Проклятие ли?

***

Ровно на сорок седьмой день пребывания в этом мире, я обнаружила то, что мне очень сильно не понравилось. Мягко сказано. Стоит, наверное, начать сначала. Это было обычное утро. Проснулась от горланящего Джека. Он та ещë ранняя пташка. Потом водные процедуры. Вода в пруду ни капельки не испортилась, не помутнела за это время. Еë количество тоже не изменилось, насколько я могла судить. Магия. Вылетели в город под непрерывную болтовню Джека о еде, хотя я слышала, что он подгрыз ночью свои запасы, обжора. Совсем разбаловала. Как его крылья-то ещë носят… По габаритам он был очень крупным вороном, чуть ли не в два раза больше меня. А когда он пушил свои перья, то казался ещё больше. Уже подлетая к городу, в свете утренних лучей, мы решили сделать очередной новостной облет, перед тем, как посещать уже родную лавку краснолюдов. Кажется, новости о говорящих воронах так и не стихли. Усугублял ситуацию Джек, что был гораздо крупнее меня как птица, — своим мешком с сокровищами на пузе привлекал довольно много внимания. Слишком много. Как следствие, на птиц стали обращать непозволительно много личностей, что, кажется, местным воронам только больше нравилось, ведь пакостить особо предвзятым и суеверным людям стало куда веселее. В общем, молва несла (или это были все-таки пустые угрозы, пока непонятно), что такими темпами люди скоро возьмутся за отстрел местных пернатых. Я пока насторожилась, но предпринимать ничего не стала. Мои «сородичи» умные ребята - чуют, когда дело пахнет жареным, - поэтому за них я не волнуюсь. Да и в этом мире пакостники-вороны не самая большая беда населения. В общем, я верила в лучшее. Конечно же, главной виной этого всего была я, а не Джек. Признаю, каюсь, не удержалась и повздорила с местным особо любвеобильным пареньком в латах, как позже припомнилось в первый же день пребывания в Боклере застала один из его этюдов любовных похождений. Его знал чуть ли не весь город, а увидеть этого мачо можно было чуть ли не за три версты. Лансело, а именно так его величали местные, буквально жил в своих рыцарских латах. Но в отличие от других стражников полировал их чуть ли не каждый день, потому и светился как солнышко, - далеко и ослепляюще. Он действительно был рыцарем, чем гордился и самовосхвалялся куда сильнее, чем это требовал местный рыцарский этикет. И ладно бы он при этом выполнял свою работу, патрули всякие там, так он умело и это «прогуливал». В общем, балансировал на грани допустимого, из-за чего был не в почете у местных вояк, но был так чертовски красив по местным стандартам и так красноречив, - эдакий кудрявый прынц, - что чуть ли не каждая дама сушила вечерами панталоны по нему. Все его похождения смотрелись, как очередная серия ситкома, но без закадрового смеха, что я с Джеком, ухахатываясь, с лихвой компенсировали. Каждый раз от мужей местных дам ему доставалось по головушке, а его красноречивые выворачивания от драк с особо вспыльчивыми рыцарями, намеренными «наказать предателя и изменщика всего государства». И делал он это весьма успешно, скрываясь и заворачивая к очередной «спасительнице». Лансело так умело играл роли от настоящего интеллектуального рыцаря до бедного побитого и никому ненужного сиротки, что я бы при случае влепила ему заслуженный оскар. Он буквально делал мой день, стоило его встретить. Ходячий анекдот, так я его иногда про себя называла. Первое время мы мирно наблюдали за его ситкомными выкрутасами, а через десяток дней откровенно ходили за ним каркая и сбивая его серенады, передразнивая и смеясь. Лансело настолько горячий мачо, что когда он злился, а это было довольно часто, у него валил пар из ушей, как у вскипевшего чайника. В общем, мы нашли жертву для «издевательств», весьма скромных, позволю заметить. Он злился так сильно, ущемленный, но до того комично, что я просто была не в силах отстать от него. Лансело тот человек, который сам осознано зашел в комнату с граблями и ходит по ним, получая по головушке и искренне не понимая, почему так. Да и сам он не спешил из неё выходить, радуя местных сплетников и народ новыми историями. Легко мог собрать толпу смеющуюся зевак очередным забегом. И, скорее всего ему нравилась такая жизнь. Но вот воронов он