Tour my line

Оружие в любых обстоятельствах, каким бы оно не было, всегда навевает страх. Намджун знает, какую разрушительную силу оно может нести, насколько грубо ранить даже не задев выстрелом. Этого всегда стоит опасаться, тем более, что турмалины перед ним знают, что делают. Это их планета, так что нарушать неприкосновенность территории они могут, если это был приказ самого генерала. Намджун видел, как они умеют убивать и ненавидит, что сам был таким же. В тишине он садится на кровати и смотрит боковым зрением на девушку. Лишь бы не в нее, турмалин сделает что угодно, чтобы увести ее с линии предполагаемого огня. Все его тело напряжено, готово защищать и прикрывать собой самку, а она спокойная. Это лицо с небрежным выражением снова неизвестно что значит. В ней нет страха, а лишь взгляд, с которым она обвиняет его в тупости, только она направила его на других в этот раз, настолько осуждающе смотрит на вояк, что те переводят оружие на нее. В этот момент Намджун готовится сделать рывок, отдернуть девушку да свою спину, когда она с размаху бьет ногой по яйцам самого ближнего турмалина. Подобное зрелище заставляет Намджун подобрать челюсть с пола и сжать свои яйца. Такое уязвимое место, а она по нему тяжелым ботинком, который ей еще на пару размеров больше. За спиной вырубленного турмалина еще двое направляют пушку в девушку, а она пожимает плечами. — Отъебитесь, заебали. — Вы нарушаете суверенитет территории! Взамен Т/И пинает еще раз небрежно лежащего турмалина ногой. — Мы выполняем приказ правительства, — продолжают вояки и перехватывают сильнее оружие. Кажется, главным у них был тот, кто стоял впереди и теперь отставшие просто не понимают, по какому плану действовать дальше. Нехватка инструкций — основной недостаток подобных рас, их слишком приучили слушаться вышестоящих, чтобы не было собственной инициативы, что порождает подобные минусы в работе армии, чем пользуется Намджун бьет по яйцам одного и сворачивает руку с оружием у другого почти одновременно. — Если мы не исполним приказ в течение пяти минут, за сами прибудет подкрепление, вам лучше послушаться приказа и мирно сдаться во избежание конфликта, — чеканит оставшийся турмалин, а Намджун ему еще сильнее выкручивает руку до хруста, знает, что это больно, никуда не делись ощущения при быстрой регенерации, но вояка сжимает зубы и терпит. — Ах вот оно что? Спасибо за информацию, — он доламывает руку как может и окидывает подальше этого парня, не хочет вредить, хватает еще двух регенерирующих существ от удара по яйцам, их экстренная система регенерации несовершенна, этот момент нужно было бы учесть при составлении брони, но кто знал, что только люди додумаются бить по яйцам. * * * — Тэхен? — Ты зачем вышел, тебе нужно лежать, — на Хосока почти действует его взволнованная просьба, но она перекрывается теплом внутри него от заботы. О нем еще никто так не волновался, он даже не думал, что кто-то может так за него держаться, но глядя на лицо Тэхена хочется лишь приятно улыбнуться. — Я хотел тебя увидеть, — Хосок признается тихо, почему-то почти шепотом, как будто выдает большую тайну. — А то ты резко ушел. — Да, мне казалось, вам с Чимином нужно уединиться для воссоединения. Хоби вздыхает. Сейчас ему так сложно объяснить все, что внутри. Его чувства к Тэхену еще неоформленные, странные, необъяснимые. — Ты просто должен быть рядом с нами тоже, понимаешь? Ты, я и Чимин. Как в детстве игра в песочнице, туда допускались твои друзья и не обязательно там должно быть двое. Хосок внутри играет в такую же песочницу, в ней не хватает Тэхена, без него ничего не лепится, не получаются замки, ломается. Не оформить в единое целое, а Тэхен не телепат, чтобы знать о чужих чувствах, но хотя бы по голосу должен понять, что именно вложил туда Хосок. Он еще совсем неумелый, глупый, возможно, ошибается и хочет слишком многого, но он чувствует, что должен дать себя не только Чимину, а Тэхен тоже в этом нуждается. — Это в тебе говорит жалость ко мне, Хосок. Вас мучает совесть, что вы нашли пару, а я нет, теперь еще эта привязанность после секса появилась, так что просто успокойтесь и забудьте меня, — Тэхен смотрит прямо в глаза, но это больно колет прямо в центр груди Хосока. Ему хочется сделать вдох но не получается, отойти бы и убежать, но не хочется верить в правду слов. Ему не нужны такие слова, все совсем не так и в глазах целофита написано совсем другое. Тэхен выглядит надломленным тоже, он большой, но в глазах слабость крошечного существа. Ведь он тоже впервые с таким столкнулся, Хосок чувствует обман и лож, они давят на его мозг, поэтому он пихает Тэхена в грудь, привставая на носочки. — Врешь! Еще и голос этот на мне используешь. Хренушки! Не забуду! Тэхен гадкий, кто еще здесь плохая раса, если вот именно целофит делает больнее всего. — Я ведь никому зла не делал, за что ты меня обижаешь? Хосоку хочется свернуть в комок и раскваситься, он чувствует, что его мордочка уже жалобная, но не может сдержаться, когда выпускает грусть наружу. Тэхен не может так с ними потупить, просто Хосок не понимает причины, от чего целофит так убегает. Чего боится? Хосоку тоже страшно и трудно, он не знает, что ему делать дальше и как поступить, все кажется неправильным, как будто впуская в душу Тэхена, он выгонит Чимина и наоборот, а Тэхен все молчит. — Уж лучше быть одному в таком случае, — бубнит Хосок и садится на корточки. Он представляет себя маленьким незаметным шариком, который родился, чтобы просто стоять на месте и ничего не делать. Представляет, что у него нет чувств и