c'était l'amour

Слэш
R
Закончен
237
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Описание:
Кэйа дал сперва огромный кусок сочного, вкусного мяса голодному волку, теперь же - дразнится кусочками. И как любой приручённый дикий волк, со временем Дилюк склоняется, молчаливо целуя смуглые, изящные ладони, как бы жестоки они с ним не были.
Примечания автора:
Я не хочу писать что-то связанное, все еще анализирую персонажей. Так что выложу кое-что из росчерков по ним.

Мне кажется, Дилюк озабочен невредимостью Кэйи намного сильнее, чем показывает (та сцена в пиратском квесте, ваза...)
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
237 Нравится 3 Отзывы 33 В сборник Скачать
Настройки текста
Примечания:
BAD BOY - Yseult
      Такие как Дилюк сгорают в своем огне - сказала ему раздосадовано как-то мать хулигана, который наповадился тыкать Кэйю носом в то, как он отличен от местного люда и что ему тут не место. Надо сказать, к отрочеству у того мальчика так и не сросся нормально нос из-за одного упрямого рыжеволосого господина.       Такие как Дилюк скрывают свой огонь за слоями безразличия, грубости и чёрствости; даже некой сухости и формальности характера. За нескончаемой работой, ответственностью и кипой неподписанных бумаг. А ещё за слишком длинными, изнурительными тренировками, широкими размахами двуручника и вновь сожжённым имуществом, когда поглощающие его изнутри чувства вырываются наружу.       Но даже у таких людей бывают минуты, чаще - секунды слабости. Особенно худо, когда этой "слабости" известно о их пристрастии к нему. Когда эта "слабость" аккуратно и незаметно провернула так, чтобы мысли его жертвы приходили к его образу каждые полчаса существования, постепенно начиная вращать их вселенную вокруг себя.       Невыносимый, жестокий, прекрасный и невероятно хитрый, проворный Кэйа дал сперва огромный кусок сочного, вкусного мяса оголодавшему волку, теперь же - дразнится кусочками все меньше и меньше.       В темноте таверны первый их поцелуй был скомканным, с упирающимся Дилюком поначалу и цепкими пальцами капитана кавалерии в его спутанной шевелюре, что не давали отстраниться, но настаивали на возможности распробовать. Пристраститься, как половина Мондштадта - к знаменитому вину Рагнавиндров.       Кэйа тогда тактически ретировался, оставляя шлейф горько-сладких лилий калл за собой и сея негодование, злость в груди Дилюка, лишь для того, чтобы вернуться и превратить этот клубок нераспутанных эмоций в раздраженное любопытство своим невозмутимым поведением, будто бы ничего особенного и не случилось. Игнорированием - в смутное, пугающее желание. А бесчувственным бездействием - под дых - в стальную хватку горячих рук вокруг своих запястий и жажду.       Несмотря на то, что это Дилюк прижал его к холодной стене, крепко прикладывая черепушкой об поверхность; несмотря на то, что из-за чужого напора Кэйа вряд ли может дышать-то полной грудью со стиснутой клеткой меж Дилюком и стеной - Рагнвиндр чувствует себя насекомым, по своему желанию опустившимся в хрустальную, изящную и такую завораживающую паутину.       Надменное безразличие сменяется наигранным, филигранно отыгранным теплом - и он изгибается мягким пластилином в его руках, шею изгибая, подставляется под безжалостные укусы. Злость Дилюка шагает синяками по смуглой коже, а зубы карают кровью точёный свод ключиц - в каждом его движении сопротивление своей страсти, обида на её необъяснимую природу.       Но как насекомое бы не сопротивлялось, как бы не злилось, - сопротивления лишь помогали окутать паутине его плотнее.       На своём языке он чувствует приторный металлический привкус - и вместе с кровью ощущает как в него проникает чужой сладкий яд.       Дилюк одурманен, сколько бы не сопротивлялся, злился и истекал желчью; к концу каждого дня он ослабленно позволяет злости превратиться в страсть - в конце концов ему становится все равно, что сколько бы он не пытался - таких как Кэйа не удержать.       Как ему бы не хотелось показать Кэйе каково это - принадлежать только Дилюку; показать, как он действительно может любить и заботиться; показать, с какой готовностью он готов свергнуть ему весь мир к его ногам... понимает, что такое капитану кавалерии совершенно не нужно. Что услышав столь наивные слова, признания из уст Дилюка, тот воспримет это как очередную слабость - на которую непременно надавит, как наступит подходящее время.       Смертельная тоска тлеет в нем, опустошённом от страсти, лишённом гнева, в молчаливых редких вечерах, когда Кэйа позволяет себе заснуть у него на плече. Дилюк более чем уверен, что тот остается не потому, что доверяет ему - он лишь предусмотрительно делает шагает в его объятия, чтобы на утро ускользнуть из них снова, заставляя рыжеволосого руками ловить пустоту. Но даже несмотря на такие мысли, Дилюк не спит всю ночь, потому что не может отвести взгляда от гладких, переливающихся в лунном свете волос, не может перестать касаться губами нежно длинных ресниц, а руками, без обжигающего жара кожи, но с трепетный теплом, следовать по оставленным им же следам.       Может быть, задаётся вопросом Дилюк, это изощрённая, мучительная и бесконечная кара за тот злополучный вечер, когда они впервые скрестили клинки? Гениальная месть, поданная холодной.       Какая уже разница? Ведь как любой приручённый дикий волк, со временем он склоняется, молчаливо целуя смуглые, изящные ладони, как бы жестоки они с ним не были.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты