Корона и жадность

Все обращалось в хаос. Течение дней было все еще меланхоличным, перерывающимся яркими всплесками событий, путешествий или битв, но Кейл, даже просыпаясь на своих удобных шелковых простынях, каждый раз думает о том, что вероятности вокруг него сплетаются самым безумным образом. Была ли это его дополнительная способность к умению запоминать информацию? Тогда это была бы крайне неудачная шутка для человека, готовящегося к тому, чтобы стать бездельником в этом мире. Иногда Кейл считает свою особенность усваивать информацию лучшей суперспособностью. Иногда - что она проклята. Может ли он исключать какие-то воспоминания из своей памяти по своей воле? Ким Рок Су считает, что может, но кем бы он стал, если бы начал этим заниматься? Каждый человек состоит из осколков прожитой жизни, и он определенно не стал бы не то, что Кейлом Хенитьюзом, но и Ким Рок Су в том числе. Даже дважды Ким Рок Су. Ну, в любом случае, во всем были плюсы, не так ли? Например, он никогда не забывает чужие дни рождения. Кейл откладывает перьевую ручку в сторону, вздыхая и снова глядя на сияющую всеми лучами садящегося за его спиной солнца корону. Она лежит прямо там, на документах, словно не замечаемая окружающими, уже некоторое время - Чхве Хан изредка бросает на нее взгляды, котята аккуратно перепрыгивают ее, если бродят по столу, Бирокс игнорирует как пустое место, Рон молча чистит ее от пыли, которая на ней никогда не появляется, словно это очередная игрушка детей, Розалин порой задерживается на ней на пару секунд, очевидно, предаваясь каким-то воспоминаниям, и только Эрухабен в открытую посмеивается. Раон который день делает независимое лицо, когда проходит мимо нее к месту Кейла, чтобы взобраться на его колени и положить перед ним книгу. Кейл привычно перехватывает его под живот, удобнее усаживая, и смотрит как маленькие пальцы раскрывают книжку в нужном месте. Ну, конечно же, сказки. - Что на этот раз? - спрашивает Кейл, причесывая ладонью такие же, как у него, волосы, с золотыми заколками в виде листьев - заплетал его, очевидно, Эрухабен, потому что остальным не хватало терпения и ума усадить непоседливого ребенка на место. Иногда Раон приходил к нему с какой-то книгой и требовал объяснений, а у Кейла закрадывались подозрения, что ему просто нравилась вся эта атмосфера, как и то, что он, не прекращая, поддерживал свой человеческий облик уже довольно продолжительное время. - Ты спрашивал у Эрухабена, не вредно ли тебе постоянно быть ребенком? Конечно, золотой дракон тоже постоянно был эльфом, и, положа руку на сердце, Кейл с содроганием представляет, что было бы, преобразуйся он где-то в гигантскую золотую махину, но Раону было всего десять лет, в отличие от его тысячелетнего дедушки. - Дедушка говорит, что все в порядке, ведь мои силы не ограничены в этом облике, - отмахивается Раон, махнув ногами и мягко стукнув пятками по ногам Кейла. - Сегодня у нас сказка о зайце и горшке, человек! Они болтают, обсуждая прочитанное, но то, как Раон все больше бросает взглядов в сторону короны, означает, что скоро он все-таки взорвется какой-то фразой. Может быть, сказка не зря была про трусишку-воришку? Кейл радуется, что черный дракон так хорошо растет и понимает, что такое хорошо и плохо. Где-то там бы иронично усмехнулся Бад, но у пьяницы был период, когда его пустая голова работала лучше, чем в бытность его Королем Наемников: на острове разрабатывались новые сорта пива, и он в этом усиленно участвовал. Правда, Кейл так и не понял, почему Бад при последнем их разговоре через сферу внезапно побледнел и сказал, что, кажется, и его посетила та самая болезнь вечных пьяниц, а потом отключился. Кейл со смутной тревогой посмотрел на влезшего на его колени Раона в тот момент, а потом пожал плечами - ничего, не помрет, - и забыл об этом случае. - Человек, - вдруг прерывает его слишком большой рой мыслей Раон. - Мне вернуть корону королю? Кейл на пару мгновений задумывается. Нет, он уже думал об этом, решив, что Раону не помешает научиться признавать свои ошибки и хотя бы их исправлять, можно даже без извинений, но почему-то корона притягивала взгляд каждый раз, когда он оказывался в одном с ней