проблем, нет Тэхена, который отвергает его, нет души и пусто внутри скорлупки, но целых шесть рук обнимают его, садят на корточки рядом и утягивают целиком к себе в объятия. Целофит такой большой, он кажется домом, его тело укрывает Хоби, и он кажется самому себе еще меньше. Совсем кроха в руках великана, смотрит наверх своими влажными глазами и Тэхен все же воет, глядя в потолок, прежде чем снова посмотреть вниз. — Как же ты разрываешь мое сердце. — Я думал у тебя нет сердца, иначе почему ты такой жестокий с нами? — Хосок бьет кулаком в грудь, зная, что тот все равно не почувствует боли, ему нужно выразить свою каплю злости и протеста, а Тэхен издает звук умиления. — Ты не понимаешь, вы с Чимином сблизились уже давно, а я… — А ты смотрел со стороны и боялся подойти как школьник. — Эй! Я не собирался отбирать вас друг у друга. — Ты и не отбираешь, — Хосок поднимает голову, глядя ему в глаза. Возможно, им будет сложно, но какая пара не испытывает проблем, они научатся и пусть даже этому нет названия. — Просто будь с нами, хорошо? И даже если не в романтическом плане, Тэхен все равно хочется давать тепло, подмять под свое крыло, хотя это именно он кутает в своих ладонях Хосока как маленького воробушка. Целофит им нужен, чтобы почувствовать себя целыми, он — часть их семьи, к нему уже слишком привязались, а он насильно собирается себя от них оторвать. «Будь с нами», — вторится в голове просьба, без лишних слов, без пояснений, пусть просто будет, этого достаточно, чтобы быть спокойнее, а любовью и вниманием Хоби и Чимин окружат его сами. — Тэхен! — из палаты вылетает Намджун, он сбито дышит и очень спешит. Целофиту приходится встать и Хосоку вытереть мокрое лицо. — Нужна твоя помощь очень срочно! Намджун никогда не кричал, всегда вел себя крайне спокойно, но его повышенный взволнованный голос снова заставляет напрягаться всех и встать в боевую стойку. Тэхен разминает шею и расслабляет плечи. — Что нужно сделать? — Приказать одному главнокомандующему забыть о нашем существовании. — Да легко! *** Хосок изучил очень быстро, что когда Чимину хорошо, он пританцовывает, виляет задницей и немного даже про себя поет, только почему сейчас он это делает — непонятно. Они похожи на прокисшую кильку на его корабле, но собрались идти против турмалинов, поразительный оптимизм. Лютена сейчас разорвет от восторга, возможно, давно он не гадил кому-то и не портил планы, Намджун сжимая посиневшие губы делает вид, что ему нормально, хотя очевидно его раны еще недостаточно затянулись для борьбы. Сестра замечает, как морщится турмалин, когда выворачивает руль управления, как невзначай прикасается к своему боку и пытается дышать глубже сквозь зубы. Тэхен обеспокоено поглядывает за Хосоком, хотя с ним все в порядке. Человек думает, что лучше бы он приглядывал за всеми остальными, особенно за странно довольным Чимином, который еще и улыбается по-фирменному, вообще пугает. — Он принял какой-то препарат, — тихо поясняет Тэхен на ухо, трудно не заметить, как обеспокоен сейчас Хосок, а Чимин все слышит, он садится на колени Хоби и обнимает его за шею. — Спиздил у доктора, — признается довольным лицом, а потом муркает в шею парня. — Хоби, а тебе какие животные больше нравятся? — Ему, на удивление, нравишься ты, похотливое животное, — Тэхен хочет за шкирку оторвать Чимина, в нем играет волнение за реабилитацию не до конца выздоровевшего, но Хосок делает жест, что сам справится. — Это кто еще похотливое животное? Твоя нога была буквально полностью во мне. — Это было щупальце, — интеллигентно поправляет его Тэхен с легким наклоном головы. — Мне нравятся кошки, — Хосок как-то глупо себя чувствует, как будто влез в чужой разговор, но его спросили, так что стоит ответить, он не против. Приятно, когда им интересуются, а Чимин в ответ весь сияет, берет в руки его лицо и прижимает для поцелуя. Выходит простое короткое, но мягкое касание, Хосок лишь на секунду закрывает глаза, а когда видит Чимина, на нем уже кошачьи уши в цвет каштановых волос и вместо рук шерсть. — Смотри, у меня лапки, — он показывает мягкие кошачьи подушечки, не выпуская когти, на его лице похотливая улыбка, когда он без шуток по-человечески говорит: — Мяу. — Потрахайтесь здесь еще, — сестра закатывает глаза. Становится перед ней немного стыдно показывать личную жизнь, но от наглого кота хочется урчать самому. Тэхен отдирает за шкирку его снова, тот шипит и скалится, а Хоби почему-то смешно и легко от всего этого. — Я тоже хочу к Хосоку, — строго говорит целофит и Чимин отваливает. Чувствуется вес его глубокого голоса, неудивительно, что лютен теперь воет в углу и даже глаза горят в темноте, когда Хосока берут как маленького и усаживают себе на колени. От Тэхена приятно пахнет какими-то восточными благоуханиями, Хосок, правда, от этого один раз чихает, но жмется поближе. — Иди сюда, у меня рук на всех хватит, — Тэхен подзывает Чимина, а тот выкабенивается, встает на дыбы сначала, а потом уже с рычанием и шипением подходит ближе, возвращает форму человека и все же попадает в объятия Тэхена и затихает. — Заткнулись, наконец, — Т/И нервничает, это понятно, но Хоби все равно, он тычется носом в шею Чимина и слышит сердцебиение Тэхена, ему так хорошо уже очень давно не было. Именно здесь среди других рас он ощущает себя своим. На родной планете его бы так не приняли за подобное поведение, его ориентация не совсем приветствовалась в месте, где он живет, поэтому всю жизнь она была лишь нераскрытая особенность внутри, у него было так мало отношений и все были настолько странные и