Dance of two flames

Она спала так крепко, что проснулась только когда солнце уже вовсю заливало собой комнату, светя ей прямо в глаза. Попытавшись спрятать лицо в подушке, Кэролайн сквозь сон нахмурилась, ощутив, что вторая сторона кровати пустует и, потерев глаза руками, приподнялась на локте. Недовольно оглядев также пустующую, полуразрушенную их стараниями комнату, она вздохнула и откинулась обратно на подушки, наслаждаясь ощущением приятной тяжести и лености в теле после прошедшей ночи. Удовлетворённая улыбка невольно появилась на её лице при воспоминании о том, почему отсутствует приличных размеров кусок спинки кровати, а вся остальная мебель разбросана, будто после прошедшегося прямо в этой спальне урагана. Хотя, это было недалеко от правды, если вспомнить как поначалу бесновалась её магия. Откинув край одеяла, она с любопытством обследовала правый бок, чёрное пятно на котором хотя больше не уменьшалось, всё также затрагивая почерневшими венами правую грудь и нижний край грудины, но зато сильно побледнело. С удивлением отметив необычайную ясность, с которой мысли сменяли одна другую, и царившую в сознании полную тишину, Кэролайн обняла себя за плечи и улыбнулась чуть шире. Она чувствовала себя очень хорошо. Не обращая никакого внимания на обнажившиеся синяки, она закрыла глаза, мысленно отыскивая энергетику непосредственного виновника её до странного здорового самочувствия. Ощутив его на первом этаже в компании своего помощника, источающего раздражение из-за невозможности быть сейчас в своей спальне рядом со спящей ею, Кэролайн осторожно поднялась и, чувствуя лёгкую слабость в ногах, подошла к гардеробной. Едва ли мог найтись вопрос, с решением которого она не могла ему помочь, а значит, именно это она и сделает, и тогда они снова смогут остаться вдвоём. Как раз вытащив из ящика с его рубашками серую хенли, она даже замерла от этой мысли. Ей хотелось разобраться с возникшей у него проблемой как можно скорее, чтобы он снова был только с ней. Прямо как какая-то по уши влюблённая девчонка. Господи, в кого она превращается… Не без досады на себя качнув головой, Кэролайн натянула его хенли и, резонно посчитав, что он будет не очень-то рад, если она появится перед его подчиненным с едва прикрытым задом, нашла среди его вещей домашние штаны на шнуровке. Максимально затянув их на талии и подвернув штанины, она наскоро умылась и, пальцами приподняв у корней спутавшиеся за ночь волосы, чтобы придать им хоть мало-мальски приемлемый вид, в конце концов сдалась, уставившись на себя. Из зеркала на неё смотрела слегка румяная, с тёмными синяками под сияющими глазами и припухшими губами женщина, внешний вид которой буквально кричал о том, что её хорошенько оттрахали. Улыбнувшись своему отражению, она, не став поправлять чуть сползшую и оголившую плечо хэнли, направилась к лестнице, по мере приближения всё лучше слыша далёкий от расслабленного голос Клауса. Бесшумно подойдя к парапету, она начала неторопливо спускаться, внимательно наблюдая за стоящими у фонтана мужчинами. Заметивший её первым Джон невольно выпрямился и, внезапно перебив сквозь зубы высказывавшего ему что-то Майклсона, с явным напряжением кивнул ей: — Мисс Блэк. Клаус тут же обернулся и, быстро оглядев её, не сдержал прерывистого вздоха. На мгновение его будто отбросило на несколько месяцев назад, когда она точно также спускалась к нему по этой самой лестнице, чуть смущённая, но точно так же довольная и умиротворённая. И сейчас та Кэролайн странным образом виднелась в нынешней ней. Он отчётливо видел прежнюю её в расслабленной линии плеч, в появившейся мягкости в чертах лица, лёгкой улыбке на всё ещё покрасневших губах и сияющем спокойствием взгляде алых глаз, из которых ушёл стальной блеск. Но главное — впервые за долгое время его волчий инстинкт молчал. А это значило, что её магия действительно спала и на какое-то время полностью вернулась под контроль её воли. Выходит, ей действительно полегчало. Чуть сощурившись, он удовлетворенно дёрнул уголком губ, отметив её наряд, и молча протянул к ней руку, желая поскорее прижать её к себе. Кэролайн же светло улыбнулась ему и, переплетя их пальцы и поцеловав в щеку, посмотрела на его молчавшего помощника. — Здравствуй, Джон, — легко ответила она и, прижавшись к ненавязчиво притянувшему её вплотную к себе Клаусу, взглянула на него. — Ты бессовестно оставил меня одну. — Поверь, любимая, будь у меня иной выход, я бы ни за что этого не сделал, — он чуть улыбнулся и, скользнув взглядом по её оголенному плечу, обнял за талию. — Зря ты встала, я уже почти закончил. — Я подумала, что наверняка смогу помочь с тем, что у вас случилось, — пожала она плечами и, состроив мимолётную гримасу на то, как пристально он разглядывал её, мягко спросила: — Расскажешь мне, в чём дело? Клаус ещё секунду смотрел на неё, но вот коротко кивнул Джону, и тот, явно проглотив своё недовольство, заговорил: — Трое наших новообращённых час назад напали на дом одной из старейшин Нового Орлеана, которая входит в круг приближённых регента ведьм Французского квартала. — Вы обращаете людей в вампиров? — быстро спросила Кэролайн, чуть нахмурившись. — Сейчас? — Кто бы что ни говорил, количество тоже важно, любовь моя, — проговорил Клаус, незаметно поглаживая большим пальцем кожу её спины под хенли. — Чем больше солдат будет на нашей стороне к моменту окончания перемирия, тем лучше. — Но новообращенные вампиры — не солдаты. Они пушечное мясо. — Под правильным внушением пригодятся и они, поверь мне. Кэролайн только покачала головой, как бы говоря «дело твоё», и Джон слегка охладевшим тоном продолжил: — В тот момент в доме находилась старшая из сестёр — довольно сильная ведьма, и поэтому это очень странно, что она не смогла совладать с тремя новообращенными. — В каком смысле «не смогла совладать»? — медленно спросила Кэролайн и, взглянув на мрачно качнувшего головой Клауса, протянула: — Твою мать. — Не думаю, что она приложила к этому руку. — Постой, ты сказал «старшая из сестёр?» — взглянула она на Джона и после его кивка спросила: — А всего их случайно не трое? — Именно так, — чуть нахмурившись, кивнул он. — Сёстры Маннетт: Вивьен, Габриэлла и Джули. — Несколько дней назад они попросили моего покровительства, — пробормотала Кэролайн и резко смолкла, вспомнив слова Артура о младшей из этих сестёр. Когда твоё будущее не единожды раскрывается одним и тем же человеком, не лучше ли иметь возможность контролировать этого человека и его язык? — А ещё раньше я пообещал Габриэлле, что сделаю всё, чтобы обезопасить её и её сестёр жизни, — размеренно проговорил Клаус и мрачно усмехнулся. — А теперь, выходит, мои вампиры убили её старшую сестру. — Вампиры, находящиеся под вашим личным внушением, — внезапно произнёс Джон, и Кэролайн тут же вскинула взгляд. — О чём это ты? — Джон, — резко и властно одернул его Клаус, и тот мгновенно замолк. — Пусть он скажет, — Кэролайн чуть нахмурилась. — Его мнение ничего не значит. — Для меня значит, — её тон громыхнул тем же железом, что и его. — Он — твоя правая рука, твои глаза и уши, и именно от него и его действий зависит, чтобы этот самый дом, внутри которого я сейчас стою, был безопасен. — Ты правда считаешь, что если бы здесь не было безопасно, я бы привёл тебя сюда? — неожиданно тихо произнёс он, но она только закатила глаза и требовательно повернулась к вампиру. Будь на кону её личная сохранность, её бы это заботило куда меньше, но это напрямую касается его, и тут уже уступать Кэролайн не собиралась. Однако, ему это знать совсем необязательно. Алый огонь вспыхнул в глазах; Клаус обречённо смежил веки, тут же догадавшись, что она делает, и скрипнул зубами, когда через несколько секунд она побелела, как полотно, и подалась назад, ошарашенно глядя то на него, то на нахмурившегося Джона. С того самого дня, как прорвалась завеса и в мир живых вернулось множество врагов обеих Первородных семей, всех новообращённых вампиров подвергали внушению кого-то из Майклсонов, чтобы не допустить хаоса из-за полного отсутствия у них контроля, обучиться которому у них попросту не было времени. Обязательным пунктом этого внушения было безоговорочное подчинение и преданность всем носителям фамилии. Сегодня же трое новичков, по сути, пошли против внушения, без всякого приказа напав на ведьму Французского квартала, но о том, что в действительности этого приказа не было, знают лишь сами Майклсоны и приближённые к ним люди. Ведьмы Нового Орлеана расценят это не иначе, как акт начала войны. Какая судьба ждёт этих троих новообращённых догадаться тоже не сложно. Но вот вопрос — каким образом совсем юные вампиры смогли пойти против внушения Первородного? И тут ответ мог быть только один. Если достаточно сильная ведьма-телепат сняла с них это внушение. — Я этого не делала, — только и произнесла она. — Я знаю, — вздохнул Клаус. — Нет, я действительно этого не делала. — Я знаю, Кэролайн, у меня и в мыслях не было обвинять тебя в чём-либо, — с нотками раздражения произнёс он и холодно взглянул на своего помощника, у которого эти мысли как раз таки цвели и множились. — Ты свободен, Джон. Что делать с новичками, пока я не освобожусь и лично с ними не разберусь, ты понял, а за остальными приставь круглосуточную слежку. Если хоть одна ведьма покажется рядом с кампусом, я должен знать об этом в ту же секунду. — Если этот телепат могущественен настолько, что трое вампиров смогли незаметно ускользнуть, не почувствовав при этом даже намёка на последствия от нарушения внушения, то он не появится поблизости. Ему просто это не нужно. Джон говорил ровно и без эмоций, глядя только на Клауса, но она всё равно поняла, что адресовано это было ей. — Ты прав, — медленно произнесла Кэролайн. — То, что снятие внушения не было замечено окружавшими этих троих вампирами, говорит о многом, такой ведьме нет нужды приближаться к тому, на кого она хочет воздействовать. Фрея сейчас в городе? — Уже едет туда, чтобы поставить щитовое заклятье, — кивнул Клаус и непреклонно, давая понять, что разговор окончен, посмотрел на своего помощника. — Ты услышал, что тебе нужно делать. С ведьмами и всем остальным я разберусь сам. — Да, сэр, — кивнул Джон и коротко взглянул на ведьму. — Госпожа Верховная. — Джон, — остановила она его и, когда он обернулся, твёрдо произнесла: — Это была не