(без)хвостая

Гет
PG-13
Завершён
31
автор
Размер:
8 страниц, 1 часть
Описание:
Центр раздражения Кацуки съезжает на Момо Яойорозу совершенно незаметно даже для него самого, но Креати - девочка внимательная, хоть и совершенно не догадывающаяся за что.
Примечания автора:
скажу сразу - в названии ошибки нет. я знаю, что правильно пишется "бесхвостая", но здесь имелось в виду "без хвоста"
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
31 Нравится 2 Отзывы 4 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Яойорозу его не интересовала. Хорошая девочка с хорошими оценками из хорошей семьи — в ней было настолько много всего хорошего и правильного, что у Бакуго скрипело на зубах и становилось слишком сладко во рту. Это было первое впечатление, а углубляться в раскопки желания не было никакого. Практический рассчёт Кацуки шептал ему на ухо, что никакого толка от этого всё равно не будет, а такое сосуществование на одной территории, когда и его не трогают, и он, соответственно, тоже, было офигенным таким вариантом. Даже если глаза, которые, видимо, были не в курсе того договора, который он сам с собой успешно подписал и утвердил, всё равно периодически цеплялись за стойко торчащий вверх хвост каштановых волос. Он Бакуго был тоже не интересен, но он точно знал, что оттенок у него — глубокий шоколадный, на солнце отдающий в золотой. Каким образом мозг пропихнул это на полку с нужной информацией, которую он помнил, оставалось загадкой, над разгадкой которой Кацуки старался особо не задумываться. Ну смотрит и смотрит, чё, нельзя ему что ли? Хвостатая. Прозвище возникло само собой, сгенерировалось, когда этот самый хвост прилетел Бакуго в лицо во время неудачного порыва ветра. Он подавился свежим запахом мяты и сладкой карамели, закашлялся, а потом ещё секунд пятнадцать орал на неловко извиняющуюся Яойорозу, прижимающую волосы ладонями к голове. Тогда-то и вырвалось это странное Хвостатая, которое Кацуки поймать вовремя не успел. Вырвалось и закрепилось, потому что каждый раз выговаривать её фамилию было таким себе развлечением. Двумордый его бесил, вымораживал своей ледяной невозмутимостью, к которой, казалось, можно было случайно прилипнуть и застрять так навечно словно доисторическая муха в янтаре. Сравнивать себя с насекомым не хотелось, поэтому Бакуго в абстракцию ударялся редко, предпочитая простую констатацию факта — бесит. И что уж говорить о том, что Тодороки слишком близко приближался к той нише, которую уже давно считал своей сам Кацуки. Он был первым, первым или вообще никем, поэтому Шото стоило бы просто вморозиться в собственную ледяную глыбу и не отсвечивать. Это было единственное, чего Бакуго желал Тодороки искренне и от всей широты души. А потом замечает закономерность: возле Двумордого всегда можно заметить Яойорозу. Её хвост торчит то возле самого плеча Тодороки, то немного позади, но непременно найдётся, если хорошенько присмотреться. Кацуки в какой-то момент начинает играть в игру «найди Хвостатую рядом с Двумордым за двадцать секунд», и чем больше он в неё играет, тем больше сокращается то время, которое он тратит на это бесполезное занятие. Складывается ощущение, что после той совместной победы над Айзавой-сенсеем, Момо душу Шото продала и теперь в вечных телохранительница-союзницах ходит, и всё бы хорошо, её личное дело, но Кацуки такой расклад событий не устраивает, а в его голову даже не заходит одинокая мысль о том, что это, как бы, совсем не его дело. Бакуго отворачивается от неё, когда Хвостатая подходит, чтобы поздравить его с победой. И тут же резко взрывается ненавистью к самому себе, потому что за спиной раздаётся