Октябринки

– Какую траву из Сонных болот он подмешивает в свои плюшки? – спрашиваю недоверчиво, проглотив за обедом кусок пирога с хрустящей корочкой и нежнейшей яблочной начинкой. – Не болтай ерунды, – обижается за соседа сестра. – Вайда славный. Славный, да... А мне вот тревожно и непривычно. Месяц назад я вернулся с войны. Три года дома не был, а как всё поменялось в нашем маленьком городке! Тот же Вайда – явился из далёких земель, открыл свою пекарню на углу. Ох, как непохож этот пришлый парень на румяных пекарей моего детства! Зелёная кожа у него, будто он только что вылез из глубин своих Сонных болот. И вообще – такая громадина этот новый сосед, что круглый пирог величиною со стол на двенадцать персон в его крючковатых пальцах кажется кукольной нежной пироженкой. Каждый раз делается мне не по себе, когда гляжу на пекаря Вайду. Нет, я не робкого десятка, но если три года подряд видишь таких громил, как он, в рядах наемных солдат вражеской армии... Таких? Да нет – он ведь совсем другой. Верно сестра говорит – славный. Сияет стеснительной улыбкой, принося заказ в наш дом. Всегда сам, ни разу не прислал шустрого парнишку-помощника. Оправдывается смущённо: мол, нетрудно ему заглянуть по-соседски. Не на сестрицу ли мою страшилище заглядывается? Спрашиваю у неё – хохочет. Нет, барышня влюблена в своего жениха, на днях свадьба, и тому же Вайде огромнейший торт на неё заказан. – А что до Вайды, – шёпотом, словно по секрету, вдруг сообщает она, – так до твоего возвращения он и не бродил вокруг нашего дома. Проглатываю последний кусок, украдкой кошусь в окно, слизывая остатки сладкой начинки с пальцев. Пожалуй, нет никакого приворотного зелья в испеченных Вайдой пирогах, но его могучая фигура и искренняя улыбка привлекают меня. – Пойду прогуляюсь, – говорю сестре, примеряя перед зеркалом новую шляпу. – К ужину тебя, братик, видимо, не ждать? – понятливо хихикает она. Я отворачиваюсь от зеркала и бросаю взгляд за окно. У порога маячит Вайда с раскидистым деревом в руке. Это он... вместо букета притащил, что ли? – Не жди, пожалуй, и к завтраку, – произношу с улыбкой.