плохие, что сейчас боязно поверить в реальность. * * * — Зачем ты держишь меня за руку? — Намджуну не совсем удобно управлять кораблем, когда чужая конечность ухватывает его за все пальцы, она там еще что-то разглядывает, так что глупо не спросить о цели. К сожалению, реакция как всегда интересная, девушка злится, фыркает и отталкивает его руку, еще отсаживается подальше и смотрит теперь в противоположную сторону. — Больно надо, — говорит обиженным тоном, а у турмалина взрывается мозг опять, снова и снова. Это поразительные ощущения, непрерывный ступор, миллиард вопросов в голове, разве с ней рядом будет когда-нибудь скучно? — Я же просто спросил. — Знаешь, у меня к тебе тоже есть вопросы, но я же помалкиваю. Для вопросов нужен подходящий момент, понимаешь? — Просто спроси, я не вижу ничего трудного. Ты же знаешь, что большинство войн происходили, потому что две стороны не подумали поговорить и обозначить точку зрения? Намджун блокирует руль, чтобы он случайно не отнес их куда-нибудь в кусты, и поворачивается к ней. Самка подозрительно щурится, как обычно внутри есть ощущение, будто Намджун должен сделать что-то еще, дополнительно ее убедить продолжить разговор, только он до сих пор не понимает, что снова сделал не так. Почему она его вводит в ощущение собственной вины просто ни за что, его это забавляет и удручает одновременно, а подобное сочетание чувств поднимает до самого горла. Намджун все еще не привык ощущать эту бурю, хотя все же сдувается как-то. — Хорошо. Я взяла твою руку, потому что мне нравится она. Твое запястье, вены, мышцы. Ты такой сильный, это привлекает меня. Ты позволяешь мне себя трогать, а это новый этап интимности. Как-то так, — пожимает она плечами. На это м кончается безобидный тон, потому что после, ее взгляд темнеет и теперь она снова разворачивается в сторону турмалина, чтобы пронзить насквозь своим взглядом. — Теперь у меня к тебе вопрос. Какого хрена ты мне пиздел, что турмалины раса, которая любит изучать? Что за херня случилась в медицинском отсеке и почему они за нами охотятся, Намджун? — Я отвечу, но не сейчас. Мы на месте, — говорит Намджун и усиленно хватается за штурвал. Ему все равно не хватило бы времени все подробно ответить, но хочет ли он вообще раскрывать свою историю ей? Глядя боковым зрением на нее, он не понимает, какой реакции ждать, если она даже сейчас злится. Он не боится ее гнева, но страшно потерять ее доверие. Он так сложно его добивался, но от его истории рухнет все как и всегда. Как будто с турмалинами любят иметь дело. Они считаются расой убийц, ни одно другое существо не примет его. — Что мы должны сделать? — Тэхен высовывается вперед с улыбкой. Намджун смотрит на его блаженное выражение лица и вздыхает. — Я устал, — звучит как взрыв в тишине. От удивления Тэхен присвистывает, от Чимина слышно: «Мы в пизде, значит». Намджун только теперь ощутил это. Как же он заебался, если выражаться экспрессивно. Погони, драки, раны, не успевает он даже регенерировать. После нескольких лет жизни отшельником, а после неспешной работы на шаттле, это теперь как бесконечное вращение цветастого колеса и оттенки меняются так быстро, что все превращается в белый. — Я устал, хочу любви, да так, чтоб навек, а ты хочешь секс, — поет девушка и смеется. Намджун секса не хочет, он вообще не понимает, почему всем смешно, опять мимо него прошли земные штучки. — Опять что-то про Сталина? Чимин сзади заливается еще сильнее, по звуку он наполовину плачет, Хосок смеется чуть тише, а Тэхен добрым и ласковым взглядом разглядывает Намджуна. Больше его выражение лица говорит «Ах, мой несмышленый ребенок познает мир». — Это песня с земли, просто песня. А Сталин очень известная историческая личность. Его все боятся и в то же время уважают. — Почему? — Это огромный пласт истории, Намджун, забей в планшете и почитай. Сейчас ты лучше скажи, что нам делать? Намджун смотрит на военную базу. У него ноль планов в голове, но все внутренне устройство здания он выучил наизусть еще когда поступил на службу. Ему прекрасно известно, что главнокомандующего охраняют как самый важный фрукт во вселенной, пробраться к нему невозможно, так что они немного проиграли. Остается только тупой оптимизм, как у приплясывающего Чимина за спиной, он так глупо потрясывает своим телом, улыбается, довольный лютен пришел на прогулку, не меньше. — Тэхен, тебе хватит сил приказать охране нас впустить? Там не меньше двуста человек. Тэхен задумывается, он сжимает губы и опускает голову. Так он делает всегда, когда ему нужно что-то быстро прикинуть. — Хватит. Правда, обратно тащить меня сами будете на руках, знайте об этом. Самый тупой план оказывается действенным, странно, но они входят через главные ворота. Еще никто не думал, что есть возможность перенять на свою сторону целофита, поменять его ценности в другую сторону, чтобы он использовал свои способности не в мирных целях. Хотя, в данном случае Тэхен использует голос исключительно не во вред, ему нужно спасти друзей, все будут в безопасности, так что он даже теоретически не изменяет своим принципам. Однако, Намджун никогда не забудет кровожадный голос-приказ «Сдохни» почти над ухом. Это страшно, сила целофитов поистине великая, как хорошо, что они решили принять нейтральную сторону в любых войнах. * * * В своем кабинете генерал сидит уже без охраны, но предварительно выставляет оружие на них, входящих в двери. — Рад тебя видеть Намджун. Всегда хотел с тобой познакомиться. Самородок ты тот еще. — Забудь Намджуна и все, что с ним связано, — четко приказывает Тэхен. Он