Тень тумана

Стояла безоблачная погода, а на небе сияла луна, чей свет освещал улицы Деревни, Скрытой в Листве. В то время за ее пределами происходило судьбоносное событие: жена Четвёртого Хокаге Минато Намикадзе рожала ему третьего ребёнка. Роды у неё принимала не кто иная, как Бивако Сарутоби — жена бывшего Третьего Хокаге. — Всё будет хорошо, девочка, тужься! — Я больше не могу, Бивако-сан... — Смогла родить двух, сможешь и третьего! При её словах Кушина Узумаки вспомнила своих двоих детей — Мию и Менму Намикадзе. Это были близнецы с солнечными шевелюрами. После этих мыслей она перевела взгляд на своего мужа, который стоял слегка поодаль и смотрел на защитный контур барьера. Так как Кушина являлась джинчурики самого сильного, Девятихвостого демона-лиса, её роды проходили в засекреченном бункере АНБУ за пределами деревни. Кушина хотела позвать своего мужа, но при очередных схватках у неё перехватило дыхание. — Вот так, девочка моя, тужься! — Гра-а-ах! В этот момент на свет появился её третий ребёнок — Наруто Узумаки. Кушина лишь мельком могла увидеть красную шевелюру своего сына, пока Бивако перерезала пуповину. Печать на её животе начала испускать из себя чернила, которые стали заливать всю кушетку. Не успела Бивако потребовать, чтобы Минато поправил печать, как её голова с тихим хлопком отделилась от тела, а ребёнок был перехвачен человеком в маске. Минато лишь успел увидеть, как человек в маске покинул червоточину и одним лёгким движением обезглавил Бивако Сарутоби. С со своих позиций выскочила четвёрка АНБУ, но они не успели перейти к действиям, так как их прервал голос незнакомца: — Не советую вам делать лишних движений, иначе это дитя и его мать могут пострадать. В голове Минато происходил настоящий сумбур: его нелюбимая жена, что являлась его символом власти и его бременем, и его новорождённый сын, который являлся Узумаки больше, чем бы ему этого хотелось. Так ко всему это прибовлялся ещё и неизвестный, который появился из неизвестной пространственной техники. — Кто ты и какова твоя цель? В следующий момент в лицо Минато уже полетел его ребёнок с налепленной на него взрывной печатью. Минато успел перехватить его и отодрать печать быстрее, чем она сдетонировала на ребёнке. Чтобы их не задело, он использовал технику Летящего Бога Грома и оказался в спальне, специально подготовленной для ребёнка. Несмотря на его крик, он перенёсся обратно в пещеру. На полу он увидел четвёрку мертвецов и одного бойца АНБУ, у которого была отсечена рука. — Что произошло и куда подевались масочник и джинчурики? — После вашего перемещения мы напали на неизвестного, но наше оружие прошло насквозь, из-за чего двое были обезглавлены, третий получил кунай в шею. Я же смог отступить, но он задел и меня, а потом исчез в червоточине вместе с джинчурики. И в этот момент, находясь в бункере, они услышали рёв зверя. Неизвестный освободил Лиса. Минато за секунду схватил АНБУ и перенёс его на порог больницы, после чего переместился на главную улицу Конохи, где уже вовсю бушевал Лис. В его глазах горел Шаринган, и это ввело Минато в ступор. На голове зверя стоял тот самый шиноби в маске, и в ней виднелся Мангекё Шаринган. — Меня зовут Мадара Учиха, и я уничтожу эту деревню во имя своей мести! Во время этой пламенной речи в живот Девятихвостого Лиса врезался посох Короля Обезьян и, резко увеличившись, вынес его за пределы Конохи. Рядом с Минато встал бывший Третий Хокаге, в руках он держал посох, который являлся его призывом. — Минато, что происходит? — Он проник на роды джинчурики, после чего выкрал её. — Что с Бивако? Минато лишь отрицательно покачал головой. Один этот жест сказал Хирузену всё. В это время шиноби Листа, встав на стену своего селения, начали атаковать Лиса, чтобы не дать ему проникнуть на территорию деревни и принести ещё большие разрушения. Но все эти атаки не представляли для Лиса серьёзной опасности, скорее наоборот — они разозлили его ещё больше. Он начал концентрировать Бомбу Хвостатого, чтобы ударить ей в самый центр деревни. Минато не стал долго думать и начал раскидывать вокруг себя как можно больше кунаев с метками. В это время Лис закончил формировать бомбу хвостатого зверя и выстрелил. Минато использовал смесь Летящего Бога Грома