Два яблока раздора

Погода постепенно улучшалась. От ночной бури не осталось и следа,разве что из открытого окна веяло свежей росой. Солнце то выходило, освещая всё вокруг и отражаясь в дождевых каплях,то обратно заползало за оставшиеся на небе мрачные тучи. Угольки в камине медленно догорали,отдавая свой последний жар озябшему мужчине. По покоям разгуливала приятная энергетика,от чего Паша заметно повеселел. Он так редко отводил себе время на отдых из-за поручений Династии,что сейчас чувствовал эту мягкую расслабленность каждой клеточкой своего тела. Его мышцы под повязками перестали приносить ему дискомфорт,а запах жареного мяса заставил засосать под ложечкой от предвкушения. Тем временем внизу творилась сплошная суматоха. Султанша уже и не помнила, когда в последний раз готовила и, по-видимому так изнежилась с головой нырнув в жизнь властительницы не только Султана,но и половины мира, что приготовление кролика доставило ей больше неприятностей,чем ожидалось. Хюррем даже пару раз прикусила себе язык,дабы с её уст не сорвались бранные слова. Не хватало ещё, чтобы Паша смеялся над ней из-за её беспомощностью. С горем пополам, она достала мясо из печи и, оттряхнув платье от крошек и других остатков её кулинарной работы, зашагала по лестнице наверх. Ибрагим испепеляюще пронизывал то ли её,то ли пищу глазами. Госпожа поставила золотой поднос на низенький столик и придвинула его к кровати "больного". Затем положила подушку и села напротив, внимательно смотря ,как Ибрагим кряхтя приподнимается на локтях и поворачивается на бок. Плевать на этикет за столом,в конечном итоге он - грек,она - славянка, оба родившиеся в небогатых семьях и лишь с возрастом узнавшие,что такое власть и обилие сокровищ. Во время трапезы они не проронили ни слова, предпочтя обедать в тишине и лишь один раз это спокойствие было нарушено: Паша подавился куском мяса и Хюррем помогла ему не поперхнуться окончательно. Выпив немного шербета и поблагодарив Хасеки за помощь, Визирь и госпожа продолжили есть, только теперь они во все глаза разглядывали друг друга, словно впервые виделись,хотя Ибрагим не так тонко осматривал её во время их первой встречи. Хасеки то краснела,то бледнела,осматривая места,которые изучал её вечный соперник. Взгляд Визиря метался к её глазам,скулам,губам, потом останавливался на вырезе груди и медленно опускался всё ниже и ниже,после чего либо возвращался к её голубым очам, либо опустив глаза он брал с низкого столика стакан с щербетом, делая вид,что он просто хотел уталить жажду. Хюррем не упускала ни одну деталь,в напряжении ожидая какой-нибудь действительно грязный манёвр, чтоб затащить её в постель. Когда его глаза начинали блуждать по декольте, она затаивала дыхание и появлялось тянущее чувство внизу живота, от которого ей негде было скрыться. Хасеки переводила своё внимание с Ибрагима на его перевязанную грудь и пыталась сосредоточиться на чём-то другом,менее будоражищем остатки разума,но поднимая взгляд встречалась с его поразительной глубины глазами. В этот момент они начинали тонуть друг в друге, забывая пережёвывать уже положенную в рот пищу, и на опасно долгое время затаивали дыхание, разучившись делать такие необходимые для жизни глотки воздуха. Покончив с едой, Паша откинулся на кровати и прикрыл глаза, пока Хюррем относила и убирала остатки их "пиршества". Поднявшись и подкинув несколько поленьев в костёр, её окликнул голос Ибрагима и она обернулась: - Не хочешь попробывать придумать стратегию для дворцового переворота?,- его лицо исказила самодовольная ухмылка. - К чему такая спешка,Паша? Ты слёг с раной в постель, но уже хочешь придумать какой-то план?,- она смочила в тазе с прохладной водой свой