Ты – думаешь, я – догоняю!

Ночью не спалось — проваливался в сон на несколько минут и сразу же просыпался. В голову лезли мысли о халтурно отработанной версии. Промаявшись так до половины четвёртого, Юра бросил попытки уснуть и, позевывая, поплелся в душ. «Если не думать не получается, значит надо сесть и разобраться», — решил Брагин. Юра никогда не брал материалы дела домой, поэтому, для того чтобы «сесть и разобраться», нужно было сначала доехать до своего кабинета. Дежурный, конечно, удивится, увидев его в конторе в такую рань, но тому не привыкать. Дороги были свободные, и до работы Брагин добрался за рекордные двадцать минут. Заварил себе кофе покрепче и погрузился в материалы. К девяти утра от горечи кофе уже сводило зубы, голова гудела, но зато картина произошедшего относительно сложилась. Во всяком случае, стало понятно, с чего начинать. Правда, перед тем как приступить к реализации задуманного, следовало все–таки появиться на планерке. Брагин захлопнул папку, резко поднялся, и перед глазами потемнело. От неожиданности Юра схватился за стенку, и это помогло ему устоять. «Что за черт», — аккуратно помотал он головой. Темнота рассеялась, но неприятное ощущение головокружения не проходило. Брагин медленно подошёл к окну и приоткрыл форточку — благодаря свежему воздуху стало полегче. — Юрий Иванович, — заглянула в кабинет молодая помощница начальника отдела. — Вы идёте? Все остальные уже собрались. — Да, сейчас иду, — кивнул Брагин, захлопывая форточку. Он быстро собрал разложенные на столе документы, убрал их в сейф, и отправился на совещание. *** Брагин с Шибановым ехали в сторону Колпино. Машина Михаила барахлила вторую неделю, и тот вынужден был сдать её в сервис, поэтому к свидетелю отправились на Юрином вольво. — Юрий Иванович, а у тебя вообще все нормально? — неожиданно спросил Михаил. — Нормально, — недоуменно пожал плечами Брагин, — А почему ты спрашиваешь? — Да бледный ты какой-то, — протянул Шибанов, с беспокойством глядя на друга. «Бледный» было мягко сказано. За половину суматошного дня цвет кожи Брагина приблизился к зелёному — утреннее недомогание отпустило лишь ненадолго, вернувшись сторицей. Но Юра упорно делал вид, что все в порядке. Не признаваясь даже себе в плохом самочувствии, проводил допросы, заполнял протоколы, а теперь вот выехал за город для беседы с важным свидетелем. Если дело обстояло так, как Брагин думал, медлить было нельзя. — Миша, все нормально, — нахмурясь, ещё раз повторил Юра. — Ну-ну, как скажешь, — недоверчиво протянул Михаил. На заправке остановились. Пока Брагин оплачивал полный бак, Михаил отправился в кафе при АЗС. — Тебе взять что-нибудь? — поинтересовался Шибанов у товарища. Юра отрицательно помотал головой — почему-то даже мысль о еде провоцировала приступ дурноты. *** Свидетель утверждал, что уже несколько недель безвылазно торчит на даче в одиночестве и приятеля своего не видел и не слышал. И эта история звучала бы вполне достоверно, если бы в раковине не лежали две суповые тарелки. Конечно, в теории обе могли принадлежать хозяину — ну не помыл посуду два дня подряд, а что? Уголовно не наказуемо. Но интуиция убеждениям свидетеля не верила и настойчиво уговаривала проверить дом. Видимо, Миша придерживался схожих мыслей, потому что внезапно встал и со словами «Откуда так сквозняком тянет? Окно что ли открыто?» пошёл в комнату. Свидетель испуганно подскочил и побежал было за Шибановым, но опоздал — неожиданно в комнате раздался грохот, как будто упала тяжёлая мебель, затем звон бьющегося стекла и, наконец, Мишин крик: — Стоять, Вершинин! Когда Брагин вбежал в комнату, там уже никого не было — через разбитое окно видны были спины убегающих в сторону леса людей. В подсознании тут же всплыли слова товарища «Ты — думаешь, я — догоняю», и Юра подавил неуместный порыв броситься в том же направлении. *** Ждать было тревожно — подступивший прямо к дому лес был густой и не просматривался — как протекала погоня, было не видно. Минут через пять из леса долетел звук выстрела, и Юра вздрогнул. Брагин не умел на слух определять модель пистолета, и не мог понять — из табельного ли оружия прозвучал выстрел, или… — У Вершинина пистолет есть? — резко развернулся к свидетелю Юра. Тот испуганно помотал головой, но после обнаружившегося обмана с укрывательством подозреваемого, Брагин тому уже не верил. Юрий выскочил на улицу, замер и прислушался. Никаких посторонних звуков больше не доносилось. Постояв ещё с минуту, Брагин не выдержал и направился в лес. Но не успел он пройти и сотни метров, как неподалёку раздался треск сухих сучьев, а ещё через несколько секунд на тропу выбрался Шибанов собственной персоной — живой и, кажется, невредимый, только щека расцарапана. — Юра! — недовольно воскликнул Михаил. — Ты меня где должен ждать? Сколько раз мы договаривались: ты — думаешь, я — догоняю! — Что же ты не догнал, — проворчал Брагин, скрывая за недовольством тревогу. — Ну извини, — развёл руками Шибанов. — Этот Вершинин в лесу как у себя дома ориентируется, а я здесь первый раз, между прочим. — А стрелял ты? — Я, — признал Миша. — Блефовал. Крикнул, что вижу его и дал предупредительный в воздух. Но клиент на провокацию не поддался. Ладно, — вздохнул Михаил, — что мы здесь стоим? Пошли к машине. Наряд к дому я, конечно, поставлю, но вряд ли он теперь сюда сунется. Брагин достал из кармана чистый платок и протянул товарищу. — Зачем? — недоуменно уточнил Миша. — У тебя щека расцарапана, кровит. — Чёрт, действительно, — удивился Шибанов, приложив платок к лицу. — Наверное, о ветку поцарапался. Хорошо, не в глаз.