Love through suffering

Джейн шестнадцать. Возраст то переходной. Все подростки пьют, гуляют ночью, курят, короче возраст когда у тебя сносит крышу полностью. А если ты и так немного со сдвигом в голове, то тогда тебе окончательно сносит крышу. Возраст когда подростки целуются по подворотням. Когда совершают что-то незаконное. То что повергает родителей в шок, и потом они задаются вопросом «Где же я упустила, своё чадо?». Только родители, не понимают всего этого. Они уже не помнят себя в таком же возрасте, а даже если и помнили, то делают вид что такого никогда не делали. Пытаются отвести к психологу, запирают дома, запрещают общаться с компаниями. А потом их чада сбегают, а родители в слезах, сидят ждут их. Ну если кратко, то возраст который из любого пай-мальчика или пай-девочки, делает безбашенного монстра. Вот и Джейн этому не противиться. Ей окончательно сносит крышу. Она гуляет со своей компанией. Есть у неё одна, одна подруга, и два друга. Она с ними знакома чуть ли не с самого детства. Дружить с ними она начала когда ей исполнилось девять. В Готэме тогда уже знали, чья она дочь. И это служило некой защитой. Родители её друзей, вот например Тома и Джона, у них отец бизнесмен. А у Лилит отец мелкий мафиози. Родители её друзей, наслышаны с кем общаются их детки. И слова не сказал, может из-за того что знают кто её семья, поэтому лучше не навязывать себе проблемы. Джейн и рада этому, хоть одна не будет. Вот, поэтому она и гуляет с ними. Или сваливает к ним. Это как зависит от ситуации. Что насчёт её отношений с родителями. Вот, это самый интересный вопрос. Не то чтобы у них ужасные отношения, но и не самые лучшие. У подросток нету общего языка с родителями. И Джейн не исключение. На удивление, у Джейн нету понимания с матерью. Харли не нравится, то как она проводит время с друзьями, иногда придет немного пьяна. Иногда от неё несёт запахом табака. И вот тогда мать орет, Джейн тоже проявляет свой характер. Мать орет, то что она пьянь, хочет свести мать в могилу, что она вся в отца со своим ужасным характером, а Джейн пытается ей объяснить то что она подросток. И ей хочется этого адреналина. Ей хочется, пить, курить и орать на весь город. А иногда мать её понимает, помогает ей в той или иной ситуации. Джейн не хочет свести её в могилу, ей иногда жаль мать, мама иногда плачет из-за того что она вот так иногда пропадает безследно. Джейн тогда извиняется, и говорит что ей жаль. Мама тогда её обнимает целует в макушку, и говорит что она любит Джейн, и если ей так хочеться этого всего то она потерпит немного, но просит чтобы Джейн писала ей как она, а ещё лучше чтобы звонила и говорила что с ней. Джейн делает, когда находится свободная минутка. И Харли тогда становится лучше когда Джейн говорит что с ней всё хорошо. Что насчёт отношений, с отцом. Джейн, и подумать не могла что отец одобрит это всё. Ну Джейн кажется что он одобряет её такое поведение. Может это из-за того что, Джейн нравится то что нравится отцу. Да, внешность матери, а характер отца. Идеальное сочетание. Не то чтобы Джейн любит это всё чтобы угодить отцу, нет. Ей правда это всё нравится. Нравится, химия, как шипят какие-то вещества. Как это всё выглядит. Ей нравится разбираться в машинах. Нравится как отец научил её, создавать бомбы. Нравится ножи. Нравится иногда помогать отцу с бизнесом, и чертежами. Странно, но Джейн позволено иногда подсказывать ему в чертежах или его планах. Если это будет полезно то отец внесет поправки, если нет. То он начнет ей вещать почему это будет неправильно. Джейн, позволено помогать ему с бизнесом. Редкость, но случается. Джейн нравится стрелять по мишеням, и у неё это прекрасно получается. Нравится метать ножи. Отец, её научил. Но не всё так идеально как кажется. Он может наорать на неё, а может выпороть ремнем. Это было не часто, но она получала ремнём, первый раз в тринадцать когда она мать довела до слёз, высказав о ней самое