Dance of two flames

Резонно посчитав, что у него есть, как минимум, час до того, как Кэролайн закончит с Хоуп в Бойне и приедет, Артур отложил телефон в сторону и задумчиво посмотрел на спящую на его половине кровати женщину. Учитывая, что с самого раннего утра вчерашний день подкидывал сюрприз за сюрпризом, начиная нападением на младшую Майклсон и заканчивая отборным матом Сириуса, когда он сообщил, что нашёл тело Мари Лаво, Артур решил повременить с объяснением с Карлой. Элементарно было не до неё, и саму ведьму это, кажется, более чем устраивало. Особенно если учитывать, как она встретила его, когда он наконец вернулся домой, отвезя Фрею в Бойню и передав её с руки на руки её относительно адекватной сестре. Он поморщился, вспомнив, что не успел сказать и слова, переступив порог спальни, как Карла скинула с себя его рубашку, оставшись в одном лишь серебрящим белую кожу лунном свете. И тогда он решил, что объяснение может подождать ещё одну ночь. Но теперь, когда сестра уже вот-вот должна вернуться домой, тянуть время и дальше он уже не мог. Бесшумно приблизившись, Артур ещё несколько секунд не шевелился, мысленно прикидывая вероятность развития истерики, потом скривился, не почувствовав удовлетворения от своих шансов, и наконец осторожно коснулся разметавшихся по постеле смолисто-чёрных волос. Карла сонно пошевелилась, перевернулась на другой бок и, недовольно приоткрыв правый глаз, улыбнулась при виде его. — Ты сегодня рано, — пробормотала она в подушку. — Моя сестра вернулась в город, — он скорее почувствовал, чем увидел, как любой намёк на сон мгновенно спал с неё, и она, тяжело вздохнув, приподнялась на локте. — Нам надо поговорить. Несколько секунд молчания, во время которых она исподлобья глядела на него своими странно бледными серыми глазами, как вдруг широко улыбнулась и, подхватившись на ноги, быстро поцеловала его. — Я сделаю нам кофе, — заявила она и, схватив со спинки стула его вчерашнюю рубашку, накинула на себя. — Коф… Карла, нам нужно поговорить. — Я знаю, любимый. Твоя сестра от меня не в восторге и тебе предстоит с ней тяжёлый разговор, но, поверь мне, тебе не нужно беспокоиться о моем поведении. Я буду тише воды ниже травы, пока ты всё ей не объяснишь, и она не успокоится. Тебе нужно освежить голову перед её приездом: прими душ, пока я варю кофе. Жду тебя на кухне! И она упорхнула за дверь, так и оставив ошарашенного его стоять посреди спальни. — Значит, душ, — кивнул Артур и направился в ванную, стараясь не думать о том, насколько она, как оказалось, доверяет ему. И о том, каким мерзавцем его выставляет этот факт. Когда через десять минут рядом с его машиной остановилось такси, и из него показалась жгучая брюнетка в брючном костюме с жилеткой поверх белой рубашки и солнечных очках, Артур всё ещё был в душе. И поэтому он не слышал громкого стука шпилек женских лабутенов о паркетный пол первого этажа, прекратившегося на пороге кухни. Исследовавшая в этот момент верхний шкафчик кухонного гарнитура Карла обернулась и озадаченно нахмурилась при виде гостьи. Она была одета в одну лишь мужскую рубашку. И Кэтрин обратила на это внимание. — Кто ты нахрен такая? — Кто ты нахрен такая? — Карла скопировала её интонацию, отчего идеальные брови вампирши изогнулись. Быстро обойдя стоявший между ними мраморный стол, она схватила лежавший справа от плиты разделочный нож и начала наступать на попятившуюся от неожиданности ведьму. — Я — та сука, что вот-вот вспорет тебе живот. — Хэй, хэй, я не знала, что вы встречаетесь! — в явном смятении от её напора воскликнула Карла, но тут позади неё раздался громкий хлопок, и она быстро оглянулась. Незаметно появившись на кухне, все ещё с мокрыми волосами Артур стоял за её спиной в серых домашних штанах и чёрной футболке и сейчас доставал графин с виски. Остановившаяся напротив их двоих Кэтрин, не отрывая от него по-хищному не моргающих глаз, медленно наклонилась, облокотившись локтями о разделявший их мраморный остров. Артур спокойно налил себе виски и обернулся к ним. — Признаюсь, это не та ситуация, в которой я ожидал однажды оказаться. Карла, это Кэтрин, девушка моего брата и лучшая подруга моей сестры. У неё иногда бывают приступы гиперопеки. Кэтрин, ты не могла бы опустить нож? Пожалуйста. — Артур, — мягко, почти ласково начала Кэтрин. — Если ты решился снять проститутку, то мог бы позвонить мне и я нашла бы тебе, как минимум, не сифилисную. — Кэтрин! — рявкнул он. Карла же, похоже, почувствовала больше уверенности, услышав, что на него не претендуют, и окинула вампиршу, а особенно её виднеющееся в глубоком вырезе жилета декольте, заносчивым взглядом. — Интересно, откуда у тебя деньги на такие туфли, если ты явно не выходишь от пластических хирургов? — Вообще-то, Боженька одарил меня этой красотой за бесплатно, — язвительно улыбнулась она, указав остриём ножа на свою грудь, а после направила на её, сильно уступающую в размерах. — И похоже, что твою он тоже отдал мне. — Бога ради, сейчас нет и шести гребанных утра. Вы можете подождать с этим хотя бы до завтрака? — Конечно, дорогой, — Кэтрин изящно выпрямилась и отбросила нож в сторону. — Только, боюсь, я приехала к тебе не за омлетом с тостами. — Есть новости от Сириуса? — быстро спросил он. — Есть, — качнула она головой и как бы невзначай взглянула на прислушивавшуюся к ним черноволосую ведьму. Артур понял её без слов. — Карла, ты не могла бы подождать меня в спальне? Я поднимусь через минуту. Недовольно нахмурившись, Карла окинула взглядом насмешливо глядящую на неё в ответ вампиршу, как вдруг обернулась, притянула Артура к себе за ворот футболки и впилась в его губы. Он ошарашенно застыл на секунду прежде, чем осторожно ответить на поцелуй, и в этот момент она с силой укусила его. Эта откровенная месть заставила его зашипеть и отшатнуться, но Карла уже шла к лестнице с высоко поднятой головой. Кэтрин смотрела на него, сузив глаза. Артур обречённо закатил глаза и вытер кровь со рта. — Я слишком стар для всего этого, — еле слышно пробормотал он, схватив стакан и залпом выпив весь виски. — Слишком стар для неё, для того, как ты сейчас смотришь на меня, для всего этого дерьма. — Очевидно, не для всего этого дерьма ты так уж стар, — поистине ледяным тоном ответила Кэтрин. — Сколько тебе нужно времени? — Минут пятнадцать. — Какая жалость, раньше ты мог продержаться куда дольше. Я слышала корень женьшеня помогает от таких проблем, — она скучающе взглянула на взорвавшийся стакан в его руке и кивнула. — Я подожду в твоём кабинете, пока ты выпроваживаешь её. Медленно выдохнув и досчитав до десяти, Артур направился вслед за Карлой. В его кабинете Кэтрин тем временем не скучала. Внимательно оглядевшись по сторонам, она тщательно изучила занимавший половину стены книжный шкаф, лишь покачав головой на расставленные по десятичной системе Дьюи книги, потом подошла к внушительному глобусу, который после нескольких попыток открыть его всё же оправдал её ожидания, и представил взору собрание коллекционного виски. Неспешно перебирая бутылки в поисках подходящей, она остановилась, когда сверху послышался полный ярости женский вскрик, и продолжила уже с улыбкой на лице. Наконец остановив выбор на пятидесяти пятилетнем виски, она разлила его в один из найденных под глобусом стаканов и с наслаждением пригубила. Со второго этажа послышался звон разбившегося о стену стекла. Кэтрин ощутила, как настроение стремительно улучшается. Пройдя со стаканом в руке по кабинету дальше к рабочему столу, она мельком взглянула на несколько лежащих на нем тонких папок с документами и, не выказав интереса, подошла к картине Рембрандта. Христос во время шторма на море Галилейском. Учитывая, что она точно знала о пропаже этой картины из бостонского музея в конце прошлого века, то готова была биться о заклад, что смотрит на оригинал. Легонько надавив на угол рамы, Кэтрин удовлетворенно улыбнулась, услышав ожидаемый щелчок, и отвела полотно в сторону, открывая взору встроенный в стену сейф. Она знала наверняка, что, прикоснувшись к замку, ей нужно будет либо сразу открыть его, либо сработает сигнализация. И хотя соблазн проверить не её ли датой рождения Артур защитил самые ценные документы и вещи был велик, Кэтрин всё же вернула драгоценное полотно на место. Хотя и с большим сожалением. Женские возгласы на втором этаже вновь повторились, но на этот раз их источник покинул комнату и сейчас спешно спускался по лестнице. Кэтрин подошла к не до конца закрытой двери и прислушалась, хотя необходимости в этом не было. Рыдания Карлы явно слышала половина района. — Ты не можешь вернуться к Неясытям, ты же понимаешь это? — как всегда спокойно, хотя и устало произнёс Артур, спустившись вслед за ней. — Тебе какая разница?! Ты только что отказался от меня, от нас, и ещё ждёшь, что я стану слушать тебя? — Придётся, — холодно отрезал он. — То, что твой ковен и вся остальная кучка фриков до сих пор не узнала, что ты покрывала меня всё это время, — это какое-то гребанное чудо. Но чудеса не длятся долго. Как только тебя раскроют, то не просто убьют. Они принесут тебя в жертву этой твари, и все твои мысли, магия, жизненная энергия — всё это перейдёт Пустой. На короткий миг воцарилось молчание. После чего Карла робко спросила: — Ты волнуешься за меня? Кэтрин закатила глаза. Артур ограничился тяжёлым вздохом и относительно дипломатичным ответом: — Я не хочу, чтобы тебя убили за помощь мне. Поэтому, пожалуйста, позволь защитить тебя. — Помощь? — опасно тихо переспросила Карла. — Помощь?! Так ты называешь все те месяцы, которые втирался ко мне в доверие, трахал меня, убедился, что я влюбилась в тебя, после чего просто исчез? Ты использовал меня, а потом забыл, как старую игрушку! — Врежь ему, девочка, — одними губами произнесла Кэтрин. — Ну же, ты ведь с характером, хоть и чокнутая. — Разве ты сама не поступала точно так же со всеми своими мужчинами, дорогая? — мягко спросил её Артур, послышался всхлип и глухой хлопок, после которого он цокнул: — А вот руки распускать не надо. Я плохо реагирую на язык рукоприкладства, знаешь ли. — И что ты сделаешь? Ударишь меня? Кэтрин точно знала какое у него сейчас выражение лица. — За все свои жизни я ни разу не поднял руку на женщину, — и она могла это подтвердить, не задумываясь. Как и то, что не раз и не два она хотела, чтобы он скорее избил её до полусмерти, чем молчал и отворачивался при виде её. — И начинать не имею никакого желания. Карла, мне жаль, что ты увидела в моих действиях намерения, каких я никогда не имел. Но разве это равноценно тому, чтобы назло мне вернуться к Неясытям и дать убить себя древнему полудуху? — Я не вернусь к Неясытям, — прорычала ведьма. — Вчера вечером, когда ты наконец ответил мне и сказал приехать, я убила двоих вампиров, которых они отправили проследить за мной. Путь обратно мне заказан. Но не волнуйся, дорогой, — она с такой ненавистью выплюнула это обращение, что Кэтрин мысленно отдала ей дань уважения. — Я смогу о себе позаботиться и без твоей помощи. — Карла! — окликнул он, но тут ведьма выкрикнула несколько слов на латыни, и Артур поперхнулся следующими словами. Входная дверь оглушительно хлопнула. Кэтрин неторопливо села в кресло напротив рабочего стола, положила ногу на ногу и, потягивая виски, стала ждать. Артур появился меньше, чем через минуту, принеся с собой ощутимый запах крови. Кэтрин не без усилия сглотнула подкативший к горлу приступ голода. — Насладилась спектаклем? — хриплым голосом спросил он, поморщился, схватившись за шею, и тоже налил себе виски. — Вдоволь. — Рад, что удалось повеселить тебя. Он вновь наполнил опустевший стакан больше, чем наполовину, прошёл к своему креслу и, сев за стол напротив неё, прикрыл глаза. — Непохоже на тебя, — вдруг произнесла она, внимательно смотря на него. — Что? — Провести ночь с женщиной, которую ты игнорировал больше месяца, чтобы на утро окончательно расстаться с ней. — Что тут можно сказать, помимо того, что я свинья и подонок? — пробормотал он, не открывая глаз. — Можно предположить, что накануне тебя что-то сильно расстроило… или разозлило. Вывело из себя. И ты решил спустить пар подобным низким образом. — Не надо лезть в мою голову, Кэтрин. Ты не Кэролайн, у тебя нет никаких способностей для этого. — Так я не права? Артур приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на неё потемневшим от сдерживаемой ярости взглядом, поставил стакан на стол, стремительно обошёл его и грубо дёрнул её к себе за плечо. — Что?.. — она поперхнулась словами, когда он схватил её за волосы одной рукой, второй прижав к себе за талию, и прижался к её губам в поцелуе. Несколько раз ударив его в грудь, пытаясь вырваться, Кэтрин в конце концов сдалась его напору и с тихим всхлипом залезла руками под его футболку, касаясь подрагивающих мышц живота. Быстро перехватив её запястья, он оторвал от себя её руки и закинул себе на шею, ни на секунду не отрываясь от её губ. Толкнув Кэтрин к столу, он подхватил её за бёдра и усадил на него сверху. Одна рука на её ноге чуть выше колена, другая в волосах — Кэтрин чувствовала, как даже сквозь одежду полыхает её кожа везде, где он хоть раз коснулся её, пока в один момент он не прекратил это, отстранив её от себя за плечо и оставив задыхающейся и изумленной. Обнажённой. Хотя и он не тронул ни единой пуговицы на ней. — Этого ты добиваешься? Чтобы я стал твоим любовником, с которым ты будешь изменять моему родному брату? Ну давай, любимая. Бери нас обоих, как ты привыкла. А потом попробуешь вернуть и Кэролайн, чтобы собрать полный комплект, да? Правда тогда я не уверен, что даже при нашем тройном покровительстве Клаус даст тебе долго прожить, но это уже детали. Главное ведь, чтобы ты получила что хочешь, верно? Чтобы никто даже на секунду не посмел прекратить боготворить несравненную Кэтрин Пирс. — Не смей обвинять меня в том, чего хотим мы оба, — прошипела она, в гневе скинув с себя его руки. — Думаешь, я поверю в то, что ты сейчас устроил эту сцену только чтобы ткнуть меня носом в мою неверность? Черта с два. Я тоже тебя неплохо знаю, любимый. Тебе так паршиво оттого, что ты выставил за дверь свою ночную ведьму-бабочку? Иди подбери её обратно или нажрись, чтобы заглушить голос совести, ведь мы оба прекрасно понимаем, что теперь, оставшись без чьей-либо поддержки, она не проживёт и трёх дней в этом городе. Но не смей отыгрываться на мне за то, от чего ты сам более чем добровольно однажды отказался. Артур выпрямился, теперь возвышаясь над ней, но оставаясь всё также близко, так что она всё ещё могла чувствовать его запах. — Я сделал свой выбор тогда и я сделал его сегодня. Ты, помнится, тоже заявляла, что приняла решение. Так почему бы тебе не придерживаться его, хоть раз в жизни? — Потому что в отличии от тебя я допускаю, что могла совершить ошибку, — воскликнула она и, толкнув его в грудь, спрыгнула со стола, встав напротив него. — Потому что я не отказываюсь от людей, с которыми меня связывают столетия, из-за одной ошибки. Почему ты не можешь усомниться хоть на секунду?! — Потому что тогда я вернусь к тебе, — ровно произнёс Артур, заставив её замереть. — Если я позволю себе эту тень сомнения, если ты продолжишь воскрешать всё то, чем мы жили те двадцать лет, я вернусь к тебе. Но ты не можешь получить всё, Кэтрин. Получив меня, ты потеряешь не только Сириуса, но и Кэролайн. А ты не можешь потерять её. Кого угодно, но не её, мы оба это знаем. Ты можешь любить любого из нас, но именно её поддержка играет решающую роль для тебя. И в этом случае ты не получишь её. — Ты и в этом уверен. Ещё немного, и я начну завидовать твоей непоколебимости. — Мы не будем счастливы, — перебил он её. — Даже возобновив отношения, я всё ещё буду помнить, что ты предала меня в тот момент, когда я доверял тебе больше, чем кому-либо. И ты будешь чувствовать это, будешь психовать и в конце концов… Ну, мы прекрасно знаем, чем заканчиваются отношения, в которых тебе не поклоняются, любимая, — Артур рассматривал её профиль несколько долгих мгновений, но вот неуловимо смягчился и положил ладонь ей на шею, заставив посмотреть на себя. — У нас были потрясающие двадцать лет, и я всегда буду благодарен тебе за них. Но мы больше не те люди. И сейчас, если мы оба не остановимся, то не только разрушим мою семью, но и сделаем друг друга несчастными. А я заслуживаю большего. Как и ты, даже если не веришь в это. Кэтрин молчала некоторое время, а потом сузила глаза и стальным голосом произнесла: — Я всё ещё люблю тебя. — Я знаю. — И его я тоже полюбила. — Знаю. Кэтрин кивнула, ничуть не удивившись. — А Кэролайн — часть меня. Если с ней что-то случится, я просто… — она на мгновение задумалась и повела плечом: — не умру, но точно сойду с ума. Артур помрачнел и, нахмурившись, сказал: — Знаю. Она вздохнула и сумрачно посмотрела на него. — Больше никогда не игнорируй меня. Ты всё ещё моя семья, и я не хочу терять это. Я даю слово, что больше не перейду никаких границ, но… Я согласна на уважение вместо поклонения. Тебя хватит на это? Артур улыбнулся уголком губ. — Я отпускаю тебя, Кэтрин. Окончательно. Так что сделай мне одолжение: найди способ стать счастливой. — Я не… — она застыла на полуслове и, распахнув глаза, обернулась к двери как раз в тот момент, когда та отворилась с той стороны. Набирая смс одной рукой и толкнув дверь другой, Кэролайн не сразу подняла взгляд от телефона, но всё же успела заметить, как быстро они отступили друг от друга. Остановившись в дверях, она оборвала себя на полуслове, и, медленно переведя взгляд с одного на другого, только и сказала: — О как. Артур закатил глаза и сжал рукой переносицу. — Кэролайн, это не то… — Это моя вина, — перебила она вампиршу и пожала плечами. — Надо было постучать. Просто учитывая сверхъестественный слух, о котором вы все мне постоянно твердите, я не рассчитывала, что застану кого-то врасплох. — Потрясающее утро, — пробормотал Артур и отошёл к столу, начав искать что-то в шкафчике. — Ты не застала никого врасплох, — раздраженно сказала Кэтрин. — Мы просто разговаривали. Кэролайн изящно изогнула брови, наградив её тем же взглядом, которого обычно удостаивались их воспитанницы после очередного случайного поджога. — Мне не хотелось бы козырять титулами, но ты ведь помнишь, кто я такая, Кэтрин? Что я могу буквально видеть, как ваши энергетические отпечатки переплетены сейчас? Рассказ про «просто разговор» можешь оставить для Сириуса, потому что у меня сейчас нет на это времени. Артур, — она повернулась к тихо ругающемуся себе под нос брату, безуспешно ищущему что-то среди документов, закатила глаза и, достав из кармана пачку сигарет, бросила ему. — Будешь должен. — Переживёшь, — отрезал он, закурил и, сев в своё кресло, хмуро посмотрел на неё. — Как обстановка в