и печатей Узумаки, чтобы переместить бомбу как можно дальше от Конохи. Прогремел взрыв, от которого во всей Конохе выбило стёкла, но, к счастью для жителей, это были единственные последствия. На выручку к шиноби Конохи подошли АНБУ «Не» (также известные как Корень АНБУ). Они начали использовать совместные техники, создавая огромные вакуумные пули, а шиноби Конохи в это время возводили вокруг Лиса каменные стены, чтобы ограничить его перемещение, но всё это было бесполезно. К тому же масочник, представившийся как Учиха Мадара, исчез. В это время на одну из печатей Минато пришёл импульс чакры, принадлежащий его жене. Он находился рядом с кварталом, где жили бесклановые шиноби низкого и среднего ранга, а также проживали ученики академии, не имеющие родителей или клана за спиной. Минато сразу же перенёсся туда и обнаружил свою жену возле одной из печатей. — Минато, где Наруто? Это был первый вопрос, который задала уже бывшая джинчурики, и это раздражало Минато, но, стараясь этого не показывать, он ответил ей: — С ним всё хорошо, я перенёс его в безопасное место. И прежде чем она успела ответить, он перенёс её к Хирузену, что ожидал его. — Рад видеть тебя живой, Кушина-чан. Кушина лишь горестно посмотрела на Сарутоби, понимая, что он лишился своей жены. Хирузен продолжил, не обращая внимания на заминку: — Я могу запечатать Лиса, но мне понадобится ваша помощь и новый сосуд. Он серьёзно посмотрел на Кушину и Минато. — При всём уважении, Сарутоби-сан, но обычные печати не смогут сдержать Лиса, и сосуд должен иметь сильную кровь, чтобы не умереть во время запечатывания. В это время в Конохе начали звучать взрывы — они были вызваны маленькими бомбами Хвостатого. Шиноби пытались остановить их своими техниками: кто-то сбивал их ветряными лезвиями, кто-то каменными шипами и водными серпами, но лишь единицы могли создать настолько мощную технику, чтобы хотя бы перенаправить их. Смотря на всё это, Минато пришла, как он на тот момент думал, гениальная идея. Он переместился домой и забрал орущего Наруто. — Он выступит сосудом для Лиса. — Минато, ты хоть подумал, что будет с нашим сыном?! — Замолчи и задержи Лиса! Минато выпустил сгусток чакры, и глаза Кушины на секунду потеряли осмысленность. В следующую секунду Минато переместил Кушину ближе к Лису, а потом и Сарутоби. Кушина использовала цепи чакры, чтобы сковать зверя, и при поддержке остальных шиноби это вышло куда надёжнее. Минато взглянул на Сарутоби, а тот с мрачной уверенностью человека, который для себя всё решил, кивнул. Минато без лишних слов переместил Сарутоби и своего сына ближе к Лису. Из глаз зверя уже пропал Шаринган, но его злости это не уменьшило. Сарутоби призвал маленькую колыбель, куда Минато и положил Наруто. После Хирузен начал складывать печати. Минато их сразу узнал, так как именно он передал эти знания Конохе, а те, в свою очередь, были наследием его жены. Сарутоби складывал печати призыва Бога Смерти. Лис, видя подобную картину, начал дёргаться ещё активнее, но цепи чакры в купе с земляными валами держали крепко. Бог Смерти появился перед Сарутоби, и они заключили контракт: его душа в обмен на запечатывание. В последний момент Лис издал душераздирающий крик и был запечатан в Наруто. Тело Третьего обмякло, и он упал. Кушина также упала от истощения, но её вовремя успели подхватить шиноби. А Минато с отвращением взирал на своего сына и по совместительству нового джинчурики Лиса. Взяв его на руки, он перенёсся к приюту, что чудом остался цел, и, положив Наруто на порог, оставил лишь записку с его именем. Позже, находясь на экстренном совещании, где присутствовали главы кланов и старейшины, Минато начал думать, как дошёл до такой жизни. Он вспомнил свою юность, взросление, войну и победу в ней. Вся его жизнь была одной точно выверенной игрой, где он являлся одним из главных актёров. И всё это было сделано для сближения его с Кушиной Узумаки, чтобы получить все техники уже тогда погибшего клана. Если быть честным, Минато никогда не любил Кушину, да и отношение к клану Узумаки у его семьи было давно испорчено. Несмотря на то что он остался последним членом клана (если не считать двоих его детей), он испытывал отвращение к Узумаки. Кушина была самой статусной девушкой того