ужасное. Губы, спина, и ягодица тогда долго болели. Она помнит как тогда плакала в углу, просила его отпустить, но он не слышал. Продолжал до того момента, пока она не перестала его просить. Вот тогда он её отпустил, кинул ремень на пол и ушел. Мать тогда пыталась посмотреть не неё, и обнять. Но Джейн попросила её выйти, мать ещё несколько минут пыталась как-то посмотреть на неё, но Джейн надёжно скрыла своё лицо за ладонями, и когда все попытки матери были провальными, она молча вышла. Потом это произошло когда ей было четырнадцать, ушла без спроса родителей, и пропала на два дня, тогда тоже ремнём и руками получила, лицо тогда было почти что синее, пришлось тогда постараться чтобы замазать синяки. В тот момент когда она получила второй раз ремнем за свою жизнь, она дала себе обещание, никогда и не перед кем не плакать. Будет такая же как и папочка, бесчувственной. И она придерживаться этого. Дикость, как это так, не плакать от боли, это же невозможно. Но Джейн терпит, и слезинки не пускает, сжимает плотно зубы, и считает про себя «Раз, два, три» это помогает, она будто теряется между мирами, как Алиса в стране чудес. Когда она считает про себя, то погружается в себя, и боль не так сильно ощущаться. А может она ещё и мазохистской, стала. Ха-ха. Отец не бьёт Джейн потому что у него херовое настроение. Она получает, лишь когда провинилась в чем-то. И вот в этот раз так само повторилось. Он избивает ее ремнем, больно. Она обнимает себя за плечи, он бьёт по губам, спине, ногам. Джейн лишь закрыла глаза, и считает про себя «Раз, два, три». Она уже не просит, и не плачет от боли. Слишком много чести чтобы пустить слезу. Он постоянно ей говорил чтобы она перестала распускать нюни. Ну так вот, получите распишитесь. Джейн слышат как мать пытается зайти в комнату. Когда он заканчивает то наматывает, волосы на кулак подымает голову чтобы смотрела ему прямо в лицо. - Усвоила урок, а? - орет он, оттягивает волосы, Джейн хочется орать, но она сдерживается. «Нельзя быть слабой перед ним» бьётся в голове фраза. - Ещё раз, такое повторится, то мы с тобой уже будем говорить по другому, ты поняла меня? - поднимая за волосы, спрашивает он. Джейн кривит губы в ухмылке. - Поняла, - отвечаете она, продолжает улыбаться. Надо смеяться в лицо своего страха. Джокер даёт пощечину, и отбрасывает её, от чего Джейн бьётся головой об тумбочку, шипит от боли. Слышит как отец, открывает дверь, мать хочет забежать в комнату, но отец перехватывает её, прижимает к себе, выводит за порог. - Если поможешь ей, с тобой тоже самое сделаем, только ещё хуже, - шипит он, Джейн подымается с пола. Отец отпускает мать, когда Харли снова хочет зайти в комнату, Джейн закрывает дверь почти что до конца. - Мам, оно того не стоит, - говорит Джейн, и закрывает дверь на замок. Слышит как мать начинает орать, как отец матерится. Как хлопает дверь, в их спальню, потом слышат как хлопает дверь в его кабинет. Мать в спальне, отец в кабинете. Значит стонов, за стенкой не будет, Джейн выдыхает. Держась за стенку идёт в ванную, завязывает волосы в небрежный пучок. Смотрит на себя в зеркало. Красное на белом, идеальное сочетание. Хмыкает, снимайте футболку. Смотрит на свою спину, красная от побоев. Останутся огромные синяки. - Надеюсь когда выросту, не стану мазохистской, - говорит Джейн, улыбается себе в зеркало, но тут же кривиться от боли, губа лопнутая, кровь сочиться. Смотрит на свою грудь, тоже где-то местами есть покраснения, на руках тоже, главное чтобы на лице, ничего не начало выступать. А то придется всё замазывать плотным слоем тональника, и если где-то просветиться синяк, то она уже не сможет казаться такое жизнерадостной. Достает аптечку, пытаться намазать мазью спину, где-то достает где-то нет. Ну и делом то, где-то быстрее заживет, где-то дольше. Снимает штаны, ляжки красные полностью, где-то местами начинают синеть. Джейн, мажет ноги мазью. Она не из робких, чтобы