я. — Кэролайн, — едва слышно сказал Клаус, но она проигнорировала его, продолжая: — Мне нет никакого смысла сталкивать лбами вас и ведьм Французского квартала, и уж тем более я не стала бы превращать одну из внучек близкого мне когда-то человека в разменную монету. И то, что произошло, ударит не только по вам, но и по мне тоже. Это была не я. — Я понял вас, мэм, — мимолётно взглянув на Майклсона, кивнул он и, больше не задерживаясь, оставил их. — Тебе нет нужды объясняться перед кем-либо, Кэролайн, — тут же прижав её к себе за талию обеими руками, недовольно сказал Клаус. — Я не хочу, чтобы твои люди думали, будто я сплю с тобой и при этом в свободное от секса время подставляю тебя, — отрезала она и тяжело вздохнула. — Хотя переубедить его мне, кажется, не удалось. — Ты расстроилась, — сощурился он и раздраженно закатил глаза. — Поэтому я и не хотел, чтобы ты спускалась. — Я бы в любом случае узнала об этом в самое ближайшее время, — пожала она плечом. — Хорошо иногда потерять телефон, есть возможность хотя бы ненадолго поверить в иллюзию спокойной жизни. — Мои люди привезли его под утро вместе с твоим пальто, — вдруг сказал Клаус, и она изумлённо посмотрела на него. — Что? Ты вчера сказала, что забыла пальто в клубе, и я подумал, что телефон скорее всего остался там же, так что написал одному из своих вампиров, чтобы он привёз их. — Когда ты успел? — Ночью, пока разогревал тебе пасту на ужин. Кстати, ты голодная? Кэролайн не сдержала смешка и, качнув головой и обвив его шею руками, мягко поцеловала. Зарывшись рукой в её волосы, он неспешно скользнул языком по её нижней губе и чуть оттянул, вызвав у неё рваный вздох. Чувствуя, как мозг уже привычно отключается, она отстранилась, пока этого не произошло окончательно, и, едва не замурчав, как кошка, от того, как его пальцы поглаживали её шею, тихо сказала: — Это плохо, Клаус, — он вопросительно посмотрел на неё. — То, что произошло с твоими вампирами и Вивьен Маннетт. — Это не просто плохо, дорогая, это катастрофа, — ровно ответил он, внимательно рассматривая желтый синяк на её плече. — С минуты на минуту ведьмы Французского квартала объявят мне войну за смерть одной из своих старейшин, случившуюся, как они считают, по моему приказу. Учитывая, что Неясыти с самого начала хотели привлечь их на свою сторону, они довольно быстро заявят о своей полной поддержке ведьм Нового Орлеана против меня, и сразу после этого все взгляды обратятся на тебя. Как Верховная ведьма, ты будешь обязана точно также поддержать их, но если по какой-то причине ты этого не сделаешь, тебя объявят врагом в равной степени, что и меня, и все ведьмы города ополчатся уже против нас обоих. — «Если» и «по какой-то причине»? — изогнув бровь, переспросила Кэролайн. — Я не хочу, чтобы наши отношения к чему-то обязывали тебя, — пожал он плечами и с крайне недовольным видом поднял на уровень глаз её натёртые от его галстука запястья. — В конце концов ты вольна поступать так, как считаешь нужным. — Неужели? — её голос слегка охладел. — Ты в отношении меня руководствуешься той же политикой? — Нет, — тут же качнул Клаус головой и, наконец отпустив её руки, прямо посмотрел на неё. — Я люблю тебя, а значит, у меня есть определённые обязательства перед тобой. Я прекрасно знаю, — повысил он голос, когда она попыталась перебить его, — что ты ни о чем меня не просила и тебе ничего от меня не нужно, но это то, как я считаю обязан вести себя любой мужчина по отношению к женщине, которую он считает своей. Я просто не могу иначе, дорогая, и поэтому я никогда не пойду против тебя. — Значит, у мужчины есть обязательства в отношениях, а у женщины, по-твоему, их нет? — будучи немало удивлённой, уточнила Кэролайн. — Разумеется, есть, — терпеливо ответил он. — Но в наших с тобой исключительных обстоятельствах я объективно не в праве чего-либо от тебя требовать, и я прекрасно это осознаю. К тому же, на наиболее важное для меня обязательство ты согласилась этой ночью, поэтому меня всё более чем устраивает. — Просто для ясности, — затрясла она головой и, сощурившись, медленно произнесла: — Для тебя важнее, чтобы я была верна тебе, чем принимать твою сторону в военных конфликтах? То есть я буквально могу выступить на тебя войной, и всё будет в порядке, главное — не спать ни с кем, кроме тебя? — Да. Именно так. Кэролайн недоверчиво уставилась на него, но он только невозмутимо отражал её взгляд, и в конце концов она лишь всплеснула руками: — Ты не перестаёшь меня удивлять. — Поверь, любимая, ты в самом начале пути своего познания меня. Впереди тебя ждёт ещё много сюрпризов. — Надеюсь, приятных, — иронично проговорила она. — Разумеется, разве может быть иначе? — Клаус так посмотрел на неё, будто она сморозила несусветную глупость, и Кэролайн не сдержала смешка. — Ты чересчур спокоен для всей этой ситуации, ты знаешь это? — Это твоя вина, — без обиняков заявил он. — Моя?! — Твоя, — с откровенно смеющимся взглядом, кивнул Клаус. — А чего ты ожидала, когда позволила мне взять над собой контроль? Пусть явно ненадолго, но в данный момент я действительно крайне спокоен. — Потому что почувствовал истинный объём своей власти надо мной и решил, что теперь я точно никуда не денусь? — резче, чем следовало, спросила она, но Клаус, на удивление, только покачал головой. — Потому что точно знаю, что вот она ты и ты в полном порядке. Потому что почувствовал, что и правда нужен тебе, Кэролайн. Слова — это одно, а вот увидеть это воочию, ощутить эту связь между нами — совершенно другое, — Кэролайн невольно смягчилась, но тут же закатила глаза, стоило ему бодро произнести: — Да и к тому же, ты ведь добровольно отдала эту власть в мои руки, разве нет? — Твоя самоуверенность иногда вызывает желание врезать тебе. — Хорошо, что только иногда. Так что насчёт завтрака? Кэролайн, улыбаясь, несколько секунд просто смотрела на него. Она знала, что прошедшая ночь оставила свой след не только на её состоянии, но и на внешности. Однако, было отрадно видеть, что и для него она не прошла бесследно. Без всякого преувеличения Клаус Майклсон был одним из самых привлекательных мужчин, что она встречала. Эти медные слегка вьющиеся волосы, к которым непроизвольно каждый раз тянулись её руки в желании зарыться в них, прямой нос, плавная линия мягких губ, что из раза в раз заставляли её тело гореть похлеще любого солнца, решительно выступающий подбородок и практически вертикальные скулы, покрытые щетиной. Он обладал этой суровой, истинно мужской красотой, и она даже не собиралась пытаться обмануть себя, будто сквозящая в его взгляде самоуверенность, властность, с которой он предъявлял на неё свои права, не вызывали в ней перманентного желания довести его до того исступления, когда эта самая властность растворится без следа, а единственным, что он сможет вспомнить, будет её имя. Медленно окинув его сверху вниз взглядом, она дёрнула бровью и выжидательно воззрилась на чуть сощурившегося гибрида. — Раз уж нас в любой момент могут выдернуть в реальный мир, я бы сначала приняла душ. Не хочешь составить мне компанию? — Любовь моя, на твоём безымянном пальце находится одно милое необычное колечко из белого дуба. Так вот, если когда-нибудь я отвечу отказом на этот вопрос, я разрешаю тебе вернуть этому колу нормальный вид и вонзить мне в сердце, — Кэролайн расхохоталась, как вдруг он, широко улыбнувшись, закинул её себе на плечо, отчего она громко взвизгнула, и переместил их в смежную с его спальней ванную комнату. Поставив её на пол, он, не мешкая, стянул с неё хенли и, не глядя отбросив её в сторону, уже хотел снова поцеловать её, как вдруг она перехватила его за запястье и чуть отстранилась. — Не спеши, любимый, — тихо произнесла она, и Клаус ощутил, как от тона, которым она это сказала, кровь мгновенно прилила от головы к паху. — Пришла моя очередь вести. Серый взгляд мимолётно сверкнул, но вот он медленно опустил руки и с тенью усмешки коротко шевельнул бровью. — Бери всё, что захочешь, малышка. — Ох, даже не сомневайся, — пробормотала Кэролайн и медленно, нежно поцеловала его, попутно расстегнув всего несколько бывших застегнутыми пуговиц его рубашки и сбросив её с его плеч. Чуть отстранившись, она несколько секунд просто разглядывала его, в который раз убеждаясь, что за всю тысячу лет не встречала кого-то, кого желала бы больше. И он был её, он сам озвучил и признал это, так что боже сохрани любую несчастную, что отважится оспорить это. — Нравится, солнышко? — не без иронии спросил он, но тут Кэролайн подняла на него потемневший взгляд, и Клаус осекся на полуслове. Мгновение — и они схлестнулись, будто какая-то неведомая сила толкнула их друг к другу. Его губы против её, её желание против его неутолимого голода; ни он, ни она никогда не отступали от своего и не признавали проигрышей. И начинать сейчас не собирался ни один из них. Чувствуя, как она царапает его плечи, второй рукой зарывшись в его волосы и с силой потянув за них, Клаус с утробным рыком сжал её левую грудь и, окончательно озверев от её всхлипа, начал покрывать поцелуями её шею, прикусывая своими человеческими зубами. Воспользовавшись моментом, Кэролайн тут же стянула с его бёдер домашние штаны и, требовательно вернув его голову к себе, впилась в его губы, скользя руками по его груди, прессу вниз к уже вставшему члену. Он резко вдохнул, когда она взяла его в руку и ненавязчиво провела по всей длине вверх вниз. Прикрыв глаза, он некоторое время просто наслаждался её прикосновениями, тем, как она касалась губами родинок на его шее, посасывая кожу, будто конфету, спускаясь к татуировке на плече. Незаметно для него изогнув пальцы свободной руки, Кэролайн с помощью магии избавила себя от брюк и, обняв его за талию, потянула их к душевой кабине. Теперь же пришла его очередь возвращать её губы к их законному месту — к своим. Схватив её голову двумя руками, Клаус с едва слышным рычанием ворвался языком в её рот и, не глядя перешагнув через низкий порожек, к счастью для них, довольно объёмной душевой кабины, затянул её за собой. Чувствуя, как ноги уже перестают её держать, как всё её тело буквально плавится от того, с какой силой он сжимает её грудь, талию, спину, бёдра, будто желая навечно оставить на ней следы своего владения, она вслепую ударила несколько раз по панели управления и только на третий раз с встроенного прямо