оглядывается только после этого, чтобы проверить, все ли успели заткнуть уши, без быстрого реагирования не получилось бы эффекта неожиданности. Однако турмалин смеется и выстреливает. — Я надел наушники, я тебя не слышу, глупый ты целофит. Думаешь, мне просто так досталась эта должность? — турмалин встает, он гораздо выше Намджуна, почти ростом с Тэхена, но еще шире в плечах. Его кровь поистине тугими черными шлангами обвязывает все тело по кругу, глаза наливаются такой же темнотой, а на руках вдуваются мышцы. — Вы все сдохните. Его выстрелы играющие, неточные, Намджун знает, что сначала он хочет вселить в них страх и панику, чтобы не могли подключить экстренное мышление, только Намджун и не такому научен. Лишь на секунду он отводит за спину девушку и наклоняет голову набок, чтобы подумать. — Думаешь, я не смогу тебя убить? — говорит он турмалину. Знает, что его не слышат, но читают по губам, прекрасно знает главнокомандующий, что движет Намджуном и переводит оружие на него. «Не ведись», — просит он себя. «Не дергайся». — Чимин, за спинку кресла, быстро! Все остальные за дверь! Все слишком быстро, еще скорее, чем было до этого. Намджуну помогает только армейская выдержка работы на автомате. — Прими форму моего двойника и прыгай на него, — приказывает Намджун и почти мгновенно турмалин-Чимин бросается прямо на главнокомандующего и получает два прямых выстрела в грудь, а с другого бока на него налетает Намджун, выбивает оружие и бьет по лицу. Со всей злости, со всей силы, но как будто действует просто многовекового дуба. Не по силам ему, сбоку хрипит Чимин и остается лишь изо всех сил завопить: «Тэхен! Сейчас!». — Сдохни! — рычит целофит, заходя через выломанную дверь, его голос глубокий и терпкий, гоняет кровь быстрее, в глазах темнеет, слышно его быстрые шаги еще ближе. — А ты не умирай, идиот. Под руками двигается турмалин к пушке, от него откатывается выбитый наушник и Намджун лишь прикусывает губу, глядя как вояка заряжает оружие. Сначала он отчаянно направляет его в их сторону, хочет бороться, он кричит «Нет! На помощь!», а затем стреляет. В тишине ощущается звон в ушах, а в следующую секунду — стон Чимина, к которому бросается Тэхен. — Твою мать, мы вообще когда-нибудь перестанем раниться? Намджун провожает их взглядом к выходу и загружает планшет главнокомандующего, чтобы удалить данные о себе. *** У Т/и небольшой вздёрнутый нос, а когда она им шмыгает, он дергается и снова встает на место. Профиль удивительно четкий, каждая линия от лба до подбородка сглажена красивыми углами, но от нервозности становится все нечетким. Он трясет ногой и снова шмыгает носом. Намджун уже не хочет уточнять и спрашивать, он просто сидит рядом и оглядывает еще раз профиль девушки. - Я говорил, что ты очень красивая? - А я тебе говорила, что ты пиздишь как дышишь? – снова огрызается, стреляет раздраженным взглядом вбок и снова на стену, как будто даже этого Намджун недостоин, ее нога нервно подрагивает, все тело от этого качается, что подобное состояние передается и Намджуну. - Пойдем, - он встает и жалеет о своем решении. Кажется, организм решил отчаянно ему мстить за отсутствие нормальной регенерации, бок болит не переставая от каждого движения, но турмалин сквозь зубы пропускает весь воздух и чувствует себя немного лучше. Девушка замечает это, иначе как объяснить, что ее спесь немного сбавляется и она поднимается со своего места даже немного выглядя виноватой. В больнице, где они расположили Чимина, пусто, Медперсонал дистанционно отслеживает состояние пациентов многое происходит на автоматике, так что Намджун спокойно заводит Т/и у пустую процедурную и закрывает дверь. Она запрыгивает на кушетку и принимается болтать в воздухе ногами. Как маленькая девочка, она выглядит чудесно мило, но турмалин тормозит эту мысль и пялится на свои пальцы. - Ты разочаруешься во мне, - предупреждает он. Намджун не знал, что правда выйдет наружу, не предполагал, что все зайдет так далеко, но вот она сидит перед ним и закатывает глаза. - Куда уж больше? Этот ответ ни разу не помогает турмалину, он сжимает плотнее губы и дышит. Ему бы привести в порядок мысли, он только приучился укладывать свою бурю эмоций на тон ниже, чтобы хотя бы секунду подумать, но перед ней всегда внутри шумно. Как будто в мозг загнали сотню лютенов, и они не прекращают бубнеть. - Для начала, я соврал тебе про свою расу, потому что боялся, что ты еще сильнее станешь меня ненавидеть. Здесь он ждет еще одно «Куда уж больше», но она молчит, ее внимательный взгляд остановился где-то на уровне его груди, ощущается как она сконцентрирована теперь на его словах и даже неловко будет совершить ошибку в рассказе. Намджуну все равно отчаянно хочется выглядеть в ее глазах хорошим, он правда стер бы свою историю и у нее из головы, но в то же время не хочет менять ее. - Турмалины – воюющая раса. Они нападают на маленькие планеты и колонизируют их. С детства в школах помимо основной программы у нас идет и армия, а вся наша жизнь - это война, - Намджун вспоминает свое детство. Он так ненавидел свою жизнь, он искренне сопротивлялся идти в школу каждое утро, потому что там снова будет оружие и приказы. Новые сведения как убивать, снова кросс, опять его будут скручивать на матах и делать больно. Его детство, подростковый возраст, юношество – все похоже на один сплошной ненавистный ад. – У нас политика завязана на том, что только главнокомандующий отдает все приказы, а дальше все расходится по военным частям. Мы не изучаем, турмалины эволюционировали умнее людей, это правда, но, если