платок и положила его на горячий лоб температурившего Визиря. - Не боишься мозги расплавить? Съязвила. Опять. Не потому,что хотела задеть. Её действительно беспокоили его достаточно тяжёлые увечья и совершенно не стойкое положение. Врятли в больную голову придут хорошие идеи. - Да, госпожа, я ранен и нахожусь в тяжёлом физическим состоянии,но это подпитывает мой разум работать быстрее. Тем более,что ты ещё меня даже не выслушала. Задумавшись, Хюррем всё же сделала кивок головы, готовая дать Визирю слово. Он начал медленно, растягивая каждое предложение, сам со стороны глядя на свои планы. - Ты - женщина, госпожа... - Вы только сейчас заметили, Паша?,- она от души хохотнула и уже не убирала загадочную улыбку с лица. - Не перебивай меня. Спасибо,- Ибрагим быстро начинал терять терпение от её подобных выходок, - Так вот... Это-наше самое главное оружие. Я предлагаю проникнуть во дворец именно ЭТИМ путём. Улыбка пропала и на её место пришло непонимание. - Каким таким ЭТИМ? Что ты хочешь от меня, Паргалы?- она присела на край кровати к Ибрагиму, немного сузив глаза. Тот не без усилий поднялся и провёл пальцем по вырезу платья. - Именно ЭТИМ. -Ты хочешь, чтобы я... соблазнила чужеземного господина?...- гневный румянец начал приливать к её лицу, а руки затряслись в желании влепить Визирю очередную звонкую пощёчину. - В этом состоит твой гениальный ход? - У тебя есть другие предложения?,- он ядовито улыбнулся и лёг обратно на кровать,закинув руки за голову. Это немного обескуражило Хюррем. Действительно,а какие идеи есть у неё? Происходившие за последние дни стёрло все её планы мести после потери Сулеймана. Денег у них не так уж и много,а потому подкупить всех солдат у них врятли получиться. Ворваться неожиданно - тоже не вариант: двое против сотни,если не больше, охранников. Их тут же поймают и казнят. Неизвестно так же , что с Сюмбюлем, может его и вовсе убили за эти два дня, а бежать было уже поздно, так поступают лишь трусы, да и клятву мести всё же хотелось осуществить. Она посмотрела на Пашу уже более заинтригованно и жестом приказала продолжать. Увидев её заинтересованность,в чём он и не сомневался, его рассказ начал принимать обороты и расписывать подробности. Обговорив ещё пару тройку конкретных деталей,они сошлись на мнении и начали обдумывать запасной план и отступление,в случае провала. Их беседа затянулась до позднего вечера. Они обсуждали не только политику, но и просто болтали ни о чём, рассказывая небылицы или какие-то забавные моменты из детства или отношения с обитателями Топкапы. За столь продолжительное время, Хюррем почувствовала себя интересной и в роли рассказчика , и слушателя. На её душе было спокойно и легко, как когда-то при беседах с Повелителем. К слову, тему Падишаха они не затрагивали,дабы не открыть какие-либо сердечные раны. Вдоволь наговорившись, Хасеки начала готовиться ко сну. Она подожгла свечи, расплела косу,переоделась,сняла украшения и проверила замки на дверях, после чего занялась Визирем. Хюррем обтёрла его разгорячённое тело платком,смоченным в холодной воде и , ещё раз обмакнув его в живительную жидкость положила его обратно на лоб Паши. Сама она спустилась на кухню утолить жажду, а затем завалилась на кровать. Уже в задремав, она почувствовала лёгкий поцелуй в лоб и жаркие объятия,в которые заключил её Великий Визирь. Так они и уснули. Прошло около недели до дня X. В охотничьем домике за это время не произошло ничего ошеломляющего. Ибрагим со временем встал на ноги. Его раны благополучно зажили и напоминали о них лишь оставшиеся от ножа шрамы. Не происходило ничего опасного : совместные походы в баню и приготовление чего-нибудь съестного, разговоры по душам и осознание того,что они знали друг о друге так мало,но при этом умудрялись распознать слабые места и бить по ним,ненавидеть друг друга так,как огонь ненавидит воду; так,как рыбы ненавидят засуху. И вот опять они трапезнечают вместе. Снова проскальзывают шуточки про отравленный щербет или мясо. Звонкий смех, но настоящий ли он? Играясь,они кидались друг в друга едой, совершенно забывая про любые порядки за столом. Вскочив со стульев,это превращалось в догонялки. Потом госпожа хватала расписные подушки и игра переходила в шутливую драку,сопровождаемою громким хохотом,у которой всего один исход. Вот уже обессилевшая от смеха Хюррем падает на кровать. Её щёки и живот болят от неровного сбившегося дыхания, лёгкий румянец придаёт ей живой краски,голубые раззадорившиеся глаза смотрят в карие, находящиеся от неё на расстоянии одного пальца. Паша нависает над ней, стараясь восстановить ритм биения сердца и отдышаться. Глубокий выдох. Он валиться к Хасеки на кровать и комнату опять пронизывает звенящий смешок. Ибрагим треплет её по голове как маленькую девочку, словно хваля её за что-то. Мужские пальцы путаются в рыжих локонах, а она прижимается к его груди ,слушая биение его ещё не успокоившегося сердца. Но вот прошла весёлая пора. Настал день возмездия. Хюррем надела своё любимое коронное изумрудное платье. Расчесала волосы и нанесла духи. Тревога засела в её груди. Сегодня она рискнёт жизнью за Османский престол. Её цель - попасть в доверие и соблазнить властителя неверных. Она стояла у окна, нервно перебирая пальцы в руке. Её мучили сомнения и страхи. Взгляд был опустошён, так же, как и разум. Было непозволительно давать волю эмоциям в такой час. Собранность и рассудительность - вот что поможет ей сейчас. А так же актёрское мастерство и притворство... Госпожа вышла из своего недавнего убежища без вещей и медленно шагала к уже подготовленной Ибрагимом лошади. Сам Визирь стоял чуть поодаль и смотрел ей в упор. Хюррем была уверена - Паша тоже волнуется. Она не знала причину,но это было и не нужно. Его потерянный блуждающий взгляд говорил сам за себя. Он подал руку и вновь помог ей взобраться на кобылу. Сам запрыгнул позади Хюррем,как и когда-то во дворце, и они тронулись в путь, по дороге вновь обговаривая все детали переворота. Как показалось обоим, путь обратно занял куда меньше времени, чем когда они уезжали из столицы. Подъехав к воротам, Паша спрыгнул со скакуна и передал поводья Хасеки. " Если не получится - зайдём через потайной ход"- мысли метались , пока Визирь преодолевал эти роковые десять шагов. Охранники все были заграничные , а потому они даже слушать его не стали и лишь послали его к дьяволу, грязно выругавшись в его адрес. Ибрагим еле сдерживал наступающую ярость. Он быстро развернулся и , не садясь обратно на лошадь, повёл её за дворцовые стены. - Не получилось?,- дрожащим голосом спросила Хюррем. - Мы едем обратно? Бросив на неё немного раздражённый взгляд,он помотал головой,чтобы показать отрицание. - Мы зайдём через чёрный ход,который выведет нас к дворцовому подвалу. Обогнув стены Топкапы,они слезли с лошади и пригнувшись тихо зашагали к проёму в стене. Одолев припятствие, их скорость шага увеличилась и за несколько шагов дворцовый сад был пересечён. И вот она. Дверь в подвал. Быстро зайдя и бесшумно закрыв её за собой, Паша приказал Хюррем ждать тут, а сам отправился прямиком на кухню,к Шикеру Аге. Тихонько постучав по дубовой двери и подождав около минуты, Визирь всё таки встретился с поваром. Ага кратко оповестил его о новостях: Нигяр и Сюмбюль были выпущены из темницы и входили в состав немногочисленной прислуги, большая часть чужеземных войск покинула дворец из-за недостатка военных сил в