в потолок душа полилась вода. Намокнув за считанные секунды и уже начав задыхаться, никто из них даже не подумал остановиться, но тут, собрав жалкие остатки самообладания воедино, Кэролайн надавила ему на грудь, прижав спиной к стене, чтобы вывести их из-под потока воды, и, прервав поцелуй, чтобы всего на секунду схлестнуться с ним одинаково потемневшими взглядами, начала медленно опускаться вниз. Этой ночью она отдала всю власть в его руки. Теперь она хотела забрать её обратно. И судя по тому, как недоверчиво и растерянно сверкнул его взгляд, когда он понял, что она собирается делать, она выбрала верный путь для этого. — Кэролайн, не делай этого, — каким-то чудом выговорил он и тут же задохнулся, стоило ей коснуться кончиком языка его соска, а после, чуть оттянув зубами, мягко поцеловать. — Ты не очень убедителен, — спускаясь ниже, проговорила Кэролайн, скользя губами по его прессу, и, оставив короткий поцелуй у пупка, спросила: — Попробуешь ещё раз? — Клаус только качнул головой, сжимая зубы с такой силой, что они уже начинали крошиться. Удовлетворённо дёрнув уголком губ, она опустилась на колени и, вдруг совершенно перестав касаться его, улыбнулась. — Знаешь, а мне даже нравится приходить к согласию с тобой — небольшое количество уговоров с моей стороны, и ты делаешь именно так, как я хочу. Говорить подобные вещи, стоя перед ним на коленях, когда его стоящий член едва ли не упирался ей в лицо, было, мягко говоря, провокационно, но прежде, чем Клаус успел хоть что-то ответить, она вдруг полностью взяла его в рот, с силой втянув щеки, и его хватило лишь на то, чтобы с бессвязным ругательством стукнуться затылком о стену. Активно двигая головой, она в какой-то момент почти выпустила его и начала мягко посасывать головку, при этом неспешно, явно наслаждаясь процессом, лаская языком крохотную щель. Вырвавшийся у него тихий стон мгновенно вызвал волну жара между её ног, и Кэролайн с ещё большим давлением скользнула ртом по всей его длине, пока его рука чисто рефлекторно не зарылась в её мокрые волосы. Он бы просто не простил себе, если бы проявил сейчас хоть каплю превосходства, но уже одно лишь осознание того, что это была она, кто с явным мастерством доводила его до нечеловеческого наслаждения своим язвительным ротиком, заставило его вцепиться во вделанную в стену полочку с шампунями с такой силой, что по каленому стеклу пошли трещины. Поэтому, когда она взяла в руку яички и чуть сжала их, любые намёки на связные мысли просто испарились, и, на мгновение даже забыв, как дышать, он почувствовал, как дёрнулись бёдра ей навстречу. — Кэролайн… — едва слышно выдохнул он, но тут она снова взяла его в рот почти до самого основания так, что головка уткнулась ей в горло, и он сумел лишь издать сдавленный стон сквозь зубы. Явственно чувствуя, что дольше сдерживаться он уже не сможет, Клаус прорычал: — Кэролайн, остановись или я… Кэролайн вместо ответа вцепилась ногтями в его бедро, ясно давая понять, что остановки в её планах нет, и, собрав языком выступившие на головке капли предэякулята, заскользила по члену губами, то и дело увеличивая и уменьшая давление, до тех пор, пока не ощутила, как его рука до боли сжала её волосы в кулак на затылке. Поняв, что он близок, она начала заглатывать его полностью, чтобы головка упиралась в горло, и через несколько секунд дрожь пронзила его тело. С бессознательно сорвавшимся с губ её именем, Клаус содрогнулся в оргазме такой силы, что на несколько секунд всё померкло перед глазами, а весь мир резко уменьшился до её неторопливо собирающего и глотающего сперму языка. Он не мог думать. Он не мог говорить. Ему казалось, что он вообще ничего больше не может. Тысяча лет опыта, работы над самоконтролем обратились в пыль, будто их никогда и не было, стоило ей лишь опуститься на колени и взглянуть на него так, будто он был куском её любимого торта, который ей наконец выпал шанс вкусить. Поэтому, когда она мягко вытащила его руку из своих волос, поцеловала его запястье и наконец поднялась, он всё также продолжал стоять с закрытыми глазами, безуспешно пытаясь восстановить дыхание. И только после того, как Кэролайн ласково коснулась губами его щеки, он всё-таки нашёл в себе силы взглянуть на неё. — Ты безумна, ты знаешь это? — севшим голосом только и произнёс он. — И с чего ты только это взял? — улыбнулась она и прижалась к нему всем телом. — Просто хотела поблагодарить тебя. — Только скажи за что ты так захотела отблагодарить меня, и я буду делать это каждый день. — За то, что не отказал мне в сессии, несмотря на свои сомнения. За то, что не убил Абраксаса. И за то, что продолжаешь любить меня, хотя и — я знаю — сейчас делать это очень и очень непросто. Клаус только неверяще покачал головой и с нежностью убрал упавшую ей на лоб мокрую прядь волос. — За любовь не нужно благодарить, Кэролайн, — с оттенком горечи сказал он, прижимая её к себе за поясницу. — Тем более тебе. Тем более меня. — Мне не хочется формулировать это иначе. Пусть останется так. Он несколько секунд внимательно смотрел на неё, но вот его глаза чуть расширились от внезапно осознания, что именно ей не хочется произносить вслух, и Кэролайн поджала губы. — Я никогда тебя не оставлю, — тихо и твёрдо произнёс Клаус. — Никогда не уйду, смирись с этим, любимая, и прекрати бояться. Этого не случится. — Все уходят. Все умирают, — только и ответила она и вдруг тряхнула головой. — Я не хочу говорить об этом. — Тогда скажи мне, чего ты хочешь. Вместо ответа она прижалась своими губами к его и, ощутив, как его руки с силой сжали её ягодицы, а член снова возбуждён, выдохнула: — Тебя. Ощутить себя твоей и забыть, что в мире ещё вообще что-то существует, помимо этой комнаты и нас двоих. Заставь меня забыть об этом. — Учти: ты сама попросила об этом, — пробормотал он и, осторожно проведя руками по белым волосам, поцеловал её — нежно и трепетно. Скользнув ладонями ниже по её плечам, Клаус едва ощутимо коснулся губами её мочки и кожи за ушком, тут же почувствовав, как её сотрясла лёгкая дрожь. Слегка улыбнувшись, он опустился к шее, невесомо целуя каждый сантиметр на своём пути к её плечу, и вдруг, приблизившись к точке пульсации яремной вены, ощутил, как тиски голода сковали горло. На секунду отстранившись, чтобы взять себя в руки, он лишь прикрыл глаза, когда её рука ласково коснулась его щеки. Разумеется, она догадалась. — Ты не питался со вчерашнего дня, — мягко произнесла Кэролайн. — Я очень ценю, что ты даже не намекнул на то, чтобы укусить меня во время сессии, держа под контролем нас обоих, правда. Но сейчас ты можешь позволить себе поесть. Клаус мгновение разглядывал её, невольно любуясь с самого первого дня их знакомства и по сей миг завораживающей его красотой этой потрясающей во всех отношениях женщины, но вот аккуратно поцеловал её в изгиб шеи, куда чаще всего впивался зубами, и негромко ответил: — Не бойся, любимая: я хорошо умею разделять сессии и обычный секс. Но сегодня я не буду кормиться тобой. — Я сделаю вид, что меня это не задело, — пробормотала она, вызвав у него недоверчивый смешок. — Я не хотел задеть тебя, — заверил её Клаус, ясно осознавая всю странность того, что объясняется не за что иное, как за нежелание кусать и пить её кровь. — Я лишь хочу доставить тебе наслаждение без любого вида боли. Но если ты будешь настаивать, я, так и быть, укушу тебя, когда мы наконец решим выйти отсюда. Кэролайн усмехнулась и качнула головой. — Много слов, да мало дела, мистер Майклсон. Вы, кажется, были чем-то заняты перед тем, как я отвлекла вас. Не выдержав, Клаус снова припал к её губам, одной рукой прижав её к себе за шею, а второй опустившись к её бёдрам, и, едва касаясь чувствительной плоти, собрал уже сочившуюся из неё смазку. Смежив веки и тяжело задышав, когда он мягко прервал поцелуй, а его пальцы начали неторопливо выводить круговые узоры между её ног, Кэролайн лишь схватилась за его плечи, ощутив, как теперь уже её грудь попала во власть его языка. Чувствуя, как стремительно нарастает напряжение внизу живота, она прикусила губу и нетерпеливо шевельнула бёдрами, отчаянно желая, чтобы он ускорился, но Клаус будто ничего не заметил, с прежней неспешностью продолжая играть с её сосками, беря их в рот и через несколько секунд отпуская, чтобы легонько подуть на них и снова взять в рот. — Клаус, пожалуйста, — с трудом всхлипнула она, когда его пальцы скользнули чуть дальше, но так и не проникнув в неё, вернулись к клитору. — Пожалуйста что? — слегка приподнял он брови, с силой сжав её грудь в руке, но уже через мгновение успокаивающе поглаживая её. — Я не заставляла тебя… просить себя, — с трудом выдавила Кэролайн сквозь сжатые зубы и с тихим стоном впилась ногтями в его плечи, чувствуя, как его пальцы снова дразняще прошлись меж её бёдер, не углубляясь. — Нет, ты ясно дала понять, что это было бы бесполезно, — наконец смилостивившись над её грудью, размеренно ответил Клаус и, внимательно наблюдая за тем, как её сотрясла крупная дрожь, когда он в последний раз надавил на клитор прежде, чем перестать касаться её, поднёс ко рту пальцы с оставшейся на них смазкой. Чёрные вены жажды вновь проявились на лице, стоило ему ощутить её вкус на языке. Голод, ничуть не уступающий по силе жажде крови, вспыхнул с такой силой, что на секунду ему даже пришлось отступить от неё, чтобы перевести дыхание и напомнить себе, что она физически гораздо слабее него и, в отличии от него, ещё совершенно не восстановилась после сессии. — Даже не знаю, что мне доставляет большее наслаждение — твои прикосновения или твой поединок во имя высокой морали с самим собой, — пробормотала Кэролайн с поистине ведьминской улыбкой на губах. — Прекрати читать мои мысли, — низким голосом процедил он. — На что мне телепатия, когда и без неё ты для меня всё равно что открытая книга? — коснувшись его груди своей, прошептала она и легонько прикусила его нижнюю губу. Клаус ощутил, как дёрнулась щека, и сжал кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Кэролайн же, поцеловав его, скользнула губами дальше по линии его челюсти, едва слышно шепча: — Думаешь, я не знаю какого это, когда столетия опыта и выдержки изменяют тебе, стоит определенному человеку дотронуться до тебя? Думаешь, не знаю, как это злит, когда такой ценой взращённый контроль оставляет тебя, будто его никогда