Лебедь и Лира

Когда Артюр увидел его впервые, откровенно говоря, не сразу поверил своим глазам. Он ждал чего-то… он сам не знал, чего именно, но явно чего-то более мистического. Проект «Арахабаки», самый высокий гриф секретности, допуск даже к информации только избранных. Он думал, что это будет старинный артефакт или вообще какая-то энергетическая субстанция, заключенная в резервуар из пуленепробиваемого стекла. На фото в принесенном Полем досье был мальчишка. Обычный мальчишка дошкольного возраста, мелкий, бритый налысо, с тонкими, как спички, конечностями. На его лице висел аппарат для искусственной вентиляции, тело окутывали пластиковые трубки. Артюр медленно поднял глаза и бросил взгляд в неосвещенный тусклой настольной лампой угол комнаты: — Скажи, что ты шутишь. Поль лишь раздраженно передернул плечами: ночь выдалась тяжелой, он задержался на час и только чудом ухитрился ускользнуть от охраны. — Ты уверен, что это не обманка для шпионов вроде нас? — Артюр перелистнул несколько страниц, цепляясь взглядом за случайные фразы. — Кто-то из ненужных испытуемых, не выдержавших экспериментов по искусственному увеличению силы? — Там написано, что он в коме с рождения, — Поль достал сигарету, попытался прикурить. Зажигалка несколько раз щелкнула практически вхолостую, едва заметная искра сорвалась с колесика и погасла в полумраке. — Матильда подтвердила по своим каналам. Уголок рта невольно дернулся, когда в воздухе прозвучало раздражающе имя. Артюр надеялся, что Поль этого не заметил. — Это не доказательство, сам знаешь, — он снова открыл досье на первой странице и принялся рассматривать фотографию. Мальчишка как мальчишка, ничего необычного. — Да, не доказательство, — Поль еще несколько раз безрезультатно чиркнул зажигалкой, ругнулся и запустил ее в стену напротив. — Черт! Проклятое азиатское дерьмо! Его охрана — вот доказательство! Я чудом даже эту информацию раскопал. Он не числится ни в каких списках подконтрольных центру эсперов, не появляется нигде ни в каких отчетах. На бумаге среди обычной документации центра его просто не существует! — Поль… — Ай, да к черту! — тот повернулся на каблуках, пальцы смяли полупустую пачку сигарет. — Можешь копаться в досье хоть до завтра. Или самостоятельно полезть на базу и попытаться нарыть там что-то другое, раз не хочешь мне верить. А я спать: в отличие от тебя, я не сидел сегодня целый день дома. — Поль, я не это хотел… Дверь захлопнулась, обрывая разговор на полуслове. Лампа желтым светом заливала план здания. — Зайдем здесь, — Поль медленно вел пальцем между плетением тонких линий. — На верхних уровнях можно будет пробраться и через вентиляцию, начиная с пятого придется идти коридорами. В 2:30 пересменка охраны, мы займем место патруля 12D сразу после нее. С камерами как обычно: ты запираешь их в свое поле и искривляешь потоки света, пока я цепляю зацикливатель. До следующей смены никто не обратит внимания, а нам времени хватит. Артюр бросил на него взгляд поверх стола. Лампа отбрасывала на лицо Поля резкие тени, и в ее неверном свете его брови казались напряженно сведенными, а у рта залегла резкая складка. В сердце скреблось тревожное предчувствие: это была не первая подобная миссия, пусть, возможно, и самая сложная из всех, которые они получали. Отчего же Поль выглядел таким нервным? — Какая защита на входе в лабораторию? — Артюр попытался отогнать лишние мысли и снова склонился над планом. Поль напротив коротко пожал плечами. — Матильда говорит, что стандартно, — его голос звучал немного хрипло, и в сердце снова кольнуло. — Сканер сетчатки, отпечатки, голосовой идентификатор плюс индивидуальная карта доступа. — Значит, придется накрывать гиперпространством полностью, — Артюр окинул взглядом план. Нижнего этажа с самым секретным уровнем лаборатории на нем не было, но по данным Матильды относительно фундамента и опорных стен примерный масштаб оценить получалось. И все же такой пробел в информации явно не играл им на руку. Он терпеть не мог Матильду за ее характер. Еще больше он терпеть не мог то, как она смотрела на Поля — и как Поль смотрел на нее. Информация от нее всегда подтверждалась, но когда она чего-то не могла найти, Артюру сложно было сдержать едкое злорадство. Мрак вливался через окна и затапливал комнату тяжелым ультрамарином. Ночи в Японии были не такими, как во Франции: густые, влажные, непроницаемые, лишенные прозрачности атлантического побережья, они окутывали, обвивались вокруг до того сильно, что становилось трудно дышать. «Ничего, еще немного — и мы с Полем вернемся домой, — Артюр на мгновение прикрыл глаза, тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли. — Будем стоять вместе на берегу, слушать шум волн Атлантического океана и смотреть на Лебедя с Лирой. Эта затяжная миссия подходит к концу, а дальше все вернется на круги своя». Он открыл глаза, снова сосредотачиваясь на плане — и наткнулся на колючий, непонятный, какой-то отчужденный взгляд Поля. На мгновение повисла пауза, затем Поль непонятно хмыкнул. — Действуем как обычно: на тебе — пространство, на мне — люди. В лаборатории просто накрываешь всех, кто там будет, с лишними я разберусь; остальное по плану. Надеюсь, ты не уснешь по пути, как сейчас. На этом все. Артюр молча стоял и смотрел, как Поль выпрямляется, как сворачивает план, прячет его и разворачивается, идя к выходу. Дверь тихо скрипнула, черкнув звуком, словно ножом, по сердцу — и в этот момент Артюр все же не сдержался. Сам не заметил, как оказался рядом с Полем, как поймал его запястье — осторожно, почти нежно обнимая пальцами. — Все в порядке? — заглянул снизу вверх в светло-зеленые, цвета степной травы глаза. — Если что-то не так… Если я что-то могу сделать… — Развел тут панику, — Поль смерил его холодным — бесконечно холодным — взглядом и выдернул запястье. — Вместо того, чтобы накручивать себя, лучше бы подготовился к завтрашней ночи: она будет непростой. Все шло на удивление гладко: они спокойно пробрались до пятого этажа, подменили нужный патруль и спустились вниз — медленно, потому что камеры висели на каждом шагу, но почти без эксцессов. Лишь один раз им попалась на глаза парочка запоздалых ученых. Получив от них подтверждение, что главная лаборатория находится в самом низу, Поль свернул им головы и оставил трупы запертыми в ближайшей подсобке. Коридоры омывал холодный бело-голубоватый свет, матовые металлические стены в нем почти неуловимо призрачно сияли, и темная спецодежда без опознавательных знаков, в которую они с Полем были одеты, казалась разительно чужеродной этому месту. Как будто что-то материальное и живое прокладывало себе путь в потусторонний мир. «Минуя рощу черных тополей, спускался он все глубже под землю, к берегам реки Стикс», — невольно промелькнули на краю сознания неизвестно откуда взятые напевные строки. Артюр тряхнул головой, прогоняя их: сейчас было не до поэтики. Их ждал очередной спуск: сразу попасть на нижний этаж не было возможности, исследовательский центр был разделен на различные секции по уровням допуска. Дверь последнего лифта открылась с тихим шипением. Белый пластик и хром — коридор, представший перед глазами, не сильно отличался от предыдущих, выделялась лишь массивная металлическая дверь в его конце. — Бинго, — тихо выдохнул Поль. — Давай запускай. Артюр протянул ладонь. Желтоватый свет сорвался с его пальцев крохотным кубом, прошел сквозь пол, пустил по нему едва видимые круги — а потом вдруг вырос стенами барьера, накрывая все: лифт, коридор, дверь в его конце и то, что было за ней. Поль быстро вышел и поцеплял зацикливатели на все камеры. Затем подошел к двери: — Ток отрубил? — Занимаюсь, — переходить с оптики на электричество было сложно, особенно в таком темпе: управление законами физики в гиперпространстве имело свои ограничения. — Давай быстрее. Артюр вздохнул и закрыл глаза, чтобы лучше сконцентрироваться. Не представил — практически кожей ощутил границы пространства вокруг. Мысленно заполнил его тьмой, вгляделся, рассматривая голубые вены электрического тока, неспешно проступившие на черном фоне. — Есть. Замок открылся бесшумно. Поль на всякий случай стал так, чтобы видеть возможных противников из-за двери и одновременно оставаться для них незамеченным — для использования способности ему был нужен визуальный контакт. Артюр прикрыл себя дополнительным барьером. Но внутри никого не оказалось: главная лаборатория встретила их лишь стерильно-белым светом ламп. — Неужели и Цербер не выскочит? — Поль вышел из-за двери, но внутрь заходить не спешил. — Сигнализация была? Ты ее отключил? — Да, — сердце после выплеска способности постепенно выравнивало свой ритм, перед глазами все еще пробегали бледно-голубоватые огоньки. — Убрал все еще перед тем, как открывать дверь, за кого ты меня принимаешь? — Удобно, когда тебе подчиняются законы физики, да? Артюр споткнулся. Взгляд Поля снова был чужим и холодным, как тогда, во время обсуждения плана; глаза будто потемнели и смотрели на что-то, самому Артюр недоступное. — Чего застыл? До следующего патруля не так много времени, нам нужно убраться отсюда как можно дальше до того, как подмена раскроется. Артюр не ответил: просто молча зашел за Полем внутрь. Лаборатория была разделена на две секции: сразу за дверью находилось что-то вроде большого кабинета и одновременно пункта наблюдения, за стеклом же стояла аппаратура, а посреди нее — Артюр замедлил шаг — оплетенная трубками и датчиками, словно паучьим коконом, кровать. Мальчишки из досье за ними практически не было видно, выглядывала только выбритая наголо макушка. Поль уже был у компьютеров: вставил флешку и взламывал систему защиты. — Золотые руки Матильды, что бы мы без нее делали, — пробормотал он себе под нос, криво усмехаясь, и Артюр почувствовал, как болезненно отозвалось сердце. «Не сейчас», — сказал сам себе, но холодный осколок тесно засел между ребрами и даже не думал исчезать. — Джекпот, — удовлетворенно выдохнул Поль и выпрямился. На экране повисло окошко переноса файлов. — Что нашел? — чтобы унять тревогу, Артюр подошел ближе. Поль окинул его каким-то странным взглядом, словно секунду колебался, отвечать или нет, затем коротко хмыкнул. — Подтверждение, — снова ухмыльнулся, поворачиваясь к монитору. — Это наш объект. Все данные проекта «Арахабаки», все опыты, вся информация за годы наблюдений — здесь. — Значит, ты был прав, — Артюр мягко улыбнулся, но Поль, казалось, этого не заметил. Его взгляд был прикован к экрану, синеватый свет отражался в зрачках, превращая такой родной взгляд во что-то жуткое, практически потустороннее. Осколок снова болезненно провернулся в груди. «Ничего, миссия почти завершена. Мы вернемся на атлантическое побережье, и Лебедь с Лирой будут озарять нам путь домой». — Если это он, то я перехожу к заключительной части плана, — Артюр развернулся и направился к входу во вторую секцию. — Подожди! Он обернулся. Поль все еще стоял у монитора, и его взгляд невозможно было прочитать. — Нам надо забрать его отсюда живым, а не в виде твоего зомби. — То есть?.. — Артюр моргнул. По плану все должно быть не так. Изначальной целью было взятие под контроль «Арахабаки», а тащить с собой тело человека без сознания — пусть и маленького мальчика — было слишком накладно. Собственно, на основании последних разведданных, которые получил Поль, и был отдан приказ использовать «Озарение», чтобы поглотить труп носителя «Арахабаки». Поль повернулся к монитору: — Тут написано, даже несмотря на кому с рождения стихийные всплески силы объекта время от времени происходили, поэтому сверху наложили серию блоков. Подумай, что будет, если ты его убьешь, воскресишь трупом — а они так и останутся. — Но это только гипотеза, которую ты построил только что… — О, — Поль резко выпрямился. Его взгляд снова стал холодным и злым, в углу рта залегла раздраженная складка. — То есть, ты готов завалить миссию, наплевав на факты, которые только что открылись? Настолько не доверяешь мне? — Нет, я не… — Артюр запнулся, опустил взгляд. — Просто сам понимаешь, с грузом на руках выбираться будет куда труднее. — Перенесем в твоем гиперпространстве. Ты прекрасно на своих кубах стоишь. Значит, и другое тело понести сможешь. — Но инструкции, которые передала Матильда… — начал было Артюр, однако Поль его прервал: — Матильда не может знать все. Она дает общий план операции, но некоторые детали можно увидеть только на месте. Сейчас именно такой момент. Артюр резко вдохнул. «Матильда не может знать все», — теплой волной прошлось в груди, заставляя осколок между ребер растаять. Поль все еще оставался Полем. Там, далеко, за тяжелыми бетонными стенами и толщей земли, за полмира отсюда Лебедь с Лирой ждали их возвращения вместе. — Возьми портативный аппарат искусственной вентиляции, — Поль стянул с плеч небольшой рюкзак и вытащил оттуда плотно завернутый пакет. — Вряд ли пацан способен дышать сам. Артюр кивнул и молча направился к кокону из трубок: времени оставалось не так уж много. Вблизи мальчишка выглядел еще более бледным и худым, чем на фото. Молочно-белая кожа, скорее всего, никогда не видевшая солнечного света, почти сливалась цветом с простыней, а едва прикрытые атрофированными мышцами кости выпирали так, что мальчишку действительно можно было принять за мертвеца. «Почти Эвридика, которую мы выведем из царства мертвых», — невольно пронеслось в голове. Артюр опустил веки, снова впуская в себя темноту и нащупывая в ней плетение электрического тока, открыл глаза: — Сможешь взломать аппаратуру и заставить ее зависнуть на средних показателях? Думаю, данные с датчиков выводятся еще где-то наверху: здесь нет никого из персонала, но вряд ли главный объект лаборатории оставили совсем без присмотра. — Секунду, — глухо отозвался Поль из-за стеклянной перегородки. Какое-то время воздух наполнял только равномерный гул аппаратуры, затем послышалось короткое сухое: — Готово. — Спасибо, — Артюр невольно улыбнулся уголками губ, хотя и знал, что Поль не может его видеть, и сделал шаг вперед. Электродов было много, провода от них путались в пальцах. Артюр отклеивал их один за другим — быстро, насколько получалось. — Как думаешь, почему он не приходил в сознание с рождения? — ему бы не помешала помощь, но отрывать Поля от работы не хотелось. И потому, что копирование данных, которым занимался Поль, было не менее важным, и потому — хотя в этом Артюру и сложно было себе признаться — что он не хотел еще одной ссоры. Только не сейчас. — А я знаю? — Поль досадливо цыкнул — похоже, программа Матильды где-то споткнулась. — Сила слишком большая, или еще что… «Слишком большая сила…» — Артюр окинул мальчишку долгим взглядом. Если бы вся информация о «Арахабаки» подтвердилась, это дитя оказалось бы одним из сильнейших эсперов мира. Вряд ли тело младенца способно было выдержать хотя бы часть такой силы. «Возможно, это было его единственным спасением — погрузиться в сон настолько глубокий, что он стоял бы на грани со смертью, и хотя бы так усыпить мощь, с которой он пришел в этот мир. Иначе та сразу стала бы его погибелью». Электроды, потеряв жертву в своих паучьих объятьях, безвольно обвисли по бокам от кушетки. Артюр снял датчики на указательных пальцах, вытащил катетер из сгиба левого локтя и снял аппарат искусственной вентиляции. Немедленно надел портативный, напряженно вглядываясь в лицо мальчишки. Тот не шелохнулся. Длинные пушистые ресницы — Артюр только сейчас заметил, что они были яркого рыже-каштанового цвета — все так же неподвижно касались бледных впавших щек. Артюр протянул руку к шее мальчика, нащупывая пульс — тот оставался медленным и размеренным. Еще раз придирчиво окинул взглядом, затем обернулся к защитному стеклу пункта наблюдения: — У меня все. Я готов. Несмотря на груз, возвращение назад было еще более спокойным: они легко поднялись до пятого уровня, не встретив никого, пробрались обратно в вентиляцию и вышли на поверхность за пределами лаборатории. Парк, прятавший здание наверху от лишних взглядов, встретил их темнотой, такой приятной для глаз после бесконечно белых коридоров. Артюр бросил короткий взгляд на мальчика в полупрозрачной камере барьера. Он никогда тесно не контактировал с детьми, но мальчик все равно казался ему слишком мелким для своего возраста. «Он умрет, так и не открыв глаза ни разу после рождения», — мелькнуло в голове, когда деревья сомкнулись за спиной, слившись в сплошную стену. На минуту Артюру даже стало его немного жаль: из темноты материнской утробы — в темноту комы, оттуда — в темноту подпространства, быть безвольной куклой и ждать приказа, чтобы получить право появиться в этом мире. Тихо шелестели кроны деревьев над головами. В какой-то момент они качнулись слишком резко, а потом исчезли из виду. Колени, локти и нос больно врезались в землю — Артюр попытался сгруппироваться, но тело не слушалось ни на йоту. Сердце замерло, а потом бешено заколотилось под горлом. — Знаешь, я бы не хотел тебя убивать, — до боли родной голос звучал где-то сверху и справа. — Поэтому давай ты просто снимешь барьер с пацана, и на этом разойдемся. Артюр только раз ощущал на себе действие «Романсов без слов» Поля — во время одного из спаррингов, — и больше всего сейчас ему хотелось забыть тот день, стереть навсегда из памяти. Тогда было бы легче не верить в происходящее. — Поль… Что ты?.. — говорить было тяжело, горло не слушалось не то из-за действия чужой способности, не то из-за судороги, сдавившей его и не собиравшейся отпускать. Над головой тяжело вздохнули, что-то клацнуло. — Я же сказал: сними барьер с пацана. Не хотелось бы прибегать к более радикальным средствам. Сырая земля холодила ладони и левую щеку. Где-то невыносимо далеко над головой безразлично шумели деревья. Грудь разъедала пустота, растекаясь по всему телу, подпирая кадык, затапливая взгляд. — Поль… Миссия… — он пытался найти хоть какие-то слова, а в голову лезло только что-то совершенно бессмысленное. — Срал я на миссию, — справа хрустнуло, и в поле зрения появились кожаные берцы. — Эта сила будет моей. Сними. Барьер. Немедленно. Мир поплыл перед глазами. Этого не могло быть. Этого не должно было быть. Они должны были успешно завершить миссию и вернуться вместе во Францию. То, что сейчас происходило, не могло существовать в реальности. — К черту. Выстрел грянул в лесной тишине, и Артюр вскрикнул: правое запястье прошило резкой болью. Ткань тактической перчатки сразу намокла и стала липкой от крови, сердце бешено билось о грудную клетку, дыхание срывалось. — Сними барьер, — чужой и злой, это не мог быть голос Поля. Его Поля. — Ты управляешь способностью с помощью рук, не думай, что я не знаю, я достаточно наблюдал за тобой. Пока ты обездвижен, ты не сможешь ни создать гиперпространство, чтобы защитить себя, ни атаковать меня. Не заставляй меня стрелять тебе в голову, сними чертов барьер! Травинки перед глазами частоколом стояли вокруг берцев. Артюр прерывисто вздохнул, затем закрыл глаза. Контуры барьера вокруг мальчика вспыхнули в сознании огненно-желтыми линиями, он потянулся к ним всем своим существом… — Ах ты сука! — голос Поля отдалился, затрещали под подошвами мелкие сухие ветки. Артюр заставил барьер выпустить столько отростков, сколько у него хватило сил, и просто запустил их сразу во все стороны. Поль грубо выругался — далеко, словно за толстой стеной. Артюр не слушал: гиперпространство, в котором был заперт мальчик, оставалось его единственным шансом на спасение — новое без рук он действительно создать не мог, даже это контролировать было сложно. Если бы ему только удалось зацепить Поля и заставить его снять эффект «Романсов»… — Подонок! — воздух вздрогнул от еще нескольких выстрелов. Барьер дернулся, вытянулся, прикрывая Артюру голову, тонкие золотистые стенки натянулись и почти лопнули. Артюр резко вдохнул через зубы: еще немного — и он потерял бы контроль. — Всем стоять!!! Артюр задохнулся. Медленно открыл глаза — в них сразу ударил яркий свет прожекторов. Вокруг слышались топот и бряцанье оружия, между деревьями маячили темные фигуры. — Немедленно прекратите использование всех способностей, опуститесь на колени и положите руки за голову! Это последнее предупреждение, при невыполнении будет открыт огонь на поражение! Их было много: Артюр не мог хорошо рассмотреть военных из-за света, бившего в глаза, но звуки затапливали со всех сторон. Их окружили, вдали слышалось гудение какой-то наземной техники. В поле зрения попал Поль: его лицо в свете прожекторов казалось мертвенно-бледным, светлые волосы растрепались, а глаза темнели пустыми провалами. «Если я сейчас сниму барьер, Поль заберет мальчика и, скорее всего, сможет убежать, использовав свою способность. Если не сниму — нас расстреляют», — пронеслось в голове. Время словно остановилось, растягиваясь невыносимо долго, секунды налипали друг на друга, не желая сдвигаться с места. У него не было выбора — вернее, у него остался всего один выбор. Артюр снова закрыл глаза. Выдохнул, выравнивая сердцебиение, опять потянулся мыслями к золотистому барьеру — только теперь глубже, внутрь, в непроглядный мрак. Мир вокруг исчез, затопленный смоляной пустотой — а он все спускался и спускался, к самому сердцу тьмы, мимо печатей и невидимых стен, туда, где спал сгусток силы. Ему показалось, что что-то хрустнуло, словно сломавшись, а затем он почувствовал на себе чей-то взгляд. Рванулся назад, наружу, стащил барьер с мальчишки — тот мягко упал на траву, — трансформировал в тонкий луч и из последних сил бросил его в сторону Поля. Золотистая нить прошила затянутую в темную куртку грудную клетку совершенно бесшумно. Поль качнулся, скользнул по Артюру удивленным взглядом и повалился вниз. Оцепенение спало, Артюр вскочил на ноги. Подчиняясь пальцам, луч развернулся в воздухе и помчался к мальчику. «Убить и присвоить», — билось воспаленной мыслью в мозгу. Не успел. Мальчишка открыл глаза, и те вспыхнули инфернально-синим пламенем. Поставить вокруг себя барьер он успел лишь чудом. Все исчезло в один момент, утонув в дикой, ослепительной вспышке: лаборатория, парк возле нее, военные, Поль. Вокруг ревело и грохотало, земля вздрагивала так, словно вся Япония билась в предсмертных муках. Ветер надрывно выл, отчаянно несясь мимо золотистых стен барьера в сторону моря, туда, где медленно, нехотя гасла карликовая сверхновая. Казалось, еще немного — и мир треснет и окончательно распадется на куски. И в центре этого первозданного хаоса, словно вылупившись из светящегося кокона, было ОНО. Артюр сполз на колени, хватаясь за горло: даже под защитой гиперпространства жар, пронизывающий воздух, был невыносимым. Дыхание перехватило, во рту мгновенно пересохло, сердце бешено билось, словно пытаясь выломать грудную клетку. Все силы уходили на то, чтобы удержать барьер: без него — Артюр вдруг осознал это болезненно четко — смерть наступила бы в считанные секунды. Он с трудом поднял взгляд. Перед глазами плыло, темные пятна пожирали куски окружающего мира, и Артюр не был уверен, это его зрение отказывает, или пространство действительно исчезает, выжженное смертоносной силой. Изображение тянулось и изгибалось, чем ближе к НЕМУ, тем сильнее, создавая из земли и воздуха фантасмагорические образы, словно искажая сам путь света. ОНО не было человеком. ОНО просто не могло быть человеком: людям такая сила не должна быть подвластна. «Вместо Эвридики мы вывели из подземного мира Гадеса». ОНО заревело — долго, протяжно, и этот звук был голосом самого разрушения. Мир утонул в новом всплеске силы, а потом наступила темнота. * * * Больно. Было светло — невыносимо светло после привычной непроницаемой тьмы. Было твердо — после такой родной мягкости пустоты. Было холодно, было колюче, было мокро, было, было, было — тело затапливало ощущениями, названий которых он не знал, они забивали, захлестывали с головой, переплетались и сводили с ума. Он попытался встать — и немедленно упал: было бессильно. Новая вспышка боли пронзила все тело, на мгновение ослепляя, отключая слух — и этому «ничего», накатившему и тут же схлынувшему, он почти обрадовался. Над головой раскинулось бледное подобие привычного мрака, засеянное мерцающими точками — их названий он тоже не знал, но смотреть на них было почти не больно. Он попытался встать еще раз: не сам, а вспомнив невесомость, окутывавшую его недавно. Твердость и колючесть исчезли, и боль немного отступила. Мерцающие точки над ним складывались в две перекрещенные линии — одна менее ровная, вторая прямая и будто вытянутая — и словно куда-то летели среди точек куда более мелких, почти невидимых во все более светлеющей с каждым мгновением тьме. Он лежал — почти парил, — смотрел на то, как они исчезают, и боль понемногу отступала, словно растворяясь вместе с мраком.