помещении. У него была еще одна - Белая корона и сейчас лежала где-то в пространственном мешочке Кейла, но ее он не любил и пренебрегал ею. Может быть, поэтому корона королевства Роан все еще находилась у него на столе, изредка обласканная вниманием окружающих и щеткой для пыли Рона. Насколько знал Кейл, Альберу так и не был в курсе того, что из его сокровищницы пропала такая важная вещь. Иллюзии драконов не менее страшны, чем они сами. - Почему ты хочешь ее вернуть? - спрашивает Хенитьюз, помогая ребенку усесться боком, чтобы взглянуть на его голубые глаза. Он единственный, у кого не было особой слабости перед Раоном в этом облике - он и до этого относился к нему, как к ребенку, ничего не изменилось после. Выгляди он как сам Кейл, как Шеритт, как Чхве Хан... Ладно, возможно, он бы вздрагивал каждый раз, выгляди он как Клопе или, земля ему пухом, Адин. - Потому что... Это наш король, - с запинкой продолжает Раон, очаровательно поморщив нос. Хитрый ребенок знал, что Розалин, Чхве Хан и Рон за этот жест могли позволить ему все на свете. Возможно, он постигал искусство флирта куда раньше, чем его непутевый человек. - Брать что-то силой у нашего короля нехорошо. Можно заставить его, но не... - Хорошо, что ты это понимаешь, - торопливо прерывает Кейл рассуждения страшного дракона, который припоминает все те обманные маневры, когда их семья оставалась в двойном выигрыше. - Поэтому я сам верну корону Его Величеству. - Если ты пойдешь в замок, то я с тобой! - Кейл буквально видит, как Раон хлопает отсутствующими сейчас крыльями в полнейшем безумном возбуждении. - Я хочу взять еще книг! - Тебе мало?.. - Дедушка Голди говорит, что это драконья жадность и это нормально! Да, но не прочитать все книжки в королевской библиотеке, включая доступ к разным секретным файлам и бюджетным подсчетам! Такими темпами Раон станет компетентнее их с Альберу вместе взятых... Ох, это действительно тот ребенок, от вида которого Альберу буквально светится и безмолвно утверждает, что теперь он точно окончательно счастлив. Когда-то они с Кейлом говорили о том, что король не собирается открываться даже тогда, когда у них получится сломать предубеждения к темным эльфам окончательно. - Когда-то я очень страдал от этой мысли, - говорит Альберу, глядя в потолок. Его светловолосая голова лежит на коленях Кейла, который изнурительно зевает, откладывая один из отчетов шпионов в сторону, но слушает очень внимательно. - Я ненавидел сам факт того, что мне придется жить во лжи до конца своих дней, но понимал, что мои желания слишком велики для того, чтобы следовать своей мечте. - Сейчас ты передумал? - спрашивает Кейл, легко растрепывая золотистые прядки кончиком пальца. От всей фигуры в белом тянет теплом. Раон роняет что-то, пока лазит в столе, с любопытством исследуя его содержимое. Хенитьюз считает, что это идет ему на пользу и развивает моторику пальцев, как и у маленьких детей. - Меня все устраивает, - твердо говорит король, пошевелив пальцами руки, лежащей на животе. - По крайней мере, я точно знаю, что не хотел бы узнать, что человек, за которым я следую уже столько лет, вдруг оказался не тем, за кого себя выдает. В таких случаях даже заслуги не помогут. Да и было бы ложью сказать, что я не считаю этот облик своим. - Король остается нашим королем, даже если он станет как Клопе! - откликается Раон, щелкнув ящиком. Кейл с Альберу вздрагивают, переглянувшись и одинаково ухмыльнувшись. - Ты прав, только вот ему все равно не стоит становиться, как Клопе, - заявляет Кейл, от души зарывшись всей пятерней в густую шевелюру. Король под его рукой удовлетворенно прикрывает глаза, издав невнятный звук, словно мурчание. - Иначе он потеряет благосклонность некоторых беззаботных ублюдков. - Значит, сын герцогской семьи, луна королевства Роан, Кейл Хенитьюз - мелочный мужчина, любящий за внешность? - Именно поэтому я позабочусь о том, чтобы правление нашего короля было долгим и благополучным. - Кажется, в твоем мире это называется "узурпаторство"? - глаза у Альберу смеются, когда он смотрит на Кейла. - К счастью, в этом мире Роан все еще королевство, а не республика, Ваше Величество. Просто будьте королем, а все остальное - абсолютно неважная шелуха. Сейчас Кейл проходится рукой по спинке дивана, на котором и велась когда-то эта занимательная беседа, но в личных покоях Альберу пусто - Раон, телепортировавший их сюда минутой назад, быстро оглядывается и обхватывает любимую банку с печеньями. - Человек, я в библиотеку, но если тебе понадобится моя помощь, то немедленно зови меня! - Кейлу хочется плакать, глядя на это абсолютное рвение его защитить при том, что они были в одном из самых безопасных мест в королевстве. Раон распахивает двери, заставляя рыцаря позади них вздрогнуть, но тут же опустить руку, дернувшуюся к мечу - к ребенку и к праздно ходящему туда-сюда главнокомандующему, так же являющемуся мастером серебряного щита, советником, послом и человеком, несущим волю короля, тут все привыкли и всегда рады видеть. Кейл кивает, улыбнувшись уголками губ рыцарю, и интересуется о том, где может быть король так поздно. Из-за невнятного ответа, поскольку Альберу еще не появлялся в покоях, Кейл гуляет по замку, великодушно кивая всем, кто его узнает - то есть прислуге и рыцарям, - и думает одновременно ни о чем и обо всем на свете. О том, что зрелище этого красивого замка останется с ним навсегда, и что иногда тяжело соотносить реальность с тем, что было в его прошлой жизни. В прошлой жизни он усердно трудился, мало ел, работал головой и телом и не доверял почти никому. Был ли тот момент, когда он лежал, мечтая о том, что где-то в другой жизни он ходит по чужому замку как по своему, питается как король, бездельничает в любой момент, когда удается, и имеет за собой столько спин и плеч, о которые можно опереться, что захватывает дух? На самом деле, он не очень любит об этом размышлять - обычно, вероятность изгибается в такие моменты до хаоса, словно слыша жалобу на скуку. Кейл предпочитает успешно буксовать Вселенную, явно откликающуюся на его нежелания. Перед тронным залом он вдруг останавливается. Аристократ воровато оглядывается и, толкнув дверь с помощью ветра, проскальзывает внутрь, оказываясь в темном, пустом и молчаливом помещении. Он идет по пространству, заполненному обычно людьми, а потом смотрит на трон, величественно стоящим в одиночестве на возвышении. Ниже его, на другой ступени, стоят другие роскошные стулья, поменьше, но Кейла они не интересуют. Красный плотный ковер приглушает его шаги, отбивающие ритм, когда Кейл задумчиво поднимается, слушая болтовню Древних сил о чем-то своем. Иногда их не слышно целыми днями, иногда они начинают безудержно чатиться прямиком в его сознании, но иногда Кейл им даже благодарен. Он оглядывается, когда доходит до нижнего ряда стульев, прищуриваясь и представляя, что Альберу когда-то смотрел на всех внизу откуда-то отсюда. Примерно, как он смотрит сейчас, стоя в дверях. - Кейл, - говорит Альберу, и его отчетливо слышно из-за эха, не приглушенного тканью стен. - Ты искал меня? - А? - моргает Хенитьюз, рассеянно поднимая ногу и отводя ее назад, чтобы попятиться со ступени. Наверное, это дерзость - подниматься сюда, даже если тут никого нет. - Ах, да. - Стой там. Приказ застает его врасплох, и Кейл послушно останавливается, когда в любое другое время бы фыркнул и побыстрее спустился вниз. Альберу приближается к нему легкой походкой, в которой чувствуется сила - не такая, как в движениях Кейла, поддерживаемых его Древними силами и самоуверенностью. В шагах Альберу - принятие, тяжесть положения и настоящая сила, превосходящая обычного человека и даже иных существ. - Здравствуй, - он мягко улыбается, когда оказывается на том же уровне, что и Хенитьюз. В полумраке его лицо все еще сияет, когда кожа Кейла просто бледная и выглядит призрачной. Они вместе оборачиваются на трон, до которого остаются несколько ступеней и шагов. - Хочешь посмотреть на то, что видят оттуда? - Зачем? - пожимает плечами Кейл, будто не он сейчас поднимался как зачарованный к этому месту, и достает одним движением корону, которая слабо поблескивает в неверном свете от окон. - Кстати. Извини, Раон утащил, я возвращаю. Альберу удивленно смотрит на корону, потом прищуривается, словно проверяет ее подлинность. Его глаза весело и заговорщицки поблескивают, когда он поднимает взгляд на Кейла. - И великодушный Кейл Хенитьюз решил мне вернуть ее спустя пару недель потому, что не смог ее продать, или потому, что решил, что она недостаточно хороша для его головы? Сначала Кейл возмущается таким выводам, но потом осознает, что и вправду мог сделать это еще тогда, но предпочитал смотреть на этот драгоценный статус, лежащий на его столе. Зачем? Если ему она понравилась, то достаточно было воспроизвести ее вид в красноволосой голове, наслаждаясь красотой - его проклятая способность была тут как нельзя кстати. Но корона просто лежала на его столе, нетронутая и недостижимая? - Идем, - говорит Альберу, когда Кейл открывает рот. Он крепко сцепляет пальцы на его запястье и бесцеремонно тянет его за собой, совсем не так, как сделал бы это с женщиной, владеющей этой короной. Но Кейл - не женщина, не королева, корона не на его голове, а в его руках, и все это важно ровно до тех пор, пока его вдруг не усаживают на трон, заставив перехватить дыхание. Руки Альберу нажимают на его плечи, пресекая импульс движения, и король склоняется к его уху. - Вот так это выглядит. Как тебе зрелище? Кейл смотрит на далекие двери, на отдаленный, погруженный во тьму зал, и качает головой. - Отвратительно, Ваше Величество. Теперь я понимаю, почему ты тащишь меня на приемы всякий раз, когда организуешь их. - С тобой это действительно веселее, - ухмыляется Альберу, а потом смотрит на корону. - Можно? - Ваше Величество, - ехидничает Кейл, давая разрешение, и даже напрягается, решив, что сейчас его будут короновать, но Альберу сдвигается так, что закрывает собой зал, и целует его, нетерпеливо касаясь рук на подлокотниках - Кейл чувствует открытую жажду глупого короля и тянет его на себя, освободив одну руку от слабого захвата. Он открывает рот, и время словно замедляется, а корона падает, жалобно звякнув, и укатывается по ступенькам вниз. Вскоре мужчина снова может говорить. - Создаете воспоминания, Ваше Величество? Будете краснеть потом на приемах, вспоминая меня на этом троне. - Может быть, я этого и добивался? - хрипло спрашивает Альберу, легко касаясь бледного лба губами, а потом спускается на веки, чтобы ощутить щекотку ресниц. Кейл не любит нежности, он знает, но ему хочется. Кроссмана всегда переполняют чувства, когда он смотрит на этого человека, иногда и вовсе диаметрально противоположные разумному: его хочется и придушить, и любить до последнего вздоха, иногда хочется заставить работать до упаду, но тут же дать все блага мира и оставить в постели навечно. Хочется вознести его на трон, но оставить рядом с собой, а Кейл словно читает его мысли, снова потянувшись и целуя, исследуя, как в первый раз, жадные губы и заставляя покачнуться с легким стоном - Альберу опирается о трон коленом, и со стороны их поза становится все более неприличной. Когда приходит время перевести дыхание, Кейл вдыхает и отпихивает короля, чтобы подняться. - Это все равно не мое место, - говорит он. - Если ты хочешь - я могу быть за троном, но не на нем. Я пообещал, что позабочусь о твоем правлении, помнишь? Альберу кивает, улыбаясь - он догадывается, что Кейл сейчас успокаивает скачущую кровь и прячет покрасневшие щеки. Как такой человек, который так легко краснеет от выпивки, умудрялся столь долго избегать смущения от поцелуев? Кейл что-то бормочет и первым спускается вниз, явно помогая себе силой ветра, а король, не сдержав смеха, спешит за ним, сбиваясь на бег как мальчишка. - Кейл, постой! Луна нашего королевства, сияющий мастер... - Заткнись. - Возможно, я открываю в себе новые таланты барда? Ох-хо, я так талантлив, такой прекрасный король! - Ваше Величество... Переругиваясь, они отдаляются от зала, когда в него заглядывает Раон, пережевывающий остатки печенья, и тут же своим драконьим чутьем ощущает следы присутствия его человека, короля и... Блеск короны, закатившейся куда-то в сторону. Глаза ребенка расширяются, и он притягивает к себе предмет, размышляя о чем-то. Ну, раз уж эту вещь оставили тут, Раон Миру должен вернуть ее на место? На следующее утро Кейл столбенеет, когда видит сияющую корону на своем столе на заботливо подложенной подушке. И весь особняк делает вид, что все идет так, как и должно быть.