и не было, стоит лишь тебе представить, как этот человек делает с тобой всё то, что ты не решаешься даже произнести вслух? — он закрыл глаза, чувствуя ставшую болезненной пульсацию в паху, и сжал челюсти, ощутив, как она легонько коснулась пальчиками самого кончика члена. — Или, мое любимое, когда пытаешься перебить тоску по этому человеку, заполняя свою жизнь беспорядочными, ничего не стоящими связями, а его образ никак не уходит из твоей головы, и всё, что тебе остаётся, — это представлять его на месте всех тех, кого и быть рядом с тобой не должно было? Клаус так резко перехватил её руку, что раздался хлопок. Безмолвно прожигая друг друга так много говорящими взглядами, он поднёс её ладонь к своему лицу, поцеловал запястье и слегка срывающимся голосом произнёс: — Ты просила меня заставить тебя забыть обо всём, что мы пережили и что нас ждёт впереди. Похоже, до этого момента я не справлялся с этим. Повернись ко мне спиной, скрести ноги и упрись руками в стену. Напоследок опалив его своими огненными глазами, Кэролайн сделала, как он сказал, после чего он осторожно надавил ей на поясницу, опустив её чуть ниже и заставив прогнуться в спине. — Умница, — проведя рукой вдоль её позвоночника, произнёс он и коснулся губами кожи у края лопатки прежде, чем выпрямиться и, держа её одной рукой за талию, второй осторожно направил себя в неё. Глаза рефлекторно закрылись от удовольствия ощущения узости её лона, и, словно в подтверждение, Кэролайн протяжно застонала, заставив его остановиться. Практически выйдя из неё, он вновь осторожно начал заполнять её и снова остановился, ощутив, как она напряглась. С каждым разом входя всё глубже и глубже, давая ей возможность привыкнуть к нему, он наконец почувствовал, как её мышцы начинают расслабляться, и, крепко держа её за талию, стал постепенно ускоряться. Невероятное чувство наполненности, стремительно приближающее долгожданное освобождение с каждым его толчком внутри неё, заставило её судорожно вцепиться пальцами в прикрепленную чуть выше её головы стеклянную полочку, чтобы иметь хоть какую-то опору. Вырвавшиеся у неё рваные стоны сменились всхлипами, когда он начал до упора наполнять её собой, не сбавляя темпа, и уже через несколько мгновений она ощутила, как наслаждение достигло критической точки, охватив всё тело. — Ну же, любимая, — процедил он, тоже чувствуя близость её оргазма, и после особенно глубокого толчка Кэролайн громко вскрикнула, содрогнувшись в экстазе. Тут же обхватив её рукой за талию, чтобы помочь ей устоять на ногах, Клаус замедлился, пережидая пик её наслаждения. Но стоило лишь ей прерывисто вздохнуть в попытке вернуть себе способность мыслить, как он, накрутив её волосы на кулак, притянул её к себе, заставив выпрямиться, и снова начал ускоряться в ней. — Клаус… — бессознательно выдохнула она, закрыв глаза и чувствуя, как не успевший до конца отпустить её оргазм вновь стремительно приближается с каждым его толчком внутри неё. — Клаус, пожалуйста… Кэролайн скорее ощутила кожей, чем услышала, вырвавшееся у него тихое рычание, почувствовала, как он, явно не сумев сдержаться, укусил её в плечо своими человеческими зубами, и в этот момент вновь наполнившее каждую клеточку её тела напряжение взорвалось тысячей огней. Полыхнувшая перед глазами яркая вспышка ослепила её на несколько долгих мгновений; второй оргазм накрыл её с такой силой, что она закричала от переизбытка чувств и ощущений. Лёгкая, но острая боль от её впившихся в его руку ногтей, ощущение её дрожащего от наслаждения лона, крик наслаждения, в котором она несколько раз неосознанно произнесла его имя — всё это стало последней, окончательно разорвавшей его самоконтроль в клочья каплей, и он с рычащим вздохом последовал за ней. Схватив её за шею, Клаус изливался в неё, уткнувшись носом в её волосы и чувствуя, как с этим освобождением он безвозвратно и целиком теряется в ней. Некоторое время они не шевелились, наслаждаясь ощущением друг друга и пытаясь восстановить дыхание. Чувствуя, как она обессилено обмякла, облокотив голову на его плечо, Клаус крепко держал её двумя руками, так и прижимая к себе спиной, как вдруг, повинуясь охватившему его невообразимому чувству нежности, коснулся губами её щеки. — Я люблю тебя, — едва слышно прошептал он. Кэролайн не реагировала несколько мгновений, но вот прикусила нижнюю губу, будто пытаясь сдержаться, и вдруг зажмурилась. — Хэй, ты чего? — не без испуга спросил он, услышав сдавленный всхлип, но Кэролайн только закрыла лицо руками и разрыдалась. — Кэролайн?! Господи… Осторожно повернув её к себе лицом, Клаус крепко обнял её, прижав к себе за шею, и лишь стиснул её ещё крепче, когда она сотряслась в рыданиях. — Всё хорошо, — дрогнувшим голосом сказал он, гладя её по волосам, и стиснул зубы. — Кэролайн, всё хорошо. — Прости меня, — с трудом выдавила она и вдруг, отняв руки от лица, судорожно обняла его за шею. — Прости меня. Пожалуйста, прости меня… — Я прощаю. Прощаю, — он понятия не имел за что она просит прощения и за что он прощал её, но сейчас, будучи не на шутку испуганным её срывом, интуиция подсказывала ему, что это единственно верный ответ. Ответ, который даст ей успокоение. Поэтому, чувствуя лёгкую дрожь в руках, Клаус повторил: — Кэролайн, я прощаю тебя, слышишь? Она лишь громко всхлипнула и вжалась в него ещё сильнее, так что ему ничего не оставалось, кроме как продолжать прижимать её к себе в безмолвном и бессмысленном стремлении забрать хоть толику её боли себе, успокаивающе гладя её по голове. — Всё хорошо. Всё будет хорошо, — повторял он, не будучи особо уверенным кого из них он хочет больше убедить в этом, и прижался губами к её волосам. — Я здесь, любимая. Я здесь. Перебрав в уме все возможные, как ему казалось, варианты объяснений происходящему и не найдя ни одного убедительного, Клаус с облегчением понял, что она наконец начала понемногу успокаиваться. Ощутив её слабую попытку отстраниться, он отпустил её, впрочем продолжая держать за талию, и с беспокойством посмотрел на неё, все ещё всхлипывающую и вытирающую слёзы. А Кэролайн, умыв под душем заплаканное лицо, подняла на него покрасневший взгляд, прерывисто вздохнула, вдруг взяла его лицо в руки и поцеловала. Невинно и нежно, вкладывая в этот поцелуй то, что не могла произнести вслух. Опешив, он неуверенно поцеловал её в ответ, ощутив, как она обняла его одной рукой за шею, другой зарывшись в его волосы, и вдруг мягко отстранилась, глядя на него с такой любовью, что у него перехватило дыхание. Клаус нихрена не понимал. — Ты понятия не имеешь что произошло, да? — проницательно спросила Кэролайн с ласковой улыбкой, поцарапывая ноготками его кожу головы. Решив сохранить остатки достоинства, он только молча кивнул. — Я просто не предусмотрела, что к моей просьбе забыть обо всём на свете ты отнесёшься со свойственными тебе тщательностью и перфекционизмом. — А потом ты удивляешься откуда у меня такое эго, — все ещё растерянно пробормотал Клаус, вызвав у неё смешок. — На несколько мгновений я действительно забыла обо всём — и о прошлом, и о будущем, — мягко улыбаясь, продолжила она. — Было лишь полное ощущение счастья, а я… Я к нему не привыкла. Это было… чересчур. Понимаешь? — Допустим. За что же ты просила у меня прощения? — За прошлое, — вздохнула она и отвела взгляд, пробормотав: — И за будущее. Он нахмурился и повернул её лицо обратно к себе за подбородок. — Я люблю тебя. Кэролайн тяжело вздохнула. Её взгляд говорил сам за себя. — А я в ужасе. Потому что, кажется, я действительно начинаю в это верить. Клаус победно улыбнулся и поцеловал её со всеми желанием и страстью, что каждый раз охватывали его, стоило ей оказаться рядом. Глухо рассмеявшись, она ответила ему и вдруг вскрикнула, едва не упав, когда он внезапно убрал руки с её талии. — Замечательно, — прокомментировала Кэролайн свои дрожащие, отказывающиеся держать её колени и возмущённо посмотрела на, благо, успевшего подхватить её виновника этой дрожи. — И как, прикажешь, мне ходить сегодня? — Я бы не советовал надевать каблуки, — с крайне самодовольным видом усмехнулся Клаус. — Я серьёзно вообще-то, — с трудом сдерживая смех, произнесла она, на что он только пожал плечами, все также крепко держа её за талию. — Не вижу никаких проблем, любимая. Если у кого-то возникнут вопросы, просто объясни им всё как есть, люди поймут. — Потрясающий план, — язвительно улыбнулась Кэролайн. — Без лишних слов — потрясающий. — Что тут скажешь — трудно скрывать свой гений, знаешь ли, — с улыбкой пробормотал он в её смеющиеся губы и нежно поцеловал. Только снова прижавшись друг к другу, они оба чуть вздрогнули, когда по ту сторону двери душевой кабины громко зазвонил лежащий на полу телефон. Должно быть, выпал из кармана его штанов. Переглянувшись с ней, Клаус чуть нахмурился, когда она нехотя кивнула ему, и, удостоверившись, что она нетвёрдо, но всё-таки стоит на ногах, вышел наружу. Обмотав полотенце вокруг пояса, он поднял телефон и удивлённо приподнял брови при виде имени звонившего. — Это твой брат, — повернувшись к как раз отжавшей волосы Кэролайн, произнёс он. — Возьми, — тут же сказала она, мгновенно посерьёзнев. — Он бы не звонил, не будь это важно. — Артур, — вместо приветствия сказал Клаус в трубку, неотрывно наблюдая, как она заворачивается в графитового цвета банное полотенце и, точно также не отрывая от него немного обеспокоенного взгляда, берет в руки ещё одно, чтобы промокнуть волосы. — Да, она со мной. — Включи меня на громкую связь, вам обоим надо это услышать, — напряжённо произнёс Артур, и он, кивнув Кэролайн, чтобы подошла, выполнил его просьбу. — Можешь говорить. — Ситуация складывается следующая, — без обиняков начал Блэк. — Регент Новоорлеанских ведьм настроен довольно категорично, поэтому уже сделал заявление о невозможности продолжения мира в городе между ведьмами и вампирами, иными словами — вампирам, гибридам и ведьмам, находящимся в подчинении твоей, Клаус, семьи, объявили войну. Помимо этого мистер Лоундсон заявил о прекращении нейтралитета с Верховной, ввиду того, что по совместному решению старейшин, их ковен заключил взаимовыгодное соглашение с Неясытями. — Какая скорость, — неприятно улыбнулась Кэролайн. — Неясыти уже объявили о досрочном прекращении перемирия между нами? — Как раз нет, — живо откликнулся Артур. — Генри выступил