бою. Их предводитель сейчас находился в бывших покоях Султана и как раз собирался трапезничать. Шикера ожидали на кухне, а потому он посоветовал Паше идти к евнуху и уже с ним обговорить свои планы. Выслушав все эти известия, Паша поблагодарил повара за информацию и двинулся обратно в подвал за Хюррем. Но какой же для него был шок, когда он не обнаружил госпожи там. В голове промелькнули самые ужасающие мысли. Решив, что она сама уже решила как поступить, зная, что ещё до отъезда тут оставался верный ей слуга, Визирь испытал чувство дежавю и пошёл к Сюмбюлю. Если её и там не окажется - он пропал. Всё верно. Хасеки не собиралась слушаться указов Ибрагима, ведь интрига,в которую она была вплетена касалась её в большей части. Она твёрдо решила сама взять в руки контроль над ситуацией, потому когда затихли шаги Ибрагима, она направилась к Сюмбюлю, в противоположную сторону от кухни. Евнух, как она предполагала, мирно дремал, отлынивая от работы. Хотя, а какой работе речь? Гарема же нет, вот он прикорнул от безделья. Слегка потормошив его, она достигла результата. Ага был так рад видеть её живой и так бурно приветствовал её, что она приставила палец к губам, побуждая его быть тише. Она присела на диван и расспросила его о дворцовых делах. Сюмбюль рассказал ей всё, что знал и во что был посвящён, в основном говоря ту же информацию, что и Шикер-ага. Она же поведала ему об их плане с Ибрагимом Пашой и попросила его подождать их здесь. Но только она подошла к дубовой двери, как та распохнулась, а затем закрылась, а её, испуганную до полусмерти Паргалы схватил за локоть и процедил: - Куда ты ушла без моего ведома, бесстыжая? А если бы Сюмбюля тут не было и тебя бы увидели в коридорах ты не подумала,что бы с тобой сделали?! Не смей ослушиваться моих приказов, иначе поплатишься своей жизнью! Его приступ ярости начал проходить, когда Хюррем, прикрывшая глаза и сьёжившаясяя от его криков что-то тихо проскулила в ответ. Он с силой тряхнул её, а затем освободил от хватки и подошёл к перепугавшемуся евнуху. Паша спокойно поприветствовал его и попросил, если имеется, дать ему форму неверных подчинённых. Ага тут же вскочил и начал перебирать содержимое шкафов. Некоторое время Ибрагим наблюдал за его нервными поисками, но это ему наскучило и он отошёл к причине своих всплесков злости. Визирь приподнял её лицо за подбородок, вынуждая взглянуть на него. Слегка заплаканная, Хюррем не находила слов, потому просто отвернулась. Паша легонько приобнял её, прошептав: - Поплачь немного, образ загнанной жертвы придаст тебе естественности, когда я затолкаю тебя к неверному. От его слов во рту стало горько. О Аллах, как она не хотела привораживать этого чужеземца. - А вдруг всё обернётся крахом и он убьёт меня даже не взглянув? - Не сможет. Я был у Шикера - Аги. Неверный собирается обедать. В его еду подложен яд. Сейчас он начнёт свою трапезу, а к моменту твоего представления и яд, и моё оружие убьют его. - Но зачем тогда я? Можем просто подождать, пока яд подействует и он скончается. Ибрагим отстранился и посмотрел на госпожу сверху вниз, а затем вернул взгляд обратно. - Струсила? Я думал ты не ведаешь,что такое страх,- он с иронией бросил эти слова, даже не подозревая, каким ударом это скажется на её эго. Сердце ёкнуло, пропуская несколько ударов. Хюррем растёрла сочившиеся слёзы по лицу и решительно посмотрела на Визиря. Нет, она не признает поражение. Она не из простых. Евнух наконец достал комплект одежды и окликнул Пашу. Хюррем и Сюмбюль не покидали покоев и лишь отвернулись, когда Ибрагим начал преображение. Пара минут и вот перед ними уже не Великий Визирь Османской Империи, а вылитый заграничный посол. Чёрные брюки, синяя жилетка и чёрный берет с пером не слишком подходили к его мускулистому телу и сидели бы лучше на каком-нибудь толстом знатном вельможе. Глядя на всю эту нелепицу, госпожа от души хохотнула, да и чего греха таить, Сюмбюлю было очень тяжело оставаться серьёзным. Закончив с преображением, трое заговорщиков повторили ход будущих событий и приступили к действиям. Ибрагим взял Хюррем за предплечье и повёл её к покоям своего мёртвого лучшего друга. Внушить ей про послушание не удалось, поэтому он просто надеялся, что неверный не прикончит её на первых двух минутах её присутствия в комнате. Дубовая дверь, без охраны. С замирающим сердцем Паша постучал в дверь и услышав краткое "Войдите" переступил порог и сразу проговорил уже отрепетированные реплики: - Государь, мы поймали бывшую Султаншу, жену Сулеймана Великолепного. Что прикажете с ней делать? Молодой парень, которому едва ли было 20 лет, обратил своё внимание на вошедших, отвлёкся от еды и встал из-за рабочего стола Падишаха. Он не был одет роскошно, на нём не было короны и других символических предметов. Скромный и опрятный. По тому, как он сразу повернул голову после слов Паргалы, можно было сделать вывод, что он, возможно, неплохо владел турецким, ну или знал азы. - Проведи её,- голос был бархатистым и совсем негрубым,- Как вы её разыскали?,- он приподнял за подбородок заплаканное лицо Госпожи и перевёл взгляд на Ибрагима. Как и предположил сераскир, парень даже не поинтересовался, кто он такой, слишком увлечённый девушкой. Выпиливая Хюррем глазами, Паша решил возобновить давно остановленную азартную игру : - На городском рынке она громко кричала о том, что она - законная жена Султана Сулеймана, а также яростно отбивалась от схвативших её солдат,-Хасеки тоже перевела взгляд на Ибрагима. Эта ядовитая издёвка в данный момент не показалась ей обидной, она лишь прикусила губу, чтобы не улыбнуться или ещё хуже-не рассхохотаться прямо здесь и не пустить весь план коту под хвост. - Что ж, оставь нас,- юноша развернулся спиной к обоим и отошёл к зеркалу. В этом движении Хюррем узнала бывшего супруга и ей почему-то стало тошно. Паша послушно закрыл дверь и быстро ринулся обратно к Аге,за оружием. Он мысленно пожелал рыжему дьяволу удачи и молился,чтоб яд подействовал как можно скорее. Как только дверь закрылась, молодой предводитель стал ещё мягче, чем был. Он любезно предложил Хасеки чай, но мысль, что где-то в еде заложен яд, не позволила госпоже согласиться. Юноша проявил интерес к её особе быстрее, чем Визирь предполагал. Одним быстрым движением он уронил её на ложе Падишаха, а дальше... Дальше что-то переключилось в ходе плана. Достав из-за пазухи верёвку он скрутил госпоже руки и крепко привязал их к изголовью. Достав из кармана нож он приставил его к горлу связанной девушки: -Сейчас ты ответишь на все мои вопросы, а если нет,-холодная сталь опалила её горло, а юноша устроился между её ног,- Я заберу твою жизнь. - Ещё чего,-ноги Хасеки,до этого согнутые в коленях поднялись в сгибе и одним ударом в грудь неверного заставили парня по инерции свалиться с кровати на спину и истошно закашляться. Он встал и прикрыл рукавом рот. Затем убрал руку и его лицо исказила хищная улыбка. - Ты действительно такая же борзая, как мне и рассказывали, Великая Хюррем Султан. - Запомни, щенок, что борзыми бывают только псы. А я- непокорная Хасеки Хюррем Султан Хазрет Лери. Юноша, продолжая пугающе улыбаться, отошёл к шкафу и достал оттуда обрезок ткани. Скатав его в небольшой комок, он вернулся к постели и всунул кляп в рот Хюррем. - Попробуйте теперь облить меня ядом, государыня. Да, теперь вы не ответите на мои вопросы, но наслаждаться вашим страхом будет высшей наградой,- парень уселся на её бёдрах и провёл ножом по её шее, спускаясь к груди, но тут из его рта начала капать кровь. Его руки затряслись и он выронил нож. Тот остался на подушке, около подмышек связанной девушки. Бордовая смесь пачкала зелёное платье госпожи, покрывало Султанской постели и камзол умирающего предводителя неверных. - Я УБЬЮ ТЕБЯ!,- захлёбываясь своей кровью было трудно сказать больше одного слова, но им вёл гнев, а это сильное чувство. Юноша уже замахнулся, как вдруг... Короткий свист. Немой шок на лице умирающего чужеземца. Тело парня непроизвольно упало на госпожу, от чего та попыталась встряхнуть его с себя, но к общему сожалению, он весил больше крупинки сахара. Из его спины торчала стрела. В дверях стоял Ибрагим уже в привычном для всех виде, с ещё натянутым луком. Его грудь нервно поднималась и опускалась, на лице застыл неподдельный ужас. Хасеки попыталась что-то сказать, но кляп во рту мешал ей, от чего она издала какое-то непонятное мычание. Отбросив предмет убийства, Ибрагим поспешил к кровати,но не чтобы освободить госпожу, а чтобы убрать остывающее мёртвое тело. Скинув его с тахты, Паша решительным шагом покинул комнату и через несколько минут вернулся назад с Сюмбюлем. - Аллах помилуй!,- евнух схватился за голову и осмотрел происходящее в комнате. Если бы глазные яблоки могли выкатиться из орбит, то сейчас евнух остался бы лишённым зрения,- Я сейчас же позову прислугу, они тут всё приберут. Госпожа, вам что-нибудь нужно? - У неё кляп во рту, она не может тебе ответить. Я сам отдам приказ, если ей что-то понадобиться. Лучше сообщи всем,что переворот завершён и созови к вечеру собрание дивана. Ещё лучше будет, если ты сегодня же наймёшь новых слуг и служанок для дворца и гарема. Действуй!,- после этих слов евнух поклонился и вышел за дубовые двери, а Паша, как бы задумываясь о чём-то вышел на балкон, совершенно не замечая связанную девушку. "Решил покорчить из себя победителя?" Прошла пара минут. Хюррем истошно пыталась произнести хоть два складных звука,но получалось лишь отчаянное мычание. Ткань у неё во рту пропиталась слюнями насквозь и неприятно оставалась на языке,всё больше провоцируя начавшиеся рвотные позывы. Выйдя с балкона, Паша всё же направился к Хасеки. Ему совсем не нравились эти полуистречные вопли, хоть он и любил выводить эту бестию на эмоции. Он присел рядом с ней на кровать и выудил из её рта проклятый комок, одаряя госпожу возможностью говорить. После недолгой отдышки, она хотела было встать, совсем забыв про стягивающие кисти верёвки, но жёсткие руки Ибрагима упёрлись ей в грудь, вымазывая внутреннюю часть ладони алой жидкостью оставшейся на платье. - Развяжи меня. Немедленно,- очень серьезно попросила Хасеки. В ответ смех. Холодный и глухой. - Иначе что? Что ты сделаешь, Хюррем? Наймёшь десяток убийц для того, чтоб избавиться от меня? Или подставишь меня перед какой-то высокой особой? Теперь я здесь главный. Слушайся, если не хочешь угодить на эшафот. Эти слова удивили её. Она не знала от чего она больше в шоке: от того что Визирь действительно сейчас угрожал ей казнью или от того, что он возомнил себя Падишахом. Хюррем не могла подобрать слов. Что-то гуляло на задворках разума и вертелось на языке,но никак не могло прилететь в лицо Ибрагиму, как достойный ответ на его угрозы. Взгляд Паши опустился ниже от лица Хюррем и вдруг мужчина грубо набросился на неё и разодрал корсет напитавшегося кровью платья. - Вы столь прекрасны когда беспомощны, госпожа. Я не могу больше сдерживаться. Его руки заскользили по дрожащему телу и рывками срывали с неё остатки изумрудного одеяния. Сам Паша не спешил снимать одежду, она придавала ему какой-то необъяснимого преимущества сейчас. Он