Бойне? — Радужная, — поморщилась Кэролайн. — Их ребёнка едва не прикончили, какая там, по-твоему, обстановка? — Но не прикончили же. Кэролайн только покачала головой, вернулась к дописыванию смс и, отправив его, убрала телефон в карман. — Кофе? — спросил Артур, прерывая возникшую паузу. — Не откажусь, — вздохнула она и буквально рухнула в кресло напротив его стола, только сейчас понимая, насколько сильно на самом деле устала. — Я принесу. Быстро переглянувшись с вампиршей, он сделал ещё одну глубокую затяжку и оставил сигарету догорать в пепельнице. Кэтрин аккуратно села на угол стола, пристально рассматривая прикрывшую сейчас глаза ведьму. — Ты пытаешься прожечь во мне дыру? — не открывая глаз, спросила она. — Это по твоей части, я предпочитаю более изящные способы достижения своих целей. Кэролайн усмехнулась и, подперев голову рукой, наконец взглянула на неё. — Отличный костюм. Индивидуальный заказ? — Разумеется, — кивнула Кэтрин. — У мальчишки настоящий талант. Я отправила к нему на перешив половину своего гардероба и у него же заказала платье на сегодняшний бал-маскарад. — Платье, — застонала Кэролайн и стукнулась затылком о кожаную обивку кресла. — Я позабочусь об этом, не волнуйся, — с тенью улыбки сказала Кэтрин. — За один день? Ты даже не знаешь моих параметров. — Не хотелось бы козырять титулами, но ты помнишь, кто я такая? Кэролайн только улыбнулась. — Я не знаю, чего хочу. И у меня нет сил думать об этом. — Я же сказала, что обо всём позабочусь. К вечеру всё будет готово. — Ладно. Не испытывая большого желания прерывать воцарившуюся тишину, Кэтрин продолжила молча разглядывать её, с беспокойством отмечая углубившиеся синяки под глазами, бледность лица и мелкие кровоподтёки на запястье. — Как Лондон? — Сыро, — глядя мимо неё в окно, ответила она, — и серо. Пробки хуже, чем в Новом Орлеане. — Ожидаемо, — кивнула вампирша и после короткой паузы спросила: — А как он Клаусу? — У нас не было возможности обсудить его впечатления, но, насколько я могу судить… Он не пожалел, что поехал, — Кэролайн внимательно посмотрела на неё. — И я не пожалела, что он был там со мной. Кэтрин, слегка расслабившись, улыбнулась. — Хорошо. — А как Орлеан? — Да как всегда, — Кэтрин раздраженно передернула плечами. — Крики, ругань, в час пик — горы трупов и покалеченные дети. Кэролайн поморщилась, но ответить не успела: вернулся Артур с двумя чайными парами, распространяющими терпкий аромат свеже сваренного кофе. — Дамы, — произнёс он, протянув им по одной, и снова сел на своё место. — Как ты себя чувствуешь? Сделав небольшой глоток, Кэролайн на мгновение прикрыла глаза от наслаждения и опустила чашку обратно на блюдце. Чувствуя распространяющееся по телу приятное тепло, она мысленно прикидывала стоит ли упоминания пережитая ею клиническая смерть и решила, что нет лучшей защиты, чем нападение. — Зависит от того, что тебя интересует: мое эмоциональное состояние после посещения могилы дочери или как дух жреца принял меня дома? — Дома? — нахмурилась Кэтрин. — В Швеции. Артур подговорил Клауса обманом затащить меня на родные земли, чтобы… — Ему удалось? — перебил её Артур. — Ты действительно была… дома? Вместо ответа она вытащила из кармана небольшой серый камушек с белыми прожилками и положила перед ним на стол. — Это…? — Подарок. С места, где однажды стоял наш дом. Артур осторожно взял камень и, внимательно рассмотрев его, поднял взгляд на с тенью улыбки наблюдающую за ним сестру. — Спасибо. — Скажешь Клаусу. Если бы он не настоял, я бы и шагу не ступила из самолёта. — И как всё прошло? Жрец… был там? Кэролайн некоторое время молчала, глядя на свои кольца. — Артур, как ты считаешь, почему я так упорно отказывалась вернуться туда, даже зная чем мне может это грозить? — Можешь злиться сколько угодно, — спокойно ответил он, откинувшись на спинку своего кресла, — но факт остаётся фактом: ты должна была вернуться туда и получить то, что было предназначено тебе с самого начала. — Потому что ты так решил? — уже холоднее уточнила она. — Потому что у меня заканчиваются варианты, как помочь тебе, — повысил он голос. — Потому что, если в конце концов всё выйдет из-под контроля, не ты будешь в отчаянии от собственного бессилия и не ты будешь стоять на очередных похоронах. — Артур! — Он прав, — хладнокровно сказала Кэтрин, и они удивлённо посмотрели на неё. — Я знаю насколько всё плохо, Кэролайн. Цири рассказала мне. Жаль, что ты сама не посчитала нужным посветить меня, конечно, но не могу сказать, что это оказалось большим сюрпризом. Она раздраженно отвернулась и, глядя в свою чашку, произнесла: — Это не ваше решение. Я ценю вашу заботу, но конечный выбор всё равно останется за мной, — как раз в этот момент её телефон завибрировал и, увидев на нем имя сестры, Кэролайн снова сбросила звонок, ощущая при этом прошедший по спине лёгкий холодок. Она тряхнула головой. — Но я не злюсь, Артур. У меня больше нет сил на злость. — Тогда ты расскажешь, как всё прошло? — Больше никогда не используй чувства Клауса ко мне против меня, — стальным голосом сказала она. — То, что мы оба доверяем тебе, не означает, что ты теперь можешь манипулировать нами каждый раз, когда сочтешь, что игра стоит свеч. Или действовать за моей спиной. — Я не… — Кэролайн изогнула бровь, и он тут же замолчал. На этот раз у него был лишь один вариант ответа, и Артур это понял. — За это я прошу прощения. Не повторится. — Хорошо. Потому что иначе в следующий раз с последствиями будешь разбираться сам, — она тяжело вздохнула под его ставшим настороженным взглядом и посмотрела на Кэтрин. — Всё, что произойдёт дальше, должно остаться в этой комнате. Потому что больше никто не знает об этом. — Могла не просить, так бы оно и было в любом случае. Кэролайн кивнула и, сделав последний глоток кофе, поставила пару на стол. Положив ногу на ногу, она на миг застыла, прислушиваясь к настроению кусающей кожу её спины книги, но вот повела рукой, слегка прокрутив кистью, и объятый алыми языками энергии гримуар проявился в нескольких сантиметрах над её ладонью. Она перевела мрачный взгляд на выглядевшего одновременно торжествующим и настороженным брата и хрипло сказала: — Я не открывала его. Я чувствую, как он взывает ко мне каждую секунду с того самого момента, как жрец передал его мне, но я… Я не могу. Сила, хранящаяся в нем слишком велика. А я слишком слаба сейчас, чтобы справиться с ней и не сломаться. Кэтрин медленно приблизилась, завороженно глядя на переливающийся алым чёрный переплёт, и уже подняла руку, чтобы коснуться его, как вдруг языки полыхнули алым, и она вскрикнула, отскочив. Кэролайн тут же усилием воли заставила Даркхолд вновь скрыться и только когда вернулась боль в спине от вновь впившихся в неё когтей взбешённого на неё гримуара, подошла к вампирше. Прикусив губу, чтобы не закричать, Кэтрин с ужасом смотрела как её правая кисть чернеет, обугливаясь. Поддерживающий её под локоть Артур со страхом взглянул на сестру, но не успел ничего сказать — камни солнцезащитного браслета вспыхнули алым. Обугливающая её кисть до кости магия Даркхолда замедлилась, остановилась и в конце концов начала сходить, стекая в камни браслета, и возвращая руке прежний вид. — Что за… — Браслет не защитил тебя сразу, потому что это тот же Хаос, что и мой собственный, — быстро сказала Кэролайн, выхватив её исцелившуюся ладонь из руки брата и внимательно осмотрев. — Он заработал только когда разрушение стало чрезмерным. Почему ты вообще решила дотронуться до него?! — Я не знаю! Это было похоже на наваждение, он… он звал меня, — в ужасе выговорила Кэтрин. — Я не испытывала такого ни с одним тёмным артефактом. — Поздравляю, — проворчала Кэролайн, — ты только что встретилась с самым древним из них. — Ты уверена, что сможешь и дальше сопротивляться ему? — спросил Артур, и она перевела на него красноречиво ироничный взгляд. Он поморщился: — Да, я признаю, что возможно перешёл грань в этот раз, но ты не хуже меня знаешь, что о Даркхолде нет никакой достоверной информации. Никто не знает сколько ему точно лет, кем или чем он был создан и как… - Это уже не важно. Даркхолд соткан из того же Хаоса, что и моя магия. И магия Пустой. Ты принял решение, брат, в борьбе за мою жизнь ты повысил ставки игры, и вот последствия: если мы не найдём способ обуздать его магию или защитить мое сознание и душу от него, я не воспользуюсь им. А после моей смерти он наверняка захочет обрести новую хозяйку, и вот это уже будет катастрофа. Потому что единственной, кто сможет и захочет обладать им, будет Инаду. — Я понял тебя, — мрачно ответил он. Задержав взгляд на том, как он все ещё поддерживал вампиршу, Кэролайн вздохнула и села обратно в своё кресло. — Но это не единственное последствие, — сухо произнесла она, и они переглянулись между собой. — Та земля находится под охраной. Меня они пропустили сразу, а вот Клауса — нет. — Кровавая дань? — быстро спросил Артур и после её кивка хмуро качнул головой. — Это ещё ничего не значит. Возможно, им нужно было лишь подтвердить его кровное право на то, чтобы перейти границу вместе с тобой. — Возможно, — согласилась Кэролайн. — Но потом он вошёл в обитель жреца. — Он что сделал? — И ему позволили вернуться? — Да. Ему позволили, — коротко ответила она. — Но будучи там, он задал вопросы… и получил на них ответ. Он спросил, что случится, если я воспользуюсь Даркхолдом в том состоянии, в котором я сейчас, — Артур неосознанно выпрямился, так и прожигая её взглядом. — Жрец показал ему эту вероятность будущего, брат. Я была жива. — Но? — мрачно спросила Кэтрин. — Но Новый Орлеан был полностью разрушен. Инаду переходила из тела в тело в поисках достаточно могущественного, и я… Я уничтожала их все. Я убила Ребекку. — И? Кэролайн перевела на неё взгляд, и кивнула: — И Хоуп. Артур скривился и отошёл к окну, повернувшись к ним спиной. На несколько минут воцарилась тишина. — Ты ведь приехала сюда из Бойни? — спросила вдруг Кэтрин и после её кивка продолжила: — Тебе удалось…? — Нет. Слишком поздно. Память, навыки — всё утрачено. Им придётся заново учить её всему, как если бы этих четырёх лет не было вовсе. — Ясно. Лили говорила, но… — Теперь Клаус будет ждать этого, — жёстко произнёс вдруг Артур. — Что бы он ни говорил и во что бы ни верил, подсознательно он будет ждать именно этого развития событий, — он обернулся и твёрдо посмотрел на сестру. — Ему нельзя доверять. — Что, прости? — Мы прекрасно знаем, почему любые предсказания будущего так опасны, Кэролайн. Узнав лишь одну из вероятностей, человек начинает верить в неё, даже если не хочет, чтобы она сбывалась. Он начинает совершать действия, которые должны помочь избежать этого, но по итогу лишь приближают неизбежное. Теперь Клаус знает, что ты способна убить его ребёнка. Он видел это собственными глазами и теперь будет искать этому подтверждение в каждом твоём слове и действии. И если однажды наступит момент, когда его одолеют сомнения… — Кэтрин, ты не могла бы оставить нас на минуту? Пожалуйста? — Конечно, — медленно ответила та и, послав долгий взгляд проигнорировавшему её на этот раз Блэку, вышла. Дождавшись, когда за ней закроется дверь, Кэролайн неторопливо подошла к нему и уже сделала вдох, но Артур не дал ей заговорить. — Я знаю, что ты скажешь. Я знаю, что ты чувствуешь, Кэролайн, и, клянусь, мне жаль, что до этого дошло. Я не слепой и вижу, что он действительно старается для вас обоих. Но я также знаю, что возьми это пророчество и совсем немного двусмысленные обстоятельства — и Клаус повернётся против тебя. — Я это знаю, — спокойно сказала она. — Пусть я манипулировал вами обоими и пусть мы пока не знаем, как обойти влияние Даркхолда, но то, что мы можем им воспользоваться — уже шаг вперёд. Сегодня у нас есть больше, чем было вчера. Как я уже сказал: ты можешь злиться, можешь накричать на меня, если хочешь, но мы продвинулись вперёд. И это самое главное. — Ты скрыл от нас, что на Хоуп напали и ей нужна моя помощь, чтобы заиметь Даркхолд, которым я, возможно, даже никогда не смогу воспользоваться, — мягко произнесла Кэролайн. — Теперь четырёхлетний ребёнок в состоянии новорождённого. — Когда на Хоуп напали, вы только приземлились в Лондоне. Нужно было выдернуть вас обоих оттуда? — Возможно, стоило дать нам знать, чтобы мы поспешили и не делали остановок на обратном пути. — Даже тогда прошли бы уже сутки. Я видел, как ты разрушала человеческий мозг, сестрёнка, и знаю, что в таких случаях счёт идёт на минуты. — Взрослый человеческий мозг. Артур молчал несколько долгих секунд прежде, чем ровно спросил: — Я правильно понимаю, что ты могла бы исправить нанесённый Кристиной вред, если бы не эти шесть часов задержки? — Я не знаю. Может быть, частично. Может быть, весь, а может и ничего не смогла бы сделать. Сейчас её мозг, как чистый лист, и это всё, что я смогла увидеть. — Хорошо, — сощурившись, кивнул он. — Я смогу жить с этим «может быть». — Хорошо. Тогда почему ты считаешь, что я не смогу жить с тем, что может быть Клаус однажды ошибётся? — Ему нельзя доверять. — Кому тогда можно? Этот мужчина только и делает, что спасает меня в ущерб буквально всему, в том числе — своей семье. Он любит меня, Артур. И он доказывает это действиями каждый день. Кем я буду, если откажусь от него, просто потому что допущу, что он способен на ошибку? — Прошлая его ошибка обошлась слишком дорого, — хрипловато сказал Артур, и она тут же топнула ногой. — Перестаньте все напоминать нам об этом! Это наше с ним дело. Наш ребёнок, наши ошибки — всё это только наше. Вы не можете постоянно перебирать каждый проступок — мой или его — за последнюю тысячу лет и при этом ждать, что желание перерезать себе вены внезапно ослабнет! Артур ошарашенно смотрел на неё прежде, чем с трудом выговорить: — Господи, Кэролайн, ты… Ты простила его? Она устало вздохнула и покачала головой. — Нет. Но я пообещала ему, что буду искать причины захотеть жить. И это чертовски трудно делать, когда все вокруг только и делают, что напоминают о противоположном! — не замечая, как изменилось его выражение лица, она перевела дыхание, как вдруг снова всплеснула руками. — Единственная причина, почему он может пойти против меня, это если решит, что я представляю угрозу для его дочери. Он любит своего ребёнка. Он хороший отец. Каким образом это может быть причиной для того, чтобы отказаться от человека? — Ты хочешь жить? — тихо, будто боясь напугать её, переспросил Артур. — Это не… Я… — она шумно выдохнула. — Я стараюсь, Артур. Я пообещала, что буду стараться и что больше не буду сопротивляться вашим усилиям, но… Вы не можете хотеть от меня смотреть в будущее, при этом постоянно напоминая о прошлом. О страхе. Я устала от страха. На лице брата медленно расползлась широкая улыбка. Кэролайн закатила глаза. — Ладно. Можешь и дальше встречаться с ним. — Ты ведь понимаешь, что я не просила разрешения? — У тебя оно есть, — пожал он плечами, на что она фыркнула и, тоже улыбнувшись, положила руки ему на плечи. — Я знаю, что всё это ты делаешь, чтобы защитить меня. Все эти невозможные решения, груз которых ты на себя взваливаешь, все их последствия… Но, Артур, ты ведь тоже не можешь так жить. В постоянном страхе, делать каждый выбор с оглядкой… — Меня полностью устраивает моя роль, сестрёнка, — он ласково щёлкнул её по носу, успев убрать руку прежде, чем она хлопнула по ней. — Тебе не нужно беспокоиться обо мне. — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Хотя бы иногда. И, если это счастье тебе может дать Кэтрин… — Кэролайн, — предупреждающе произнёс он. — Я не против, — поспешно сказала она и пожала плечами. — Не то что бы вам, взрослым людям, нужно было мое разрешение, но… я не против. Я лишь не хочу, чтобы Сириус остался в дураках, окружённый враньём такого мирового масштаба. Буквально все вокруг знают о личной жизни женщины, с которой они вместе, больше него. Он, конечно, заноза в заднице, но не заслужил такого. От нас. Потому что по итогу именно мы с тобой будем виноваты. — Я знаю, — вздохнул Артур, удивляясь, как у него ещё не возникла мозоль на языке от этой фразы. — Но ты действительно не так расценила то, что видела. Между нами ничего нет. И не будет. Мы как раз прояснили это перед твоим приходом. — Что всё ещё не отменяет твоей потребности в хотя бы периодическом счастье. — Мои потребности — не твоя забота, и хватит об этом. Используй своё улучшившееся настроение для других целей, не для устройства моей личной жизни. — Именно так я и собираюсь поступить, только хотелось бы принять душ с дороги, — поморщилась она. — Вчера у меня появились некоторые вопросы, и я попросил Кэтрин узнать в чем дело. За этим она и приехала. Если мои подозрения верны, то тебе тоже лучше послушать. — Артур, у меня нет сил, — покачала Кэролайн головой. — И времени. До начала приёма мне надо разобраться с оставшейся бесхозной магией Вуду, и я понятия не имею сколько времени это займёт. Что бы это ни было… — Я разберусь, — кивнул он. — В крайнем случае я дам тебе знать, когда освободишься. — Спасибо, — искренне сказала она и уже подошла к двери, как он спросил: — Тебе прислать помощь? — Если понадобится, я знаю где могу найти её. Кэролайн подмигнула ему прежде, чем скрыться за дверью. Артур усмехнулся и, взяв со стола привезённый ею камень, после недолгих раздумий поместил его в сейф за полотном Рембрандта. — Уже уходишь? — окликнула её Кэтрин, когда она была на полпути к лестнице. — Хочу принять душ и переодеться, — обернувшись, кивнула она. — Сегодня ещё много дел. — Ясно. Кэролайн, по поводу Артура… — Меня это не касается. Я не хочу влезать в ваш треугольник, Кэт, делая его квадратом. Всё, о чем я с самого начала просила тебя — это рассказать обо всем Сириусу. Ты ведь так и не сделала этого? — Я расскажу ему. После приёма. — Хорошо. В противном случае это сделаю я. — Тебя же это не касается, — усмехнулась вампирша, сложив руки на груди. — Треугольник — нет. А вот то, что ты с каждым днём всё больше выставляешь Сириуса идиотом, — да, — Кэролайн устало посмотрела на неё и добавила: — Я очень люблю тебя, Кэт, ты моя лучшая подруга, но делать из своих братьев дураков не дам даже тебе. Даже если это неосознанно. Пожалуйста, разберись с этим наконец. — Разберусь, — раздраженно откликнулась Кэтрин и махнула рукой. — Иди, иди, у тебя ещё куда дел, а мне надо заказать тебе платье. Улыбнувшись, Кэролайн подошла к ней и, приобняв одной рукой, поцеловала в щеку. — Рада тебя видеть, Кэт. — Взаимно, дорогая. Больше не останавливаясь, она поднялась в свою комнату, скинула с себя плащ, ботинки, сняла платье и, оставшись в одном белье, рухнула на кровать, только сейчас заметив, что головная боль не просто утихла, но прошла вовсе. Пять минут. Она могла позволить себе эти пять минут тишины и мягкой постели.