времени — наравне с Цунаде Сенджу. Обладание ею уже ставило его на ступень выше, чем рядовое «мясо». Тогда на него и обратили внимание сильные мира шиноби и помогли с получением внимания Кушины: где-то подстроенными похищениями, а где-то и обычной промывкой мозгов с помощью ментальных закладок. Даже кровь Узумаки не могла защитить её от целого пласта закладок, работающих в синергии. Всё шло относительно хорошо: он смог занять пост Хокаге и получить двух наследников своей крови. Но лишь одна мысль, что ЕГО детей будут ассоциировать с демоном-лисом, вызывала у него жгучий гнев. Весь тот образ, вся та сила и влияние, что он копил, могли рухнуть в один момент. Поэтому на собрании он решил поставить вопрос о джинчурики ребром. Но его опередил Данзо Шимура: — Я предлагаю отдать джинчурики в АНБУ «Не», где из него сделают настоящее оружие деревни. Инузука Цуме со свойственным ей чувством такта высказалась резко против, так как ни один клан или организация, кроме самой Конохи, не должны иметь влияния на джинчурики. И с этим мнением её поддержало большинство. Минато встал и озвучил свою позицию: — Я как Хокаге заявляю, что никто не будет иметь влияния на джинчурики, так как он будет воспитываться в приюте и жить под фамилией Узумаки. Шикаку Нара вопросительно поднял бровь: — С чем связано данное решение? — Он будет числиться единственным членом клана Узумаки, и в попытках его восстановления будет связан с Конохой как нельзя крепче. Также ни один из кланов не сможет взять его под свою опеку, так как он попадает под закон о вымирающих кланах. Кроме того, я запрещаю кому бы то ни было разглашать информацию о том, что он является джинчурики, а также моим сыном. В зале поднялся гомон голосов. Они обсудили решение Хокаге и пришли к выводу, что это самый подходящий вариант, так как ни один из кланов не сможет возвыситься за счёт джинчурики. Данзо не показал эмоций, но был явно недоволен. Однако на собрании остался ещё один нерешённый вопрос: — Мои люди доложили, что нападающий представился как Учиха Мадара, и именно он стал причиной высвобождения демона. Учиха Фугаку встал и пресёк шум: — Я заявляю, что нет никаких доказательств того, что нападающий является членом клана Учиха, а тем более Мадарой. Хотя и не могу отрицать наличие у него доудзюцу моего клана. Кохару Утатане бросила едкую усмешку: — Фугаку-сан, вы же понимаете, что Коноха ведёт учёт всех доудзюцу. Ни один Учиха не пропал и не был захвачен врагом за последние пять лет. К тому же все известные владельцы Мангекё Шарингана не были захвачены в плен за период более двадцати лет. Не давая вставить слово, Хомура Митокадо добавил: — Так что, если те данные, что вы передаёте деревне, верны, никем иным, как Учихой Мадарой, он являться не может. Фугаку сжал кулаки до хруста: его загнали в ловушку. Чтобы он сейчас ни сказал, это будет использовано против него. А если старейшины узнают о сокрытии даже носителей обычного шарингана, поднимется буря, не говоря уже о Мангекё, что приведёт к гражданской войне. Минато наблюдал за происходящим и понимал, что нужно приостановить конфликт, иначе последствия будут непоправимыми. Репутация Учиха и так была на грани. — Предлагаю перенести данный вопрос на отдельное заседание, а сейчас решить вопросы по восстановлению деревни. Возражений не последовало. Прошло 5 лет Минато сидел в своём кабинете и получал утренний отчёт от АНБУ. — Докладываю: джинчурики был побит селянами после вчерашней кражи яблок с одного из участков. Минато тяжело откинулся в кресле. С момента, как он отдал ребёнка в приют, жалобы поступали постоянно. Ради этого он даже выдал джинчурики квартиру, чтобы сократить его общение с обществом. Ребёнок рос активным и несносным, из-за чего его неоднократно избивали жители и работники приюта. Почти каждодневные отчёты о физическом насилии были тому доказательством. То из-за него упадёт старуха и ударит его костылём, то он стащит что-то из сада. Но самым интересным были случаи с подвыпившими шиноби. Для них ввели штрафы за вред джинчурики, и самое смешное в этой ситуации — те деньги, что поступали в казну за его избиения. Чем старше он становился, тем внушительней была сумма на счету деревни. — Сегодня он должен быть под наблюдением во время празднования дня победы над Лисом. В ином случае ты сам будешь платить за каждый его синяк. — Так точно, Хокаге-сама. Разрешите приступить? — Иди. Минато взглянул на стол: нужно было торопиться, чтобы успеть на праздник с Мией и Менмой. Дети росли активными и во всём подражали отцу. Что же касалось Кушины, отношения с ней с каждым годом становились всё напряжённей. Закладки на её разум работали всё хуже и без обновлений переставали действовать правильно. Раньше она выполняла приказы беспрекословно, теперь же могла «подвиснуть», раздумывая над ними. Ещё пара лет — и она выйдет из-под контроля. К тому же было сложно внушить ей, что её сын мертв, а новый джинчурики — просто случайный Узумаки. Кровь клана медленно вымывала все установки. Наруто же только проснулся в своей квартире. Она находилась в квартале, где жили бесклановые шиноби и сироты-ученики академии. После вчерашнего избиения всё ещё болели рёбра, но искривлённый нос хотя бы встал на место. Встав с кряхтением, мальчишка умылся и пошёл завтракать. Из еды был только рамен быстрого приготовления. Денег оставалось мало: сиротское пособие было скромным, а наценка в магазинах для него была огромной. Одевшись, он аккуратно пробирался по улочкам, стараясь не попадаться людям на глаза. Он накинул капюшон, чтобы скрыть ярко-красные волосы и полоски на щеках, единственное что выгядывало из под капюшона это его ярко-голубые глаза. Проходя мимо лавки, он дождался, пока хозяин отвернётся, и стащил буханку хлеба. Наруто видел, как город украшают к празднику. Сегодня был и его день рождения, но он не понимал сути этого события, считая, что это просто день, когда становишься старше. Он двинулся к частным домам. Вчера его уже побили за это, но он надеялся на удачу. Почти все время он посешал одни и те же сады, почти все они принадлежали старым людям которые уже не обращали внимание на соседских мальчишек которые перелазили через заборы чтобы полакомится свежими фруктами. Как раз в один из таких он и напровлялся, хозяева того сада муж и жена были уже старыми и почти ничего не видели, так что на его фигуру в капюшоне даже не обратят внимания. Аккуратно огледевшись он перелез через забор и подошёл к паре деревьев на которых росли яблоки и груши. Легонько пнув деревья вниз начали падать созревшие плоды, подхватив парочку он распихал их по карманам и быстро двинулся в сторону дома. Если его кто-то увидит с хлебом и фруктами может быть плохо ведь они подумают что он их украл и будут правы. Тихо проскочив в свою квартиру он облегчённо выдохнул и пошёл в сторону кухни, набрав стакан воды он выпил его залпом и начал вытаскивать свой сегодняшний обед. У него было два яблока, три груши и одна буханка свежего хлеба. Он помыл все овощи и взял ещё один стакан воды приступил к трапезе, которая закончилась уж слишком быстро, он почти никогда не мог наесться. Наедался он лишь в очень редких случаях, но почти всегда его бюджет просидал очень резко после таких случаев. В приюте и того хуже, пособия тогда еще небыло ,а порции были меньше чем у его сверстников. Хотя в обоих случаях наесться было настоящей удачей. Тяжело вздохнув он осмотрел свою потрепанную квартиру, и начал наводить порядок. Он протёр уже изрядно потресковшуюся оконную раму, после чего начал протирать подоконники и стол, а после пошёл в ванную чтобы набрать ведро воды и вымыть полы. После вчерашнего его ребра еще саднили, да и следы грязи которые он оставит когда приполз побитый домой никуда не делись. Только он набрал ведро воды как за стеной послышались звуки стонов. Тяжело вздохнув он поставил ведро на пол и начал мыть полы. В выходные дни это было обычным делом, хотя-бы когда он впервые это услышал он не на шутку смутился. Он даже хотел узнать не нужна ли хозяину квартиры помощь, но когда его чуть вы выкинули с этажа, он понял что лучше не мешать. Поэтому периодически ему приходилось есть, убираться или спать под стоны из соседней квартиры. Когда он закончил со всей уборкой он решил выйти на улицу и посмотреть на праздник из далека. Еще в самом начале он понял что его фигуре уж очень много достаётся в толпе, каждый так и пытался хоть как то его задеть или наступить на него. В это время анбу что следил за Наруто взглянул на время и понял что