спокойное, но немного растерянное: — Я что-то не так сказала, Кацуки-сан? Да как же ты ошибиться-то можешь? Это так же невозможно, как и игра Бакуго на вторых ролях. Впрочем, именно последним он сейчас и занимается. Правую руку немного покалывает, но это ему не поле боя, где всё просто — либо он, либо его. Сейчас же ни хрена непонятно, а про правила уточнить как-то забыли. Хотя когда и какие правила в общении с ним помогали; существовало только одно — Кацуки лучший, а кто попробует опротестовать, лучше сразу прикупить место на кладбище и продиктовать завещание нотариусу — с выбитыми зубами это сделать будет куда сложнее. — Всё в норме, Хвостатая. Не стой столбом и вали, тебя уже заждались. Выходит грубее, чем звучало у него в голове, но Яойорозу не была бы хорошей девочкой, если бы обратила на его тон внимание. Со стороны можно обмануться, что она вообще его слова мимо ушей пропустила, только поставила у себя в голове галочку, что всё хорошо, отношения с одноклассником не испорчены, а грубит он всем и это манера общения такая, что лучше каждое слово на свой счёт не воспринимать. Но Хвостатая поджимает губы, прежде чем отвернуться — Кацуки зачем-то смотрит в её спину до последнего, пока до него медленно доходит. Никогда он даже тени недовольства в её лице не видел. Когда он снова замечает её, она стоит за плечом Тодороки и кланяется Старателю. Бакуго может чувствовать, насколько ей некомфортно кожей, но только и делает, что вновь отворачивается. Спасать её от дракона он точно не собирается, если что — отмороженный принц под боком. О том, что и сама леди не хрупкая белоручка стоит просто промолчать. Идиотские сравнения и Момо (почему-то в латах) стоически не хотят выветриваться из его воспалённого воображения даже тогда, когда их одним своим появлением сбивает Деку и прочая шумная компашка. — Дымом, блять, успел надышаться, — отстранённо думает Бакуго, хотя подобной чувствительности к запахам за собой до сих пор не замечал. К другим людям, впрочем, тоже. У Бакуго с Айзавой явно расходятся понятия продуктивности, а ещё будущему про-герою начинает казаться, что учитель над ним издевается, потому что третий раз подряд ставит его в пару с Деку, а Двумордого с Яойорозу, что автоматически можно засчитывать как особо продуманный садистский акт. Хотя тут как раз-таки всё сходится. После второй тренировки Кацуки уже даже на Мидории срывается не с тем пылом, с каким отрывался в первый раз. Сложно одновременно ржать и взрывать. Над спаррингами Тодороки и Креати можно было только смеяться. По крайней мере так считал Бакуго и никто кроме него, но ему было от души похеру на то, как умилённо складывала лапки-руки Тсуи и искрил с поднятым вверх пальцем Каминари. На этой неделе решительно все способствовали тому, чтобы Кацуки сорвался и подпалил кому-то не особо внимательному зад. На третьей тренировки прояснилось, что этим кем-то оказался многострадальный Мидория, сподвигнувший Айзаву на выговор и некоторые выводы. Если он рассчитывал, что эти двое смогут ужиться и изобразить какое-то подобие работы в паре/команде, то явно просчитался. Бакуго не воспринимал спарринги иначе как реальную битву, а сдерживаться не умел на генетическом уровне. Вкупе с его способностью это всегда выливалось в яркие последствия. На следующий день он оказался напротив серьёзной Яойорозу. — Ну что, Хвостатая, в матрёшки я играть не собираюсь, — скалиться ей в лицо было каким-то особенным наслаждением. — Начинайте, Бакуго-сан, — разумеется, кто бы поверил, что правильная Момо будет нападать первой. — Зря ты это, — Кацуки хрустнул шеей и повёл плечами, разминаясь, — нянчиться с тобой, как Двумордый