сравнивать с остальными, мы не самые умные. - Да это я уже давно поняла. - Я не тупой, - еще раз решает уточнить Намджун. – Мы умные в плане ведения стратегии и создания новых агрегатов, оружия, брони. Мы приучены к детальному анализу ситуации и противника, мы без эмоциональны, не привязываемся и не нацелены на спаривания именно поэтому. Женщины больше не рожают и не являются слабым полом, он такие же солдаты, как и все. Я правда не хотел, чтобы ты узнала, кто такие настоящие турмалины, потому что я ненавижу свою расу. Выдохнув последние слова Намджун понимает, насколько правдивы они на самом деле. Это странное озарение, после которого хочется повторить еще раз все вслух, чтобы донести правду до самого себя, поразиться новому открытию. Это чувство было еще в тот день, когда он был на том корабле из своего прошлого, тогда он не мог подобрать слова странному давлению изнутри, которое толкнуло его выстрелить в лицо живому существу. Он ненавидел себя, хотел себя застрелить следом, но не стал этого делать. Намджун сбежать как поганый трус, так не поступает его раса, но сейчас он знает, что им двигал отвращение к своим же сородичам, его тошнило находиться в этой атмосфере полной готовность к бою. Его тошнило от крови и выстрелов, Намджун понимает, что, если бы не тот побег, через какое-то время застрелился бы сам. Он не знает, почему у него внутри выросло это чувство, возможно, он не один такой турмалин, но другие боятся идти против системы. - Что случилось с тобой? Как ты попал на шаттл? – она спрыгивает с кушетки и медленно подходит. Аккуратно она поднимает свои ладони по груди к его шее и обнимает. От девушки пахнет пылью и усталостью, это сочетание жизни, запах, в который хочется влюбиться. Он означает, что она была рядом с ним, прошла через все испытания и подобный рассказ ее не оттолкнул. Наоборот, она приблизилась к нему и нежно теперь руками гладит его затылок. Странно, его словно успокаивают, Намджун чувствует умиротворение, а девушка хочется его защитить от плохих мыслей. Зачем, если это турмалин плохой, он нехороший и подвергает опасности еще и нее. - На одном из заданий главнокомандующий приказал мне стрелять в беззащитную планету. Один выстрел с моего корабля парализовал тысячи жизней безоружных существ. Мне не было жалко их, но и смерть надоела. Я только и делал, что убивал, это так неправильно, в этом нет никакого смысла, так что я направил свой луч на планету, но после выстрелил в главнокомандующего без единой мысли. Вот моя история. Я убил своего же сородича, сбежал на необитаемую планету, а потом попал под суд Клон-бета. Каждое слово выходит легче и легче, Намджуну проще дышать, когда он замечает, что она не уходит, не хмурится, а только кладет голову на его грудь и пальцем рисует узоры на футболке. То тоже в пыли, грязная, но данный момент опустошает любой смысл, если ее не будет рядом. Намджун понимает, что его шаг, который привел на шаттл, был самым правильным в его жизни. В голове крутится мысль, что если бы не то убийство, то не было бы всего этого, не было бы его жизни, он не чувствовал себя живым, не знал, что чувства могут переполнять так сильно, не открыл бы не просто расу, а самого себя. Оказалось, узнать свои возможности иногда важнее. Намджун думает, сколько еще они не знают друг о друге и как много им придется пройти вместе пути. - Иногда ты смотрел на меня так, как будто я самый ценный экспонат во вселенной. Ты смотрел во все глаза, ты изучал меня с таим интересом, что я была готова поверить в твою ложь. Мне казалось, что ты был искренним, - Т/и говорит чуть тише, она говорит в пол, а руки через талию турмалина обнимают его за спину. Она кажется цепкой зверушкой, такая же теплая и мягкая. - Мне правда было интересно тебя изучать, потому что ты удивительная. В ответ она смеется. Намджун снова не шутил, почему она еще при этом его бьет не сильно, как будто натворит, а потом все же смотрит в его глаза. На Намджуна нападают изумруды, горящие на дне ее зрачков, они светятся неосязаемо, от ее взгляда внутри щекотно и хочется улыбаться. Он аккуратно растягивает губы, ему хочется, но ощущается глупо, резиново немного, но она все еще в его руках и тепло прижимается. - Ты можешь продолжать меня изучать, - она берет ее руку в свою и кладет на свою грудь, - я не против. Намджун лишь шумно выпускает воздух из легких, ему не по себе от такого поворота, но, кажется, она его приняла даже с истиной историей. Грудь очень мягкая, теплее, чем все остальные части тела даже через одежду и стоит промолчать, насколько они сейчас грязные, так что Намджун смотрит на кушетку за ее спиной. - Ляжешь? «Я даже не знаю, что мне делать» - думается ему. - Ты же помнишь, что мы договорились, что и ты даешь мне себя изучать взамен? Намджун помнит, он себя готов ей отдать не просто на изучение, а разорваться и сложить каждый кусочек к ее ногам и столь странное желание по отношению к самке пугает. Насколько много власти она имеет над ним и как много всего теперь хочется сделать. *** Хосок видит, как Чимин и Тэхен целуются. Это ложится странно внутри его души, сначала немного пугает, ему становится сразу страшно, что они могут обходиться и без него. Вдруг он просто посредник между их чувствами, но вслух не говорит ничего, а просто смотрит. Тэхен держит Чимина на себе под задницу двумя руками, позволяя ему себя оседлать, еще двумя он держит за голову, а также гладит спину, сжимает плечи, талию, а от Чимина приносит влажные красивые звуки. Это приятно видеть, с другой стороны, Хосока поражает насколько красиво они выглядят и как много всего просыпается в нем самом. Не хочется дышать, как будто никогда не было нужно, страшно пошевелиться, но тело полыхает. Неудивительно как быстро у него встает на это, Чимин такой маленький, красивый, гибкий в руках сильного рукастого Тэхена, он облепил со всех сторон, связал своими конечностями, наслаждается, покусывает Чимина за нижнюю губу, а в ответ слышит слабое поскуливание. — Хосок смотрит, тебе не стыдно? — глубоко и низко спрашивает Тэхен, совсем немного отрываясь от рта лютена, а тот даже не открывает глаза и голодно прибивается обратно, только теперь уже ерзает на чужих руках, сильнее выгибается. — Тогда нужно его позвать к нам, — в Чимине не хватает воздуха, он говорит еле слышно, улыбается через поцелуй, что Хоби от его вида готов загореться. Дело портит лишь одно, Хосок вообще-то видит внутренности Чимина, этот дедпул сраный еще даже нормально не регенерировал, как сосётся с другими. Как бы еще себе дать пощечину и заставить лютена нормально залечить самого себя, пока Хосок может лишь вдыхать обжигающий воздух, ему трудно даже стоять, ноги не держат, в штанах так больно и не прикоснуться. Здесь врачи могут зайти, в любой момент заглянуть в палату, где две разные расы решили углубить познания друг о друге. — Хосок, так ты идешь сюда или так и будешь там стоять? — Тэхен теперь уже отрывается от губ Чимина, так что человек рывком вперед за шкирку отодвигает лютена с чужого тела и сваливает на кушетку рядом. Чимин хихикает и за шиворот притягивает к себе Хоби. Губы его влажные, он пропах весь Тэхеном, горячий под ладонями и гибкий. В нем хочется тонуть, его с каждой секундной проще распробовать, но до конца вкуса никак не добраться. Хосок тонет, он очарован, околдован, но не до конца. — Лежать! — он за плечи прибивает Чимина к кушетке. Знает, что уже весь растрепан, часто дышит и полностью околдован. У него член еще никогда не болел так от возбуждения, а под ним Чимин готовый, сладкий, за его спиной горячие большие руки, в которые хочется доверить снова свое тело, но Хосок мотает головой и движением плечи пытается скинуть с себя эти прикосновения. — Совсем с ума сошли? Сначала регенерация, потом секс! Кролики несчастные, — Хосок трясет головой и оборачивается на Тэхена с таким же строгим взглядом. Целофит улыбается слегка маняще и пьяно, его нахальный и довольный образ аналогичен дорогой проститутки, Тэхен выглядит дорого и распущено, его хочется заполучить, а Хосок даже не может на него долго злиться. — Ты расстроился, потому что мы целовались? — уточняет Тэхен, а Хосок машет головой. — Нет. О чем ты думал? У Чимина после выстрелов дырень в груди, сам потратил все свои силы и что делаете? Сосетесь? — Ага, — довольно говорит Тэхен. Хоби бы приковать его к какой-нибудь поверхности и не давать кончить. Он даже не может долго на него злиться. — Лег на кушетку и лежи. Ты принял то лекарство для регенерации? — В этот раз нам сам доктор ввел, так что все в порядке. — Так, руки убрал, — Хосок шлепает по рукам Чимина сзади, который уже во всю решил ощутить чужую задницу. Хосоку слишком это приятно и отдает прямо в член ощущениями. — А ты лег, в другую палату, ясно? — Да, мам. Хоби бы самому не поддаться на их феромоны, неизвестно, почему его тоже теперь так тянет, наверное, он просто влюблен, но настойчиво ведет за руку большого непослушного целофита в другую палату. Нужно хотя бы одному сохранять мозг на месте, поэтому он распахивает дверь другой палаты и тут же с криком захлопывает. — Не больница, а траходром какой-то. — Да ладно тебе, они просто целуются, — Тэхен проскальзывает вперед него внутрь, а Хосоку ничего не остаётся, кроме как зайти внутрь. Его встречает пара из его сестры и турмалина, такие же растрёпанные и разгоряченные, какими были Тэхен и Чимин. — Я хочу стереть себе память, — Хоби смотрит на свою сестру. Не хватало ему еще мучиться кошмарами с этой картиной в глазах, как она лежит под Намджуном на кушетке. Пусть оба одетые, правда не трахаются еще, но все же что это за место такое, что ему приспичило трахнуться на своих кушетках. — А я хочу тебя убить, что вам нужно, зачем вы пришли? — сестра тоже не в настроении, ей обломалось на этот раз, но Хоби и правда здесь за конкретной миссией. — Я привел Тэхена, ему нужно отоспаться подальше от Чимина. Или они трахнут не только друг друга, но и всех вокруг, — Хосок проходит вперед, толкает в какую-то капсулу Тэхена и прикрывает крышку, он не знает, что это такое и как им пользоваться, поэтому оборачивается на Намджуна. — Сделай ему так, чтобы он вышел отсюда свежим и адекватным. Намджун кивает, на его лице все же не видно никакого смущения, только лишь неоднозначные неуверенные взгляды на сестру. Хосок знает, что не очень красиво поступает, но ему нужно держаться, не терять голову и можно успокоиться только лишь, когда турмалин запускает систему капсулы. — А теперь уходи. Хосок дергается, он распахивает глаза в Намджуна и хочет переспросить не показалось ли ему, что турмалин его выгоняет, чтобы потрахаться. — Только дверь за собой закройте хотя бы на щеколду, — Хосок указывает на абсолютно электронную дверь, он не знает, есть ли в ней подобная функция, но не опуская головы покидает помещение. * * * Намджун на самом деле не так бы хотел сблизиться с девушкой, но на самом деле он и понятия не имеет, что такое «правильно», потому что ни единого примера в его жизни не встречалось. Для него не было никаких отношений, ему вывели в инкубаторе из яйцеклеток женской особи и мужской, его первыми воспитателями был киборг и