***

Остановившаяся у Бойни машина привлекла внимание всей охраны, но стоило вампирам проверить номера и услышать прозвучавшее на всю улицу «ради всего святого, Кол!», как они тут же потеряли к ней всякий интерес и вернулись на свои позиции. Возмущённо взметнув гривой медных волос, Лили даже не закрыла за собой дверь, уже через секунду скрывшись во внутреннем дворе дома, так что Колу пришлось обойти машину и захлопнуть её дверцу прежде, чем последовать за ней. Обнаружив жену возле фонтана, мрачно оглядывавшую полуразрушенный первый этаж, он вразвалочку приблизился к ней и скучающе произнёс: — Я почти уверен, что под одним из этих валунов похоронен мой портрет. Жаль, прекрасная была работа. — Признайся: ты поставил себе цель вывести меня из себя и изо всех сил пытаешься её достичь. — Я уже сказал тебе, любимая, и не один раз: поговори со мной, объясни мне, что происходит, и я перестану изображать из себя твою тень. Лили резко повернулась к нему, так и метая молнии глазами. Кол лишь невозмутимо приподнял брови, и она также резко отвернулась, крикнув: — Кто-нибудь может сказать мне где моя сестра, черт возьми? Несколько секунд молчания, и со второго этажа послышались шаги. Показавшись из-за стены с ребёнком на руках, Клаус, если и был удивлён их появлению, то не подал вида. — Поднимайтесь. Лили дважды просить не пришлось; взбежав по лестнице, она кивнула ему в знак приветствия и, бегло оглядев спящую девочку, машинально подняла руки, намереваясь проверить её состояние, как вдруг Клаус резко отвернулся, убирая Хоуп от неё. Лили удивлённо замерла. — Брат, у тебя всё в порядке? — тоже приблизившись, протянул Кол из-за её спины. — Она недавно заснула, да и день был долгий, — уклончиво ответил тот. — Сейчас восемь утра, Ник. — Нет, он прав, — немного сбивчиво сказала Лили и продолжила, обращаясь уже к гибриду: — Я должна была сначала спросить, извини. Просто вчера я постоянно приезжала, чтобы отслеживать её показатели, и сейчас… Я прошу прощения. — За оказанную помощь? — уточнил Кол. — За то, что полезла без спроса к ребёнку со своей магией, — прошипела Лили, явно борясь с желанием хорошенько стукнуть его. — Не хочешь узнать, как твоя племянница, Кол? Раз уж тебя всё равно не было дома, когда сестры приехали за ней к вам. — Я слышу её сердцебиение и дыхание, брат, а то, как рьяно ты отказываешься от помощи самой могущественной целительницы в мире, говорит мне о том, что с ней всё просто прекрасно. Лили обречённо прикрыла глаза. Клаус ещё несколько секунд пристально смотрел на с вызовом отражающего его взгляд брата, но обратился к ней: — Кэролайн уехала домой часа два назад. Она так и не ответила тебе? — Нет, моя сестра явно решила, что если будет игнорировать проблему, то она решится сама собой. — Ты называешь себя проблемой? — уточнил он. — Нет, — вздохнула Лили. — Но она знает, что я намерена поднять одну из них. Она смогла что-то сделать? — Нет, — Клаус тоже посмотрел на спящую девочку. Хоуп теперь спала большую часть дня. — Слишком большой ущерб и слишком много времени было потеряно. — Мне жаль. Клаус ответил не сразу, глядя на лицо дочери, но вместо него видя лишь разноцветные цветы с чёрными вкраплениями на лепестках. — Она жива, — тихо сказал он наконец. — И она будет в порядке. В том числе, благодаря тебе. Спасибо, что приняла её и помогла. — Всегда, — Лили чуть улыбнулась, и он ясно увидел углубившиеся морщинки в уголках её глаз. — Она ведь и моя племянница тоже. — Верно, — Клаус снова внимательно посмотрел на мрачного брата за её спиной и кивнул ей: — Дай мне минуту. Вернувшись в крыло с хозяйскими комнатами, он негромко постучал в одну из дверей и, не дожидаясь ответа, вошёл. Лили успела заметить выпрямившуюся рядом с раскрытым чемоданом Хейли прежде, чем дверь снова закрылась. Она обернулась к мужу с очевидным вопросом на лице. — Я знаю столько же, сколько и ты, — устало произнёс он. — Отщепенцам не сообщают последние семейные новости, если ты вдруг забыла за кем замужем. — Перестань так называть себя, — Лили стукнула его в грудь, заслужив снисходительный взгляд. — Никакой ты не отщепенец. Они твоя семья, и они любят тебя. — Да, конечно, — фыркнул он. — Так любят, что оставили мой портрет под завалами. — Твой портрет, кухню, столовую и одну, а то и две гостевые комнаты. Не драматизируй, любимый. — Ага. А портрет Элайджи всё ещё висит. Лили проследила за его направленным на первый этаж взглядом и пожала плечами: — Не думаю, что твой брат сильно заботился о предметах интерьера в последнее время. — Хорошо, что хоть кто-то это понимает, — донёсся до них ироничный ответ. Прикрыв за собой дверь, Клаус вновь приблизился к ним и махнул рукой в сторону противоположного крыла. — В моем кабинете нам не помешают. И лишних ушей меньше. — Разве мы приехали не за тем, чтобы узнать где Кэролайн и спросить про Хоуп? — недовольно поинтересовался Кол. — Да, но я хочу переброситься парой слов с твоим братом. — Отлично, — последовал кислый ответ, и Клаус бросил на него ещё один внимательный взгляд. — Располагайтесь, — сразу подойдя к книжному шкафу, он достал с нижней полки графин с виски и не успел задать вопрос, как… — Налей мне двойной. — Лили? — В восемь утра? Нет, спасибо. — Жизнь коротка, любимая, так в чем смысл отказывать себе в таких маленьких радостях? — проговорил Кол, приняв от брата стакан, но Лили успешно проигнорировала его. — До нас дошли слухи, что обратно вы летели через Швецию, — осторожно начала она, когда Клаус с наполовину полным стаканом сел за свой стол и после его кивка спросила: — И как всё прошло? — Мне нечем поделиться, помимо своего собственного опыта общения с вашим жрецом. Твоя сестра не считает нужным посвящать меня в такие вещи, как её собственное общение с языческими божествами. — О, смотри, любимая, ещё одна ваша общая с сестрой черта. Какая всё-таки сильная генетика у вас Блэков. — Ты преступал порог хижины жреца? — снова проигнорировав мужа, спросила она и нахмурилась. — И он отпустил тебя обратно? Без… без проблем? — По-моему, он был даже рад избавиться от меня, — усмехнулся Клаус и сощурился. — А что? — Это не просто… хижина. Это что-то вроде границы между нашим миром и миром мертвых. Той части границы, что относится к другой стороне. И, как правило, преступивших этот порог обратно уже не выпускают. — Зачем она вообще там стояла? — не выдержав, спросил Кол и на этот раз Лили повернулась к нему. — Таких мест всего несколько на планете, они как аномалия — располагаются в местах, где граница между мирами наиболее тонка и легко преступима. Конкретно эта… хижина находилась там для Кэролайн. Мы все знали, что однажды она должна вернуться туда, но только когда станет сильна достаточно, чтобы выдержать переход и при этом суметь вернуться в мир живых. Поэтому, я и удивилась, что он отпустил тебя, — она снова обернулась к помрачневшему Клаусу. — Я — нет. Перед тем, как войти туда, Кэролайн поделилась со мной своей кровью. И когда я только оказался внутри, жрец сказал, что я под защитой. Я тогда не обратил на это внимание, но похоже, что он говорил об этом. Лили разглядывала его несколько секунд, но вот сощурилась и спросила: — Ты задавал вопросы? — Да, — помедлив, ответил Клаус. — И он ответил на них? — Да. Она издала короткое восклицание, выражавшее что-то среднее между отвращением и гадливостью, и, обогнув стол, подошла к нему. — Покажи мне руку. Клаус с неохотой закатал рукав хенли и протянул ей. Проведя ладонью над внутренней стороной его руки от запястья до локтя, она что-то тихо прошептала и тут же отпрянула от резко появившегося запаха разложения. — Кэролайн забыла упомянуть, чтобы ты нашёл меня с этим? — процедила она. — Не забыла, но учитывая, что в мое отсутствие на мою дочь напали, мне было не до моей абсолютно целой руки. — Она настолько целая, что еще несколько часов — и ты бы её лишился, — скривилась Лили и попросила мужа подать ей один из стаканов. Протянув ему руку, она одним взглядом дала ему понять, что выбора у него нет, и Кол осторожно прокусил кожу её запястья. Наполнив стакан кровью чуть больше, чем на треть, она без лишних слов протянула ему, тут же исцелив себя простеньким заклинанием. — Это обязательно? — с сомнением спросил Клаус, отчего она сощурилась. — Это самый быстрый способ, но если хочешь я разрежу твоё предплечье и исцелю каждую мышцу, связку