я не собираюсь. От первого пробующего взрыва она уклонилась с должной ловкостью, но Бакуго уже успел броситься вперёд, атакуя и стараясь дезориентировать оппонентку. Он признавал, что Яойорозу была способной, но ровно до тех пор, пока речь не заходила о ближнем бою и прямом противостоянии. Когда тебе в лицо летит чужой кулак сложно высчитывать возможные стратегии, и Креати терялась. Тодороки о её слабых местах знал, не давил, никогда не пользуясь причудой в полную силу. Кацуки тоже слепым не был, но и в ряды понимающих не записывался; ему просто было плевать. Идеальную девочку хотелось уличить в неидеальности, сдвинуть с блестящего пьедестала. Её мельтешение возле Двумордого отходило на второй план. Она выскочила на него уже в созданном противогазе, стараясь поднырнуть под руку и ударить. Бакуго перехватил её за плечо, отшвыривая в сторону. Взрыв бабахнул прямо за её спиной, а Кацуки, не собираясь давать ей ни секунды форы, подорвал полигон ещё в нескольких местах, загоняя Яойорозу в ловушку. Полыхнувшее пламя загасило её атаку, когда Креати замахнулась железным шестом. Кацуки клацнул зубами — растрёпанная и тяжело дышащая она выглядела ещё более привлекательно, чем в строгих юбочках-пиджачках, которые так бесили его самого, но сочувствия не вызывала. И не то, чтобы он так хотел поквитаться с ней за все первые места в школьных рейтингах. — Блять, Хвостатая, — дым не рассеивался, снижал видимость и слезил глаза, что наталкивало на закономерные выводы об его искусственном происхождении. Яойорозу снова баловалась своими фокусами, но пока добилась лишь одного — беспорядочных взрывов по всему периметру и вполне закономерной ярости Кацуки, потерявшего её в дымовой завесе, — мы тут с тобой не в кошки-мышки играем! В этот раз её снова подвёл костюм. Рассчётливая Креати прокололась в самом идиотском месте — ярко-алый полыхнул в сером густом тумане. Бакуго ухватил это пятно даже несмотря на то, что перед глазами уже успело помутиться. — Подлый приём, — прорычал Кацуки, готовясь вновь встретить её атаку, только на этот раз последнюю. Яойорозу успела его достать своими зигзагами и жалкими попытками за прошедшие пять минут. Дымовая шашка тоже плюсов ей никак не добавила. Алый костюм снова мелькнул, стремительно приближаясь; его скрыла под собой очередная огненная вспышка. Кацуки по инерции шарахнулся назад, в голове всё смешалось — это точно была не его причуда. Оставался лишь один вариант. Именно он и выскочил прямо перед его носом, вновь замахиваясь куском своей арматуры — как-будто в физическом плане она могла его превзойти. В следующую секунду Бакуго уже перекидывал Яойорозу через плечо, железной хваткой стиснув запястье. Креати рвано выдохнула, со всей силы впечатавшись спиной в землю, подняв вверх столб пыли. — Моим же оружием решила драться, Хвостатая? Слабовато, до оригинала всё равно не дотягивает, — Кацуки хмыкнул, опускаясь на корточки возле раскинувшейся пластом девушки. Противогаз она вяло отбросила в сторону и пыталась отдышаться, периодически морщась от боли в спине. — Заткнись, — наверное, вместе с ударом из Яойорозу вышибло и её глянцевую правильность. Либо надышалась дымом, теперь Кацуки знал, что это вполне возможно и вштыривает так, что он задумывается, а не помочь ли ей подняться. Но Креати упорно поднимается сам, зашатавшись и едва не упав обратно. — Кацуки, идиот, это тренировка, а Момо — не злодей S-класса! — под боком покачивающейся девушки тут же возникает потрёпанная Джиро с запылёнными волосами, подставляя ей своё плечо, чтобы опёрлась. Её глаза так яростно сверкают, что Каминари на месте Бакуго уже искрил бы от страха. — В настоящем