свои сильные руки с мыслями «Хочу делать это бесконечно». *** Намджуну открылся новый мир, как будто до этого он только и делал, что ходил с закрытыми глазами, а теперь прозрел и осознал, что можно жить по-другому. К такому его системы не были готовы, это как не установить последние обновления в компьютер, теперь он как устаревшая модель не понимает, как со всем, что внутри, справиться, он просто стоит и смотрит на груду металла. Он точно знает свою задачу, нависнувшую над ними опасность, понимает, что нужно как можно скорее закончить установку нового устройства, но девушка присоединяет запчасти как-то иначе, ее руки мягкие, слабые, но Намджун уже знает, на что они способны. От ее присутствия и помощи не легче, теперь каждый вдох для него еще одна секунда без поцелуя. Странно теперь жить, зная, что ее губы можно трогать своими, обмениваться слюной никогда еще не было так приятно, потому что особенность в ее отзывающемся теле, в ее звуках, а еще как приятно трогать в это время ее спину, плечи и все, что ниже. Намджуну не хватило, он все еще голоден, а мысли об этом всем забирают значительную часть энергии. — Ну все, ты окончательно отупел, да? — она раздраженно вздыхает у его ног, но вообще-то Намджун просто так не может, поднимая ее с пола и отводя от железок. — Посиди здесь, отвлекаешь. На ее лице появляется ненадолго интересная знающая ухмылка. Намджун понимает, что сейчас для нее открытая и немного заторможенная книга, но он уверен, что все пройдет, он честно научится справляться со всем, что сейчас у него творится внутри. Это похоже на извержение вулкана, только всю жизнь магма только хранилась, а сейчас неожиданное извержение за столько лет, он не сталкивался с такими катаклизмами изнутри, не привык, что тело может подводить, анализ тоже. Его учили, что подобные всплески тратят энергию, а эмоции подкрепляют твои неразумные действия, так что теперь он на своей шкуре ощущает, как тормозится процесс из-за его глупых чувств. — Получается, я тоже не могу быть один? — бубнит он себе под нос. Любой из его расы скажет, что привязываться — очень глупая идея, потому что вокруг все умирают, каждую минуту, нужно привыкать к утрате, а не искать новые привязанности. Намджун лишь топит в себе эти мысли. Он не живет по правилам его расы уже пять лет, но они накрепко сели в голове и не хотят никуда уходить. Воспитание берет свое, подавляет отдельные рецепторы и вот опять он может сосредоточиться на деле. Его оборудование выходит не самое лучшее, но это единственные образцы, которые они могут себе позволить в этой ситуации, так что закончить не помешали ни голые существа из спальни, по очереди шлепающие в душ, ни девушка, заснувшая за спиной на маленьком диванчике. Намджун выпрямляется, похрустывает спиной от долгой работы и оборачивается назад. Все системы проверены, он может отдыхать, но опять эта тяга к самке его не отпускает. Это казалось прошлым веком. Тяга к противоположному полу, чтобы была возможность продолжать род — пережиток прошлого. Инстинкты уже давно ушли у его расы, оставив только лучшие качества, заменили способ размножения, чтобы было еще меньше привязанности, но сейчас его по-новой тянет к самке. Это буквально невозможно, турмалин как поломанный солдат приближается к ней и становится на колени возле диванчика. Она не кажется особенной и самой красивой на свете. Это не ощущается как мгновенное поражение от красоты, как иногда бывает с другими особенно красивыми расами. Она простая, обычный представитель самки человека. Такая же миниатюрная, с широкими бедрами и среднего размера грудью. Намджун пытается прислушаться к себе, почему именно она стала кем-то иным для него, как его инстинкты заново ожили рядом с ней, и не понимает. Нет анализа и объяснения феномену, она просто есть, лежит, свернувшись в позе эмбриона, и ощущается просто своей. Внутри безоговорочное доверие к человеку, тепло, легкая нежность, чувство, словно он знает ее уже давно. Она просто как родная, как