компьютер, а первым отцом — главнокомандующий. Строгий, сухой, жестокий — такой, каким и положено быть турмалину. Не то чтобы Намджун нуждался во всех этих людских привязанностях к родителям, к друзья и родственникам, но ему не хватает теперь целого куска жизни, к которому привыкла девушка. Неуверенно он оглядывается на нее от закрытой двери. Целоваться с ней было прекрасно, но дальше должно быть что-то больше и ближе. Секс, если проще называть это у себя в голове, но это стопорит турмалина, потому что он никогда не пользовался этой репродуктивной системой. Его система знает, как устроена половая жизнь людей, только на вид это не так красиво, странно, разве это так необходимо? — Расскажи мне про секс, — он пытается не сильно требовать, ему еще пока тяжело смягчать свой тон, чтобы не показаться враждебным, но она кажется спокойной, а значит все нормально. Лишь немного краснеет и выдает короткий смущающий смешок. — Тебе про то, как появляются дети на свет? Про пестики и тычинки? Намджун качает головой, ему это все известно в общем плане, лишь физиология, проклятые факты, но именно сейчас он смотрит на нее и даже не может нормально выразить свои желания. Он хочет неизвестно чего, оно поднимается кипятком до самой груди, а потом резко падает в районе паха, от этого стоять и думать очень трудно, но ему бы понять это. — Почему для вас это так важно? Какой смысл вы вкладываете в это? Так же, как и понятие любви, внутри него кипит неопределенное большое понятие, которое бы выплеснуть и показать, насколько много всего он ощущает по отношению к ней. Ему хочется показать, насколько она особенная для него, что изнутри чуть ли не разрывает, под кожей бегают разряды тока, но он почти не чувствует конечности. — Какой смысл? — она немного задумывается, а потом даже немного странно выпускает смешок. — Знаешь, многие люди занимаются сексом, чтобы спустить напряжение, показать свое влечение, но иногда, в очень редких случаях, это называется «заниматься любовью». Ты раскрываешь свои чувства, показываешь их через секс. Тем, как ты бережно относишься к партнеру, и как сильно она заставляет кипеть кровь, не буквально. — Так ты хочешь секса или заняться любовью? — Намджун выпускает воздух очень шумно, он не знает, почему эти слова так сильно подогревают его голову и особенно лицо, давление, возможно, подскакивает, а еще хочется как-то по-другому встать, убрать руки, но приходится потирать их о футболку. - Я хочу тебя, Намджун, - она вытягивает руки и зовет обратно на кушетку. Если честно, Надмжун бы принял это место, но после неловкого поцелуя, который успели застукать, он не хочет туда возвращаться, там мало места для двоих, так что он ухватывает ее руку и утягивает встать. - Я был бы рад изучить литературу по этому поводу, чем что-то начинать делать, так что направляй меня, если что-то будет не так, - Намджун разворачивает ее даже слишком сильно, что одним шагом они оказываются у белой стены. Намджун внутри чувствует ветер, он горячими порывами срывает с него странные желания, толкает его делать странные вещи по его мнению, но кажется, что стоит им довериться. Он снова отключает свой анализ, который говорит, что стоя ничего рационально не получится, а турмалин наплывом давит на девушку, его порыв немного отталкивает ее к стене и прижимает горячим поцелуем. Намджун чувствует, как близко они находятся, как выдыхает она кислород резко в его губы. Горячий воздух мешается с его выдохами, ему отчего-то хочется делать все немного резче и сильнее. Странный голод внутри просит сильнее сжать в руке ее ягодицу, а потом турмалин слышит ее странный звук боли. - Черт, тебе неприятно? – Намджун знал, что так не стоит делать, теперь поранил ее. Только в ответ она сияет улыбкой. - Нет, ты все правильно делаешь, - отвечает она со сбитым дыханием и прижимается снова. В ответ турмалин даже не успевает сделать вдох, как захватывает вихрь поцелуя. Странная самка, но все же хочется сделать так еще. Намджун цапает ее еще раз, случает как срывается ее дыхание, а на его плечах подрагивают ее тонкие пальцы. Т/и также срывается и сжимает его волосы на затылке. Странно, но от контраста опасности и поцелуя, в Намджуне будто разрывается шарик с воздушными пузырями и расползается по всему телу. Походе на вкусный адреналин, так что он сильнее сжимает ее, притягивает и почти впечатывает девушку в себя. «Еще» - требует его организм, это нескончаемое желание пугает, оно ведет к какому-то краю, кажется, что подобному не будет конца, как будто огромный кашалот никогда не наестся, но Намджуну пытается узнать ее тело, а заодно, самого себя тоже. У него так сильно пульсирует от притока крови в паху, его родоноситель еще никогда не становился таким большим, а она еще кладет свою ручку на него и сжимает до темноты перед глазами. Намджун подкашивается и держится за стену, чтобы не упасть. Оторвавшись от ее губ, он немного напуган своей реакцией, думал, что сейчас снова отключится, но после темной вспышки, у него огонь в теле будто хочет дотла уничтожить все внутри. - Ты… большой, - говорит она странным тоном, как будто испуганным, пораженным и удивленным. Намджун лишь приподнимает брови, у самого немного коллапса в голове, чтобы еще ее понимать. - Это плохо? - Это… - она кусает губу и резко выдыхает. – Закрой глаза, - просит со стеснением во взгляде, Намджуна пугают такие просьбы, но выполняет просьбу. Его штаны спускают, это пугает всего секунду до того, как родоносителю становится влажно, тесно и горячо. Это срывает крышу как вылетевшая торпеда, снова до потемневшего разума, из-за чего Намджун издает странный для себя звук и хватается за стену. Еще ни разу он не хрипел так бархатно, выдыхая что-то похожее на стон, ему теперь хочется завыть и толкнуться бедрами вперед. Не выдерживая ощущения, Намджун думает, что сойдет с ума, если не откроет глаза, так что он делает это и теряет дар речи. - Как… Ничего больше не получается спросить, она внизу на коленях, а его родоноситель внутри. Это чертовски красиво и убийственно. Теперь страх еще и щекочет подкорку сознания тем, что там есть зубы, а с другой стороны он ощущает только как там мягко и горячо, только недостаточно места, он концом утыкается куда-то, а дальше девушка начинает задыхаться. - Прости. - Ничего страшного, - она отвечает со слезами на глазах, отрываясь от органа. От рта идет густая слюна. Намджуну так стыдно это видеть, так что он дергает ее с колен наверх. Не нравится ему, что она выглядит так, будто страдает от этого. - Я теперь тоже хочу сделать тебе хорошо, - говорит он почти с просьбой в тоне. Он надеется, что этих слов достаточно, чтобы она помогла ему показать, что именно ему нужно делать. Не хочется ошибаться или сделать больно. - Сейчас, - она стягивает полностью штаны и белье, откидывает это все одной ногой, а потом за шею просит Намджуна подойти ближе. Его мокрый орган утыкается прямо ей в живот, Намджун хочет отстраниться, но она сама приближается, еще немного трется от него. Больше похоже на мучение, Намджуну приятно и больно, ему странно, еще неизвестно сможет ли это пройти. – Вот, держи, - она поднимает одну ногу и кладет на его руку. Теперь он держит ее под коленом, когда, вместе с этим, родоноситель она направляет между ног. Намждун знал как происходит секс у людей, видел. Для него это было что-то не гигиеничное и странное, но теперь снова темнеет перед глазами. Трудно дышать от восторга, по телу снова щекотка и воздушные пузыри, его мозг вращается как лопасти вертолета и это ощущается так хорошо. Возможно, Намджун выругивается, потому что она тихо смеется. Он чувствует только лишь ее тело. Он не понимает, как так вышло, но девушка как будто продолжение его, но снова недостаточно. - Двигайся, - одни просьба и турмалин знает, что делать, ему просто нужно было напомнить основы, когда он крепче перехватывает ее ногу, задирает чуть повыше и дает себе еще секунду задержаться на изящности этой конечности. Такие тонкие линии белой кожи без каких-либо черных полос, аккуратная лодыжка, стопа изгибается до самого носка, что в груди турмалина лопается желается поцеловать каждый сантиметр, но и его пах уже до боли пульсирует изнутри. Он двигается. Снова слышит ее звуки, красивые как от боли, но ей приятно, она выглядит так, словно ей хорошо. Действительно ощущается иначе, как будто она действительно для Намджуна, на любой планете и галактике, девушка будет только для него. Только в этом мире существ, а так идеально он ощущает только в ней. Это похоже на быстрые полеты, это сама вселенная и космос, Намджун ощущает себя живым, настоящим. Он на своем месте и все быстрее крутится вокруг него секунды вместе с его точками, сейчас он чувствует как что-то произойдет, он на пике ощущений, который вот-вот разорвут изнутри и сильные сгустки прорываются через родоноситель прямо в нее. - Ты же забеременеешь, - как-то поздно в нем включается разум, снова вспоминаются уроки общего развития, а девушка еще не отошла, она часто дышит и даже немного жаль, что Намджун не может под майкой сейчас видеть, как подрагивает ее грудь. - Я не могу забеременеть, Намджун, - она говорит со странным сожалением. Намджун от этого лишь чешет затылок. Странная самка человека. - Ну, ладно. Он разберется потом. Сколько же ему предстоит ее изучить, до конца жизни не хватит. *** - Сколько раз вам повторять, что рохма не игрушки? – Тэхен кричит из открытой двери их новой базы. Там на экранах видно, как Хосок и Т/и смеются и играют с огромным рохма. - Да не лезь ты к ним. На их планете собаки тоже опасные существа, но люди их любят, - говорит Чимин, пока качается на своем стуле, тот опасно скрипит, а лютену все равно, что он может развалиться в любой момент. - С каких пор ты стал таким рассудительным? - Хек, да я просто сейчас сам пойду играться с ними, а ты сиди дома, зануда. Две зануды, Тэхен и Намджун, поговорите еще о своих там занудных штучках, пока я играю с большим рохма. Чимин показывает язык и выходит наружу. Тэхен вздыхает и снова смотрит на экран. Намджуну приходится положить руку ему на колено и слегка похлопать. Это ободрение целофит принимает с улыбкой. - Я все еще не могу привыкнуть к этой жизни. Намджун смотрит на экран. Он не думал, что они найдут планету с существами, где будет мир. Больше никому они не нужны, теперь они могут дышать спокойно. Намджун чувствует себя свободным и счастливым даже в такой шумной и невозможной компании. Тэхен, Чимин и Хосок бывают очень громкими, Т/и – вредной, но это его семья, которой у него никогда не было. - Ты просто думаешь, что это продолжение старой жизни, - напоминает другу турмалин. Он на планшете занимается удаленной бухгалтерией, что помогает им иметь заработок. На этот раз он выключает экран и отдает все внимание целофиту. – Мы провели черту, прошли ее, а теперь начался новый тур нашей жизни. - Перестань читать романы, а? – морщится Тэхен, он отворачивается, чтобы скрыть свою улыбку. - Я вообще-то библию тут начал. Не понимаю, почему на земле она бестселлер? - Ты не понимаешь, это божественная книга. - Нет в ней ничего божественного, - негодует турмалин. Тэхен почему-то смеется.