перед своими людьми, заявив, что отныне ведьмы Французского квартала находятся под их протекцией, но так как Вивьен Маннетт была убита до заключения договора между ними, её смерть не является нарушением заключённого между вами с ним пакта о ненападении. — Ему нужно, чтобы мы пришли на его приём, — задумчиво произнёс Клаус. — Объявив войну раньше этого срока, он не добьётся того, чтобы мы собрались там. — Тебе пришло приглашение? — подняла на него взгляд Кэролайн. Клаус молча кивнул в ответ, а Артур, хмыкнув, проговорил: — Приглашения пришли всем, кроме сестёр Клауса, принцесса. В том числе, как ни странно, Кэтрин и Цирилле. — В каком смысле «всем»? — Именно это и значит, Кэролайн, — по голосу было ясно, что Артур усмехнулся. — Элайдже оно тоже пришло. — Любопытно, — коротко шевельнул бровью, только и сказала она. — Откуда ты всё это знаешь? — сощурился Клаус. — У меня свои источники. Это ещё не все новости: сестёр Вивьен никто не может найти, Лоундсон сам заявил об этом. И хотя мертвой была найдена только Вивьен, похоже, в список жертв он уже записал всех троих, отсюда и такая радикальность. — Мои новообращенные убили только Вивьен, её сестёр в этот момент не было ни в доме, ни поблизости, — отрезал Клаус. — Вполне вероятно, что их забрали Неясыти, ведь сейчас их пропажа по умолчанию станет моих рук делом. — Возможно, — согласился Артур. — Они и раньше проявляли повышенный интерес к младшей Маннетт, не удивлюсь, если они не упустили свой шанс и снова пленили её, теперь уже вместе с сестрой. Я постараюсь узнать наверняка. — Ты успел передать Габриэлле мой отказ на её просьбу о покровительстве для них троих? — спросила его Кэролайн и слегка пожала плечами на обратившийся на неё удивлённый взгляд гибрида. — Нет, не до того было. — Хорошо. Тогда с этого самого момента никакого отказа не было. Они попросили моего покровительства, и я согласилась, а это означает, что они автоматически перестали быть частью Новоорлеанских ведьм, став моей ответственностью. А если они моя ответственность… — То, когда мои новообращенные напали на одну из них, я выступил против тебя, а не против ведьм Французского квартала, — закончил за неё Клаус и тут же покачал головой, но Артур опередил его с высказыванием минусов этой затеи: — Это сработает только если кто-то из сестёр подтвердит, что ты действительно приняла их, Кэролайн. А учитывая, что это твоё решение, как и любое другое, не было доведено до них, нужно будет ещё убедить их подтвердить старейшинам факт твоего покровительства, которого на самом деле не было. Одним словом, убедить их обмануть свой ковен. Но всё это не имеет никакого смысла, пока не найдётся хотя бы одна из них. — Вот именно, — хладнокровно сказала Кэролайн. — Пока их нет, никто не сможет подтвердить, что они перешли ко мне. Как и опровергнуть это. — Никто, кроме тебя, — пристально глядя на неё, произнёс гибрид. — Именно. — Твоё слово мало что значит для них, Кэролайн. Они не доверяют тебе и посчитают, что ты просто пытаешься защитить Майклсонов, а это только подольёт масло в огонь. — Подольёт больше, чем тот факт, что они снова нашли предлог, чтобы объединиться с моими врагами против меня? — раздражённо уточнила она. — Хочешь исполнить данную им в свой прошлый визит угрозу? — Ну, теперь уже это приведёт к аннулированию перемирия с Неясытями, так что похоже у меня нет такого варианта, — мрачно ответила Кэролайн. — Мне всё-таки интересно, что это будет за бал-маскарад, на который мы все приглашены. — Я назначу им встречу, — вдруг сказал Клаус, и она на секунду смежила веки, будто именно этого и боялась. — Нам точно известно, что к решению начала войны ведьмы не могли прийти единогласно. Ещё до появления Кэролайн на их собрании в их кругах зрел раскол, после же — добрая половина стала категорически против вмешательства в конфликт с Неясытями и принятия одной из сторон. А значит, эта половина выступит за диалог. — Старейшины проголосовали единогласно, — воспротивился Артур. — Переговоры ни к чему не приведут, тебе не переубедить их. — У меня нет цели переубедить их, — холодно ответил гибрид и, встретившись взглядами с Кэролайн, ровно произнёс: — Только потянуть время. — Если отсрочка и будет, то небольшой, — с сомнением протянул Блэк. — Что тебе дадут этот день или два? Клаус не ответил, продолжая просто смотреть на неё, как вдруг алые глаза распахнулись в недоверчивом изумлении, и она с силой сжала губы. Этот день или два не были нужны ему. Они были нужны ей, чтобы не быть вынужденной делать выбор между тем, чтобы принять его сторону, и тем самым начать полномасштабную войну, и тем, чтобы наблюдать со стороны, как вампиры и ведьмы уничтожают друг друга. — Уверен, они согласятся на то, чтобы обдумать моё предложение мирного урегулирования, — медленно сказал Клаус. — В конце концов, если Лоундсон и правда собирается напасть на меня, это будет означать нарушение перемирия Неясытями, раз они теперь партнёры. А им это, опять же, пока что невыгодно. — Дело твоё, Клаус, не мне тебя склонять к чему-либо, — ровно произнёс Артур. — Кэролайн, могу я поговорить с тобой наедине? Она вопросительно приподняла брови, но он лишь с самым бесстрастным выражением лица протянул ей телефон. Приняв его и отключив громкую связь, она прижала его к уху, но прежде, чем заговорить, с явным волнением в глазах коснулась его плеча. — Всё в порядке, — одними губами произнёс Клаус, нечитаемо взглянув на неё. — Иди. Он знал, что ей точно так же, как и ему, нужно было принять решение. Она так же, как и он, несла ответственность за своих людей и свою семью, и Клаус прекрасно понимал, что ей сейчас скажет Артур. Верховная не могла принять сторону вампиров, убивших ведьму. Вне зависимости от того, согласятся ведьмы на переговоры или нет, единственным правильным и выгодным для Кэролайн решением было хранить молчание и не вмешиваться. И он не сомневался, что именно это она сейчас и услышит от своего брата. Подтвердив Артуру, что слушает его, она перешла из ванной в его спальню и встала рядом с выходом на балкон лицом к панорамному окну. Алый всполох энергии мимолётно сверкнул у её пальцев, и Клаус перестал слышать их голоса. Коротко зарывшись рукой в мокрые волосы, он с мрачной задумчивостью взглянул на их лежащую на полу бесформенной кучей одежду и чуть сощурился. Она останется в стороне, даже если ему придётся использовать для этого силу. Ведьмы решили сыграть в ящик — это был их выбор, и он не собирался переубеждать их не идти на смерть, но если, добившись отсрочки, он облегчит жизнь Кэролайн, значит именно это он и сделает. В конце концов, он никогда не нуждался ни в чьей защите. Это он был тем, кто защищал своих близких. И Клаус почти не сомневался, что если даже её гордость или эмоции возьмут над ней верх, Артуру удастся обуздать её и настоять на своём. Благо, из них всех она прислушивалась хотя бы к нему. Он решительно тряхнул головой и, больше не мешкая, пошёл в гардеробную. Его обязанности уже тоже не могли ждать дольше, когда он наконец вернётся к ним. Кэролайн коротко оглянулась, когда гибрид прошёл мимо неё к шкафам с одеждой, и, ясно увидев, каким мрачным он резко стал, чуть прикусила нижнюю губу. — Ты не хуже меня понимаешь, что тебе не следует вмешиваться, Кэролайн, — тем временем говорил ей голос брата из телефона. — Война с ведьмами Французского квартала — только его забота, не твоя, потому что это его люди облажались. — Ты знал, что все его вампиры под внушением? — Да, мне это известно. — Тогда ты должен знать, что это не его люди облажались, а в городе объявился ещё один телепат, и, судя по всему, довольно могущественный. Вспомни, сколько всякого сброда воскресло в ночь прорыва завесы, это дело рук ведьмы. — Сестрёнка, — отчего-то смягчившимся голосом начал Артур, — я понимаю, что требовать от тебя беспристрастных суждений в отношении Клауса было бы глупо, но пока из нас двоих хотя бы я мыслю объективно, тебе придётся слышать жестокую правду. А заключается она в том, что в сложившейся в городе ситуации, как Король, Клаус должен был использовать все возможные и невозможные способы, чтобы не допустить того, что произошло сегодня ночью. Каким образом, какой ценой — неважно, это просто нужно было сделать. Он не справился. Опять же, почему и в чем причина — сейчас тоже дело десятое. Что по итогу мы имеем на руках: озлобленные на весь свет ведьмы Нового Орлеана, война между вампирами и ведьмами, договор между Неясытями и ведьмами. Однако, я более чем уверен, что Генри найдёт способ, как извернуться и не принимать в этом участия. Ровно до того момента, пока ты не решишь выступить на стороне Клауса. Сделаешь это — городу конец в тот же день, потому что тогда с поводков сорвутся все. — Можем ли мы как-то извлечь пользу для себя из всей этой ситуации? — ровно спросила она, невидяще глядя в окно вниз на полную людей улицу. — Нет. Мы или останемся на прежних позициях и уложимся в срок с нашим собственным планом, или всё станет очень плохо и станет очень быстро. — Что насчёт идеи Клауса с переговорами? — Я так понял, он собирается пойти на это только ради тебя, — Кэролайн только коротко прикрыла глаза, но брату и не нужен был ответ. — Пусть попробует. Если ему действительно удастся потянуть время, ты будешь лишена терзаний совести оттого, что не поддержала его, а мне не придётся загонять своих людей с теневой охотой на ведьм. — В смысле? — Ты ведь не думала, что, советуя тебе нейтралитет, я его и имею в виду, правда? — уточнил Артур. — Что бы там ни было, ты ясно дала мне понять, что интересы Клауса Майклсона тождественны нашим, а своим интересам мы остаёмся верны всегда. Я лишь посоветовал тебе официальную позицию, Кэролайн, не более. — Прости, я все ещё иногда забываю, что ты мыслишь на пять ходов дальше, чем я, — усмехнулась она. — Ты себя недооцениваешь, принцесса. Поверь, для того, чьи чувства вовлечены в это дело, ты рассуждаешь невероятно здраво. — Это ты ещё просто не знаешь, что я собираюсь сказать тебе дальше. — Я весь во внимании. — Меня не устраивает, что какой-то городской регент загнал меня в угол, из которого у меня есть только не устраивающие меня выходы, — резко произнесла Кэролайн. — Похоже, того маленького представления, что я устроила, оказалось недостаточно, чтобы он проникся серьёзностью моих намерений, и меня совершенно не устраивает, что