Письмо.

Слэш
PG-13
Закончен
20
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Описание:
" Я не умею разговаривать с людьми. Какой-то дефект во мне не даёт открыть рот и заговорить, как все делают, но не буквально, а скорее, подсознательно. Я столько раз видел тебя, и сердце моё давно утеряно в льдинках голубых глаз. "

" Ты веришь в любовь с первого взгляда? "
Посвящение:
Столь прекрасному и редкому пейрингу.
Примечания автора:
Штош, написал из-за тоски и бессонницы, приятного прочтения полуночникам.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
Награды от читателей:
20 Нравится 10 Отзывы 3 В сборник Скачать

1 часть.

Настройки текста
Нежно укладывая свёрнутый пополам лист бумаги в конверт, Виктор лишь смотрел, не имея понятия, что же делать дальше. Это не первый раз, а точнее, не первая попытка отправить злосчастное письмо адресату. Но отправитель — не как обычно, какой-то незнакомый человек, напротив, это он сам. На кончиках пальцев местами остались ароматные чернила и нотки слабого тремора. Вся ночь была посвящена этому письму, что уйдёт в пропасть. Само собой, Гранц слишком, слишком измотан, чтобы банально убедиться в том, дошло ли вообще его письмо на необходимое место. Его воли хватит лишь на незамысловатое " кинуть письмо в жестяной почтовый ящик со стуком" , а дальше.. А дальше будь, что будет. Почтальон устал. Не устал, просто изнемождён, будто стиральная резинка, день за днём уничтожавшая лишние следы и дефекты с рисунка на бумаги. В конце пути её ожидает лишь дверца к лазурному небу. Ещё раз с тяжестью в груди впустив кислород, Виктор оставляет восковую печать, окончательно расписываясь под своим решением. Он думал об этом тщательно, долго; общупывал мысль холодными пальцами с каждой стороны, пожирал взглядом со всевозможных ракурсов, пока не склонился к неочевидному согласию. Он не знал, куда идти. Чёртов конверт будто отяжелил сумку, сбил с толку, оставил дыру в памяти. Сердце так и колотилось, пока ноги несли к знакомому двору. Под ногами шебуршали трескающиеся пёстрые листья, дети осени. Пыльный асфальт дороги окропил лёгкий дождик, Виктор даже не предпринимал попыток укрыться — зонта он не имел, да и к чему? Всё внимание сковала дверь, казалось бы, обычная, но каждый шероховатый выступ от облупившейся коричневой краски был знаком. Гранц, да ты маньяк, не больше, не меньше. Каждый вечер ноги приносили уставшее туловище сюда, просто сидеть и смотреть на горящее в ночи окно. Или пытаться высмотреть того, кто за ним, что получалось реже. Как безумный, юноша ждал, что его заметят, приветливо позовут внутрь, и тогда последний смысл продолжать депрессивное существование вернётся, оставив надежду. Настолько глупо, что становится смешно. Светловолосая фигурка сглатывает ком в горле, и кладёт в ящик заветный конверт. Ступить назад более нельзя. Украдкой замечая на улице лицо Эдгара, нельзя не подивиться тому, каких прекрасных людей может создать природа. Каштановые волосы, собранные сзади в закрученный хвостик алой ленточкой, голубые глаза с холодными снежинками бликов, тонкие брови цветом волос, и нежно-персиковое сердечко пухлых губ. Сколько бы воды не утекло, но Гранц клянётся, хотя бы самому себе, что не посмеет в своей голове отпустить из памяти этот силуэт. С каким бы холодом тот не смотрел на остальных, он оставался источником самых тёплых чувств в сердце Виктора, даже и не зная о существовании того. " Посмотри на меня, я здесь " — стандартное предложение, крутившееся при случайном переплетении их судеб в голове несчастного почтальона, что самое печальное — мантра, повторяемая из раза в раз так и не сработала. Вальден не подозревал, что им живёт, дышит и плачет один человек, живущий на улице неподалёку, приходящий подумать и посмотреть на звезды по ночам, бывало даже просыпавший работу из-за этого, но не важно! Художник никогда не смотрел на кого-то с теплом, но Виктор продал бы душу, чтобы увидеть на себе даже самый хладный и разъярённый взгляд. С каждым днем из-за осознания бесперспективности юноша просил меньшего и меньшего. В конце концов, сердце устало; у любого бы устало жить, страдать, быть чуть меньше, чем никем. Виктор сдался, и сегодня, где-то без тридцати минут седьмого, он даст волю отчаянию, заберётся повыше, падёт. Возможно, письмо его даже не прочтут. Просто выкинут, как мусор. Но Гранцу, как было выше сказано, не будет до этого дела. Он бился птичкой в клетке, ломая крылья, и толк бороться дальше, если за пределами металлических прутьев не будет крылатой свободы? Эдгар привык быть на самом пике обожания людей. Оно никогда не было искренним, оно никогда не было живым — все твари людские всегда ищут лишь свою выгоду, и потому могут вознести на небеса, или затолкать в глубины ада. Вальден прекрасно знал, как будет больно падать с его высоты, но продолжал писать картины, просто оттого, что от него хотят этого. Сердце застывало в городском шуме и пыли, и неощутимые руки вдохновения не подталкивали к холсту и краскам. В очередной раз просыпаясь от звука шагов во дворе, тот сдержанно выглядывал в оконную раму, замечая странную, ломанную игру теней: такое как, кто-то стоит? Со временем это перестало быть удивительным, даже стало своеобразной традицией. Однажды тень подошла чуть ближе, позволив через сетку жалюзи рассмотреть себя подробнее. Светловолосый, ничем не примечательный юноша, прижимающий к рукам конверт, стоял, запыхаясь от волнения, возле почтового ящика. Что же раскололо жизнь напополам сегодня? Грудь сдавливало болезненное предчувствие, на ниточках, Вальден косился на пустой холст, распалившись злостью от неспособности рисовать. Ну и к дьяволу — погулять будет полезней. Накинув бежевое пальто, художник покинул порог дома, надумав идти в парк, но.. Остановился, и обернулся на ящик. В памяти возник образ того человека, пару дней назад пытавшегося вложить конверт в его ящик. Подумаешь, возможно, просто посыльный из налоговой. Эдгар отверг свою нарастающую панику: как бы он ни отрицал, это не могло быть одним простым совпадением. Иначе как объяснить то, что и в толпе этого странного почтальона он видит уже который раз? Со скрипом отворяя металлическую дверцу, юноша видит внутри один единственный конверт. В руках тот лежит с теплом, будто всё специально оформили так бережно для него одного. Разрываемый любопытством, Вальден сел прямо на землю, открыв посылку, и развернул бумагу. Глаза бежали по строкам, с каждым предложением раскрываясь шире, и на последней строке лицо так и застыло в удивлённой гримассе. " Привет. Ты не знаешь меня, но, быть может, видел в толпе. Как бы мне не хотелось, я думаю, ты не смотрел на меня. Меня зовут Виктор Гранц, и я работаю почтальоном. " Это не может быть лишь совпадением, никак! Сегодня ночью вот такой же вот почтальон торчал до четырёх утра под окном, пытаясь собраться с силами и положить этот конверт. " Я не умею разговаривать с людьми. Какой-то дефект во мне не даёт открыть рот и заговорить, как все делают, но не буквально, а скорее, подсознательно. Я столько раз видел тебя, и сердце моё давно утеряно в льдинках голубых глаз. " Ты веришь в любовь с первого взгляда? " Всё казалось похожим на шутку от своей правдивости. Этот тип действительно молчал, никогда не присутствовал в окружении людей, насколько помнится Вальдену, так и каким же чудом таких непохожих людей свело нитями судьбы? " Я мечтал последний год лишь о том, чтобы ты заметил меня. Хотя бы заметил. Глупо говорить это незнакомому человеку, наверное, но скажу прямо, не умею, всё-таки, иначе. Это не самое приятное письмо. Мне потребовалось много времени, чтобы написать и отправить его. Если ты читаешь это, возможно, я уже мёртв. Прости, я не писал сюда жаловаться, но я устал. Всякий раз не ценим своим смыслом, я утерял собственный. Если про прыжок с крыши такого жалкого почтальона напишут, тогда, прошу тебя, посмотри об этом в новостях. " Мысленно Вальден проклял себя, за каким лядом он вообще достал этот проклятый конверт, позволив поглумиться над собой? Так подумала его чёрствая сторона. Но что-то просто кричало идти в парк, как он и планировал. Что-то просто кричало, прося того сохранить письмо в кармане, ведь оно далеко не чей-то несостоявшийся розыгрыш. В парке тихо, спокойно. Рядом возвышается высокий, стройный силуэт башни, выбивающийся из образа уединённой окраины Америки. Вальдена беспокоит движение на крыше, и, пртсмотревшись, тот роняет конверт, а затем и ключи из рук. Там стоит человек. В красной, сука, форме почтальона, на самом краю крыши! Высоко, но даже оттуда, художник встречается взглядом с ним. Ошарашенный, загнанный в угол Виктор весь дрожит, и делает ещё один шаг. Одна нога не чувствует земли. Эдгар не может просто стоять, вытягивает руку; с немой мольбой смотрит. Подтягиваются кучкующиеся, как это бывает, когда происходит что-то легонько сверх нормы, зеваки. " Эй, там человек! " , " Нам нужно помочь ему! " , и всё в таком духе, но ему понятно, что им нет никакого дела. — Я прочитал твоё письмо. Может, лучше поговорить со мной, чем сразу так? — сложив руки на груди, Эдгар принял уверенную позу, пытаясь потянуть время и обескуражить Гранца. Незнакомые люди с интересом следили за картиной, и тогда к Вальдену дошло осознание, что поворота назад уже не будет. — Сейчас же спустись. Я же исполнил твоё желание посмотреть на тебя, что не так? — Виктор в ответ продолжал, не отмирая, стоять, шокированный происходящим. Он шагнул. Шагнул назад, упав на задницу, больно ударившись ею об бетон, но это совершенно не беспокоило в настоящий момент. Как под гипнозом, Гранц спустился по лестнице, всё ускоряя отчаянный бег с каждым разом, зная, кого увидит в конце пути! Эдгар молча смотрел на него. Без того обжигающего холода, скорее, с жалостью, сочувствием. Гранц, когда ты вообще сделал свой смысл таким жестоким? Виктор мялся, и не мог говорить. Его планы были уничтожены, но. . В душе плясала и прыгала радость этому, надежда и ликование счастливому концу. Вальден вздохнул, шлёпнув себя ладонью по лбу. — Кто ты вообще такой, и почему пишешь такое вещи в письме? Ты думаешь, знаешь меня? — вырвав из розовой неги несостоявшегося самоубийцу, художник с недовольством смотрел, как молчание прерывается на устах почтальона мямлящими звуками. — Да заткнись ты, бесишь меня. Ещё раз увижу на крыше: пеняй на себя, уяснил? — незнакомцы расходились, а с тем делалось и спокойнее. Наконец-то, уставший отчитывать, Эдгар приобнял того за плечо, покровительственно окончив акт: — Так уж и быть, молчун, буду смотреть на тебя, сколько влезет. А теперь идём, поговорить нужно.
Примечания:
ъеъ, надеюсь, не накосячил
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты