Почему эльфы не пьют с рохиррим...

      Вы же знаете, что про эльфов говорят — им что глянуть на тебя, что в траву повалить. Одним молчанием доведут до исступления. А ты распинаешься, краснеешь, пыхтишь… И все ради того, чтобы он лошадь у тебя сторговал.       Рохиррим часто продавали эльфам своих коней. Но делали это без особой охоты. Животные сами шли в умелые руки, ласкались мягкими губами о нежные пальцы, неизменно пробуждая ревность в прежнем хозяине. Кому же это понравится?..       Вот и Хлодвиг - с недавних пор третий маршал Марки - молодой могучий рохиррим, еще не познавший пут женитьбы, не любил эльфов. Не то, чтобы не любил… Не понимал он их. Опасался.       Вот и этого опасался.       Сидит, смотрит своими светлыми, почти прозрачными глазами и чарку за чаркой опустошает. У Хлодвига уже в затылке потяжелело, а этот лишь смотрит. И по губам легкая улыбка гуляет.       Звали эльфа Азуфель и был он посланником правителей Золотого леса. Хотели эльфы прикупить табун лошадей, что дело обычное. Но этот хотел непременно кровей меарас.       Хлодвиг чуть мимо резного столба, позолотой увитого, не упал, когда услышал слова посланника. Да за одного такого коня селения отдавали! А этот эльф просит табун! За табун всего Золотого леса мало в придачу с волшебницей ихней!       А эльф лишь улыбался вежливо и ждал ответа.       Брови короля Эомера взлетели в изумлении, и какое-то мгновение приближенные были уверены, что молодой правитель вспылит от подобной дерзости. Но Эомер лишь глазами сверкнул и приказал накрывать столы, гостя потчевать.       И вот уже который час прекрасный посланник дегустировал напитки королевских погребов. Сам-то он держался стойко, словно воду пил, а вот выбывших из строя сменяли один за другим ближайшие друзья Эомера. Король же вроде как посланника не покидал, но и ответа не давал. Хлодвиг устал считать сколько раз Эомер поднимал тосты за великую победу над страшным врагом, за короля Эллесара, за друга своего - эльфийского принца Леголаса и его супругу прелестную Эйриэн, за мудрых правителей Золотого леса, за бородатых боевых гномов, которые, поселившись недавно по соседству, породили множество историй и выдумок, за сестру свою - белую деву Рохана, что вышла замуж за князя Итилиэнского, за прекрасные глаза… Вот тут, правда, Хлодвиг сбился. Хмель изрядно веселился в голове.       Прекрасные глаза! О да. У Хельфриды были прекрасные, как у кобылицы, глаза и столь же соблазнительный зад. При этой мысли Хлодвиг заерзал. Сидеть стало откровенно неудобно. Когда с утра он влетел в нижний двор Медусельда, то только и думал о том, как прижмет к себе крепкие ягодицы этой дерзкой девчонки и огладит сильный стан. Хлодвига кинуло в жар от воспоминания о ее глухом стоне, сдержанном, чтобы не разбудить товарок-служанок, и в то же время полном страстного желания, вырвавшемся, когда он зажал ее в углу возле дверей девичьей спальни, чтобы сорвать-таки долгожданный поцелуй. Одно омрачало. Красавица вспыхивала от ласк, как сухая лучина, но неизменно сердилась, когда увлеченный Хлодвиг сосредотачивался на ее задних прелестях. И не раз прогоняла, взбрыкивая и приговаривая, что ухажер узнает ее отнюдь не в лицо. Можно подумать в песнях одиноких всадников воспевают не эту прекрасную часть женщины. Стан, ягодицы и грива!.. О чем вообще говорить?!       Но все же после нескольких месяцев охаживания и подогреваемых ожиданий, Хельфрида дала обещание быть его… И, окрыленный надеждой, Хлодвиг летел с дальнего дозора не жалея коня, зная, что после доклада никто не хватится его до утра. И… А тут эльф.       Сидит, улыбается и опрокидывает чарку за чаркой. Сколько же он выпить может, этот эльф?! Хлодвиг невольно содрогнулся. Еще чуть-чуть и не ходок он будет до Хельфриды. Не сможет показать ей всю удаль свою. Заснет еще грешным делом… Засмеет потом девчонка! Тем более, что согласилась к нему в спальню прийти. А он сидит тут… Так и до рассвета времени им не останется!       Хлодвиг мрачно уставился на эльфа. Белокурый, светлоглазый. Смазливый, как девка. Кость узкая. Пальцы длинные… Сильные. В глазах словно звезды поселились, и смотрит так же бесстрастно. Нас-меш-ли-во. Не то чтобы откровенно. Но так и блеснет взглядом. А Эомер словно не видит, все речи ведет да невозмутимо в лицо посланнику заглядывает.       О чем в итоге договорились, Хлодвиг так и не понял. Все его чаянья были отнюдь не в большом пиршественном зале. И когда ударили по рукам, заставив эльфа поморщиться, рохиррим так быстро вскочил, чтобы предаться бегству, что привлек излишнее внимание. Молодой король, видать, заключил не самую удачную сделку, потому что окинул своего третьего маршала острым взглядом и хмыкнул:       - Вот ты-то и проследишь, чтобы все убрали, а покинувшие меня сегодня свое место для отдыха нашли. Завтра охота будет… Распорядись!       Хлодвиг едва не застонал от досады. Вот дурень! Попался под горячую руку!       Склонив голову, он покосился вслед Эомеру и вдруг понял, что не договорились они с эльфом, ох, не договорились. Сердит король. Да и охота… А значит, эльф, так похожий на девицу, опять будет портить ему, Хлодвигу, жизнь.       Голова шумела, когда после весьма забористой ругани ему удалось добиться, чтобы большой зал был вылизан (еще не хватало перед этим ушастым лицом в навоз ударить), пьяные разнесены по домам, а все распоряжения услышаны. Все-таки завтрашняя охота и пир (а какая охота без пиршества из добытой дичи?) не зря Эомером затевались.       Когда с делами было покончено, третий маршал Марки устало поспешил к своим покоям. Небо уж скоро располосуют алые росчерки зари, а он еще не доказал своей кобылице, что достоин ее согласия. Одно хорошо, он изрядно взбодрился, и теперь Хлодвигом владели лишь пьянящие мысли об оставшемся огрызке ночи.       Хельфрида устала его ждать.       Разметавшись во сне на широкой кровати, она являла лунному свету неописуемой красоты ноги, соблазнительные крепкие ягодицы и длинную сильную спину. Шикарная белокурая грива прикрывала плечи и водопадом спадала к дубовым половицам.       Пошатнувшись от хмеля и пораженный красотой спящего тела, Хлодвиг чуть не упал, запутавшись в поспешно спущенных штанах. Бормоча проклятия в адрес эльфа, он наконец обнажился и с облечением отметил, что Хельфрида не должна быть на него в обиде – он был более чем в полной готовности.       Трясущимися руками рохиррим огладил гладкие ноги прелестницы и припал в поцелуе к манящим белизной ягодицам и сводящим с ума ямочкам. Тело под ним дрогнуло, но он поспешил прижать Хельфриду своим весом, ожидая возмущения за свое опоздание, и со всей страстью провел руками по гибкой спине, которая вдруг выгнулась, осыпая его каскадом волос. И шепча одуряющие самого себя слова, Хлодвиг заскользил губами вдоль ложбинки вверх по спине, осыпая короткими жаркими поцелуями, пока не припал к шее. И потерся возбужденным естеством своим об упругость попки и запустил руку вниз к животу, и…       Внезапное резкое движение чуть не сбросило рохиррима с желанного тела, но он не был бы всадником Рохана, если бы его можно было выбить из седла. И несмотря на то, что Хельфрида забилась под ним, как дикая лошадь, Хлодвиг знал, что усмирит гордую кобылицу только одно, и стремился к этому всеми силами.       Когда он наконец понял, что что-то не так, то был уже на полпути к полу. А потрясение слилось воедино с ударом о дубовые доски половиц.       Подняв голову, Хлодвиг искренне пожалел, что не убился насмерть.       Перед ним стоял абсолютно обнаженный разъяренный Азуфель. Что он яростно выкрикивал на своем эльфийском языке, рохиррим не понял, да, собственно, и не хотел.       Испытывая неведомую прежде смесь из ужаса и унижения, он позорно старался отползти, скользя голыми ягодицами по холодному полу. Особенно живо это у него получилось, когда эльф, не выплеснув свою ярость словами, бросился за оружием. Упершись спиной в стену, Хлодвиг вздрогнул и взвился на ноги.       - Эй! – проорал он, точнее попытался, так как сиплый хрип вряд ли можно было назвать криком. И, набрав побольше воздуха, выпалил скороговоркой: – Парень! Подожди! Ничего такого! Я же не предлагаю тебе жениться!       Азуфель так злобно оскалился, что Хлодвиг вспотел. Такого эльфа он себе даже представить не мог. Орк там… или…       - Ну хочешь, я уйду? – спросил он, и собственный голос показался ему жалобным блеяньем. Пеший назгул! Что он несет?!       Это же ошибка! Ошибка, как он не поймет!       Ошарашенный Хлодвиг вряд ли успел понять, что даже не попытался сказать это вслух, потому что эльф витиевато выругался и, отбросив меч, размял пальцы. Что выругался можно было понять и без переводчика – так плеваться можно только отправляя собеседника ну очень далеко в Мордор. Но мало того, что обложил последними гоблинами, так почему-то еще и дорогу к дверям загородил.       - Нехорошо получилось… - оторопело пробормотал Хлодвиг, догадываясь, что Азуфель вроде не собирается его больше резать, но по какой-то причине хочет, чтобы он остался. И вот от этого почему-то стало дурно.       Схватив с пола перевязь с мечом и первую попавшуюся тряпку, чтобы прикрыться, он сиганул к открытому окну и ласточкой нырнул в темный проем. Падение был недолгим. В три человеческих роста ниже была галерея дозорных, огибающая жилую башню Медусельда, которая замерла на краю утеса. Конечно, Хлодвиг сильно ударился, едва не выбив плечо, но, главное, не скатился с узкой площадки.       Опасливо косясь на окно над головой, он прежде всего торопливо подпоясался, располагая меч под рукой, и лишь потом встряхнул добытой тряпкой, чтобы как-то одеться.       В свете факелов в руках затрепетала льнущая к пальцам белоснежная материя. Двух мнений быть не может! Исподнее эльфа! Хлодвиг застонал и привычно прикрыл глаза ладонью. Но так как одна рука не покидала рукоять меча (мало ли что!), а во второй были портки Азуфеля, то в приступе разочарования и стыда рохиррим именно ими и хлопнул себя по лицу.       Но не успел Хлодвиг это осознать, содрогнуться и отбросить тряпку прочь, как сверху раздалось такое шипение, что позавидовал бы ящер назгула! И ему на голову посыпалась… его одежда.       - Спасибо за понимание! – крикнул третий маршал Марки эльфу, искренне благодаря Азуфеля за то, что ему не придется идти голым через весь Эдорас к отцовскому дому, где можно без вопросов разжиться одеждой. Ну, почти без вопросов.       В ответ он услышал лишь злобную ругань и резкий звук захлопнувшегося окна.       И все же эльфы ужасно странные существа! Чем они только занимаются в своих лесах?! Хорошо, что он вовремя сбежал. Надо бы держаться от них подальше!       Хельфрида вовсе не была обижена!       Как оказалось, она все же пришла в его комнату, но, к счастью, не успела расположиться, так как ее вместе с вещами Хлодвига выселили за дверь. Это были единственные покои с видом на Золотой лес. Увидеть его на самом деле не представлялось возможным, но широкий жест был принят и одобрен.       Вот только самому Хлодвигу об этом сказать забыли. И он, наверное, набил бы кому-нибудь морду… Вот только не мог признаться, что был в покоях Азуфеля. Поэтому он, промолчав, настолько мрачно посмотрел на управляющего, что тот невольно струхнул, сделав выводы на будущее.       На охоте Хлодвиг старался не попадаться на глаза своему эльфийскому кошмару. Кошмар тоже выглядел несколько нервно. Стрелял по сторонам глазами и держался поближе к королю. А во время пира, когда Эомер окликнул Хлодвига, предлагая ему пересесть к гостю поближе и рассказать о старом седом медведе, которого ему повезло завалить на границе Сноуфолда, так и вовсе позеленел.       Хлодвиг неловко плюхнулся рядом, тяжело взглянул на эльфа и только собрался кратко рассказать, как его чуть не сожрал медведь (знал бы, что там старый шатун бродит, ни за что не поехал той дорогой!), как Азуфель вдруг певуче по-своему забормотал королю. Эомер слегка удивленно вскинул брови, но тут же нахмурился.        «Конец! – понял Хлодвиг. – Сейчас разболтает!»       Он уже успел осознать весь ужас произошедшего на трезвую голову. Рассказать кому-то, спросить совета не было никакой возможности… Ему думать-то было противно, а уж вслух произнести и тем паче. И хотел он только одного, чтобы этот треклятый эльф наконец уехал в свой Золотой лес, а не расшаркивался с королем да любезности говорил, оттягивая позорный момент. Теперь-то Хлодвига никто не смог бы убедить, что ругаются эльфы так, словно ручеек журчит.       Вздохнув, третий маршал Марки тоскливо взглянул в кружку с хмельным крепким пивом и залпом осушил ее. Азуфель подавился словами. И как будто даже отодвинулся, когда тот решительно заявил:       - Хватит тянуть! Решайся уже. Вот он я.       А Эомер быстро окинув взглядом заигравшего желваками эльфа и набычившегося Хлодвига, неожиданно примирительно сказал:       - Вот и я говорю, прогуляйтесь-ка вы в степь…       Эльф взвился на ноги и хищно окинул взглядом встающих рохиррим. А Эомер под грохот отодвигаемых лавок торопливо шепнул Хлодвигу, который едва не упал под стол:       - Молодец! Говорил же, учи эльфийский, учи… А ты - не пригодится! Вовремя ты подсел. Сторгуй ему табун у дальней балки…       Но больше король ничего сказать не успел. Эльф неожиданно заявил звонким голосом на всеобщем:       - Могучий правитель! И вправду, что мы делим неродившегося жеребенка?.. Пригоните тот табун к Золотому лесу, мои собратья полюбуются и выберут коней по душе…       Эомер хитро улыбнулся, пружинисто соскочил со стула с резной высокой спинкой, на которой сплелись гривами легендарные скакуны, и, раскинув в дружелюбном жесте руки, шагнул навстречу эльфу:       - За чем дело стало?! Хлодвиг! Организуй!       А Хлодвиг, на которого в очередной раз снизошло озарение о собственном неожиданно проявившемся умении вляпаться в неловкое положение, промычал нечто невразумительное и ринулся вон из пиршественного зала. Что, впрочем, было расценено, как приличествующее случаю рвение.       Ведь от эльфа мечтали избавиться все.       Сладкий стон, рожденный где-то в глубине, сорвался с девичьих уст. Загрубевшие мужские пальцы скользнули по острым пикам сосков, гибкое тело соблазнительно выгнулось и упругие ягодицы вжались в пах рохиррима. В колышущемся свете ночника девушка была еще прекрасней, чем ему представлялось.       Стоп! Вот про воображение Хлодвиг предпочел забыть сразу. Только Хельфрида, здесь и сейчас. Больше ни о чем думать было нельзя!       Разгоряченная его руками, блуждающими от груди к одинокой горошине между ног, она извернулась, упав на локти. Роскошная грива белокурых волос разметалась руном по постели. Гибкая, изящная спина изогнулась, маня раскрытыми ягодицами… А он замер. Жесточайшее ощущение повторения посетило молодого рохиррима, резко усугубившееся тем, что удаль его вяло поникла. Хлодвиг вдруг резко перевернул возлюбленную на спину и всмотрелся в лицо.       А девушка неожиданно счастливо рассмеялась и обхватила его щеки ладонями.       - О Хлодвиг! Ты услышал меня!       И поцеловала так, как никогда прежде.       - Милый, милый, Хлодвиг! Ты понял! Понял, как для меня важно, чтобы ты любил меня именно так… лицом к лицу!       Все еще оторопевший рохиррим кивнул, не понимая, где он в очередной раз облажался. И пора ли бежать или пока лучше остаться.       - Вы, мужчины, так много думаете и говорите о лошадях, что в нас, женщинах, видите лишь их продолжение, - тем временем шептала Хельфрида, жарко целуя Хлодвига. Под ее ласками все в нем встрепенулось и мгновенно налилось. Тонкие сильные ноги сжали бедра, а девичьи соски, так провокационно трущиеся о его грудь, вообще слегка приглушили ее голос. Нет, он не то, что бы не слышал, просто был очень занят. – Вы даже обнимаете нас со спины! Лишь ты один! Один… ах… единственный…       И Хельфрида окончательно поставила точку, забрасывая ножки на ягодицы любовника и прижимаясь самым сокровенным жарким местом к его дрогнувшему животу. Что, естественно, Хлодвиг, несмотря на ошеломление, не смог остаться в стороне и активно включился в процесс, к которому его так настойчиво подталкивали. Тем более, что выстанывая имя любимой, он решил:        «Да! Однозначно, лучше остаться!»       Это понимание стремительно померкло, утянув бравого рохиррима в пучину страсти, где наездник не раз сменился наездницей. Окрыленный отзывчивостью и открытостью Хельфриды, он был оглушен и покорен. Навсегда.       Самое важное Хлодвиг понял. Главное, всегда смотреть в лицо… Смерти. Врагу. Женщине…       Да! И не пить с эльфами!..