из-за Неясытей я должна всё это так и оставить. Артур некоторое время помолчал. Она услышала на том конце чирканье колёсика зажигалки. — До меня дошли слухи, что ты всё же встретилась с Абраксасом, — абсолютно ровным голосом в конце концов произнёс он, и Кэролайн тут же замерла. Артур никогда не любил Абраксаса. То влияние, которое ведьмак оказывал на неё, специфика их отношений, раз за разом толкающая её в пропасть, из которой именно Артуру приходилось её вытаскивать… Не было бы преувеличением сказать, что её брат ненавидел его. Также, как и Клаус этой ночью, он ясно видел, что Абраксас с ней делает, но, несмотря на свои эмоции, он ни разу не обмолвился и словом, что имеет что-то против него, по одной простой причине. Абраксас был верен ей до самого мозга костей. Он обожал её, был одержим ею и из раза в раз он без всяких вопросов и споров убивал и калечил ради неё. Кэролайн никогда — ни до, ни после — не встречала подобного. Он буквально исполнял всё, о чем бы она не попросила, и порой ей даже казалось, что если бы однажды она попросила его умереть, он бы сделал и это. Поэтому, когда встал вопрос что делать со вторым найденным кинжалом в семнадцатом веке, Кэролайн не пришлось долго думать. Им нужно было поместить кинжалы в разных уголках планеты, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания мертвых, и если первый кинжал окольцовывал запястье Кэтрин, то второй она была готова доверить только Абраксасу Голду. И Артур с ней согласился. Он ненавидел Абраксаса за ту тьму, что жила в нём и которая с лёгкостью затягивала в себя Кэролайн, стоило им в очередной раз сойтись, но в то же время не мог не понимать, что позволить себе быть затянутой — это был добровольный выбор его сестры. И поэтому, Артур лишь мрачно наблюдал со стороны за тем, как Кэролайн обменивает жалкие остатки своей души на безоговорочную верность полубезумного ведьмака-цыгана, при этом явно мечтая сделать с ним то же, что сделал вчера Клаус. И если сейчас брат предлагал ей использовать именно его… — Ты уверен в этом? — только и спросила она спустя несколько секунд молчания. — Крайне печально, что новообращенные, которые убили Вивьен Маннетт, каким-то образом вышли из-под контроля Клауса, но, порой, действительно случаются события, которые мы просто не в силах предвидеть, — почти что с искренним сожалением вздохнув, размеренно проговорил Артур. — Подконтрольные нам люди могут нарушать приказы, выходить из-под контроля, совершать идиотские поступки, имеющие последствия для огромного количества окружающих их людей. Это неизбежно, но тем не менее, мы продолжаем отвечать за них. Однако, что, если мы говорим о независимом, не подчиняющимся никому ведьмаке, который, да, был твоим любовником больше трёхсот лет назад, но сколько воды утекло с тех пор? А сейчас он неожиданно воскрес. Разве ты или я можем знать что у него на уме? Конечно, нет. А раз мы этого не знаем, можно ли нас будет обвинить в чём-либо, если он, скажем, убьёт кого-нибудь? Не думаю. — Я поняла тебя, брат, — она мрачно улыбнулась. — Я дам Абраксасу знать, что хочу его видеть, — несколько секунд помолчав, Кэролайн качнула головой и задумчиво проследила глазами за вырвавшимся из руки маленькой девочки и улетающим все выше в небо воздушным змеем. — Они разделяют нас, Артур, ты видишь это? Люди Клауса уже и так верят в то, что это я сняла внушение с троих его новообращённых и подставила его, а теперь ещё и эти переговоры. Если я не появлюсь там, для всех это будет сродни объявлению о том, что я против него, а если появлюсь, единственным выходом для меня действительно останется просто уничтожить ведьм Французского квартала. — Просто реши что из этого тебя меньше устраивает. — Мне не до шуток, — поморщилась она. — Мне не нравится оставаться в стороне и ещё больше не нравится, когда меня вынуждают это делать. — А то я забыл об этом, — с каплей иронии ответил Артур. — Я всё-таки довольно неплохо тебя знаю, сестрёнка, так что не думай, что я не учитываю твой характер, предлагая тебе что-то. — Позиция нейтралитета, пусть и только официальная, как будто бы его не учитывает, — вздохнула Кэролайн и, заметив краем глаза, как уже почти полностью одетый Клаус вернулся в комнату, подошла к нему, мимолётным движением пальцев сняв с себя заглушающее заклинание. Продолжая держать телефон у уха плечом, она, никак не реагируя на его требовательный, прожигающий её взгляд, неторопливо начала застёгивать пуговицы его белой рубашки, параллельно слушая ответ брата. — Я понимаю, но пока что это всё, что я могу сказать тебе. Дай мне немного времени, Кэролайн. Я же могу рассчитывать на твоё благоразумие? Клаус мягко перехватил её руку и, когда она подняла на него взгляд, приподнял брови, явно задавая тот же вопрос. — Разумеется, можешь, — глядя при этом прямо в глаза гибриду, с нотками стали в голосе ответила Кэролайн. — Я лишь высказала тебе своё недовольство складывающейся ситуацией — не более. В конце концов, я выросла из того возраста, когда сначала делала, а потом думала. Не беспокойтесь, мальчики, в этот раз я поступлю именно так, как вы того от меня хотите — буду сидеть дома, смотреть мультики и разукрашивать свои раскраски с единорогами. — Вот и умница, — одновременно сказали они, только Артур вслух, а Клаус одними губами. Кэролайн закатила глаза и взяла его руку, чтобы закрепить запонки на манжете. — Я буду дома через пару часов, пока постараюсь выяснить где Габриэлла и Джули. Какие планы у тебя, помимо раскрасок? — В течение часа собираюсь выехать из Бойни домой. — Тебя снова Клаус отвезёт? — Нет, — невозмутимо проигнорировав утвердительный кивок гибрида, ответила она и, упрямо глядя ему в глаза, твёрдо произнесла: — У Клауса планируются тяжёлые переговоры, и ему надо сосредоточиться на них. Да и к тому же, он прекрасно понимает, что я более чем способна самостоятельно добраться до своего дома. — Неужели? — усмехнулся брат. — Я привезу её, Артур, — не терпящим возражений тоном сказал Клаус. — Братец, ты, кажется, только вчера жаловался на то, что просто так платишь моему водителю зарплату. Вот ему и выпала возможность поработать: через час он должен быть у дверей Бойни. — Как приедет, так и уедет ни с чем, — отрезал гибрид. — Я сам тебя отвезу, Кэролайн, это не обсуждается. — Артур, ты услышал меня, иначе я и правда пойду пешком, — стальным голосом произнесла Кэролайн. — Услышал, услышал, — кажется, искренне забавляясь их разборками, со смешком ответил тот. — Водитель будет через час. Ничего личного, Клаус, просто по таким вопросам я предпочитаю не спорить с сестрой. И, Кэролайн, ещё кое-что… — он на секунду замялся, будто не мог решить говорить ей или нет, но вот вздохнул и осторожно сказал: — Завтра четырнадцатое число. Четырнадцатое мая, Кэролайн. Секунда на осознание и Кэролайн побелела, как полотно. Открыв рот, она попыталась что-то выдавить из себя, но лишь так же безмолвно закрыла его и свесила голову, сжавшись так, словно желала сделаться невидимой. Больше инстинктивно, чем осознанно, Клаус прижал её к себе, обняв за спину двумя руками, и скрипнул зубами, ясно услышав, как резко подскочил её пульс. — Кэролайн, в чём дело? — спросил он. Голос слегка дрогнул. — Я лишь хочу узнать, не изменилось ли твоё мнение на счёт того, что ты хочешь провести этот день в одиночестве, сестрёнка, — крайне мягко тем временем произнёс Артур. — Учитывая все обстоятельства… Мне кажется, что пришло время тебе разделить свою ежегодную поездку с кем-то, кто сможет хотя бы приблизительно разделить твои чувства. Что скажешь? Кэролайн молчала и не шевелилась некоторое время прежде, чем неуверенно поднять взгляд на с беспокойством разглядывающего её гибрида и тяжело вздохнула. — Хорошо, — едва слышно произнесла она. — Ладно, Артур. Твоя взяла. Я полечу с Клаусом. — Замечательно, — с нескрываемым облегчением выдохнул брат. — Тогда это всё. В семь часов вечера вы оба должны быть в аэропорту, самолёт будет готов к вылету в это время. Твой водитель будет у Бойни через час. — Спасибо, Артур. Отключившись, Кэролайн молча протянула гибриду телефон и, рассеянно глядя куда-то мимо него, ровно сказала: — Четырнадцатого мая умерла наша с тобой дочь. Каждый год, где бы я ни находилась, этот день я всегда провожу на её могиле и ещё ни разу не позволила кому-то пойти со мной, но сейчас… Мой брат, как и всегда, прав. Учитывая все обстоятельства и насколько всё непредсказуемо… Тебе следует знать, где именно похоронен наш ребёнок на случай, если однажды я не смогу навестить её сама. Клаус отчётливо ощутил, как нечто, находящееся где-то в груди и наличие чего он яростно отрицал большую часть своей жизни, покрывается коркой льда. — Посмотри на меня, — хрипловато произнёс он. Избегавшая его взгляда Кэролайн прикусила нижнюю губу и, сделав над собой явное усилие, выполнила его просьбу. Клаус с трудом подавил желание предложить ей воткнуть белый дуб в его сердце. — Мне очень жаль, что меня не было рядом с тобой и всё это время ты была вынуждена делать это одна. — Я отняла у тебя воспоминания, твоей вины в том нет. — Я вынудил тебя уйти, когда был нужен тебе больше всего. — Я позволила тебе, а точнее твоему страху, вынудить себя уйти — сделать то, чего я делать совсем не хотела, — спокойно пожала она плечами. — Ты была беременна. — Ты скрывался и бежал от своего отца. На несколько секунд повисла пауза. Он отчаянно процедил: — Я должен был найти какой-то выход. Не допустить всего этого. — Как и я, — эхом отозвалась Кэролайн. Клаус тяжело вздохнул, а она вдруг слегка улыбнулась ему. Словно лезвием по сердцу. — Не оставляй меня, — тихо пробормотал он. — Прошу тебя. Взгляд Кэролайн едва уловимо сверкнул прежде, чем она на мгновение смежила веки и прижалась своим лбом к его. — Всё будет хорошо, — мягко произнесла она спустя некоторое время тишины. — Не волнуйся за меня, я сильная девочка. — Никто не причиняет тебе больше вреда, чем ты сама своей ненавистью к себе и самобичеванием. — Хэй! — уязвлённо воскликнула она, подавшись назад, но Клаус лишь вежливо приподнял брови. Кэролайн закатила глаза. — Ладно, это правда. — Знаю. Потому я так сильно и боюсь за тебя. — И что это значит? — Только то, что я сказал. — Ты считаешь, я хочу покончить с собой? — резко спросила она, окончательно отстранившись. Клаус засунул руки в карманы и несколько секунд