и сосуд по отдельности. Либо жди, пока рука сгниет. Что предпочитаешь? Клаус молча опрокинул в себя её кровь. Подождав около минуты, Лили снова взяла его за запястье и провела ладонью над предплечьем. На этот раз кожа озарилась жемчужным сиянием без всякого запаха. — Отлично, — кивнула Лили. — Терпеть не могу такую грязную магию. Сколько времени? — Половина девятого. — Мне нужно ехать, — вздохнула она и прикусила нижнюю губу. — Любовь моя, ты не мог бы оставить нас с твоим братом на пару минут? Мне нужно спросить его о чём-то, лично касающемся моей сестры. Кол с добрую минуту просто смотрел на неё, но вот коротко кивнул и вышел. Лили тяжело вздохнула и потёрла лоб рукой. — Ненавижу скрывать от него что-либо, — пробормотала она и посмотрела на молча наблюдающего за ней гибрида. — Мне нужно знать: были ли у Кэролайн какие-то видения за последние сутки? Может, предчувствия? Ты заметил что-то странное? — Почему ты спрашиваешь меня, а не её? — Потому что сейчас я здесь. Здесь есть ты, а её нет. Итак? — У неё было видение, — сухо произнёс Клаус, и её взгляд торжествующе блеснул. — Но она не сказала мне, о чём оно было. — Я знаю, о чем оно было. Вчера вечером Артур привёз младшую Маннетт, которая и показала мне его. Но я хотела убедиться, что в этот раз не Джули его спровоцировала, а сама Кэролайн. — Вы обе только и делаете, что говорите загадками. — Хочешь сказать мне, ты не догадываешься? — мрачно усмехнулась Лили. — Что у тебя нет никаких идей о том, что происходит? Кол вот догадывается, поэтому так и ведёт себя. — Я догадываюсь, — подтвердил он, внимательно глядя на неё. — И если мои догадки верны, и тебе удастся сделать то, что ты хочешь, мой брат никогда не простит тебя. Я бы не простил её. Лили сощурилась, оперлась рукой о край его стола и произнесла: — Почему вы все так уверены, что кто-то обязательно должен умереть? Неужели, вы правда считаете, что то провидение, что вело нас больше одиннадцати веков, с самого начала предполагало, что мы должны погибнуть, чтобы исполнить своё предназначение? — Если нет, почему тогда ты просто не успокоишь мужа? — Потому что, Клаус, когда твой брат брал меня в жёны, я не делала секрета из того, кто я такая. Если нам всем повезет, то мы с сестрой останемся в живых и встанем по обе стороны мироздания, вернув ему равновесие, но если нет… Кол с самого начала знал, какая судьба ждёт меня и его, в случае моего провала. И он принял это. Теперь отступать поздно. Так же, как и тебе, — Клаус наградил её тяжелым взглядом, но ничего не сказал. И тогда она продолжила: — Я не могу «просто успокоить» своего мужа, потому что не в моих силах обещать ему что-либо. Так же, как моя сестра не может просто пообещать тебе, что она переживет всё это дерьмо. Вы все хотите каких-то гарантий от нас, тогда как каждый день сейчас ощущается буквально, как минное поле, каким-то чудом пройденное без потерь. Ты можешь пообещать, что твою дочь больше никто не тронет? Ты можешь пообещать, что найдешь способ, как оттолкнуть Кэролайн от этой черты между жизнью и смертью, на которой она продолжает стоять, клонясь то туда, то обратно? Нет. Любые обещания сейчас будут лишь попыткой обмануть самих себя. — Я ведь правильно понимаю, — неторопливо начал Клаус, глядя на пустой стакан в своей руке, — что вот эта горячая речь, которую ты сейчас произнесла, предназначена не только для того, чтобы отвлечь меня от сути? Две стороны мироздания. Хаос и Порядок. Жизнь и смерть. Не давай мне обещаний, Лили, просто ответь на вопрос. Та из вас, кто встанет на той стороне, кто, не знаю, подчинит себе смерть или что вы там должны сделать… Сможет ли она сделать это, будучи сама живой? Лили утомленно вздохнула и выпрямилась, намереваясь уходить. — Мы должны дождаться, когда Кэролайн завершит свою трансформацию, только тогда картина сложится воедино. Но сейчас я не вижу никаких препятствий для этого. Никто из нас не будет «подчинять себе смерть». Но кому-то действительно придется проводить большое количество времени на той стороне и будут ли какие-то последствия от этого… Довольно об этом. Я попросила Кола оставить нас не только из-за вопросов о видении, мне нужна твоя помощь. Я знаю, что у тебя сейчас нет времени и множество других забот, но… Мне кажется, ты должен внести свой вклад, чтобы… Всё получилось. Клаус едва заметно кивнул, и она вытащила из-за ворота чёрной водолазки своё ожерелье. Голубоватый камешек весело блеснул, когда Лили расстегнула замочек и передала ему в руки. — И чего именно ты хочешь от меня? — спросил он, задумчиво рассматривая ожерелье у себя в ладони. — Работы художника, — Клаус поднял на неё взгляд, не сумев скрыть удивления. Она неуверенно улыбнулась. — Создай чертёж, по которому его переделают. Вне зависимости от обстоятельств, настанет день, когда оно будет принадлежать моей сестре. Сделай это для неё. — В нем часть твоей магии. — Да. Клаус вновь посмотрел на украшение и ровно спросил: — Камень должен остаться нетронутым? — Нет. Можешь разделить на части. Он легко повертел ожерелье между пальцами, но вот опустил его на стол и вновь посмотрел на неё. — О чем было это видение, Лили? — хрипло спросил он. Лили так светло улыбнулась, что будто само солнце послало в их окна больше лучей, озарив всё пространство. — О будущем. И я верю, что о самом вероятном. Дай мне знать, если понадобится помощь с чем-либо. — Лили! — окликнул он, когда она уже была у самой двери. Клаус несколько секунд взвешивал слова прежде, чем ровным голосом произнести: — Завтра на рассвете мои сёстры уезжают вместе с Хоуп. Разумеется, Хейли не намерена оставаться здесь без неё, но она настаивает на том, чтобы Элайджа поехал с ними. Признаюсь, я не вижу объективных причин для отказа, — он пристально посмотрел на неё, но Лили никак не отреагировала, спокойно слушая его. — У Кэролайн сейчас есть дела поважнее клятвы кровной мести, а для моей дочери Первородный вампир был бы не лишним дополнением к защите. — Первородный, который любит её, как свою собственную дочь, — мягко дополнила Лили. — Верно, — так же ровно подтвердил он. — Учитывая, что у меня нет причин, почему должен запретить брату уехать с ними, может ты скажешь мне что-то, чего я не знаю? Только, пожалуйста, не делай из меня идиота, рассказывая про невыполненный план по милосердным делам, из-за которого вы воскресили Хейли. Я был бы очень признателен, если бы ты сэкономила оба наших времени, пропустив эту часть. Лили некоторое время размышляла, рассеянно скользя взглядом по корешкам книг, скрытыми за стеклянными створками шкафа. — Я не имею привычки рассуждать вслух о планах своей сестры, Клаус, — наконец сказала она, не отрывая глаз от книг. — В любом случае, я считаю, что ты можешь задать этот вопрос ей и получить вполне исчерпывающий ответ. Но, если бы я была на твоём месте, и это моя дочь отправлялась в безопасное место вдали от меня, то я бы была очень избирательна к взрослым, которые должны её сопровождать. И пусть мне бы наверняка хотелось, чтобы рядом с ней была женщина, которая могла бы дать ей ту материнскую любовь, которую она получала от меня, я бы пересилила это желание. Мне бы пришлось его пересилить, потому что я понятия не имею где эта женщина была последний месяц после того, как её выпустил из гроба могущественный и враждебно настроенный телепат. Потому что, я бы понятия не имела какие установки этот телепат заложил в голову этой женщины и какие установил границы. И пусть этот телепат никогда бы не сделал ничего, чтобы навредить ребёнку… Нельзя предугадать как поведёт себя Первор… эта женщина, оказавшись в изоляции и с явным преимуществом по силе. К тому же, прошёл уже месяц с момента пробуждения и я сильно сомневаюсь, что за это время не проявилось никаких тревожных звоночков. Так что, возможно кто-то, кому пришла эта идея в голову, умалчивает о чём-то. Чтобы достичь своей цели. Опять. Поэтому, я бы не стала рисковать, — Лили перевела дыхание и, явно довольная собой, вернула взгляд с книг к нему. — Но это то, как я бы поступила. А ты решай сам. С трудом сдерживая улыбку, Клаус кивнул и просто сказал: — Спасибо. — Не за что, — она ярко улыбнулась ему на прощание. Взяв ожерелье, Клаус ещё раз внимательно рассмотрел его, понимая, что уже точно знает какую форму ему предстоит принять, и положил в верхний шкафчик стола. Пора было возвращаться к Хоуп.

***

— Я к Кэролайн, — только и сказала Лили, когда Артур вышел из кабинета, чтобы встретить её, и успел лишь кивнуть, как она уже скрылась на лестнице. Кол мрачно смотрел ей вслед, оставаясь в дверях, и Артур ненавязчиво прочистил горло, привлекая его внимание. — Войдёшь? — Кол, раздумывая, снова посмотрел на второй этаж, с которого сейчас не доносилось ни звука, и качнул головой. — Нет. Нужно ещё кое-куда съездить. Дашь мне знать, когда они закончат? — Разумеется. А что они намерены делать? — Это самый интригующий вопрос этих дней, — мрачно усмехнулся Кол и покинул дом, захлопнув дверь куда громче необходимого. Артур тоже взглянул на второй этаж, будто ожидая, что вот-вот кто-то выскочит оттуда, как клоун из шкатулки, но во всём доме стояла мёртвая тишина, не прерываемая даже малейшим скрипом половиц. И тогда он вернулся в кабинет к ждавшей его Кэтрин, мысленно понадеявшись, что стараниями сестёр ни клоуны, ни кто-либо пострашнее не замарают его дом своим присутствием. А Лили, даже не подумав обременить себя стуком в дверь, вошла в комнату сестры и тут же остановилась, оглядывая представшую ей картину. Скатанный в рулон ковёр лежал у стены под окном, освободив центр комнаты, на котором сейчас белым мелом был начертан идеально ровный круг. Как раз расставлявшая шесть свечей по линии круга Кэролайн быстро обернулась на звук открывшейся двери и, закатив глаза, тут же отвернулась, что-то пробормотав себе под нос. — Я тоже рада тебя видеть, — язвительно сказала Лили и подошла к ней. — Призываешь кого-то, сестра? Мне казалось, свечи для этого тебе не нужны. — Надо спуститься в ад по одному делу. Раз ты все равно здесь, не хочешь составить компанию? — Как заманчиво. Ты поэтому игнорировала мои звонки? Чтобы я приехала и, глядя в твои отчаявшиеся красные глаза, не смогла отказать тебе? Кэролайн повернулась к ней с таким выражением, что Лили с трудом сохранила серьезную мину на лице. — Отчаявшиеся? — повторила она, будто говоря, что можно было придумать что-то получше. — Ты не на то обратила внимание. — Я обратила внимание на то, что ты сказала. — Не больно? — спросила вдруг Лили, и Кэролайн, вновь оторвавшись от свечей, обернулась к ней с немым вопросом. Лили кивнула куда-то за её спину. — Эта книга вгрызается в тебя с такой яростью, будто ты вырвала из неё половину страниц. Даркхолд, я полагаю? Кэролайн молча кивнула и вернулась к расстановке свечей. — Не хочешь обсудить это? — Нет, — отрезала она, и Лили закатила глаза. — Ты ведь понимаешь, что тебе не удастся заткнуть меня? — Ты ведь понимаешь, что мне сейчас не до тебя? Сощурившись, Лили смотрела, как она выпрямилась и, щёлкнув пальцами, разом зажгла всё свечи. — Ладно. Ад, так ад. — Вон там поместится ещё один круг, — Кэролайн махнула рукой в сторону от кровати, на что Лили покачала головой. — Мне не нужно покидать физическую оболочку, чтобы спуститься туда. Завершённая трансформация и всё такое. — Отлично, — кивнула она и легла на пол в круг. — Увидимся на той стороне. Сделав глубокий вдох, Кэролайн медленно выдохнула и закрыла глаза. Скрипнув зубами, Лили наблюдала, как постепенно замедляется её дыхание, пока она одними губами не произнесла заклинание смерти, и её сердце остановилось окончательно. Достав телефон, Лили завела секундомер и, бросив его на кровать, закрыла глаза, концентрируясь. Ощутив постепенно овладевающую ею лёгкость, она задышала глубже и, когда почувствовала, что воздух стал почти невыносимо тяжёлым для вдоха, а собственная кровь слишком холодной, сделала шаг вперёд, мгновенно провалившись сквозь оба этажа дома вниз под землю — в бездну. К этому ощущению невозможно было привыкнуть. Медленное отделение от собственного тела, погружение куда-то глубоко вниз, где никогда не было и не будет ни единого солнечного луча, сменилось выбивающим дух ощущением падения. Накатил приступ страха, запоздало свалившийся вслед за ней с пола собственной спальни, и накрыл собою, сжимая в объятиях. Ещё нет. Её время ещё не пришло, не сегодня. Сегодня она ещё вернётся обратно. Внезапно чернота внизу вспыхнула яркими огнями, на миг ослепив её, и Кэролайн резко выдохнула, обнаружив себя на ледяном полу из чёрной квадратной плитки. Немного подождав, пока вызванная падением тошнота сойдёт на нет, она осторожно поднялась и хмуро оглядела себя. Одетая в темно-красное закрытое платье с обтягивающими брюками — это был наряд, который она чаще всего надевала, выполняя свои обязанности Верховной в прошлой жизни. — Не знала, что для посещения ада существует дресс-код, — саркастичный голос сестры раздался позади неё, и Кэролайн, быстро обернувшись, застыла. Ожидаемого белого платья, которое было на ней во время трансформации, не было и в помине. Вместо этого по точёной фигуре Лили струился темно-зелёный, почти что чёрный шёлк, ниспадая до самого пола. Ажурный корсет обтягивал её стан поверх шёлка, подобно корням многовековых деревьев извиваясь от самой талии до лифа платья и дальше вверх — по оголенным плечам до самой спины, изящно окольцовывая шею. А горящие медным пламенем волосы свободно ниспадали позади плеч, оттеняя водруженную на её голове такую же тёмную шипастую фигуру, похожую на сплетение множества стеблей. Корона. Лили дёрнула уголком губ в ответ на её немое изумление и мягко произнесла: — В конце концов, всё сводится к выбору, который мы делаем, сестра. В страхе нет ничего плохо. Но только до тех пор, пока он не принимает решения за тебя. — Так, значит, ты уже всё решила? — тихо спросила она. — В этот раз ни у кого из нас нет такой привилегии. В этот раз решение должно быть единогласным. Тогда равновесие восстановится. — Отлично, — сощурилась Кэролайн и, развернувшись с намерением начать свои поиски, снова застыла, не успев сделать и шага. Её маленькая копия стояла прямо перед ней, застенчиво улыбаясь. На этот раз одетая в синее платьице с рукавами-фонариками, Джастис с любопытством смотрела на них обеих. — Привет, мам, — звонко сказала она и склонила голову набок. — Тётя. — Здравствуй, солнышко, — с осторожной лаской произнесла Лили, активно рассматривая её в ответ, и опустилась на корточки. — Ты уже наверняка не раз это слышала, но как же сильно ты похожа на твою маму, — она подняла взгляд на сестру. — Как две капли воды. Кэролайн чуть улыбнулась и взглянула на теперь ещё шире улыбающуюся девочку. — Зачем ты здесь, милая? — мягко спросила она. — Вы ведь пришли к Папе Легбе, — с нотками удивлениями ответила Джастис и пожала плечами. — Я провожу. — Разве ты всё ещё обязана это делать? — напряглась она. — У нас был уговор… — Я пришла по своей воле. Потому что я знаю куда идти, а вы нет, — просто объяснила малышка. — А ад — не лучшее место, чтобы потеряться. — Не могу не согласиться, — тихо пробормотала Лили. — Спасибо тебе. Сияюще улыбнувшись, Джастис махнула рукой. — Идёмте. Последовав за ней на некотором отдалении, Лили тихо прошептала помрачневшей сестре: — Ты забыла упомянуть, что мы не просто спускаемся в ад, а идём в гости к Папе Легбе? — Ты не спрашивала. — Ах, ну разумеется. Может, тогда ты хотя бы скажешь зачем? Я думала, ты покончила с магией Вуду. Кэролайн промолчала, не сводя глаз со спины дочери, и она тоже посмотрела на девочку. Когда вчера уже ближе к полуночи Артур привёз ей младшую ведьму Маннетт, Лили сразу поняла, что случилось нечто из ряда вон выходящее. И оказалась права. Видение о маленьком мальчике больше ни на мгновение не покинуло её мыслей, став последней и решающей каплей в принятии решения, к которому она и так склонялась. Но у неё оставались вопросы. И когда она спросила Джули о причине — почему именно ей она показала это пророчество — та ответила до смешного просто. Ваша племянница так захотела. С того момента Лили точно знала, что нужно делать — ее маленькая племянница дала ей вполне недвусмысленную подсказку. Выход действительно был, однако им нужно было не только захотеть найти его, но и решиться воспользоваться. — Здесь тихо, — наконец прервала она повисшую паузу. — Я представляла себе котлы с огнём, и так на протяжении всех девяти кругов. — Тут царит своя система, — качнула головой Кэролайн. — Для каждого человека ад — это нечто своё. Какой-то личный страх, испытание, которому нет конца. За каждой из этих дверей находится душа, обречённая на вечное повторение своего самого страшного кошмара. Но, как видишь, необходимость обеспечения вечных страданий миллионам совсем не обязательно равняется анархии. — Какой… расчетливый подход. Кэролайн внимательно посмотрела на неё и вдруг усмехнулась. — Если я поддержу тебя в принятом тобой решении, держу пари, что у тебя появится реальная возможность установить здесь свои порядки. Раз уж ты захотела именно царство мертвых в свои владения, сестра. — Ты не одобряешь. — Я не вижу в этом смысла. Борьба с Инаду всё ещё остаётся краеугольным камнем нашего существования, если ты вдруг забыла об этом. — Если бы, — проворчала Лили. — Тогда ты согласишься, что Порядок против Хаоса имеет куда больше смысла, чем Хаос против Хаоса. Мне не одолеть её. Даже если бы я была полностью здорова, а не одной ногой в могиле, наши с ней силы — всё ещё одного поля ягоды. Это бессмысленно. — Ты рассуждаешь так, словно нам предстоит сойтись в грубом спарринге и меряться количеством выбитых зубов. Но что, если изменить концепцию? — Что ты имеешь ввиду? — Я имею ввиду, что… — она тяжело вздохнула и скользнула хмурым взглядом по арочному потолку, в чёрной плитке которого они отражались, как в кривом зеркале. — Мне кажется, всё действительно зависит от нашего выбора. Посмотри, сколько хаоса вокруг — что в жизни, что в смерти. Мёртвые то и дело вырываются из вечного сна, а живые плодят и множат отрасли чёрной магии, создавая целые виды, но разрушая столько невинных жизней. Нам суждено встать по обе стороны, сестра, восстановить истинный баланс: напомнить живым о последствиях каждого их решения, а мертвым — об отсутствии у них права решать свою судьбу. — Так ты хочешь везде воцарить Порядок? — резко остановившись, спросила Кэролайн. — И в жизни, и в смерти? Лили тоже остановилась и секунду помолчала прежде, чем слабо улыбнуться: — Жизнь была бы такой невыносимой, будь она всегда неотвратима, понятна и логична, не думаешь? Самые чудесные вещи происходят с нами тогда, когда мы этого совсем не ожидаем и именно потому, что от нас, на самом деле, так мало что зависит. Разве это не чистый Хаос? И разве это не прекрасно? Легкий порыв ветра внезапно пронёсся по холлу, и они обернулись ему навстречу. Джастис остановилась, напряжённо вглядываясь в уходящую вдаль глубину нескончаемого коридора, как вдруг взялась за края юбки и присела в реверансе. Послышались три глухих стука — два шага и трость. Мрак впереди постепенно отступил, явив высокую фигуру неспешно приближающегося мужчины. Два шага и трость. Горевшие всё тем же адским пламенем алые глаза прежде всего обратились к склонившейся перед ним девочке, и полные губы Папы Легбы растянулись в полной удовлетворения улыбке. — Mon petit oiseau, — низким, со странным оттенком привязанности голосом произнёс он и уже поднял руку, чтобы коснуться её головы, как… — Нет! Кэролайн прожигала его тем самым взглядом, который мог соперничать со всем адом по количеству огня. Папа Легба медленно опустил руку и, наконец посмотрев на них, усмехнулся, обнажив белые зубы. Джастис, потупившись, отступила назад к матери. — Разумеется. Наши дорогие гостьи, добро пожаловать. Прошу меня простить, chére Carolina: за четыре столетия твоя малютка стала мне почти, как родная. Порой, на меня даже находит разочарование, что я решился освободить её в угоду нашему соглашению. Мари Лаво оказалась куда менее ценным ресурсом, чем дорогая Джастис. Кэролайн сжала руку дочери в своей, как бы невзначай потянув её за себя, и ровно ответила: — Я могу лишь вновь поблагодарить вас за верность своему слову, сеньор. А что до Мари Лаво, то я пришла как раз из-за неё. С вашего позволения…? Папа Легба лишь слегка наклонил голову, и она отвернулась от него к дочери, быстро произнеся: — Возвращайся назад, солнышко, дальше мы разберёмся сами. — Время здесь течёт иначе, чем наверху, — выпалила Джастис, глядя на неё широко раскрытыми глазами. — Тебе нельзя задерживаться здесь, мам, иначе тебе не хватит сил вернуться. — Я вернусь, — ещё тише сказала она. — Мне есть ради чего. Ты показала мне. Сразу расслабившись, Джастис улыбнулась и, после того, как она ласково коснулась её щеки, исчезла. — Мы ещё не были представлены друг другу, сеньор, — тем временем звонко сказала Лили, обращая на себя его вновь было обратившееся на девочку внимание. — Мисс Хельга, — протянул он низким, вызывающим дрожь голосом. — Судя по дошедшим до меня слухам, у нас будет ещё достаточно возможностей узнать друг друга. Или, — он скользнул по ней взглядом сверху вниз, — я уже могу обращаться к вам по новому титулу? — Пока нет, — Лили отзеркалила его жест, слегка склонив голову и сцепив руки в замок перед собой. — Необходимо уладить последние формальности. Когда всё будет приведено в действие, вы узнаете одним из первых. — Ах, формальности, — с жёсткой улыбкой протянул Папа и взглянул на как раз вновь повернувшуюся к ним Кэролайн. — У людей есть прекрасная поговорка, ma chérie. Что-то про время и деньги. — Я пришла к вам с деловым предложением, сеньор, — кивнула она без лишних промедлений. — Одна из ваших нарушивших клятву жриц не так давно смогла избежать выбранного вами вечного наказания для неё, вернувшись в мир живых. — Да, досадное упущение наших стражей и закономерный результат действий ваших коллег по ведьминскому ремеслу. С нашей стороны виновные наказаны. Полагаю, вы так же понесли определённые потери? — Достаточно ощутимые, чтобы не желать повторения. И потому, быть может, вы согласитесь принять участие в некотором восстановлении равновесия? — Папа Легба слегка сощурился, и Кэролайн продолжила: — Позвольте мне уйти с Мари Лаво, и меньше, чем через сутки Кристина будет возвращена не просто в ад, а напрямую в ваши руки. Не более нескольких секунд потребовалось на размышление прежде, чем Папа Легба резко огрубевшим, отдающимся эхом от стен голосом произнёс: — В пытках чёрных душ Мари преуспевает так же, как Кристина в выборе тех, кому доверить тонкости своего договора. Здесь от неё раздражающе мало толку. Но передай ей, что этот шанс — последний. — Непременно, — кивнула Кэролайн, несколько дезориентированная тем, насколько легко всё удалось. Шагнув к стене, Папа Легба постучал тростью по плитке — сначала три раза и потом ещё два. Тут же начав складываться и раздвигаться, плитка открыла проход в стене с выдвинувшейся вперёд овальной деревянной дверью. Прочие двери были железными. — Искренне надеюсь, что совсем скоро тебе предвидится шанс воспользоваться моим подарком, Carolina, — сказал он, прокрутив трость в руке и вновь оперевшись на неё. — После недавних событий у моих теней существенно возросла жажда человеческой крови. — Я тоже на это рассчитываю, сеньор. — А вас, миледи, я приглашаю на ознакомительную… прогулку, — задумчивая улыбка скользнула по его лицу, когда тёмные глаза обратились к моргнувшей от удивления Лили. — Ведь ваше время пребывания здесь, в отличии от вашей сестры, не ограничено. Не откажите же хозяину в проявлении гостеприимства. Переглянувшись с тут же напрягшейся Кэролайн, она медленно кивнула и положила руку на предложенный ей локоть. — Конечно. Папа Легба приподнял свою бессменную шляпу-цилиндр в сторону Кэролайн и сказал напутственное: — Советую поспешить, госпожа Верховная. Когда время истечёт, вашу душу отсюда не вызволит ни одна сделка. — Иди, — одними губами сказала Лили. — Встретимся наверху. Скрипнув зубами, Кэролайн проследила за тем, как они неспешно начали отдаляться от неё, приближаясь к двинувшейся им навстречу тьме, и шагнула в без всяких проблем отворившуюся дверь. С трудом пробивавшийся сквозь небрежно заколоченные досками крохотные оконца свет едва освещал центр комнаты. Глухо стуча каблуками сапожек о местами прогнивший деревянный пол, Кэролайн остановилась, когда откуда-то сверху послышался истошный женский крик и следом — ругательства на французском. Разглядев у стены узкую винтовую лестницу, она поднялась на второй этаж и, скользнув взглядом по рядам клеток с пленными, обреченными на вечные пытки здесь душами, остановилась на как раз в сердцах отбросившую от себя в сторону раскалённую кочергу жрице Вуду. Одетая в пышное багровое платье с открытым пышным декольте и убранными в тюрбан волосами, Мари выглядела до невозможного раздражённой, уперев руки в бока и стараясь не смотреть на протянутые к ней из соседней клетки умирающего от жажды пленника, участь которого не облегчил бы никакой стакан воды. За упавшими на его лицо спутанными волосами были видны зашитые почерневшие губы. — Прекрати верещать, как вспоротый поросёнок, — прорычала она рыдающей внутри клетки напротив себя девушке, которая в ужасе смотрела на кровавое пятно у себя на животе. — Ты прекрасно знаешь, что у меня нет выбора так же, как и у тебя. Наконец ступив из тьмы в узкую полоску света, Кэролайн с долей печали в голосе произнесла: — У тебя совсем не подходящее сердце для обеспечения кому-то вечных страданий, Мари Лаво. Мгновенно обернувшись, Мари шокированно уставилась на неё, тут же посмотрела ей за спину и, никого не обнаружив, подозрительно сощурилась. Кэролайн дёрнула уголком губ, подняла руку, в которой послушано вспыхнула алая сфера чистой энергии, и, чуть шевельнув пальцами, поймала метнувшуюся к ней кочергу. Пленники невольно затихли, наблюдая за ней. — Похожа на ту, которой Генри хотел пригвоздить меня к стене, — бегло осмотрев её, сказала она и вновь шевельнула двумя пальцами. Кочерга вонзилась в стену, пролетев в дюйме от головы жрицы. — Я настоящая, Мари. Папа Легба лично направил меня сюда. — Зачем? — всё ещё с подозрением спросила та. — Затем, что ты заноза в заднице, но наверху ему от тебя было проку куда больше, чем здесь. И поэтому, он согласился позволить тебе вернуться со мной. — Я могу вернуться? — с придыханием повторила та и после её короткого кивка громко расхохоталась, запрокинув голову. Кэролайн чуть улыбнулась. — Вернуться? — Она сказала, что может вернуть её… — Верните и меня тоже! — выкрикнул мужчина с одной из дальних клеток. — Цыц! — рявкнула на них Мари, отчего пленники мгновенно отпрянули от своих решёток. Явно почувствовав себя увереннее, жрица неторопливо приблизилась к ней, прошелестев пышными юбками о пол. — История повторяется, ха? Ты вновь нашла меня, Верховная, потому что я нужна тебе. — Нужна, — не стала она отрицать. — И потому, у твоего возвращения есть условия. — Вытащи меня отсюда, и мы договоримся об условиях. — Ты вновь станешь Верховной жрицей, вернешь себе контроль над Вуду. — Как, по-твоему, я оказалась здесь? — скривилась Мари. — Одна небезызвестная тебе особа воскресила последнего отданного мною Папе Легбе младенца. Технически мой договор оказался нарушен. Едва ли она так просто посторонится, когда я вернусь. — Кристина не Верховная жрица. Пока нет. Чтобы совладать с лоа и не оказаться снова затянутой в ад, ей нужна поддержка Пустой. Она ждёт её. А значит, у нас есть время. Креолка сощурилась и, смерив её надменным взглядом, медленно произнесла: — Всегда ненавидела, когда ты начинала ходить вокруг да около. У тебя есть план. Я слушаю. — Как истинная Королева Вуду, ты убьёшь Кристину, посягнувшую на твою власть. И ты сделаешь это сегодня. Призвав всех, кто тебе служит. Мари Лаво медленно растянула губы в мрачной улыбке, взялась за её локоть, скрепляя их уговор, и предвкушающе сверкнула тёмными глазами. — Воцарим же хаос на их бренной земле, Верховная.