терпеть не мог. Кажется, его нелюбовь стала куда острей и громче, когда я на, кажется, тридцать пятый день моего пребывания в этом мире, была в веселом настроении ещë до прилета на очередную серию ситкома. Неугомонный в сексуальном плане Лансело подкатывал чуть ли не каждый второй день к очередной красотке, а мне порой было настолько скучно, что я старалась очередную серию не пропускать. До дела кстати доходило отнюдь не всегда, мне в радость, потому что на очередную порнушку в средневековом стиле смотреть было не интересно. Так вот, о том случае. Случилось это весьма сумбурно: я почти опаздывала на его пламенную речь во имя очередной прекрасной замужней дамы в каком-то переулке, пока еë муж спешил домой с патруля, когда запыхавшись влетела на один из балкончиков над ними и услышала: — О, милая Фаина, клянусь всем, чем только располагаю, вы… — при моем откровенно упоротом настроении, мне, наверное, тогда стоило показать палец и ржала бы до хрюков. Я вспомнила песню «Фаина - Мамулек бенда», и давай петь прямо над их головами. Дама, вслушавшись, зарделась и устыдилась, а Лансело замолк и медленно закипал, посвистывая как чайник от натуги. Ну вы поняли к чему все ведет. Под конец первого припева, когда шок ушел, Лансело давай кидаться в меня камнями, поливая сою родню трëхэтажным матом. Дама с такого кавалера выпала в каплю. А улетала я под ор вбежавшего в переулок мужа дамы, хрюкая от смеха. На следующий день на ушах был весь город от двух шокирующих новостей. Первая: Лансело утратил свою уверенность по отношению к дамам и стал менее успешен в побегах (ему таки досталось). Вторая: Вороны — вестники разлуки. Для любвеобильного и пьяного Боклера последняя новость разрушала их хрупкий сказочный мирок. Кажется, с того момента все неудачи в любви местные начали скидывать на воронов, а парочки стали осматриваться и обходить стороной черных птиц.

***

Что-то я отвлеклась от мысли, кхм-кхм. В настоящее время город стоял на ушах от приближающегося турнира. На празднество были позваны множество гостей. Я задумчиво обводила взглядом суетящийся Боклер. Город постепенно украшался, люди сновали туда-сюда, подготавливаясь, число патрулей по городу увеличилось, постепенно прибывали гости. Я же уже третий день была на взводе, с самого начала этой суеты. Даже Анна-Генриетта, что не так часто посещает город за пределами богатых районов, суетилась и расшевеливала пьяную прислугу, в особенности фрейлин, что порхали по всему городу, наблюдая за приготовлениями. О убийствах, которые должны были начаться до начала турнира никто ни сном, ни духом. Вечерами зачитывалась по несколько раз тем, что понаписала в тетрадь о грядущих событиях. Скорее всего они были именно "грядущими". На фоне всей этой суеты чувствовала себя черепахой, и ругалась на себя больше обычного. Я знала, где примерно можно найти Детлаффа, я знала, где находится замок Дун-Тынне, но даже клювом в ни в одну из этих сторон не поворачивала. Если события все-таки будут происходить, мне нужно будет вмешаться, но если я вмешаюсь слишком рано… Геральт, на которого я возлагаю слишком большие надежды (скорее всего зря)… Его не позовут в местные края. Эгоистично? Да, без этого никак. Найти Детлаффа или Сианну для меня означало началом действий. Я наметила примерный план, хотя пробелов в нем было столько, что от осознания этого, мне становилось ещë хуже. Старалась мыслить позитивнее, ведь ещë даже ничего не произошло. Надеюсь, и не будет. Глупое ожидание апокалипсиса, который может быть, а может и не быть. Да и вообще, чтобы я сделала? Влетела в Детлаффа со словами: «Ты не такой! Ты выше этого!» Да, даже если бы обрисовала всю ситуацию (которой может и не случиться) с Сианной, он в лучшем случае… Все бы получилось, наверное? Если, конечно, у меня язык не завернется, я смогу нормально все объяснить и злость его будет хотя бы чуть меньше, чем могла бы быть. Но тут снова страдает моя надежда на Геральта. Боже, как же все сложно. Вот прикол бы был, если б Сианны сейчас и Детлаффа в Боклере вообще не было, и не будет и я тут крышей еду абсолютно зря. И домой я не вернусь, потому что Геральт на самом деле умер, заколотый вилами. Так, оптимизм вернись, пожалуйста. С тобой повеселее как-то.