плакать из-за такого. Она уже и не помнит когда последний раз плакала. То ли два года назад, или год. Да и не важно, она не плачет, перестала быть как жалкие девчонки, которые ждут помощи от кого-то. Она давно перестала её ждать от матери, или от кого-то ещё. Сама справиться, взрослая уже. Кидает грязную одежду в корзину, закрывает дверь. Одевает чистую одежду. Голова болит, выпивает таблетку. Должно попустить, садится на кровать. Смотрит на окно, в Готэме ночь. Звёзды светятся на небе. И в комнате Джейн, есть у неё один ночник со звёздами. Красивые, будто настоящие. Джейн нравится ночь, красивая, загадочная, и будто в другом мире, где нету никаких забот. Джейн помнит как с отцом, сидела ночью на крыльце, маму тогда загребли в Аркхэм. И папа тогда рассказывал ей о Готэме. Городе чудовищ. Джейн тогда внимательно слушала, пока не заснула в его руках, проснулась утром в своей кровати. Ей тогда кажется десять было, они только переехали в новое убежище. Или как мама это называет «Дом». Странное название для этого «дома». Он похож на все обычные дома, если не знать кто здесь живёт, то всё выглядит гораздо лучше чем кажется. Джейн помнит как ночью когда она гуляла с друзьями, какой-то мудак, обозвал её отца «Уродом». Громкое заявление, конечно он поплатился за это. Она никогда не могла понять почему его называют уродом, но она не глупа, она знает что это из-за шрамов на его лице. Из-за этой улыбки которая пугает всех, но Харли и Джейн она не пугает. Она помнит как мать ей в пять лет объяснила что это за улыбка, что до этого, что после Джейн его не считала уродом. Нет, он красив. Но отец так не считает, сколько раз мать и Джейн ему не говорила что он красив, он иногда соглашайся, а иногда утверждал обратное. Джейн помнит как в пятнадцать его принесли на щите, мать тогда упекли в Аркхэм. А его нет, не словили. Она помнит как он орал, крушил всё что есть. Саймон тогда хотел ему помочь, он тогда еле стоял на ногах, но пол дома смог разнести. Она тогда решилась на отважный шаг, она решила сама обработать раны, помочь ему. Саймон её отговаривал, но Джейн любит стоять на своём. Она тогда зашла к нему в комнату, он лежал на кровати раскинув руки в сторону, матерился про себя. Как он угрожал, и орал на неё что если она не выйдет, то отправиться вслед за погибшими наемниками. Но она не слушала его, подошла к кровати, смотрела на него. Пока он махал, руками и кричал, она сходила и намочила полотенце. Он тогда перестал что-либо делать, она медленно поднесла полотенце к ране на плече, села на краюшек кровати. Зашила она рану быстро, шрам маленький останется, но отцу нравится его отметены. Когда она обработала все мелкие раны, и хотела уходить. То заметила что щека порезана. Почти половина, разрез пошел прямо поверх старых шрамов. Она тогда смотрела на него, а он только на потолок. Она не знала что делать, в таких случаях мама ему зашивала щеку, но не она. Она не знала, можно ли ей прикасаться к ране или нет. Но набравшись смелости, она мокрым полотенцем начала, стирать грим, он тогда немного морщился от боли, она пыталась как можно нежнее это сделать. И когда она начала вдевать нитку в иголку, начала подносить её к щеке, то отец перехватил её руку, сжал крепко, до боли. Но она не отступила, он смотрит на неё своими темными провалами, у неё такие же глаза, зелёные, темные, безумные. Она склонила голову на бок, и ждала дальнейших действий. Он отпустил руку и нервно выдохнул, сжал простыни готовясь к тому что Джейн будет зашивать щеку. Она делала это медленно, и как можно безболезненно, ему и так нелегко было согласиться на то чтобы она зашила. Когда она закончила, то выдохнула, худшее позади подумала она когда начала собирать вату, и аптечку. Сняла с него ботинки, и рубашку, брюки укрыла его. Такое чувство будто он находится в параллельной вселенной. Когда она хотела выйти, с комнаты то услышала как он что-то говорил про себя, остановилась у