бою её бы уже по земле тонким слоем раскатали, — огрызается Кацуки — орать на него ещё никому не разрешалось. Джиро шикает и удаляется прочь, поддерживая Яойорозу — когда она поворачивается, становится видно, что геройский костюм на спине в паре мест разодран, а сквозь дыры проглядывает наливающийся кровоподтёк. О мелких ожогах и ссадинах можно дальше промолчать, сам Бакуго может похвастаться только покрасневшими ещё больше глазами и парой синяков. — Кацуки, на пару слов, — за его спиной возникает Айзава-сенсей, и он снова невольно клацает зубами. Ничего хорошего это не значит, а на отработку из-за этой Хвостатой совсем не хочется. Хотя, если задуматься, то на памяти Бакуго Яойорозу ещё никогда не создавала бомб. Да и ядовитое «заткнись», выдохнутое Креати, ещё долго будет стучать в его ушах, как самолюбивое доказательство того, что у правильно-идеально-строгой Момо есть и иные грани. Хорошее воспитание при таком же хорошем ударе о землю давало трещины. Через две недели он замечает в руках уснувшей прямо на диване в гостиной Яойорозу толстое издание о последних новинках в области стрелковой техники. Кацуки хмыкает, некоторое время задумчиво таращась на прикорнувшую Креати, потом зло трясёт головой, не понимая, что, собственно, его так заинтересовало, и тянется к лежащему на спинке кресла пледу. Ну не потащит же он её наверх на женскую половину, где ему вообще появляться нельзя. Бакуго, конечно, на любое «нельзя» отвечает можно, но нарваться на вторую отработку о Айзавы за месяц ему ой как не хочется. По какой мотивации и таинственной причине он накрывает Яойорозу пледом, потом ещё и аккуратно подтыкает с двух сторон, Кацуки предпочитает даже не задумываться. Иначе он из этого болота сегодня не выберется. Завтра всё равно всё вернётся на привычные круги раздражения. Яойорозу во сне прижимает к себе подушку и улыбается. Бакуго почему-то представляет, что ей снится идеально созданная винтовка. Не матрёшка. На следующее испытание, придуманное Айзавой-сенсеем, их заранее распределяют в команды по трое; Кацуки орёт, что не будет он в одной команде с Двумордым, но угроза неудом в табеле и вставшие дыбом волосы Сотриголовы возвращают его в суровую реальность. Весь оставшийся урок ученики А-класса слушают скрип мела по доске и зубов Бакуго, грозящих к концу урока превратиться в порошок. Буравящие спину глаза ничуть не помогают успокоиться. Вместе с ним и Тодороки в команду определили Яойорозу. В этот раз расчёт учителя даже немного понятен, но от гнетущей атмосферы никак не избавляет. После урока она сама подходит к нему, но что-то подсказывает Бакуго, что Двумордый с них глаз не спускает: он слышал о спарринге и чем он закончился. Креати даже после посещения Исцеляющей девочки немного морщилась при любой попытке согнуться или разогнуться ещё дня два-три. — Бакуго-сан, я хотела с вами поговорить, — она почти нависает над ним, серьёзно сложив руки на груди. В её чуть озабоченном новой проблемой лице незаметно даже проблеска той Момо, которая выплёвывала ему в лицо ёмкое и простое «заткнись». — Не собираюсь я работать в команде с тобой и Двумордым, — он закрывает глаза и демонстративно складывает руки на груди. Яойорозу тихо выдыхает через нос и пару раз постукивает ногтями по парте — силой она его точно не заставит; если попросить Тодороки, то на задании Бакуго будет присутствовать с ними в виде вмороженой ледяной скульптуры — так себе вариант, да и шуму будет слишком много. Момо набирает побольше воздуха в грудь и решимости заодно — неуд горит в голове красным цветом и сигнализирует хоть что-то предпринять. — Бакуго-сан, я понимаю, что просить вас