В последний день декабря

Новогоднее настроение – это когда рад видеть даже тех, кто ошибся дверью.

•°***°•

      Холодно пиздец. Именно так заключает Юра, переминаясь с ноги на ногу в попытках согреться. Всё же обуть кроссовки в такую погоду было не лучшей идеей. Особенно в такой снегопад. Пальцы на руках совсем раскраснелись от холода, их даже не спасали карманы джинсовки. Зато вот телу в тёплой и большой толстовке было не особо и холодно. Голову заместо шапки спасал капюшон толстовки, что так удачно был Плисецкому почти по глаза, поэтому можно было не беспокоиться о том, что в лицо постоянно будут лететь хлопья снега.       На вокзале шумно. Люди то запрыгивают в поезда, то наоборот на перрон, где их встречали родственники или близкие друзья. С той же целью пришёл и парень. Он ждал, когда поезд из Казахстана приедет к платформе Москвы, дабы "забрать" Отабека. Алтын уговорил родных, что этот новый год проведёт за границей, как новогодний подарок, и мать с отцом, хоть и скребя сердцем, отпустили сына, взяв слово, что он вернётся к третьему января. Но пока что зеленые глаза всё так же не могут найти ни поезд, ни самого казаха.       Но вот, спустя ещё минут 10, заветный поезд прибывает на станцию. Юра бежит к толпе, где люди пропускают выходящих, и парень, встав на носки, начал взглядом выискивать юношу. И, когда те замечают казаха, что шёл вперёд, уткнувшись в телефон, Плисецкий подбегает к нему сбоку, фактически напрыгивая на него с объятиями.       - Отабек! Привет! - Блондин широко улыбается. Губы Алтына так же растягиваются в улыбке, обнимая молодого фигуриста в ответ.       - Привет, Юр. С наступающим. - Юноша опускает русского на ноги, капошась в кармане куртки. - Держи. Это тебе. - В руках казах держал обычный полетиленовый пакет. Но его содержимое заставляет Юру с широкой улыбкой принять маленький подарок, развязывая узел и засовывая руку в пакет, выуживая оттуда пирожок. Они были румяными, вкусно пахли, а на верхушке был замысловатый узор из теста. Видимо, все казахи умеют делать какие-то прикольные штучки. В конце концов, смотря на их народные узоры, это и не удивительно. - Сам пёк.       - Спасибо большое. А с чем они? - Плисецкий даже не удосуживается получить ответа, как прилично откусывает, жуя.       - Тот, что ты сейчас жуёшь - с ... как там его ... А, вспомнил! С кацудоном. Николай говорил, что они тебе понравились. - Алтын улыбается, поправляя лямки большого рюкзака на спине. - Там ещё есть с мясом, картошкой и вареньем. Варенье мама делала. С капустой делать не стал. Помню, что ты их не любишь.       - Ты серьёзно помнишь все такие тонкости? - Блондин смущённо улыбается, пряча румянец в собственных волосах.       - Ну да. Я же не зря тебя в скайпе тогда спрашивал. Вот, решил, что пока мы готовимся к застолью, ты будешь рад такому маленькому подарку.       - Спасибо. - Парень с широкой улыбкой вновь обнимает парня в качестве благодарности и, отстранившись, вновь откусил пирожок. - А фто у тефя в рюкфаке?       - Не говори с набитым ртом, подавиться можешь. - Брюнет слегка улыбается, смахивая крошку с красных от мороза щёк Юрия. - Я взял из Казахстана манты на горячее и кумыс. Да и мама просила привести на пробу ваши русские блюда, поэтому положила пару контейнеров. Ну и Виктор просил захватить пару продуктов, поэтому я взял рюкзак по-больше.       -... А манты это...? - Юра помнил это слово. Отабек однажды говорил о том, что они с семьёй делают очень сытные манты, но Плисецкий тогда так и не спросил, что это значит. А гуглить было лень, а в итоге и из головы вылетело.       - Это как большие пельмени. Только слеплены по другому. - Казах немного улыбнулся, оглядываясь в поисках ближайшего супермаркета или хотя бы рынка. - Чтож, нам нужно тогда заскочить в магазин и купить то, что просил Виктор. И тогда пойдём к ним.       - Да, хорошо. Тогда я буду твоим направляющим сегодня. - Фигурист озорно улыбается, кладя мешочек с остальными пирожками в карман джинсовки, и, взяв по-дружески юношу за запястье, потащил прочь с вокзала к местному магазину.       Пока они оба выбирали всё необходимое, а если быть точнее пока выбирал Отабек, Юра рассказывал о своих тренировках, очередных шуточных стычках с Милой, как идёт подготовка к сдаче экзаменов. Алтыну приятно его слушать, ведь даже когда в речи парня проскакивал мат, это не отталкивало, а наоборот забавляло. Такая хрупкая фея снаружи, но такой дерзкий тигр внутри. Потом Плисецкий уже начал распрашивать казаха. Тот рассказывал о своей учёбе в универе, как он занимается на льду после неё. И пускай блондин и пытался слушать его более внимательно, это не выходило. Зелёные глаза неотрывно смотрели на лицо фигуриста, пока он равномерно говорил, выбирая лучшие овощи с полок.       -... закрыл одним из первых, поэтому освободился на неделю раньше. - Младший сначала не понял, о чём он, но, если вспоминать урывки из диалога, там вроде бы было что-то про зимние экзамены.       - Ого, круто. - Рука в кармане чувствует, что рядом вибрирует телефон. Достав его и посмотрев на экран, Юрий несдержанно матернулся сквозь зубы, но ответил на звонок, следуя за старшим в следующий отдел за чем-то там. - Да?       "- Юрио! Ну что, встретил своего казаха?" - Виктор, как всегда, улыбается, даже по голосу слышно. Но создаётся чувство, будто он издевается. Сволочь белобрысая.       - Придурок... Да, встретил. Сейчас в магазине, ищем то, что тебе надо для твоих салатов.       "- О! Отлично! Ну, тогда ждём вас у меня. Адрес ты знаешь. Всё, до встречи!" - Юра очень надеялся, что ему показалось. Никифоров в конце чмокнул что-ли?! Блять...       - Юр, мандарины возьмём? - Отабек держит в руке один и смотрит на фигуриста.       - А? А, да, конечно. - Плисецкий слегка улыбнулся, взяв этот несчастный политиленовый пакет, который в этот раз и отрывается, и открывается легко. - Да побольше.       Когда нужные покупки были сделаны, пригодился большой рюкзак Алтына, куда и сложили это всё, да так, чтобы ничего не раздавить. Выйдя на улицу, блондин набирает такси. Когда злосчастная машина всё же приезжает, они оба садятся в неё и, продиктовав адрес, едут по улицам Москвы. В городе красиво. Лёгкий снег падает на деревья и крыши домов, везде всё украшено и подготовлено. А в центре города, через который ехали парни, стояла красивая большая ёлка с игрушками и большой красной звездой на верхушке. Доехав до места и заплатив, оба фигуриста позвонили по домофону в нужную квартиру. Трубку сняли.       "- Кто?" - Голос похож на голос Кацуки, из-за чего Юра снова хмурится.       - Конь в пальто. Открывай, свои пришли. - И, как не странно, большую и массивную дверь всё же открыли, впуская внутрь. В подъезде пахнет далеко не кошачьим ссаньём, как привык Плисецкий. А чем-то даже вкусным. Хотя, скорее всего это самый дешёвый распылитель для воздуха, дабы создавалось хоть какое то ощущение, что здесь живут культурные люди. Ну и подъезд хотя бы украсили, на том спасибо. Видимо "папики с квартирами в центре Москвы" тратят деньги и на что-то полезное. Виктор жил на пятом этаже. Но подниматься пешком по лестнице - ноги отсохнут, поэтому фигуристы вызвали лифт. Ехал он откуда-то с верхних этажей, и Юра готов был уже с матершиной идти по лестнице, но злосчастная кабина распахнула свои двери. Доехав до злосчастного этажа, Плисецкий нажимает на кнопку звонка у знакомой двери. Слышится трель, и за дверью начинают копашиться. Вскоре дверь соизволили открыть, и на пороге стоял Юри, одетый в какой-то забавный новогодний свитер и джинсы.       - Ох, вы пришли! Заходите. Замёзли, наверное.       - Ещё бы. На улице снегопад такой, что я чуть коньки не отбросил. - Плисецкий язвит скорее по привычке, чем по реальному недолюбливанию японца.       - Кого я слышу. - Из кухни высовывается хозяин квартиры. Довольный и улыбающийся. Блондин даже сначала думает, что слегка поддатый, но нет. Глаза вроде трезвые. - Мы вас уже с кацудончиком заждались.       На встречу пришедшим гостям выбегает тот, кого Юра уважает здесь больше, чем Никифорова или Кацуки. Хоть Плисецкий и был кошатником, но их собаку он любил и часто играл с ней. Пёс приветливо гавкает, виляя хвостом и тыкаясь носом в чужие ноги.       Следующие пару часов все четыре спортсмена сидят на кухне под какой-то музыкальный канал, нарезая овощи для салатов. Юрию было поручено накрошить несколько ингредиентов на тёрке. Сколько тот себя помнил, у Виктора она была всегда. Старая такая, в некоторых местах даже ржаветь начала. Но ею пользуются исправно, ни о чём не жалея. Отабек чистил овощи от кожуры или же открывал банки с той же самой кукурузой, горошком или грибами. Никифоров всё резал и перемешивал, а Юри выкладывал отдельные салаты, где всё нужно было раскладывать по слоям.       - Никифоров, ну чё ты как не знаю кто? Режь тоньше, а.       - Юра, не переживай. Всё нарезано нормально.       Когда парень уже хотел положить один из готовых салатов в холодильник, то увидел на одной из полок какой-то контейнер. Далеко не Отабековый.       - Это чё?       - А? - Мужчина повернулся к Юре. - А, это Юри роллы из Японии привёз. И там же ему кацудон лежит. Его мама настаивала, чтобы он их взял. Не переживай, тебе там тоже есть. - Виктор улыбается, продолжая перемешить оливье. Хотя Плисецкий стоял и немного охуевал. Да, возможно, мясо с гарниром и могло вписаться в праздничный новогодний стол. Но роллы... Серьёзно? И они серьёзно их съедят в перемешку со всеми этими салатами? Ненормальные.       Под вечер, часов так в шесть, Юрий и Виктор начинают зевать.       - Ну, еду приготовили. Теперь можно и поспать. - Юри и Отабек слегка опешили от такого заявления.       - В смысле "спать"? До нового года же несколько часов.       - У нас в России многие перед новым годом спят. Это чтобы в ночь не спать и веселиться. - Поясняет Никифоров, кладя одну руку на талию Кацуки. - Отбек, вы ж Юрой поспите вместе на диване, хорошо? Он у нас большой, вы вместитесь. - Мужчина улыбается, будто ничего не произошло, даже не замечая, как покрылись смущающим румянцем щёки обоих фигуристов. Но, делать нечего.       Когда блондин уже почти уснул, лёжа головой на плече казаха, чтобы было удобнее, он чувствует, как на талию ложится чужая и крепкая рука, прижимая к себе.       - Ты на краю лежишь. Упадёшь ведь. - говорят тихо, шёпотом.       - Всё окей.       Зелёные глаза сталкиваются с карими, и только сейчас в голове что-то щёлкает. Соскучился. Их общения в скайпе было замечательным, но не достаточным. Они не могли вот так лежать друг с другом в обнимку. Не могли вот так просто молчать, наслаждаясь этой тишиной. Сейчас всё было каким-то другим. Будто они не виделись грёбанную жизнь. Юра слегка прижимается к Отабеку, кладя голову уже на его грудь, и мирно засыпает, прижавшись к юноше. Тот так же проваливается в сон.       Будят их в десять, когда до нового года два часа. Что-то нужно доделать, что-то разогреть. А так же расставить этот, знаменитый из-за мемов в интернете, стол. Его, кстати, собирает Алтын, наверное уже привыкший к таким. Виктор с Юри что-то творят на кухне, а Юра, как кот, путается у казаха под ногами в попытках помочь. Когда стол поставлен, они оба начинают стелить скатерть.       - Знаешь... Это мой первый год в компании близких мне друзей. - Неожиданно заводит тему Плисецкий. - Я раньше праздновал с дедушкой. Или с ребятами с катка. Но с ними было не так интересно. А сейчас... Сейчас я будто всю жизнь этого хотел. И... Я рад, что ты смог приехать.       - Я тоже рад. - Брюнет улыбается, раскладывал красиво сложанные салфетки. - Я праздновал только с родителями. А сейчас я могу отпраздновать с дорогим мне человеком.       От этих слов сердце парня делает нихуёвый такой кульбит и пропускает удар. Щёки покрываются румянцем. В голове просто рой из мыслей, которые хочется озвучить. Но фигурист то-ли боится, то-ли просто не хочет именно сейчас. Но... Говорят, в новый год происходит всякое волшебство, так? Может...       -... Бек.       - М?       - Мы же друзья, так?       - Разумеется.       - В общем... Я тут подумал... - Зелёные глаза прячутся под чёлкой, скрывая смущение, неуверенность и страх. -... Может мы чуть больше, чем друзья?...       Неловкое молчание становится тяжёлым. Кажется, его можно даже пощупать. Юра внутренне паникует, уже жалея, что задал этот вопрос. И только он открывает рот, дабы извиниться, как тут его чёлку убирают и целуют в щеку.       - Я очень на это надеюсь.       Оба парня стоят и смущённо краснеют, ни в силах сказать что-либо. Но в какой-то момент их мысли, судя по всему, сошлись, ведь оба резко поддались вперёд и столкнулись сначала зубами, а только после перешли в более менее что-то похожее на поцелуй. Он был неумелый и не решительный. Почти детский. Отстранившись друг от друга, фигуристы краснеют и отводят друг от друга взгляд.       -... Получается... Мы теперь... Пара? - Плисецкий нарушает молчание, еле говоря слова и всё так же удушлмво краснея.       - Получается, что да...       - Хэй, ну вы там где? - с кухни доносится крик Виктора, прерывая достаточно таки романтичный момент.       Через полтора часа на столе уже стояло всё, что только могло было быть. За что любил Юра новый год, так это за такое большое количество еды. В первые дня два от января можно было даже не готовить, а просто доедать то, что есть в холодильнике. Когда куранты начинают бить полночь, мизинец парня хватается за мизинец Отабека. Оба поворачивает друг к другу головы и слегка улыбаются. Видимо, желание обоих вновь совпало. И вот, когда уже почти под утро все отправляются спать, Плисецкий и Алтын остаются одни, обнимаясь и наслаждаясь моментом, пока за окном всё ещё пускают салюты и слышны крики людей.       - С новым годом, Юр.       - С новым годом, Бека.       - Люблю тебя.       - А я тебя.