двери, посмотрела на него. - Спасибо, принцесса, - говорит он тихо, Джейн улыбнулась, вышла за дверь, и тихонько закрыла её. Кинула одежду в стирку. И ушла в свою комнату, она чувствовала взгляд наемников на себе. Они кажется тогда в шоке пребывали, от того что она вышла невредимая, или не от этого? Да какая уже разница. Ещё Джейн помнит как в семь лет, увидела отца в первые без грима, вот так вот, чтобы было видно человеческое лицо, а не грим клоуна. Она впервые тогда увидела, его шрамы без красного, они тогда долго смотрели друг на друга. Мама тогда сидела рядом, и наблюдала за этим со страхом кажется. Может она боялась реакции отца, или реакции Джейн на то что её отец без грима. Джейн тогда стала ногами на диван, держался рукой за спинку дивана, подошла к отцу и поцеловала его в обе щеки, наклонила голову набок и улыбнулась ему. Он тогда начал смеётся, усадил к себе на колени, ерошил её волосы. Мать тогда что-то щебетала, о любви. У неё много воспоминаний с отцом, хороших и плохих. Джейн думала что в подростковом возрасте у неё хотя бы будет понимание матери. Но ни отец её не понимает, и мать тоже. Мать орет, отец бьёт. Семья мечты. Джейн вздыхает, закрывает глаза и засыпает. Утро вечера мудренее. Утром она просыпается от шороха в её комнате. Она резко открывает глаза, смотрит на тот как отец командует наемниками, которые выносят её вещи, книги, ножи, косметику, пистолеты, разные побрякушки, всё. - Пап, - отзывается она, она не может понять что происходит. - Оу, детка, ты уже проснулась, - произносит отец, смотрит на то как наемники выносят её вещи. - Знаешь, мы так с матерью подумали, что ты будешь сидеть дома, целый месяц, - улыбнулся отец. Он хотел уйти, но Джейн остановила его. - Ты серьёзно? - спрашивает она. - Будешь знать, как себя надо вести, - отвечает он, в комнату заходит мама. Мнется не знает с чего начать. - Джейн, детка... - начинает она. Джейн смеётся. - Не надо, мне ничего объяснять, - гневно говорит Джейн. - Джейн, пой... - начинает Харли, но Джейн её перебивает. - Я сказала, не надо мне ничего объяснять, - произносит Джейн, отворачиваться от матери, спиной. - Мне жаль, но... - Джейн снова её перебивает. - Было бы, жаль ты бы этого не допустила, ах, - вздыхает Джейн, - простите я же не Джокер которому Харли всегда привыкла угождать, я же Джейн лишь их выблядок, которому ничего не позволено. - выпаливает Джейн. - Что? Угождать... - повторяет Харли. - Да, мам, угождать, - срывается на крик Джейн. - Ты всегда на стороне отца, чтобы он не сказала мне, чтобы он со мной не сделал, ты всегда на его стороне, всегда прав, он, ты всегда выбрала его вместо меня. - кричит Джейн, Харли нервно бегает глазами по комнате. - Детка, я вас люблю одинаково, я никогда не выбирала его вместо тебя, - проговорила Харли. Джейн смотрела на неё тупым взглядом. - Никогда? Никогда? - орала Джейн. - Тебе, твою мать, напомнить как ты меня бросила в комнате ночью когда мне было четыри, когда мы только переехали, как в комнате было холодно, страшно, и одиноко, я тебя просила остаться, а что ты сделал, а? - у Харли на глазах слезы. - Правильно, ты бросила меня, и пошла трахаться с отцом, вместо того чтобы остаться со мной, ты всегда, привыкла угождать только ему, на меня тебе плевать, - в комнату залетает отец, смотрит на мать у которой слезы катятся с глаз, на Джейн у которой глаза черные как тьма. Он рычит, хватает Джейн за горло, вжимает в стенку, душит её. - Ты, дрянь, совсем не видишь границ, а? - орет на неё отец, бьёт головой об стенку. На лице Джейн улыбка, и всё. - Отвечай, - требует он, снова бьёт об стенку. Джейн хватает отца за руку, впивается ногтями в кожу, да так сильно что кровь начинает проступать, Джокер забирает руку, отпуске её, Джейн набирает воздух в лёгкие. Дышит часто. Пытается восстановить дыхание. - Видишь, ты даже не пыталась меня защитить, о чём я тебе и говорю, ты всегда будешь угождать ему, убьет он меня, ну