бессмысленно, — честное слово, акцент на последнем слове она делает чисто случайно, — поэтому давайте заключим пари, — Яойорозу ожидает всего, чего угодно; взрыва в том числе, но никак не хохота. Киришима и Каминари, о чем-то неподалёку спорящие, синхронно дёргаются, а Джиро, по выражению лица которой отчётливо видно насколько идиотской она считает всю авантюру, возводит глаза к потолку. — Пари? С тобой?! Бля да конечно я в деле! — Бакуго вскакивает с места настолько неожиданно, что Момо инстинктивно отшатывается назад от его парты, об которую он ударяет ладонями. На кончиках его пальцев и в прищуренных глазах пляшут огоньки. Что ж, Яойорозу это начала, значит ей и заканчивать. — Спарринг. Один на один. Если побеждаю я — вы работаете с нами в команде, если нет… — То ваши хорошие отметки идут нахер, — скалится Бакуго, протягивая ей ладонь. Яойорозу, хорошая девочка, поджимает губы и протягивает свою в ответ. Хохот Кацуки ещё долго будет сниться Денки в страшных снах. Когда Момо возвращается к себе за парту, маскируя некую потерянность напускным спокойствием, Тодороки тихо замечает: — Сомневаюсь, Яойорозу, что это того стоило. Когда она крадучись пробирается к тренировочному залу, ключи от которого ей любезно одолжила Неджире, с которой Момо успела подружиться, Бакуго уже облокачивается спиной о стену возле него. Если их здесь поймают в это довольно позднее время, то им прилетит — несильно, но всё-таки. Ещё чуть-чуть, и она привыкнет к его приветственному оскалу. — Отпирай путь к собственному проигрышу, Хвостатая, — но не смирится с этим странным прозвищем. Хотя в любом случае Яойорозу повезло куда больше, чем Тодороки, которому, однако в силу узкого спектра эмоций было прохладно, как Бакуго соизволил его называть. — Прошу, Бакуго-сан. Он кривится, но заталкивает её в зал первую. Под его ладонью скользит чёрный блестящий хвост, подскакивающий на её чёрном коротком топе при ходьбе. Яойорозу, словно учтя свой предыдущий опыт, не надела геройский костюм. Бакуго разминает ладони, припоминая, что в тренировочных залах специально стоит звукоизоляция, поэтому можно особо не сдерживаться — главное, эти самые стены или потолок не подорвать. — Начнём? Яойорозу уже стоит напротив — на её напряжённом и сосредоточенном лице привычной спокойной улыбкой даже не пахнет. И несмотря на всё совершенство — у Кацуки руки чешутся, снова перебросить её через бедро, вжать спиной в прорезиненное покрытие и всё это не только из-за того, что ему так упёрлось работать в паре с Двумордым. Если это и причина, то стоит внести поправку — я c Двумордым и Яойорозу. — Ты сама это предложила, — Бакуго поводит плечами и выбрасывает вперёд руки. Оглушительно гремят сразу три взрыва, — блять, чертовка! Снова моим же оружием, — это уже начинает подбешивать, хотя он и подозревал что-то подобное. С ним Яойорозу позволяет себе играть по грязному. Кацуки устраивает ещё парочку по периметру и выскакивает вперёд, намереваясь перейти в ближний бой. Креати сжимает в ладонях только-только созданные бомбы, отгораживаясь от его нападения несколькими взрывами. Его всё равно оказываются мощнее, и Бакуго вырывается вперёд, минуя огненно-дымовую стену. Привычно оттолкнуться ногой от пола, подлететь вверх и направить поток взрывной волны прямо на задравшую голову Яойорозу. Удар разбивается о бронированный щит, и Кацуки разочарованно клацает зубами, отталкиваясь ногами от твёрдого металла и кувырком оказываясь уже за спиной Креати. Не успеет. Банально не успеет обернуться и что-то создать. Вместо этого она резко припадает к полу, пытаясь подсечкой сбить его с ног. Бакуго теряет контроль над направленным взрывом, но