Love through suffering

Харлин стучит карандашом по столешнице, смотрит на часы, которые висят на стене. Ждёт когда  стрелка часов покажет восемь вечера, чтобы поскорей уйти домой. В последнее время ей нездоровится. Совсем жалкой стала, страдает теперь по ночам. Плачет. И сделать уже ничего не может. Она винит в этом себя. Она виновата что не отменила свадьбу. Это из-за неё умер Гай. Ведь если бы она тогда отменила свадьбу, когда узнала что Джокер сбежал. Этого бы не случилось. Харлин вздыхает, трёт глаза, ладонями. Слезы собираются в уголках глаз. Телефон начинает звенеть, она смотрит на экран. "Папа" написано на экране, она вздыхает. Отец уехал в Бруклин. Теперь они далеко друг от друга. Он пытается поддержать её. Говорит что всё наладится, что всё будет хорошо. Она верит, ей больше не во что верить. - Да, папа, - говорит она в трубку. - Харлин, доченька, как ты? - спрашивает он, голос нервный. Переживает, она улыбается уголками рта, рада что хоть кому-то она по прежнему нужна. - Всё отлично, пап, - врёт она ему. Она не хочет чтобы отец грустил из-за её настроение, у него и так проблемы сейчас со здоровьем, ему нельзя нервничать. - У тебя как? Хуже не становится? - Ох, Харлин, со мной всё хорошо, доченька, я за тебя переживаю, хочу чтобы у тебя было всё хорошо, хочу слышать твой счастливый голос, - грустно говорит он, Харлин закусывает язык. Нельзя себя выдавать. - Нет, пап, всё хорошо, я просто на работе задержалась, поэтому устала, я себя прекрасно чувствую, правда, - отвечает она, отец грустно вздыхает. - Ладно, как планируешь провести день влюбленных? Или тебе на работу надо будет? - спрашивает отец. Харлин смотрит на календарь, уже двенадцатое февраля, через два дня день влюбленных. Харлин цокает языком. Нету настроения чтобы отмечать этот день. Да и с кем его отметить если, Гая больше нету. - Эм... Да на работу, у нас рабочий день, так что не получится у меня, отпраздновать этот праздник, да и тем более нет с кем, - говорит Харлин, отктдываетсья на спинку кресла, закрывает глаза. Слышит как отец что-то бормочет себе под нос. - Хорошо, но всё же отдохни, тебе нужен отдых от работы, хоть иногда, - произносит он минуту спустя, - ладно, не буду тебя задерживать, как будешь дома напишешь, или позвонишь. - Хорошо, пап, люблю тебя, - говорит она, мило улыбается. - И я тебя, Харлин, - говорит он. Харлин слышит гудки на той стороне телефона. Кладёт телефон на стол, смотрит на часы. Уже почти девять. Когда Харлин оказывается дома, все её мысли вращаются вокруг Джокера. Она с ним не виделась полгода. Ей предлагали вернуться, и снова стать его лечащим врачом. Она отказалась, она не смогла снова, находится рядом с ним. Не из-за того, что он убил её мужа, нет не из-за этого. Её что-то манит, заставляет анализировать каждое его слово, каждый раз когда она слышала комплимент её щеки пунцовели, она игнорировала, но смущение на лице не скрывала. Она тонула в его глазах, в его словах. И тот поцелуй тогда, перевернул всю её жизнь. Она заполнила надолго. Тот сладкий вкус который остался, на губах. Запах пороха. Адреналина, который бился в висках, как горели её глаза.  Её тогда долго допрашивали, предлагали лечение, считали что она не сможет перенести потерю мужа. Думали что сломается, как кукла. И Харлин так думала, и продолжает думать. С каждым днём ей всё становится хуже и хуже. И с каждым днём она всё больше и больше, думает о Джокере. Но на встречу не решается. Боится, неверное. Или может из-за того что он убил Гая. Она засыпает под он звук дождя, который громко стучит по окнам. *** Джеремия Аркхэм, наблюдает за пациентом 4479. На протяжении трёх месяцев, нету никакого результата. Он молчит, отвечает редко. Будто неживой, черные глаза, которые редко смотрят на кого-то, всегда опущены в пол. Джеремия стучит пальцами по столу. Его мысли при виде его превращаются в каламбур. Джокер ему не под силу. Врача ему невозможно найти, нельзя рисковать. Поэтому он сам берется за это. Но все усилия впустую. - Чего же ты хочешь? - спрашивает Аркхэм. Смотрит на него выжидающе, ждёт когда же он заманит зверя к себе в клетку. Джокер молчит, минуту, две. Потом медленно поднимает свои глаза. - Какое сегодня число? - вдруг спрашивает он. Джеремия непонятливо смотрит на него. Его интересует число? Не что-то другое, а именно число? - Тринадцатое февраля, - отвечаете ему Аркхэм, Джокер кривит губы в ухмылке. - Она ещё здесь? - спрашивает Джокер. Она? Кого он имеет ввиду? Женщин в Аркхэме не так уж и много. - Она? - переспрашивает Джеремия. Джокер наклоняется вперёд. - Харлин, она ещё здесь? - шепчет он, Джеремия дёргается. Чертыхается про себя. Понимает чего он хочет. Но она этого не хочет. - Здесь, но тебе к ней не добраться, даже не пытайся, - говорит он. Джокер заливается смехом. Смеётся так, что Аркхэму становиться не по себе. Он уходит. Джокера уводят в одиночную камеру, в подвал. Там откудова ему нету выхода. Харлин стучит своими каблуками, по коридору лечебницы. Стук каблуков эхом раздается по коридорам. Тихо, будто в гробу. Сегодня она на ночной смене, с восьми вечера, до восьми утра. А потом и домой можно, отдохнуть. Она проверяет палаты, наблюдает за пациентами, записывает данные, перечитывает чьи-то диагнозы. Всё скучно и серо. У кого-то шызофрения, раздвоение личности, ПТСР,   биполярное рассторойство. Это всё скучно. Когда она обходит все этажи, остаётся последний. Самый нижний. Подвал. Там где сидит он. Джокер. Сжимает карандаш, думает стоит ли ей пойти, или нет. Нет, позже. Глубокой ночью, когда он точно будет спать. Она спускается на первый этаж, за кофе. Спать хочет ужасно. Она засыпает на диване, в своем кабинете. Под шум дождя. Джокер сидит в камере, ждёт когда настанет слепой час, с часу до трёх. Стучит пальцами по полу, ждёт когда красная лампочка потухнет, на камере. Которая сутками напролет наблюдает за ним. Откидывается спиной к бетонной стене, складывает руки на груди. Насвистывает похоронный марш, смешно как-то, на душе. В голове слышен звук, стрелки часов. Тик-так, тик-так. Открывает свои глаза, смотрит на камеру. Лампочка потухла. Он сидит ещё минут десять, слышит как стучат сапоги по коридору, дверь открывается. Щелкает замок, он смотрит на дверь. А сапоги продолжают дальше стучать по коридору. Что ж, сохраним ему жизнь. Обещание же выполнил. Джокер подымается с пола, потягивается. Кости хрустят, выходит с камеры. Оглядывается по сторонам, у него есть не больше двух часов. Он шагает по коридору, идёт в кладовку. Там где хранят вещи, душевнобольных, или заключённых? Ха. Заходит в комнату, ищет коробку с надписью 4479. Находит, улыбка лезет до ушей. Тэд позаботился, о том чтобы вещи сохранились. Одевает брюки, рубашку, жилет, ботинки, тренч. На низу коробки, лежит маленькая коробочка. Внутри которой завёрнутое пирожное, с сердечком. Он ухмыляется, достает коробочку с пирожным. Шагает дальше по коридору. Как то было бы некрасиво, второй раз прийти на встречу, и без подарка, правда ведь? Насвистывает песенку, идёт по памяти к её кабинету. Табличка на которой написано Доктор Квинзель. Он открывает дверь, заходит в внутрь. Смотрит по сторонам. Неужели прогадал? Неужели, Харлин осталась дома? Она же должна быть сегодня на ночной смене. Он ставит пирожное на стол. Снимает тренч, садиться на диван, скрещивать ноги в лодыжках. Ждёт, когда она вернётся в свой кабинет. Она должна, она не может так его подставить. Харлин идёт по коридору к своему кабинету, потирает глаза ладонями, её клонит в сон. На диване ужасно неудобно. Она открывает дверь, заходит в свой кабинет, идёт к столешнице. Кладёт бумаги на стол, замечает коробку розового цвета, на которой нарисованы сердечки "День святого Валентина" гласит надпись на коробке. Харлин слышит шум сзади. Ёкает от ужаса, резко поворачивается на шум. Смотрит на темную фигуру, которую не видно из-за темноты, лишь ночник не много даёт света. Но Харлин и этого достаточно, чтобы понять кто это. Она глотает ком, ладошки потеют. Ей страшно. - Это ты? - спрашивает она. Может это её иллюзия? - Харлин, рад встречи, - хрипит он в темноте. Выходит на свет, Харлин смотрит на него ошарашенными глазами, она открывает рот чтобы закричать, но он закрывает ей его рукой. - Шш, зачем нам лишние с тобой проблемы, - говорит он, Харлин кивает головой. - Хорошо, я сейчас заберу руку, и ты будешь молчать, - она продолжает кивать головой, как заведенная. Он отпускает её отходит на один шаг, она быстро дышит, сжимает ладони на столешнице. - С нашей последней встречи, ты почти что не изменилась, только страху у тебя прибавилось, тебе так не кажется, нет? - немного наклонив голову набок спрашывает он. - Много чего с нашей последней встречи поменялось, - отвечает она спустя немного времени. Он делает шаг вперёд к ней, поднимает её подбородок пальцами, смотрит в её глаза. - Много чего изменилось, но ваши глаза, док, по-прежнему голубые, как у ангела, - хрипит он в тишине. Харлин смотрит то на глаза то на губы. У неё появляется желание, снова ощутить тот сладкие вску на губах, после их поцелуя, она облизывает губы. Джокер ухмыляется, залепляет ей поцелуй в губы, Харлин пытается сообразить что происходит. Она обвивает его шею руками, прижимается ближе, входит во вкус, Джокер руками опирается об стол. На улице слышен фейерверк, в небе мигают красные цвета. Сердца. Звёзды. Джокер отстраняется от неё, смотрит в её глаза, кривит губы в улыбке, заправляет выпавшую прядь за ухо. Наклоняется к нему, дышит прямо в уху. - С праздником, док, - шепчет он ей на уху. Улыбка лезет на лицо, и в следующий момент она начинает смеяться. Смотрит ему прямо в глаза, целует его в губы. Он сжимает её, у них есть немного времени. Вот чего им не хватало. Друг друга.