на сегодня его смена окончена, осмотревшись он понял что его сменщик опаздывает, хотя это было привычным делом, гиена часто опаздывал на слежку за объектом. Еще раз взглянув он увидел как джинчуричи убирает ведро и тряпки, и поняв что ничего криминально тут не происходит покинул свой пост. Убрав ведро и тряпки Наруто начал ходить по дому и думать взять ли с собой пару купюр наличности или оставить их чтобы в случае чего не потерять. Решив но на празднике ему все равно не получится ничего купить он решил оставить деньги дома. Быстро выйдя и закрыв квартиру Наруто шёл по широкой дуге,чтобы обойти все самые оживление улицы. К тому же он видел компании уже не трезвых шиноби которые начинали праздновать, и вот им он уж точно не хотел попадаться на глаза. Солнце заходило, освещая Коноху золотом. Поднявшись выше по улице он увидел множество лавок и аттракционов для обычных граждан. Так же ежегодно в честь праздника запускают салют. Он вспомнил про поляну на отшибе, рядом с ущельем, где текла горная река. Оттуда открылся бы отличный вид на фейерверки. Путь занял около получаса и как раз к этому времени солнце окончательно село. Он сел спиной к ушелью, облакатившись на мягкую траву и наслаждаясь спокойствием. Впервые за сегодня он решил распустить свои длинные красные волосы, это было его гордостью и одновременно проклятьем. Они были ярко красного цвета, при этом достаточно пышные чтобы даже некоторые девочки могли ему завидовать, но и из-за них над ним издевались другие мальчишки которые считали такие длинные волосы девчачими. Взглянув вперёд он увидел взрывы фейерверков, это было завораживающие зрелище, как будто несколько сильных шиноби обменивались техниками. И в момент этой идиллии на поляну вышло пьяное тело одного шиноби, никак по другому его было не назвать, его глаза застилала пьяная пелина и от него ужасно несло спиртом. — И кто это у нас тут сидит? — оскалился он. — Извините, я сейчас уйду, — сказал Наруто, пытаясь пройти мимо, но шиноби схватил его за грудки. — Куда же ты так спешишь? Не хочешь составить компанию? Оскал на его лице не предвещал ничего хорошего. Перегар которым он дышал ему в лицо вызывал лишь отвращение, а в следующую секунду Наруто ощутил себя уже в воздухе. Этот шиноби не церемонясь кинул его обратно . После чего поставив бутылку на землю начал доставать кунаи. — Если бы не ты, маленькое отродье, ничего бы этого не было. Знаешь ли ты, сколько людей погибло в тот день? Наруто лишь озадачено поднял на него глаза пытаясь понять чтт он от него хочет и о каких людях он говорит. Шиноби лишь с видимым пренебрежением кинул кунай который приземлился рядом с Наруто, то вздрогнул и перевёл взгляд на шиноби. Тот лишь разачерованно цикнул языком и начал метать новые кунаи. Наруто быстро вскочил на ноги и начал пытаться уклоняться, но даже при условии того что его аппонент был пьян он все равно умудрялся задавать его оставляяна коже неглубокие порезы . И вот когда Наруто уже был окружён парой кунаев а нападавших остался с одном единственным кунаем он двинулся в его сторону. Нападавший сделал рывок, и голова мальчика встретилась с землёй. Всё поплыло. — Даже сейчас ты не можешь сдохнуть всем на радость. Из-за тебя в тот день я потерял все, дом, родных и свое будущее. Все перед глазами начинает плыть заставляя его пытаться сфокусировать взгляд. Звуки же доходили до него как будто сквозь воду. — Даже сейчас я вижу в тебе Лиса. Твои волосы, усы... Ты точно его отродье. А давай подправим твоё личико, чтобы ты был похож на своего папашу. Он сел сверху, прижимая руки Наруто ногами к земле. Держа в руке последствий кунай он как будто примерялся, а в следующую секунду в его глазах промелькнула идея. Достал кунай и нагрел его простой техникой огня. Сознание Наруто вернулось от нестерпимой боли: сумасшедший начал увеличивать полоски на его щеках, разрезая кожу и тут же прижигая её. Он прошёлся по всем шести полоскам. В глазах Наруто застыла пустота и слёзы, что не успели испариться. Встав, шиноби взял джинчурики за шкирку и понёс к обрыву. — Ну вот и всё, пора прощаться. Запомни моё лицо, ведь я тот, кто спас деревню от такого чудовища, как ты. С этими словами он кинул его в ущелье горной реки. ...ТО ЕСТЬ КАК ЭТО ДЖИНЧУРИКИ ПРОПАЛ?!