помолчал, решая как именно лучше ответить. — Почему прервалась твоя прошлая жизнь? — наконец спросил он. — Я пошла к Майклу и позволила ему убить себя. — Почему? — Потому что пришло время, — с долей раздражения ответила Кэролайн. — Потому что моя сестра умерла незадолго до этого, а это значило, что до возвращения Пустой у меня есть ещё три столетия. Я закончила все свои дела, мои девочки к тому моменту уже все погибли, Неясыти были на грани полного уничтожения, я не видела никакого… — Никакого смысла в том, чтобы жить? — подсказал он. Кэролайн осеклась и поджала губы. Клаус внимательно смотрел на неё, пронзая взглядом насквозь. — Что случилось, когда ты находилась в плену у Неясытей и тебя пытала Аврора? — ровно продолжил он. — Она пробила мне грудь и едва не вырвала сердце, думаешь, я получила много удовольствия от этого? — Каким образом она оказалась настолько близка к тому, чтобы убить тебя? — Я должна была выиграть ещё время, чтобы выяснить где Ребекка, но я всё держала под контролем. — Ты осознаёшь какая доля секунды требуется девятисотлетнему вампиру на то, чтобы вырвать чьё-то сердце? — повысил он голос. — У меня всё было под контролем! — членораздельно повторила Кэролайн. Клаус шумно выдохнул и, качнув головой, чтобы сдержаться, резко спросил: — Что ты сделала, когда пошла вместе с Марселем к Неясытям за тем, чтобы найти вторую часть координат Ребекки, и когда осталась один на один с Авророй? Тебе нельзя было манипулировать сознанием вампиров, тем более одного из старейших вампиров на планете, но ты всё равно сделала это и просто понадеялась, что Кэтрин успеет привезти тебе кольцо с недостающей частью сил и спасти тебя. — Прекрати говорить так, будто я в шаге от суицида, — звенящим голосом отрезала Кэролайн. — Прекращу, когда ты наконец-то начнёшь вести себя так, будто хочешь жить. — Я спасала твою сестру и дочь! — Ты вышла замуж за того, кто мечтал уничтожить тебя и всю твою семью, будучи на шестом месяце беременности, — рявкнул он, теряя последние остатки самообладания. — Я должна была спасти своего брата, я не собиралась… — процедила Кэролайн, как он перебил её, воскликнув: — Почему?! Почему именно ты должна была, Кэролайн? Почему именно ты всегда должна ринуться в самое пекло, не попытавшись задуматься хоть на секунду есть ли другие варианты? — видя, что она растерялась от его напора и больше не пытается перебить его, Клаус преодолел разделяющее их расстояние и схватил её за плечи, с нескрываемым отчаянием произнеся: — Почему у кого угодно возникло бы желание если не попросить помощи, то хотя бы посоветоваться как лучше поступить, но не у тебя? Люди бегут от этой черты между жизнью и смертью, но только не ты, нет. Ты стоишь аккурат на ней и ждёшь, пока что-то толкнёт тебя туда или обратно. Тебе плевать на свою жизнь! Ты не режешь запястья и не лезешь в петлю, но тебе плевать. И, думаю, я знаю почему. — И почему же? — абсолютно ровно спросила Кэролайн. — Из-за твоей матери, — она изумленно уставилась на него. — Из-за того, что она вбила вам всем в голову, что вы существуете только потому что обязаны исполнить своё предназначение. Что ты, как могущественная Первородная ведьма, повелительница Хаоса, обязана спасти всех, соблюсти баланс и прочую ведьминскую чепуху, а иначе ты лишь зря занимаешь место на этой земле. И проблема в том, что ты действительно веришь в это! Клаус шумно выдохнул и стал ждать, когда небо разверзнется над его головой. Но Кэролайн молчала. Внимательно смотрела на него и молчала. Потом осторожно сняла с себя его руки и также молча отошла к окну. — Если я предам своё предназначение, мир погрузится в разруху и хаос под властью сущности, могущество которой не меньше моего или сестры, но суть которого, в отличии от нашего, — одни боль и разрушения. Если же я исполню его… — она вздохнула и, устало потерев лоб рукой, медленно обернулась к нему, — либо я стану ещё сильнее, чем есть сейчас, но окончательно утрачу остатки души и сердца, либо я навсегда потеряю тебя. И в первом и во втором случае я стану бессердечной сукой, которую ничто не будет заботить. Мне не плевать на ваши жизнь, Клаус, и поэтому я действительно смирилась с вполне закономерным исходом своей. — Почему ты решила, что потеряешь меня? — Потому что, моя сила получает особенно сильные толчки к развитию от эмоциональных потрясений, — опустив взгляд на свои сцепленные в замок руки, ровно ответила Кэролайн. — И определённая часть мертвых считает, что твоя смерть могла бы стать решающим, финальным толчком для меня. — Вот оно что, — протянул он, скрывая замешательство, и вдруг сощурился. — То есть в целом выход есть, верно? — Ты серьёзно? — она вскинула на него недоверчивый взгляд. — Я рассказываю тебе сейчас об этом, потому что мы вроде как движемся в положительном направлении по стезе доверия, но если я почувствую хоть намёк на глупое геройство с твоей стороны… — То что? Сотрёшь мне память? Кэролайн тяжело вздохнула и покачала головой. — Нет. Я больше не стану стирать тебе память. Но я совершенно точно перестану доверять тебе в тот момент, когда ты начнёшь использовать то, что я рассказываю тебе, против меня. — Я хочу помочь тебе, — повысил он голос. — Ты уже это делаешь, — воскликнула она и порывисто шагнула к нему. — Неужели ты не видишь? Не замечаешь, насколько велика разница между тем, какой я была после того, как Хоуп только разбудила меня, и какая я сейчас? Ты делаешь это со мной; те эмоции, которые ты вызываешь во мне, делают это со мной. Но я должна доверять тебе. — Как и я тебе, — твёрдо произнёс Клаус. — Я помню, как ты сказала мне, что если я хочу знать всё, то должен смириться с тем, что после этого буду подчиняться твоим решениям без права на их оспаривание или несогласие. Но неужели ты правда хочешь этого от меня? Ты говоришь о доверии, но при этом сама выставляешь мне список условий, исполнение которых является единственным для меня способом узнать что на самом деле происходит в твоей жизни. Ты считаешь, это честно? — Ты никогда не согласишься на то, что я собираюсь сделать, — одними губами проговорила она, и он заметил, как собрались слезы в уголках её глаз. — Не поддержишь этого. А я… Видит Бог, я устала ругаться с тобой, или ненавидеть тебя, или противостоять тебе — я не хочу больше этого делать. — Мы и не будем, — он решительно шагнул к ней, окончательно сократив расстояние между ними, и с нежностью скользнул ладонями по её рукам. — Мы не будем больше ругаться или противостоять друг другу. Мы будем разговаривать, искать компромиссы и слышать друг друга. Но я прошу тебя доверять мне, когда я говорю, что поддержу всё то, что принесёт тебе пользу. Твои интересы — мои интересы, Кэролайн. Я хочу знать всё, что с тобой происходит и что ты собираешь делать не для того, чтобы составить свой план как помешать тебе. — Знаю, — торопливо остановила она его и со вздохом прикрыла глаза, — я знаю. — Эй, — Клаус неслышно вздохнул, ощутив, как она напрягалась в его руках, и коснулся губами её виска в лёгком поцелуе. — Любимая, если ты ещё не готова, значит ты не готова. Я ни в коем случае не хочу давить на тебя, оставим всё, как есть сейчас. Кэролайн усиленно размышляла, некоторое время ничего не отвечая. — Очень благородно, — наконец отстранённо оценила она. — Благородство, вообще, не по моей части. — Слава Богу, — кивнула она и вскинула на него серьёзный взгляд. — Так ты согласен лететь со мной в Лондон сегодня вечером? — Разумеется. — Хорошо, — Кэролайн задумчиво покивала. — Хорошо, ладно. На обратном пути из Лондона я всё тебе расскажу. У нас будет девять часов в замкнутом пространстве на высоте десять тысяч метров, так что ты объективно не сможешь сбежать от меня, пока эти девять часов не истекут. — Ты очень предусмотрительна, любовь моя. — Это не смешно, — вздохнула она. — Предположение, что я захочу сбежать от тебя? — уточнил он и вдруг дёрнул её полотенце вниз. — Самая смешная вещь, что я слышал. — Майклсон! — возмущённо воскликнула Кэролайн, но он уже притянул её к себе за шею и поцеловал, собственнически скользя руками вниз по обнаженному телу. — Клаус… тебе… надо сосредоточиться… на переговорах с ведьмами, — кое-как выдохнула она, когда его губы опустились на её шею. — Я более чем сосредоточен, — заверил он, наградив её грудь таким взглядом, что колени снова предательски дрогнули, но прежде, чем он успел перейти к более решительным действиям она скрестила руки, закрывая ему прекрасный вид, и торопливо высвободилась из его объятий, чтобы поднять полотенце. — Не на том, любимый, ты сосредоточен, — заявила Кэролайн на его недовольный вид и, держа одной рукой полотенце на груди, второй притянула его к себе за ворот рубашки. — У тебя планируются тяжёлые переговоры со всеми старейшинами ведьм, я прошу тебя: подготовься к ним. Я должна быть спокойна, что к семи часам ты будешь в аэропорту целый и невредимый, а не по частям в одном из своих семейных гробов. — Ты становишься ещё красивее, когда беспокоишься за меня, — низким голосом произнёс Клаус. — Так, всё, иди, — она указала ему на дверь, предусмотрительно отойдя подальше, пока он не успел снова схватить её. — Клаус, мне надо одеться! — Тебе подать мою одежду из шкафа? — вежливо поинтересовался он. Кэролайн осеклась на полуслове. А действительно, в какую одежду она собралась одеваться? Ни одна деталь её гардероба не пережила этой ночи. — Ты порвал все мои вещи! — Чертовски верно, — с крайне самодовольным видом кивнул Клаус. — Так что из моей одежды ты предпочитаешь? — Рубашку, — с королевским достоинством ответила она. — Но мне всё равно нужны джинсы Ребекки. И обувь. — Ты можешь пойти за ними, а я как раз принесу тебе одну из своих рубашек, — с трудом подавляя улыбку, пожал он плечами. Кэролайн с подозрением посмотрела на него. На её пути к двери было очевидное препятствие в виде явно всё ещё желавшего стянуть с неё полотенце него. Клаус принял вид невиннее младенца. Она осторожно сделала первый шаг. Потом второй и третий. Клаус всё также спокойно стоял на месте, не без интереса наблюдая за ней. Обойдя его, Кэролайн слегка ускорила шаг и когда до двери уже оставалось всего ничего, он внезапно переместился и дёрнул её к себе за руку, заглушая её смех поцелуем. На этот раз сдавшись без сопротивления, она притянула его ещё ближе к себе за шею, чувствуя на губах его довольную улыбку, как вдруг он отстранился и начал беспорядочно целовать её щеки, нос, лоб, скулы, отчего она снова засмеялась — совершенно счастливо и беззаботно. — Клаус… — попыталась было она, но он только ещё крепче прижал её к себе, и тогда она поймала его губы своими, заставив наконец остановиться. Ласково скользнув пальчиками по его щеке, она отстранилась и мягко произнесла: — У нас есть дела, любимый. Он тяжело вздохнул и, напоследок с силой сжав её зад, пробормотал: — Я тебя обожаю. Кэролайн так светло улыбнулась, что, кажется, даже солнце на мгновение померкло. Быстро прильнув к нему, чтобы легонько коснуться его губ своими, она уже через секунду выпорхнула в коридор, взметнув волосами. — Я жду свою рубашку! — донеслось до него уже из комнаты сестры прежде, чем закрывшаяся дверь отрезала любые доносившиеся с той стороны звуки. Усмехнувшись, Клаус подошёл к своему шкафу и, секунду поразмыслив, вынул рубашку идентичную той, что была на нем. Передав её в приоткрывшуюся всего на несколько сантиметров после его стука и тут же захлопнувшуюся у него перед носом дверь, он только закатил глаза и направился на первый этаж. Довольно быстро отыскав среди вещей Ребекки чёрные джинсы с балетками, Кэролайн оделась и, закатывая рукава рубашки, мысленно сделала пометку намекнуть Клаусу на то, что было бы неплохо как-то возместить его сестре всю ту одежду, которую она безвозвратно одалживает у неё после их бурных ночей. Заметив у зеркала резинку для волос, она собрала волосы в небрежный пучок и, мельком взглянув на своё отражение, вышла из комнаты. Спустившись на первый этаж, Кэролайн оглянулась по сторонам в поисках Клауса и, не увидев его, машинально остановила взгляд на ведущей в подземелье железной решетчатой двери. Ни единого звука не доносилось с той стороны, но она все равно нахмурилась, ощутив лёгкое покалывание кончиков пальцев от далёкого неясного предчувствия. Кто бы что ни говорил, она никогда не сомневалась в силе Фреи Майклсон. Старшая сестра Клауса была первенцем великого ведьминского рода, и Кэролайн прекрасно понимала, что оспаривать её очевидное превосходство над всеми, за редким исключением, ведьмами — глупо. И было бы так же глупо предположить, что Фрея не использовала все существующие и возможные способы по обезвреживанию одной из самых опасных жриц Вуду и при этом позволила своей семье ступить в этот дом. Но несмотря на все это, Кэролайн продолжала стоять на месте и прожигать взглядом ведущую в тюремные камеры дверь, раз за разом возвращаясь к утренним словам Джона. «Этот телепат могущественен настолько, что под его влиянием вампиры пошли против внушения Первородного и ничего при этом не почувствовали.» Кэролайн знала только одного телепата, помимо себя, способного на такое колдовство. Но чтобы совершить нечто подобное, Пустой точно необходима телесная оболочка. Кто же тогда сумел…? — Я уже думал, что ты ушла, не попрощавшись, — она вздрогнула от неожиданности и растерянно посмотрела на появившегося со стороны кухни гибрида. Он нахмурился, увидев её выражение лица, и переместился к ней. — Что? Кэролайн перевела задумчивый взгляд обратно на дверь. — Знаешь, как редко на самом деле рождаются телепаты? — внезапно сказала она спустя несколько секунд молчания. — Этот дар самый редкий из всех, по пальцам можно пересчитать владевших им ведьм за всю историю. — Фрея рассказывала, что, по словам Далии, телепатия — это проклятье ведьмы, посланное ей самой природой, — посмотрев туда же, произнёс он. — Что большинство наделённых ею ведьм сходит с ума, не дожив и до пятнадцати, а те, кому посчастливится сохранить хоть какую-то часть разума нетронутой, в конце концов теряют контроль над своей силой и… — Убивают себя. Клаус перевёл на неё нечитаемый взгляд, но Кэролайн все также не отводила глаз от входа в подземелье. — Мне было запрещено читать мысли людей в течение всей моей первой жизни. Сейчас я осознаю, что это было правильно, я не была готова к этому, но тогда… Полагаю, это сохраняло мне не только рассудок, но и жизнь. — А теперь готова? Она наконец посмотрела на него и, чуть улыбнувшись, мягко произнесла: — Похоже, что у тебя будет два насущных примера вполне переживших подростковый возраст и даже сохранивших остатки разума ведьм-телепатов для твоей тётки. И обе мы твои любовницы, вот совпадение. — Переводишь тему? — Ты что-то принёс мне? — кивнула она на бумажный пакет и своё пальто в его руке. — Что тебя беспокоит, Кэролайн? — прямо спросил Клаус. — Почему ты до сих пор не убил её? — Кристину? Разве ты не просила меня сохранить ей жизнь до поры до времени? — Ты ответил тогда, что тебе плевать на мои планы и ты всё сделаешь по-своему. — Я несколько погорячился, — неохотно признал он. — Да неужели? — Мне кажется, Кристина что-то знает, — признавая поражение, сказал Клаус. — Что-то, что может помочь нам победить в этой войне. Она бы не объявилась с одним лишь желанием отомстить, не припрятав козырь в рукаве — нет. Но единственный человек, который может это выяснить наверняка без риска быть подчинённым ею… — Это я, — пробормотала Кэролайн. — Ты могущественнее её, — кивнул он и пристально посмотрел на неё. — Но сейчас ты сильно ослаблена своей болезнью. Я не хочу рисковать тобой, пока ты не окрепла в достаточной мере. — Кристине не подчинить меня даже если я буду окончательно при смерти на своём смертном одре, — отмахнулась она. — Но сможешь ли ты подчинить её в этом состоянии без вреда для себя? Она секунду изучающе глядела на него, но вот улыбнулась, и Клаус, качнув головой, коснулся губами её лба в коротком поцелуе. — Спасибо тебе, — тихо произнесла вдруг она. — За всё. — Как ты себя чувствуешь? — чуть нахмурившись, спросил он. — Очень хорошо. Так, словно у меня вся жизнь впереди. — Так оно и есть, — пожал плечами Клаус, и она, вздохнув, кивнула. — Ну да. А ты как себя чувствуешь? Он низко рассмеялся, и Кэролайн ощутила, как низ живота приятно потянуло. — Замечательно, любимая. Этой ночью твоя магия пару раз чуть не убила меня, мы чуть ли не до основания разрушили мою спальню, и, кажется, мой слух всё ещё до конца не восстановился от того, как ты кричала мое имя, — она слегка порозовела и отвела взгляд, но он тут же с самой обольстительной улыбкой повернул её лицо обратно к себе и мягко произнёс: — Это была одна из лучших ночей в моей жизни, солнышко. Я очень хорошо себя чувствую. — Используешь мои приемы против меня же? — «Одна из», потому что все ночи, что я провёл с тобой, были лучшими, — безуспешно пытаясь подавить улыбку, сказал он и коротко дёрнул бровью. — Видишь? Я, в отличии от тебя, забочусь о твоём эго. Кэролайн усмехнулась и, прижавшись к нему всем телом аки кошка, проговорила: — Если я когда-то и нанесла какие-то увечья твоему эго, то последние сутки должны были полностью их компенсировать. — М, не полностью. — Нет? — Нет, — самодовольно качнул он головой. — Нужно будет повторить ещё несколько раз. — У тебя комнат не хватит на ещё несколько таких раз, — хмыкнула она. — Ну, если выселить сестрёнку и переоборудовать кабинет, то у нас будет семнадцать комнат, — быстро прикинул Клаус и пожал плечами. — А когда мы дойдём до последней, то первую уже отремонтируют, так что, как видишь, с пространством у нас проблем нет. — Поверить не могу, что вчера мне пришлось чуть ли не умолять тебя об этой сессии, а теперь ты уже распланировал наш секс-план на месяц вперёд. — Я бы хотел увидеть, как ты умоляешь меня, — пробормотал он ей в губы, невольно сжав её талию. — Тогда, кажется, у твоего плана появилась цель, — тихо ответила она и чуть улыбнулась. — Надо будет поработать прежде, чем достигнуть её. — Ты же помнишь, что я всегда добиваюсь своего, верно? — Я же упоминала, что периодически хочу врезать тебе за твою самоуверенность, верно? — в тон ему проговорила Кэролайн, и он, негромко рассмеявшись, мягко поцеловал её. — За тобой приехали, — нехотя отстранившись, тихо сказал Клаус через несколько секунд. — Напиши мне, как доберёшься до дома, хорошо? — Тебе не о чем беспокоиться. Артур очень требователен к своим людям, абы кому он меня не доверил бы. — И тем не менее. — Напишу, — с улыбкой кивнула она и, секунду поколебавшись, вдруг быстро, будто не сдержавшись, выпалила: — Могу я попросить тебя не идти на эти переговоры одному? — Ты ведь помнишь, что я бессмертен, правда, любимая? — Это «нет»? — уточнила Кэролайн. — Это «я не вижу в этом смысла». Мне приятно, что ты беспокоишься обо мне, Кэролайн, правда, но я не намерен вмешивать в это сестёр или, тем более, Кола, — качнул Клаус головой и коротко поцеловал её в лоб, давая понять, что это не обсуждается. — И — да, тебе очень идут мои вещи. Кэролайн только тяжело вздохнула и, приняв у него из рук своё пальто с сумкой, хмуро воззрилась на бумажный свёрток. — Так и что это? — Ты не позавтракала, — пожал Клаус плечами, и она тут же недоверчиво воззрилась на него. — Ты думаешь, я не в состоянии заказать себе еду? Клаус мысленно воззвал к тем силам, что отвечают за дарование терпения, и членораздельно произнёс: — Просто возьми, довези до своего дома и поешь. Это ведь не трудно? — Не трудно, — смилостивилась она и, взяв пакет, вдруг поцеловала его в щеку. — Спасибо. Клаус… Будь осторожен. Пожалуйста. Не забывай: те, ведьмы, которых ты способен видеть, — не единственные, кто тебя окружает. Мёртвые куда опаснее живых. — Не беспокойся обо мне, любимая. Они согласятся на мои условия, иначе в полном составе пополнят ряды своих предков. Всё будет в порядке. Через несколько минут бездумно глядя в окно на мелькающие перед взором улицы на пути домой, Кэролайн усиленно размышляла и всё больше мрачнела с каждой секундой. Она беспокоилась. И беспокоилась сильно. — Да к черту это всё, — едва слышно выдохнула она и вынула из сумочки каким-то чудом не разрядившийся за ночь телефон. Быстро напечатав смс Артуру о том, что ей нужно поговорить с ним дома с глазу на глаз, она нашла нужный номер среди контактов и нажала кнопку вызова. — Здравствуй, Ребекка. Без долгих предисловий — у твоего брата возникли большие проблемы с ведьмами Французского квартала, но он упрямый, упершийся рогом баран, который скорее треснет пополам, чем попросит о помощи, даже если речь идёт о собственной семье. И поэтому, за него это делаю я. Но прежде, чем я введу тебя в курс дела… не могла бы ты прислать мне номер Фреи?