лишь снял сапоги и штаны, что мешали его победоносной свободе . Его завораживало представшее зрелище: его жертва лежит связанная и обессиленная, больше всего сейчас она хочет остаться одна и обдумать случившееся, но он ей не позволит. Теперь он Султан, а она его рабыня. И пусть она бывшая Хасеки покойного Падишаха, это никак не влияет на неё сейчас. Интересно какого это? Быть лишь игрушкой для удовлетворения потребностей высокой личности, но при этом хвастаться этим, словно ты и есть эта личность? Или Хюррем просто запуталась в своём положении? Но не будь дураком Тео, не обманывай себя. Кем бы ты не стал, ты не получишь её уважения. Она будет всегда доступна для тебя физически, но никогда не будет любить тебя. Падишаха она ценила за любовь и заботу - то,чего бы ты никогда не приподнёс ей. Как бы не хотелось признавать, но Ибрагима не интересовала её бесчувственная оболочка. Его куда больше забавляло смотреть на её ураган эмоций: от нарастающего гнева и ненависти, до противного смирения. Притянув её, он быстро и полностью вошёл, лаская свой слух сиплым коротким стоном госпожи. Её запястья так натянули верёвки, что Паша забеспокоился о целости её костей. Взяв ножик, лежащий около подушек, он быстро разрубил стягивающие жгуты. Пара секунд и вот Хюррем свободна. Только вот бежать некуда, да и попытка бегства сейчас казалась для неё чем-то невозможным. Её вновь опракидывают на кровать. Она выгибается в пояснице настолько, что позвонки встают на место, чуть сдавливая лёгкие, и закрывает глаза. Эйфория накрывает её и взор застилает будоражещее сознание страсть и ненависть. Тело горит, словно его обдали кипятком, начинается лихорадочный жар. Слова мёртвого неверного о её борзости пронеслись эхом в голове. Хасеки попыталась отпрянуть от Ибрагима. Она извивалась под ним и охрипшим голосом молила прекратить, но это лишь раззадоривало сераскира. Он перевернул её на живот и вжал в постель, не сбавляя темп. Подушка, казалось, насквозь пропиталась её слезами, её можно было смело выжимать, после чего закупорить в флакон и подписать "слёзы моих врагов". Госпожа уже задыхалась от изнеможения. - Зачем ты меня так мучаешь? Неужели тебе от этого легче?,- то и дело глубоко вздыхая произнесла она. Язык заплетался, а сознание начало покидать её. Вдруг Визирь начал кусать каждый позвонок вдоль спины, оставляя влажные поцелуи. Томные стоны участились, а движения Паши стали дёрганными и чересчур быстрыми. Ещё пара мгновений и оба достигли точки невозврата. Пара сконфузенных толчков и они лежат обессиленные: один счастливый, вторая - на грани обморока. - Ты- худшее, что со мной случалось. Твоя алчность до меня пугает. Прекрати это. Я более не собираюсь молчать,- сквозь пелену мимолётного забвения её слова слышались с ноткой отчаяния в голосе. Её раздражал и одновременно притягивал этот орёл, не видящий в ней ни страшного врага, ни надёжного друга. Но она была уверена, что таких зазнавшихся мужчин нужно осаждать. Только вот, сейчас она забывала про особенность этого мужчины. - Прикуси язык,- Визирь немного устало говорит это, прожигая госпожу взглядом, от чего у той пробегает мурашки из-за его серьёзности. Немного отлежавшись и восстановив бешеное сердцебиение, Ибрагим надел только кафтан, а Хюррем закуталась в покрывало и зашагала из покоев прочь под руку с Пашой. Вот они оба уже в хаммаме приводят себя в порядок. Тёплая вода смывает неприятный осадок этого дня. Как бы тяжело не было, госпожа и Визирь не обижаются друг на друга. Вот Ибрагим трёт ей спину, которую недавно кусал. Им не впервой мыться вместе. Главное собраться с мыслями и не расслабляться раньше времени. Вечером у них важная встреча с Пашами и собрание Дивана.