***

Когда солнце было в зените, я снова полетела к знакомой мне торговке, прежде заглянув к краснолюдам. Лаура встретила меня своим непрекращающимся щебетанием про еë новые эксперименты с кремами. Это была полноватая низкая женщина на вид лет сорока, для которой семья была важнее всего на свете. Страдала легкой формой деменции. Но она молодец, борется с этим, записывает многое, трудится как физически, так и морально. А своим позитивом она могла зарядить электростанцию, существуй в этом мире такая. Как же мне с ней повезло! Чистота и ухоженность тела слишком важна для меня, хоть на вид одежды я иногда могла наплевать, особенно дома. Без Лауры я бы точно свихнулась. Она, кстати, стала делать максимально большие скидки и отдавала бытовые вещи, по типу свечей, и подкармливала разной выпечкой, после того как я вывела еë сына из своего леса. Для своих экспериментов ей нужны были травы, за которыми по состоянию здоровья, она не могла пойти сама. Что случилось с еë мужем, я не знала, но его рядом никогда не было. Был лишь скромный парнишка лет десяти — Турнье. Я ни разу не видела, чтобы он снимал свою красную шапочку, прикрывающую даже уши. Лишь кудрявые локоны иногда выбивались из-под неё. Всюду таскался за мамой, помогал. Пару раз за это я позволила ему погладить свои перышки. Мы с ним неплохо ладили. В общем, как-то в один из редких дождливых дней, вылетая из леса, заметила плачущего оцарапанного мальчишку забившегося в корни дерева почти рядом с границей леса, где кроны деревьев не такие густые. Вот честно, если бы не относительно чистая яркая одëжка и красная шапочка, даже бы не заметила, настолько тихо и недвижимо он сидел. Меня он до ужаса испугался, но узнал, стоило заговорить. Оказалось, что из-за дождливой погоды безопасные тропки, по которым он ходил за травами для мамы, смылись и он заплутал. Упал пару раз, оттуда и ссадины, но в целом отделался только испугом. Зверье, по типу волков, в этом мире были крупнее и не так запуганы человеком и шумящими городами, поэтому очень велика вероятность наткнуться на агрессивное и голодное животное на границе леса. Понаблюдав за ними с высоты некоторые дни, пришла к выводу, что эти звери человека вообще не боятся: часто воруют овец и посягают на прилесные домишки крестьян в поисках другой пищи. Короче мальчишке сказочно повезло, что я нашла его живым. Кажется, его мама тоже это поняла, когда я довела спустя пару часов Турнье домой. Ох, искупалась в слезах Лауры, когда она сжимала меня в благодарных мягких объятиях. Теперь у меня была лучшая подруга и пожизненная скидка на еë товары. Чтобы уж совсем не нахлебничать, приносила иногда нужные ей травы и ягоды из леса. Пыталась хоть чуть-чуть вникнуть в понимание местной волшебной растительности, на что мне с пониманием всунули книгу. Читать я так и не научилась, а преподаватель из Лауры был, скажу честно, такой себе, потому как она могла забыть, что она говорила секунду назад и перевести тему в совершенно другое русло. Я грустно порадовалась книге, которую не могла прочесть.

***

Результат двухчасового похода к Лауре был поразительно тяжел. Она впихнула очередной мешок с маслами, которые я обязана была опробовать, свечами и рулетом. Женщину, казалось, совершенно не волновал мой вид ворона, для неë я была человеком. Приятно. А тащить на себе этот мешок не очень. Прилетела в свою комнатку я где-то под закат. Джек уже был тут и зарывал очередное нечто куда-то мне под лежанку. Он в последнее время часто пренебрегал своим гнездом и спал рядом со мной. — Хэй, что я тебе говорила по поводу этого всего?! — пернатый уязвленно замер. — Либо ты не зарываешь под мой спальник всякое непонятное, либо спишь в своëм гнезде! — по мере того, как я приближалась, Джек все более агрессивно пушил свои перья, махая крыльями. — А ну бегом перепрятывай, а иначе вкусняху не дам. — я благосклонно прошла мимо, прямо к пруду, ополаскивая лапы и тут же становясь человеком. Вот тут я и почувствовала жгучую боль в правой руке. Это было терпимо, но настолько неожиданно, что я зашипела и шлепнулась прямо в воду на пятую точку. Схватившись за руку прижала к груди, ожидая, когда боль утихнет. Где-то вокруг меня, не зная, что делать, громко паниковал Джек. Через пару минут, когда звон в ушах от боли пропал, а жжение почти перестало беспокоить, успокоила ворона, и осмотрела конечность в поисках проблемы. По ощущениям, будто засунула руку в кипяток. А по виду… Перья и когти. Рука была человеческой, но из кожи торчали неровные черные перышки, а ногти удлинились и почернели вместе с подушечками пальцев. В душе поднялась буря эмоций и меня захлестнуло. Вода, в которой сидела, помогала плохо и я нервно начала выдирать перья из руки. Это было ещë больнее, чем было до этого. Из глаз полились слезы, а в ушах шумел гул крови. Очнулась я, когда Джек запрыгнул на эту самую руку, вцепившись в неë острыми когтями, начал махать крыльями, шлепая ими мне по лицу, и громко кричать. Сглотнув, я замерла, глубоко вдыхая вечерний воздух, и постепенно приходила в себя вместе с вороном, что до сих пор сидел на облитой кровью руке. Джек через какое-то время молча слетел в воду рядом и ощутимо клюнул под ребра. - Да, спасибо. — опомнилась я. Шатаясь, встала из воды и направилась за подобием бинтов к небольшому самодельному столику, на котором было навалено куча книг, свечей, мазей и всего остального. Творческий беспорядок из вещей от Лауры, если описать в общем. Когда дошла, поняла, что вода из пруда уже залечила ранки, и лишь кровавые ошметки перышек налипли к руке поверх новых, быстро отросших. Это заставило меня снова брезгливо сглотнуть. Сдержав ещë один порыв повыдергивать все лишнее, буквально, упала на свою лежанку. Джек тут же забрался мне на колени и улегся на спину, подставляя животик под почесушки. Я заторможено, по привычке, зарылась в его перья правой рукой. Испугавшись, что наврежу ему когтями, замерла. Зря в общем-то. -Тебе понравилась новая чесалка? — хмыкнула я и продолжила, смотря, как он довольно растекся на моих коленях и прикрыл глаза. Я не знала, что и думать следующие дня три. Провела их в своей комнатке. Возможно зря, но истерику прекратить не могла почти все это время. От кровопотери и стресса пришла ужасная слабость. Не могла встать с лежанки очень долгое время. Джек иногда приносил еду, за что ему огромное спасибо. Он меня поддерживал, как мог. Часто сидел рядом со мной и тоже стрессовал, судя по его частому молчанию и перебиранию своих сокровищ. Ночами спали в обнимку. По-другому глаза даже не хотели смыкаться. Догадывалась, что Гюнтер без подлянки ничего бы не сделал. Слишком прекрасная и удобная для выживания комнатка посреди леса. Мечта отшельника. Превращение из человека в ворона и обратно, которое ты, конечно, с дополнительными условиями, но контролируешь. Вот и нашелся подвох. Рано или поздно две сущности затеряются друг в друге. Итог предугадать невозможно, если ты конечно не спец в проклятиях и не Гюнтер О’Дим. Я не была ни тем, ни другим. Но боль, с которой эти перья покрывали кожу, говорила сама за себя. Сначала пропали женские дни, хотя я сваливала все на стресс; перемены настроения, которые можно отнести к тому же; а теперь это... Пару раз я пробовала звать Гюнтера, но он не приходил; искала в городе знакомую макушку, не находила; а как с ним связаться по-другому, не знала. Тогда осознала, что я в жопе. Культурных слов не находилось. День за днëм проходили как в тумане. То и дело поглядывая на руку, почти жила в пруду, нечасто вылезая, как и из своих мыслей. Я пересчитала все перышки, ощупала все тело в поисках ещë возможных изменений, но ничего не нашла. Когти были островаты и гораздо прочнее моих ногтей. Перышки были небольшими, сантиметра три максимум, но очень сильно мешались. Их всего было штук восемь, и росли из разных частей запястья, одно даже из пальца. Задевая его, я ощущала, как оно основанием задевает кость. Замотала какой-то тканью руку намертво, и с эмоций ещë за дней пять из покупной ткани сделала себе перчатки, достаточно толстые и прочные, чтобы выдержать натиск когтей и Джека, и теперь уже моих. Постепенно пришла в себя, и, чтобы совсем отвлечься, решила выбраться в Боклер. Судя по возгласам Джека, в себе я блуждала, ошеломленная новым видом руки, почти неделю. Слабость в теле не позволяла нормально существовать, не то что летать, поэтому пришлось ждать, пока тело адаптируется. Все ещë превращалась в ворона при отсутствии контакта с водой, что очень порадовало. Я уже привыкла к своему пернатому виду. Вылетели, когда солнце уже клонилось к горизонту, под звонкие песни моего снова оголодавшего желудка. Кажется, я умудрилась сама себе потрепать нервы за то время, пока приходила в себя. Ощутив ветер блуждающий между перьев, расслабилась. Отростки на руке последней ночью удлинились почти на сантиметр, доставляя мучительную боль, отчего пришлось лезть в рюкзак за обезболивающим. Не сильно помогло и до жути измотало, отчего и проспала до полудня, а после лениво лежала, пока желудок и Джек, сговорившись, не вытащили меня за провизией. Глаза меланхолично слипались, но я упорно летела над виноградниками. Где-то недалеко черным пятном на небе маячил Джек. Кажется, подготовка к турниру уже закончилась, а улицы города шумели сильнее обычного. То тут, то там сновали патрули рыцарей в золотых доспехах, а люди толпились, необычно для этих краев спеша и суетясь. Когда приземлилась поближе к дворцовым садам, где было необычно многолюдно, прислушалась к разговору двух вояк, что наблюдали с балкона за пьющим и веселившимся народом: - ...Если уж ведьмака позвали, то вряд ли мы что-то можем сделать. - где-то на слове "ведьмак" я чуть не навернулась с флюгера. Сонность моментально спала. - Молчи! Если мы сейчас пропустим что-то подозрительное, нам будет угрожать отнюдь не Бестия, а капитан! - и как по заказу в сторону спуска к садам пронеслись две взмыленные лошади, подгоняемые наездниками. На первой сидела Анна-Генриетта в одних лишь панталонах, а второй - мужчина с двумя мечами и белой головой. Вояки и я офигевшими взглядами проводили их. Спустя пару долгих секунд, наконец-то, до мозга пришло осознание и я рванула за ними с максимально смешанными чувствами. Какого, блять, уже?!