будто просто есть для Намджуна и все, простой факт и объяснения на этом кончаются. — Обними меня? — говорит она смазано, немного ерзает и, не открывая глаза, улыбается. Намджун наклоняется над ней и делает это. Его руки обвивают тело, так ему спокойнее дышится с мыслью, что она сейчас под защитой и что-то крохотное раскрывается в его груди, когда она обнимает его в ответ. — Поцелуешь меня? — она шепчет в районе его уха, на выдохе слегка задевая его горячим воздухом. Намджуну приходится отпустить ее и снова наклониться, чтобы придерживая одной рукой ее за подбородок, поцеловать мягко в губы. Он ощущает что-то наподобие власти, это сладко его греет внутри, потому что он знает, что эта власть взаимная, они одинаково зависимы и выражают все в простом поцелуе. Легкий жест, почти невинный, их губы встречаются и мягко переминаются друг другом, но во всем этом есть больший смысл, только вот он настолько необъятен, что кажется больше вселенной. Его личный хрупкий момент времени, когда в груди раздуваются чувства размером с галактику, он их сам не останавливает, распираемый изнутри, и улыбается. — Стой, ты слышал? Намджун выпрямляется, подобные вопросы серьезным тоном от Т/И ему не нравятся. Конечно, он не слышал, его оглушали собственные мысли, внутри него вообще сейчас поваленные полки с анализом и самокопанием, грохот разбитой логики до сих пор стоит звоном в ушах, а она спрашивает его о чем-то. — Что ты услышала? — Не прям слышала, а почувствовала. Насильный импульс в голове. Как будто… Как будто кто-то посторонний проник в разум. Такое нигде не перепутаешь, вмешательство в мысли все равно ощущается значительно, а значит, их нашли. Каппа близко, ведь чем больше чувствуется их влияние, тем проще их осознать в своей голове и, когда они совсем рядом, то уже могут влиять на внутренние органы. Намджун тут же поднимается и шагает в спальню. Он знает, что там увидит трех парней на одной кровати, и пусть он не совсем готов распахнуть дверь перед обнаженными мужскими задницами, но все же будит усердно всех, еле дыша от запаха спермы в комнате. — Каппа здесь, — говорит он в тишине, и подобное отрезвление хорошо срабатывает на каждом. Тэхен садится первым и с силой моргает. — Я убью их. Подобное грозное и хриплое заявление от миролюбивого Тэхена заставляет Намджуна удивиться. Он поднимает брови вверх и дергает головой вбок, как бы прикидывая внезапный порыв. Это стоит того, чтобы потратить ресурсы на эмоции, но в ответ целофит лишь улыбается. Трудно определить вид этой улыбки. Она скромная, стеснительная и немного отдаёт счастьем, но все в целом опять сбивает турмалина от поставленной задачи. — Они пытались навредить мальчикам. Тэхен поясняет, но от всего легче Намджуну не становится. Вот на этом моменте он просто отворачивается и трясет Хосока за плечо, предпочитая проигнорировать эту фразу. Он знает, они сблизились, но не настолько же, чтобы раскидываться выражениями. — Чимин, Хосок, — Намджун пинает их и слышит недовольное мычание. Над ним просто издеваются, не меньше, так что он поворачивается к охающему Тэхену, который встает с кровати. — Твоя раса же отказалась от жестокости? — В таком случае, я быстрее откажусь от расы, потому что знаешь что? — Тэхен опускает голову вниз и долго выдыхает, а потом поднимает взгляд, зарываясь вместе с тем двумя руками в волосы. — Легко жить, не причиняя никому вреда, когда живешь на планете с зеленой травкой и милыми птичками, где все такие же спокойные и безмятежные, но когда ты убегаешь от агрессивной расы с турмалином, людьми и раздражающим лютеном во время периода спаривания, то приоритеты меняются, не думаешь? Намджун растягивает губы в улыбке облегчения. — Я так рад, что ты вернулся, чувак. Он бросается по-медвежьи его обнять, ощущая на своей спине тяжесть всех шести рук целофита, он легонько его похлопывает и тихо, успокаивающе смеется. — Или у Тэхена ядовитая сперма, или я обдолбался чем-то другим, но Намджун не может обниматься с другими