Твой выбор

      Всё началось с грёбаных фантов.       Да, точно.       Как только ты услышал его пение, что-то внутри тебя надломилось и стало работать несколько иначе.       Или, может быть, ещё раньше?       Когда тебе протянули широкую мозолистую ладонь и представились: «Гэвин Рид»? Когда ты пожал немного шершавые пальцы, заглянул в зеленоватые глаза и завис на ухмылке, в которой демонстрировались выступающие клыки?       Возможно и тогда.       Ты нервно передёрнул плечами и прошёлся по палате, сделал пару кругов и вернулся к человеку, лежащему на белых простынях. Мужчина, что лежал на постели, был спокоен, безмятежен и без сознания. Увы. Покрытые щетиной щёки немного запали, из-за общей бледности косой шрам на носу выделялся ещё сильнее, как и синяки под глазами. Перебинтованная грудная клетка равномерно поднималась под тонким одеялом.       Рядом пиликали приборы, давая знать о его состоянии. Ты вгляделся в данные, ожидаемо, ничего не понял, но мерные сигналы давали понять, что всё если и не в порядке, то под контролем. Верно же?       Взъерошив свои волосы, сжимая их у корней, ощутил лёгкую боль, которая немного отвлекла тебя, но недостаточно. Ты прикусил свою уже в кровь изжёванную нижнюю губу, но легче всё ещё не стало.       Да какая разница, с чего всё началось?!       Сейчас-то ты имел это.       Ты осмотрелся по сторонам: в глаза бил холодный электрический свет, палата небольшая, рассчитанная на одного пациента, и твоими силами этот пациент…       Ты сделал ещё один круг и опустился рядом, сжимая безвольно лежащую руку. Погладил чуть прохладные пальцы.       Так странно. Всегда, когда он касался твоей руки, она была очень тёплой, почти горячей. Он всегда усмехался, что это просто такой обмен веществ и ему редко бывает холодно. Даже зимой он легко мог ходить без перчаток и не застёгивая куртку. И смеялся, что он всегда будет горячее тебя. Дошутился, блядь.       Ты склонился к чужим пальцам, утыкаясь в них лбом, и замер на мгновение, а затем легко притёрся к ним щекой.       Чёрт, ты бы многое отдал, чтобы он сейчас распахнул свои глаза, привычно ухмыльнулся и сказал: «Привет, Ричи! Скучал по мне?» И ты бы сгрёб его в охапку, прижимая к себе и не зная, то ли смеяться, то ли плакать оттого, что вот он такой. Родной. Живой. Рядом.       Ты с силой зажмурился и зашептал, надеясь, что тебя услышат:       — Вернись, Гэв, прошу. Я всё исправлю, вот увидишь. Только вернись, пожалуйста. Вернись ко мне, — тихо выдохнул ты, целуя чужие пальцы, и аккуратно уткнулся в тёплый бок, закрывая глаза.       Ты не верил в бога, хоть и ходил в церковь, однако сейчас ты был готов сделать что угодно, если бы это сработало и вернуло тебе того, без кого сложно дышать.       Сложно жить.