поплачешь ты месяц, два, пока он не заставит ходить не вылазки, а ты и отказать не сможешь, - хрипит Джейн, глаза темные. Харли подходит к ней, и залепляет пощечину. Щека начинает жечь, Джейн прижимает руку, к щеке, смотрит на мать. Которая перебивает в шоковом состоянии, от своего действия. - Классно поговорили, - шепчет Джейн. Джокер рычит растягивает ремень, Джейн смотрит на это. И уже про себя начинает считать «Раз, два, три». Отец одним движение выставляет мать за дверь, закрываете дверь на замок. Гневным взглядом смотрит на Джейн. И в следующий миг, у Джейн жжёт лицо от ремня, он бьёт её, быстро и безжалостно. - Будешь, знать дрянь, как себя вести, - рычит он. Бьёт, бьёт, бьёт. «Раз, два, три, раз, два, три...» шепчет Джейн, больно очень больно. Но она не будет просить чтобы он отпустил её, не будет плакать. Они хотели воспитать с неё на подобии себя. Так получайте, бесчувственная убийца, которая не видит границ. На периферии, Джейн слышат как отец, говорит ей что она «Дрянь». Когда должен произойти следующий удар, Джейн теряет сознание. Джокер бросает ремень, пинает её носком ботинка и выходит, закрывает дверь на ключ. Джейн приходит в себя на следующие утро, или в тот же день, она не знает. На улице что было светло, так и осталось. Смотрит на комнату, пустая, только кровать и тумбочка. Пытается встать, и когда Джейн делает шаг, тело пронзает острая боль. Она чувствует, как лицо жжет, руки, ноги, спина, всё тело. Она еле добирается до ванны. Хорошо что в комнате есть туалет, и душ. А то бы ещё запретили ей выходить в туалет, поставили бы ведро в комнате, и вот тебе и туалет, смешно бы было. Джейн смотрит на себя в зеркало, волосы сваливаются паклей, маленькие капельки её крови застыли на них. Откидывает волосы назад, смотрит на свое лицо. Всё синее, губы набухшие, прям над глазами осталась полоска от ремня. Просто замечательно, они ещё и косметику её забрали, спасибо что хоть аптечку оставили, и мыло. Низкий поклон вам, Джейн раздеваться, залезает под душ. Кожу обжигает вода, больно, очень больно. Сцепив зубы вместе, она смывает мочалкой кровь. Красное течет по всей ванной, такое чувство будто её кровью поливали. Выключает воду кутается в полотенце. Обрабатывает раны, выходит в комнату, одевается потеплее, и садится на кровать. Спасибо ещё за кровать, что не матрас на пол положили, или вообще бы ничего не оставили. Она закрывает глаза, может ей удастся немного поспать. Просыпается когда на улице уже ночь, сколько она спала она не знает, телефон и тот забрали. Дверь в комнату открывается, на пороге появляется Харли с подносом в руках, Джейн хмыкает, губа лопнула. Харли ставит поднос на тумбу, смотрит на Джейн с верху в низ. - Поешь, - говорит Харли. Джейн смотрит на поднос, каша с мясом и чаем. Это тюрьма или что? Каша и чай, Джейн не удивится, тому что её кровать заменят на железную койку. Харли грустно вздыхает садится на кровать, хочет обнять Джейн, но как только она её касается Джейн шипит от боли. - Покажи, - говорит Харли. Джейн молчит, не надо ей жалость. Поздно её уже жалеть. - Покажи, - более требовательно говорит она. Джейн выдыхает, хватает за край футболки и снимает её. Харли бегает глазами по телу Джейн. Всё синее, и красное, в полосах. Лицо руки, всё тело. На глаза наворачиваются слезы. Это не отметены любви, это отметены ненависти. - Прости, мне правда жаль, - говорит Харли, Джейн только хмыкает, ага, кто бы сомневался. - Но ты должна знать границы, Джейн, - встаёт с постели, и выходит с комнаты. Еда остаётся на тумбочке нетронутая. Не хочет она есть. Ничего она не хочет. *** Так и проходит неделя, две, три. Она не говорит с ними, а они с ней. Мать вообще тонко намекнула что она этого заслужила. Об отце ничего не слышно. Превосходные дни своей жизни, она проводит в заточении. А им и похуй, ну умрет и умрет, чего расстраиваться. Синяки почти что зажили, остались лишь желтыми пятнами, спать она по ночам не может, тело всё болит, обезболивающее не помогает уже. На двадцать девятый день пребывания взаперти её выпускают на первый этаж, разрешают поесть. Серьёзно это так похоже на Рапунцель, или на Фиону. Которая жила с огнедышащим драконом в заточении. Или как Рапунцель, жила с мачехой, которая выдавала себя за мать, врала ей почти что всю жизнь. Нет, пожалуй Джейн на них не похоже, просто в конце их спасает принц, а Джейн это не нужно. Она не понимает, почему они не могут сами за себя постоять? Что есть между ними общего так это то что тут злая мать, которая заботиться, и ругает одновременно. И дракон огнедышащий, отец который бьёт её и запирает дома. Пока Джейн сидела в комнате одна, без малейшего общения, она думала что сойдёт с ума. Но ничего смертельного не случилось, неверное. Ну если не брать в расчет то что, она недосыпает, глаза в прожилках красного. Она спускается на первый этаж. Боль ещё присутствует, ей немного больно ходить, но она сильная. Всё равно скоро пройдёт, это всё. На кухне сидит отец, чашка кофе, и газета. Как настоящий семьянин если не знать кто это, то можно подумать что они нормальные. Джейн хмыкает, садится за стол, молча. Может ей нельзя говорить, как знать. Мать ставит перед ней тарелку супа. «Надеюсь в нем нету яда» - думает про себя Джейн. Берет ложку в руки, пробует на вкус. Пересолен, но есть можно. Они сидят молча, матери будто неловко здесь находится. Отцу или похуй, или делает вид, что ему безразлично что она здесь. Скорее первое, чем второе. Или второе, чем первое. Джейн не знает, да и разницы нету совсем. Похуй ему на неё или нет. Она лишь выблюдок, не более. Кожа да кости. И всё. Мечты Джейн разрушились в четырнадцать, тогда она перестала верить в то что отец станет к ней более мягким, просто будет орать и всё. Будет относиться ко всему с пониманием. Но, этого не случилось, он её бил, орал, Джейн уходила с дома. Не могла она тогда тут находится с ними. У неё оставалась надежда на мать, да и та стала провальной, когда мать тоже начала на неё кричать. Чуть ли не обвиняя во всех смертных грехах. Мать ей что-то объясняла через крик, или нормальный тон. Она не была как отец, он тоже ей что-то объясняла, про ножи, химикаты, планы, иногда рассказывал ей истории, редкость но случалась. Ну есть хоть какие-то плюсы. А сейчас они поделились. Мать и отец, и Джейн отдельно от них. Она видит, как мать пытается разглядеть её лицо. Джейн и забыла что жёлтый синяк остался от ремня, под глазом. - Когда мне вернут мои вещи? - набравшись смелости спросила Джейн. Смотрит на отца, тот лениво отрывается от чтива, смотрит на неё своими глазами. А Джейн и не страшно в них смотреть, она такие глаза каждое утро видит. - Кто тебе сказал что я их верну? - спрашивает отец, наклонив голову набок. - Ты сказал что я наказана на месяц, завтра будет ровно тридцать дней, значит месяц прошел, значит завтра мне вернут мои вещи, - говорит она. Отец хмыкает. - Я тебе сказал что ты будешь сидеть дома месяц, насчёт твоих вещей я ничего не говорит, так что можешь на них и не надеяться, не получишь ты их пока не начнёшь ценить то что у тебя есть, детка, - отвечаете он ей, улыбка появляется на его лице, и это не из-за шрамов, настоящая, наслаждаться её беспомощностью. - Детка, отец прав, ты должна научиться видеть границы, и ценить то что ты имеешь, - говорит мать, Джейн и Джокер поворачиваеться на её голос, темные глаза смотрят на неё, от чего у неё мурашки бегают по коже. - Пойми, как только ты поймёшь, что у тебя есть всё что ты хочешь, и начнёшь это ценить, мы тебе всё вернём, - как можно мягко проговорила Харли. Джейн пыталась что-то ей ответить, но ничего. - Иди к себе в комнату, - скомандовал отец после молчания. Джейн сжала губы, и вышла с кухни, ушла к себе. - Вернём лишь когда заслужишь, - перекривляла она их. - То нельзя, это нельзя, может вы меня ещё на цепь посадите, чтобы как собака дома всегда была, - закричала Джейн в подушку. Несправедливо это всё. Она конечно понимает что нельзя было так вот просто свалить, но это же жестоко запереть её в комнате, на целый месяц. Так и ещё забрать все вещи. Комната пустая, будто они только сюда переехали. Джейн грустно вздыхает. Джейн не знает каково это быть в тюрьме, но её заточение в этой комнате наверное очень похоже. Остаётся только переждать это. Спорить с ними и что-то доказывать, себе дороже будет. Так что лучше она переждет эту бурю. *** - Джей, ну попробуй понять её, она подросток, ей сложно, я согласна что она переходит границы, но это со временем пройдет, - повторяет она. Джокер курит, сидит в постели спиной к Харли, которая обнимает его. - Эта дрянь, сама напрашивается, - шипит он, выдыхает кольца дыма. Харли вздыхает. - У вас характер одинаковый, Джей, - говорит она тихо. - Просто попытайся не так остро на всё реагировать, и может у вас наладятся тогда отношения. - произносит Харли, прижимается щекой к его спине. Джокер тушит сигарету. Подымается с кровати, смотрит на Харли. - Пожалуйста, Джей, - шепчет она, смотрит на него. Взгляд полный любви. Он морщится. - Я подумаю, - отвечает он после минуты молчания, на лице Харли появляется улыбка, Джей хмыкает, ерошит её волосы, и выходит с комнаты. Харли выдыхает, может Джей, услышит её, такого почти что не случилось. Но, есть мизерные шансы. Остальное время Джейн сидела в своей комнате, на улице ещё день, а ей нечем заняться. Может съебаться. Через окно, всего лишь второй этаж, прыгать невысоко, если что. Сколько уже прошло времени она не знает. Но кажется уже на улице темнеет. Дверь в её комнату открывается, на пороге появляется отец. Джейн смотрит на него, и не может понять, это хороший знак, или нет? Опасаться того что он пришел в её комнату, или нет. Она напрягается, неприятное чувство, настигает её неожиданно. Может она его не может простить за то что он так с ней обращается, может поэтому ей неприятно находиться вместе с ним в одной комнате, после месяца молчания. - Ты что-то хотел? - спрашивает она, садится в кровати, кладет подушку на ноги, смотрит на него выжидающе. Неловко им, не было у них такого, чтобы он так её запирал в комнате, и молчал целый месяц. Он садится на кровать, Джейн ещё больше напрягается. Странный он какой-то. Достает с кармана пиджака телефон, протягивает его Джейн, она смотрит на телефон то на него. - За какие это заслуги мне возвращают телефон, м? - спрашивает Джейн. Джокер смотрит в пол, обводит взглядом комнату, потом смотрит на Джейн. - Я два раза не предлагаю, - говорит он Джейн, Джейн прищуривает глаза, смотрит снова на него, потом на телефон. - Брось, предложил бы и второй раз, - говорит Джейн и берет телефон в руки. - Я же твое маленькое исключение, - Джокер хмыкает. Джокер смотрит на её руку, где виден синяк, потом на лицо. Неприятное ощущение, настигают его. Смешиваются вместе. Ненависть. Переживание. Забота о ней. Привязался он к этой малявке. Заполнила она вторую часть его сердца. Первую забрала Харли. Шестнадцать лет под одной крышей. Может Харли в чем-то и права, он не любит признавать тот факт что она права. Но сейчас можно. Он разводит руки, немного наклоняет голову на бок, смотрит на Джейн, она делает вид что думает, потом закатывает глаза, хихикает и обнимает его. Он жмёт её в своих лапах, она обнимает его за шею, он целует её в шапку волос. Не такие уж у них и херовые отношения. - Так может ты мне и остальные вещи отдашь, - шепчет она. Джокер смеётся всё его тело содрогается, но он не выпускает её с объятий. - А не много ли, ты, хочешь, деточка? - спрашивает он насмешливо, щипает её за нос кнопку. - Ну, пап, - надув губки говорит она. Джокер смеётся, Джейн хихикает. - Хорошо отдам, принцесса, - говорит он ерошит её волосы. Джейн от радости пищит и начинает его ещё крепче обнимать. Пожалуй, у них всё наладится. Он же назвал её принцессой. Значит у них всё будет хорошо. У принцесс не бывает плохо.