удерживается. Следующий удар ногой приходится уже на левую руку, а должен был попасть куда-то в плечо. Стоит признаться, что Яойорозу далеко не слабая физически и чтобы принять её атаки следует напрячься. Это ему на руку. Момо едва не вписывается лицом в вспыхнувшие взрывы. За грохотом Кацуки на пару мгновений кажется, что он слышит вырвавшееся у неё ругательство. Воспользовавшись некоторым замешательством, парень перехватывает заблокированную ногу, планируя повторить тот же приём, что и в прошлый раз. Но пальцы соскальзывают с поджарого тела Яойорозу вместе с возникшим на нём железным кольцом. Бакуго рычит; ему начинает всё это уже порядком надоедать — Креати неожиданно отбрасывает назад бахнувшими взрывами. В этот раз Кацуки на паре не останавливается, во время короткой схватки успел даже немного взмокнуть. Такого напора будущая про-героиня просто физически не выдержит. По его рассчётам создать очередную бронированную преграду она успела лишь спустя семь-восемь секунд после начала его атаки. Но и этого было достаточно. Он никак не ожидает того, что Яойорозу сваливается ему на голову. Буквально. Два взрыва всё-таки успевают прогреметь, но Креати прикрывает лицо созданными наручами. Когда она выскальзывает из огня и дыма, Бакуго вновь готов. Это не смогло стать той неожиданной атакой, на которую, видимо, она ставила всё. Яойорозу без своих вечных стратегий — не Яойорозу. И если это вновь была она — значит Кацуки уже почти выиграл. Ключевые слова если и почти. Мощный удар пяткой, направленный прямо ему в грудь, Бакуго отбивает, но Момо, используя его ладони в качестве опоры, перекувыркивается через его голову, оказываясь за спиной. Кацуки бы повернулся, если бы к горлу не прижалось холодное лезвие. — Я победила, Бакуго-сан, — речь даётся Момо с трудом, она задыхается, а он спиной чувствует, как тяжело вздымается её грудь, почти вплотную прижатая к нему. Но ослаблять хватку Креати не спешит. Бакуго скрипит зубами, но нож ощущается слишком близко, чтобы пробовать вырваться. — Глотку мне перерезать собираешься, идиотка?! — спасибо, хоть не винтовка или автомат, устройство которых Яойорозу так упорно штудировала на протяжении последних недель. Судя по вибрации сзади Момо смеётся. То ли от его предположения, то ли от того факта, что под её руками сейчас не рискует даже дёрнуться великий и ужасный Бакуго Кацуки. — Нет, — Яойорозу всё-таки опускает руку, хотя соблазн постоять так немного подольше есть, — вы мне ещё для работы в команде нужны, — зря она это сделала. Кацуки реагирует на свободу немного иначе, чем она предполагала. — Что вы…? — Момо только успевает моргнуть, прежде чем оказывается намертво прижатой к полу. — Это подло, — только и находит, что сказать Креати, уставившись в прищуренные алые глаза. — Хвостатая, бесишь, — констатирует Бакуго. Пару секунд смотрит в её раскрасневшееся от огня и спарринга лицо, потом на растрёпанный хвост, раскинувшийся веером по полу, — или нет, — от прозвища Двумордый у Тодороки избавиться нет ни единого шанса, а вот у Момо очень даже есть. Кацуки заслужил компенсацию и возьмёт её — свободную руку он протискивает под её затылок, нащупывая резинку на высоком хвосте. В таком положении распустить ей волосы довольно сложно, но он справляется. Лицо Яойорозу вспыхивает на несколько оттенков ярче, чем до этого. — Вы что творите, Бакуго-сан? — высокий голос Момо не может быть настолько севшим. Она даже сама это замечает, тут же крепко поджав губы. — Чёрт знает что, — Кацуки с ней впервые искренен.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Boku no Hero Academia"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты