Последний шаг

Дождь. Битое стекло. Полная луна, проглядывающая сквозь черные тучи. Такие же черные ободранные грустные пятиэтажки. Свет в окнах. Повсюду окурки. Крыша. Еще буквально пара шагов, и все закончится. Закончатся все проблемы. Все жизненное дерьмо, кучи которого ментально давили на парня. Дождь усилился. Капли падали на распущенные темные волосы, стекая по олимпийке вниз. Другая их часть терялась из виду где-то далеко внизу. Всего какие-то пятнадцать или шестнадцать метров. И эти злосчастные метры отделяют длинноволосого парня от конца. Или начала чего-то нового. По крайней мере он так считал. Ларри потушил остаток сигареты. Через несколько секунд замерзшими руками закурил новую. - Черт, последняя. Луну окончательно затянуло тучами. Улицу освещала лишь парочка фонарей, лампочка в одном из которых периодически то горела, то мигала, то выключалась совсем. Свет в окнах начинал тухнуть. Три часа ночи. Две последние затяжки. Последние в его жизни. Длинноволосый сделал еще один шаг к краю и достал из кармана телефон. Сначала Ларри хотел написать маме, но решил ее не будить. Сал. Не слушающимися от холода пальцами он набрал сообщение лучшему другу. А может, уже и не совсем другу. Но Ларри не волновала вся эта ванильная ерунда типа отношений. Он жил одним днем. Как еще говорят, «сегодняшним» днем. По иронии судьбы, сегодняшний день станет его последним. - Сал, сори братан. Не вини себя. Телефон пикнул: батарейка садилась. Голос в голове подталкивал парня все ближе к краю. Ларри уже начинало казаться, что он видит обладателя этого самого голоса. Это была Темнота. И она была повсюду. Черная, как смоль, и ярко-красные глаза. Ползла, заполоняя собой все пространство. Оставляя грязно-зеленые следы. Тучи сгущались. - Только попробуй натворить глупостей! - Слишком поздно, меня скоро не станет. По щеке Ларри скатилась капля. Нет, он не плакал. Даже сейчас. Он никогда не плакал в сознательном возрасте. Никогда ни с кем не делился своими проблемами, своей болью, предпочитая все держать в себе. Как аппендикс забивается всякими отходами, душа парня хранила все дерьмо, нажитое за 19 лет в этом грустном городишке. А потом результат - аппендицит. Крыша, помятая пачка от дешевых сигарет и дождь. Телефон выключился. Сал пытался позвонить своему другу, но ничего не вышло. Телефон, уже никому не нужный, валялся в луже возле бутылок от дешевого пива, которое пьют тут, на крыше, малолетки. Длинноволосый посмотрел вниз. Никакой жизни не наблюдалось. Нокфелл не был большим мегаполисом с кучей машин, пробок, торговых центров. Загнивающее место, про которое, казалось, все на свете забыли. Все, кроме жителей. Они стоили этого города. Учительница математики местной средней школы, которая делала колбасу из собак. Ларри улыбнулся краешком губ, вспоминая, как она и Салли и Эш думали, что эта колбаса из людей. Священник, которого упекли в психушку лет пять назад. Странный парень Чарли, который убил свою соседку за какую-то детскую игрушку. Весело, не правда ли? Еще один шаг. Шаг к покою. Старый плеер, подаренный отцом. Металл. Неделю назад у любимой музыкальной группы Ларри вышел альбом, и именно он сейчас играл на полную громкость в наушниках. Был рядом в последние мгновения его никчемной жизни. С другого конца крыши к нему быстро направилась другая фигура. Сал. - ЛАРРИ БЛЯТЬ! Ларри не слышал. Он наслаждался дождем, бьющим в лицо, и музыкой. Последний взгляд на пустые улицы, последний вдох полной грудью, последние квинты электрогитары в наушниках. Последний шаг. - НЕТ! Поздно. Голубоволосый бессильно упал на мокрую поверхность крыши, окончательно разодрав колени на красных джинсах. - Ларри… за что… ПОЧЕМУ! Слезы катились по щекам. Боль. Стекло. Кровь. Все еще не закончившийся дождь. Не хватило всего лишь пары ебаных метров. Конец. А ведь он даже не успел сказать, как сильно любил его на самом деле.