существами, — слышно за спиной дерзкий голос Чимина, слышно, как он кривится и немного пинает Хосока, которому это говорит. — Этот турмалин сломан, нам нужен другой. Теперь, когда Намджун отходит от Тэхена, он может оглядеться и заработать экстренным мышлением. — Все вон из комнаты, мы с Т/И покажем, как надеть приспособления обработки воздействия. — Я знал, что ты обязательно придумаешь какую-нибудь неебическую крутую херню, — Чимин подходит и уверенно хлопает его по плечу, немного привставая на носочки. — Значит, ты не безнадежен, еще можно вылечить твои сопливые припадки. За эти слова Намджун выворачивает руку лютену. Больно, быстро, действенно, доходчиво. *** Есть в этом мире вещи, которые делать приходится, даже если отчаянно всю жизнь хотел их избегать. На этот раз Намджун по своей воле поднимает оружие, которое починила девушка, ему уже рассказали, как в теории оно должно работать, потому что на практике еще не испытывалось, но турмалин уповает на удачу, в другом случает развития событий, у него есть своя пушка. Она не такая убийственная, не мощная, но Каппа без оружия не представляют опасности. Также могут выйти из строя его щиты против активного проникновения в мозг, если их заряд кончится раньше, чем Каппа израсходуют всю свою энергию, то все просто погибнут, и виноват здесь будет лишь один Намджун. Он ненавидит это в войне и столкновениях, потому что всегда на его плечи ложится тяжесть ответственности за всех, одно звено кажется несущественным, даже если выйдет из строя — так его учили в школе, но, по его мнению, это меняет в корне все. Иногда это звено выводит из строя всю шеренгу, а если это линия обороты, но та спадает и можно продвинуть фронт дальше. Ему никогда не нравились ценности турмалинов, но сейчас очередные уроки детства всплывают в голове один за другим. Он не знал, что правила ведения войны ему пригодятся, но теперь он знает, что самое лучшее — это закончить вражду прямым столкновением. Побег склоняет на жизнь в вечном скитании, так что он уверенно надевает шлем и готовится к всем вариантам развития событий. — Может, люди останутся здесь? — предлагает он Тэхену, а тот смотрит на Чимина как последнего, кто должен высказать вердикт. — Да, так будет лучше. Это я натворил дел, мне и разбираться со всем. — Хер там! — девушка рядом с Намджуном толкает того за плечо и выходит вперед, ее глаза воинственно сверкают, она поправляет большеватый шлем и качает головой. Ее лицо возмущенное и маленькое, никакая воинственность не сравнится с общей человеческой хрупкостью, и этот контраст Намджун считает великолепным. — Самые умные нашлись. Да вы как в детском саду нуждаетесь в воспитателе. — Ну, вообще-то, я уже пришел в себя, — Тэхен учтиво приподнимает бровь, как бы намекая на свой ранг нянечки, но это не меняет атмосферы, потому что Хосок лишь сильнее сжимает губы, он молчит, но его глаза кажутся выражением вселенского оскорбления и обиды. — Вы нам не доверяете или что? Чимин вздыхает, его жест выражает усталость от пояснений, потому что с людьми все еще очень трудно, они упрямые и не понимают очевидных вещей. У них нет брони, никаких особых способностей и в любой момент могут умереть, но те упрямо думают, что от них будет много толка. Теперь Намджун понимает, почему его учили не привязываться, потому что подобные чувства на войне слишком дезориентируют. Если сейчас он будет думать о том, не пострадала ли девушка, то не сможет сосредоточиться на своей задаче, но глядя в ее огненные глаза, понимает, что не взять ее с собой себе дороже. — Если хотите погибнуть, то пошли, — он пожимает плечами и выходит. Он не собирается громить квартиру, которая может загореться и загнать их в ловушку, он слышит вибрации приземляющегося корабля, как вовремя подоспели гости. Почти ностальгия прокатывается под кожей у Намджуна, а на деле это активируются давно забытые инстинкты выживания, его зоркость повышена, кожа вся под напряжением, чтобы пули не смогли ранить жизненно важные органы, его слух и восприятие вибраций настроены на мгновенное реагирование, так что он ведет всех самым первым. Нет времени на план, Намджун просто надеется вывести из строя всех, кроме самого главного, и, когда они обосрутся, поговорить. Он чувствует давление в голове, это придает боли, а подобные ощущения заставляют развернуться назад и посмотреть на лица идущих следом. Главное, что в сознании, система сопротивляется способности, но все же пропускает некоторые импульсы, которые гадко жужжат внутри тела. Намджун может передвигаться, но все же это высасывает силы как сок трубочкой. Стремительно хочется спать, его голову сжимают невидимые тиски, и все остальные тоже неприятно жмурятся. — Теперь могу сказать с уверенностью, что они рядом, — говорит Тэхен. Он дышит через раз и по обе стороны от себя подхватывает Чимина и девушку. Они тоже еще в сознании, но поддержка им не лишняя. Хосок же округленными глазами пялится в ответ на Намджуна, его синие губы не внушают доверия, но все же он больше похож на живого, чем все они. — А мы точно не умрем? Намджун бы посмеялся от души с этого вопроса, человеческая уверенность растаяла через секунду, и как они теперь выглядят: слабые, еле стоящие на ногах существа, зато очень слезливо привязанные друг к другу, чем не история красивой смерти? О них бы написали книги и увековечили на электронных планшетах. Все еще смешно. Намджун уже попадал в историю, но не собирается влетать туда посмертно, так что разворачивается, снова оценивает приземленный корабль издалека. Оттуда выходит несколько Каппа, сразу заметно замешательство, когда они замечают, что все еще их враги стоят на ногах, а после им приходится вырубить пост охраны, которая подбежала на осмотр корабля, они скрючивают остальных турмалинов, поставив всех на колени и переводят взгляд на Намджуна. «Если собьют шлемы, нам пизда», — проносится в голове перед тем, как Намджун поднимает оружие, большими шагами продвигается вперед от компании и палит по кораблю так долго, насколько позволяет заряд оружия. Разносится пыль, не все выстрелы попали в цель, потому что отдача почти сломала ему позвоночник своей силой, но все же в клубах поднявшейся пыли Намджун видит, что вывел из строя далеко не всех. Его не боятся, к ним идут еще ближе, и чем меньше радиус действия, тем сильнее давит на череп. Он оборачивается, готовясь сказать, чтобы все уходили, система несовершенна, она пропускает волны телепатии, когда Тэхен подходит и кладет одну из своих рук ему на плечо. — Я знаю, что ты думаешь, герой хренов, — этот голос приносит на секунду тишину в затопленный мозг не из-за способностей целофита, а просто хорошо иметь рядом здравомыслящего бойца, Намджун выбирает эту секунду, чтобы выдохнуть. — Я тут тоже кое-что умею и Чимин тоже. Позади слышится мощное дыхание, сверху перед турмалином вырастает тень и капает густая слюна размером с его голову. Он поднимает взгляд наверх, чтобы убедиться в том, что лютен действительно оставил маленький шлем на макушке, превратившись в рохма. Намджун лишь отдалённо помнит этих существ, обитающих на родной планете Чимина, но определенно похожи на громадных собак с планеты Земля, только не особо пушистых и безумно клыкастых. — Люди лучше переносят воздействие на мозг, — Намджун оборачивается на девушку и парня, они ждут приказа, пока к ним приближаются медленным пафосным шагом Каппа, убежденные в своей победе. — О да, — Тэхен любопытно улыбается от тайны, известной только ему. — Я здесь еще во время исследования понял, что на их мозг невозможно повлиять, если те переполнены эмоциями. Вот такая людская особенность, — пожимает плечами он, как будто это ничего не значит. У людей есть свой щит, а Намджун узнает это только сейчас. Он сбит с толку, но не шокирован, просто совсем забыл об исследовании. Он скидывает на землю оружие, то дает осечку и стреляет почти всем в ноги. — Ебаный дрын, Намджун блять, убить нас хочешь? — больше все подпрыгивает Чимин и скулит натурально, ему почти попало в лапу. Неизвестно, каким образом говорит лютен и выяснять не хочется, Намджун чувствует, что стоять и ждать наступления не хочет, так что пожимает плечами. — Идем? — спрашивает он у Тэхена. — Кто последний, тот лох, — говорит Хосок и вырывается вперед вместе с Чимином. Они со странным задором бегут к Каппа словно в объятия, у Хосока нет оружия, только слабоумие и отвага, а Намджун дает свою пушку девушке. *** — Кто последний, тот лох, — говорит Хосок и вырывается вперед вместе с Чимином. Они со странным задором бегут к Каппа словно в объятия, у Хосока нет оружия, только слабоумие и отвага, а Намджун дает свою пушку девушке. — Разберешься сама как стрелять, — говорит он и в ответ от нее видит благодарную улыбку. Вот что значит доверять другой расе, теперь люди совсем не кажутся глупыми, ее глаза налиты большей уверенностью даже чем у турмалина. Тэхен пошел вперед сам, а следом за ним побежали и они с Т/И. Каппа много, отсюда усиливается фоновое жужжание в голове, которое почти получается игнорировать. Как с постоянным шумом в эфире, Намджун видит как девушка уже при беге стреляет в существ, почти ровно, почти попадает, но дробь луча в его пушке такая, что тот не дает промахнуться от цели, лишь б своих не задело. Чимин ловит Каппа на зубок, Хосок убегает от них, очень успешно, с милыми крякающими криками, подзывает в ловушку зубов Чимина. Тэхен хватает их за голову, ему нужна лишь секунда, чтобы отчетливо произнести «Спать» и если бы не щит в шлеме, Намджун уснул бы тоже. Турмалин работает по старинке, его рецепторы включаются только на убийство. Вычисляя в драке, что самая беззащитная часть Каппа — шея, незащищенная, с брешью в чешуе, он сворачивает им головы на раз два, потому что глупыши без своей способности как слепые котята совсем не знают, что им делать. — Заряд кончился, — Намджун выхватывает высокий голос девушки в общей заварухе, он так чисто слышен в эфире его мышления, что отвлекаясь на секунду, он упускает удар в самое лицо. У шлема разбивается защитный пластик, врезаясь одним осколком в скулы. Его мозг фиксирует повреждения, которые не кажутся настолько важными, чтобы забыть о девушке. Каппа рядом с ним валит его на землю из-за дезориентации турмалина, бьет в лицо снова и снова, потом под дых, выкачивая и кислород, не перестает лупить кулаками до посинения, пока его не сносит нога Тэхена. — Сдохни, — шипит он с рычанием, и от такой волны голоса сносит Намджуна в желание схватить свой пистолет и выстрелить себе в лицо, а потом целофит поворачивается к нему и подает руку. — Да не ты «сдохни», а он. Тупица. Его голос по-нервному добрый, поднимая на ноги, теперь Намджун может заметить девушку верхом на рохме, она кажется древней воительницей, справилась и без его помощи. Неожиданно, всего на долю секунды Намджун ощущает как важно доверять своим друзьям, с кем ты борешься против единого врага. Не полагаться на свою шкуру, а быть связанным единым целым, знать, что не только ты держишься за себя, но вы целая сеть повязанных элементов и без одного будет сильнейшая брешь. Он почти стал этой брешью, когда отвлекся и не уследил за собой. Он оглядывает с Тэхеном остатки Каппа, которые закрывают отсек своего разгромленного корабля. Последняя пара существ прыгают у закрытого люка, их Чимин сваливает лапой на спину и глубоко рычит. — Они же не взлетят на этом, — Тэхен прикрывает глаза от слепящего светила на небе, разрушенный каркас из летательного аппарата не подлежит починке, и в наступившей тишине становится пусто. Намджун не чувствует победы, всегда так было, после очередной битвы тревожность только нарастала и вот прожектор начинает светить прямо в их сторону. — Вы нарушили семнадцать пунктов межгалактических законов, за это вы принуждаетесь к работам на Клон-бета. Наказание обжалованию не подлежит, сопротивление бесполезно, межгалактический совет готов забрать вас с этой планеты в любой момент. За это Чимин шкрябает клыками по боку корабля, немного тот накреняя. Рядом с турмалином смеется Тэхен. — С ума сойти, мы заставили их вести переговоры. Каппа, разговаривающие через динамики со своего подбитого корабля смехотворно жалкое зрелище. Намджун лишь слегка ухмыляется, поглядывая за людьми, которые гладят Чимина со всех сторон. — Не могу понять, какие законы мы нарушили, — Тэхен пожимает плечами, — просто полетали по другим планетам, мы же просто по пути заскочили в гости к Чимину, а потом к тебе, так ведь? — хитро ухмыляется целофит. Совсем другой Тэхен видится Намджуну, как будто его покусал один неуправляемо гадкий лютен, а потом становится понятно, что, возможно, того буквально покусали, судя по засосам на шее, на которые он старался не смотреть. — Нас все равно накажут, ты же понимаешь? Все это было бесполезно. Не хочется включать свой анализ, но при ста процентах развития событий, они проиграли в битве против законов галактики. Намджун смотрит на девушку, потом на Хосока и сжимает кулаки. Он так ненавидит эту систему, все правила, заложенные для отдельных рас и слишком ограниченное мышление. Все они живут на своих планетах и принимают созданные ими правила. Они видят только существ, похожих на себя, и не знают о другой жизни. Теперь они научились друг у друга многому, простые истины были всегда у них под носом, так что Намджун привык побеждать и идет выламывать люк корабля. — Ты чего? — спрашивает его девушка, а Намджун лишь напрягает все свои мышцы, забирает у нее пушку и из остатков заряда выстреливает в механизм, медленно опускающий люк. — Поговорить кое с кем нужно. Он знает этого главного Каппа, в их отделе он единственный с самой ублюдской рожей, которую квасит тут же кулак Намджуна. В первую очередь удар, потом разговоры, с этими ящерицами только так получается. — Стоять, — главный поднимает конечность, чтобы его приспешники не двинулись к турмалину. — Тебе что-то не нравится, Намджун? Вы будете жить, мы вас пощадили. Он встает медленно, больше ударов не поступает, потому что турмалин опасается оказаться сейчас в меньшинстве против этих существ. Его силы на исходе, у них закончился заряд способностей, отсюда испуганные глаза, мельтешащие по его враждебному выражению лица. — Думаю, нам можно договориться. — Нет, ты думаешь, мы спустим тебе все с рук? — Каппа улыбается ядовито, грязно, он один из немногих знает всю историю турмалина от начала и до конца. — Ты ослушался своего главнокомандующего, пошел против своей расы, а потом убил его. За подобное на твоей планете расстреливают, но тебе позволили жить дальше. Теперь ты привел своих бойцов против моего небольшого корабля и думаешь, заслужил победу? Тебя задавить нужно как мелкое дерьмо. Уж не знаю, кому ты подмазался после своего преступления, но от меня ты не заслужишь помилования. — Я и не хотел твоего помилования, — он пожимает плечам и поднимает оружие тому в голову. — Одно движение, и я выстрелю, — предупреждает он остальных. В нем держится уверенность и прямой тон, как будто действительно готов выстрелить, только он надеется, что этого не придется делать, потому что в заряде его пушки пусто. Каппа об этом знать ни к чему. Намджун лишь крепче перехватывает оружие. — Я могу тебя просто убить так же, как и главнокомандующего. Он небрежно пожимает плечами, этому блефу и легкости научил его Чимин. Теперь турмалин ведет себя так, как будто вся жизнь — легкая игра, где нужно убить очередного босса, а Каппа напрягается. По вибрации в голове Намджун чувствует, как пытаются проникнуть в его мозг, но срабатывает на опережение, надавливая на голову Каппа. — Я знаю, что вы хотите жить, как и любое другое существо, — он понижает голос и говорит четко, каждое слово новой пулей проникает в разум другого существа. Как Намджун ненавидит эту морду, ее бы размазать по стенам ошметками, но сдерживается. Он выравнивает дыхание и делает еще шаг. Ближе, в личное пространство. — Так что удали запись обо всем в реестре и только попробуй вспомнить о нас ближайшую вечность, ты меня понял?