Шоу

Шло тридцатое декабря, и вечером неожиданно позвонил Шастун, отрывая Диму от связывания петли из гирлянды, распутывание которой его, собственно, и довело. Он был дома один и наряжал елку, чтобы отослать фото маме в доказательство того, что с ним все в порядке. В порядке он не был, но мама это мама. В общем оказалось, что Арсений и Сережа пригласили их отпраздновать вместе. Квартира у Матвиенко большая — он любит шик. Об этом же кричит и пышная живая елка, украшенная явно Арсением. Вообще не сравнится с его старой, лысой и искусственной. — Красиво? Арсений неожиданно выпрыгивает из-за спины, хотя Дима чувствовал его взгляд на себе уже давно. Как и их странное отношение друг к другу в целом. — Иначе и быть не могло. Арсений улыбается широко и тащит его на кухню готовить салаты. Там уже вовсю хозяйничает Шаст, чувствуя себя как дома. А Серёжа все бросает на него, как ему кажется, незаметные взгляды. Если бы он откровенно не пялился на их высокого друга, может что-то и получилось бы. Дима остаётся в проходе и всматривается в своих друзей. Он думает, что, наверное, даже счастлив сейчас. Арсений отпихивает Антона от плиты, принимая его эстафету, а тот с шутками садится к Матвиенко чуть ближе, чем позволяло пространство этого дивана. На войну с такими лучше не идти. Конспираторы хреновы. Хотя какая война в такой день. Он чует запах сладкого печенья, что жует Шастун, и свежего огурца, нарезку которого доверили Сереже, и закрывает глаза, наслаждаясь таким редким спокойствием с самим собой и миром. Кстати о мире. Арсений мягко касается его плеча, осторожно, чтобы не спугнуть его по возвращении из закоулков его вечно работающего мозга. Но мурашки все равно пробегают по телу. В голубых глазах, что красноречивее слов, беспокойство и немой вопрос. Дима слабо улыбается и кивает. Уголки губ Арсения тоже поднимаются верх и мужчина хлопает его по плечу, уходя в зал. Такое невербальное общение устраивает их обоих. — Поз, ты чего завис? — ворчит Матвиенко, грызя морковку, которую должен резать. — Отнеси на стол тарелки. — Не думал, что мы и вправду будем праздновать, — в никуда бросает Дмитрий, подхватывая несколько тарелок и столовых приборов. — Он планировал пить пиво до двух ночи и лечь спать, — разъясняет Антон Сереже. Тот издает тихий смешок. — Ну уж нет. Если Арс планирует шоу, то оно будет. И никакие зануды ему настрой не должны испортить. Неси тарелки. Дима закатывает глаза, уже выходя с кухни, так как ему ни к чему слушать подобные лекции. В зале Попов вешает гирлянду из искусственной зелени на стену. Диме кажется, что тот хочет их квартет просто в елку запихнуть. А ему бы удалось. Арсений опасно стоит на табурете и тянется ещё выше, видимо, чтобы достать до небес, и его футболка сзади чуть приподнимается, оголяя поясницу и часть спины. Позов видит многочисленные родинки и мысленно ругает друга за недостаточную длину футболки и за лень взять нормальную стремянку. А себя за то, что его это волнует. Арсений встряхивает явно затекшие руки и только тогда замечает в дверях Диму. От неожиданности он немного краснеет и вздрагивает, чуть не упав с табурета. — Осторожнее, — спокойно говорит Позов, в душе за эту секунду пережив апокалипсис. Он переминается с ноги на ногу и, ощутив под собой твёрдую поверхность, ставит на стол свой груз. Все это время он чувствует на себе внимательный взгляд и торопится его поймать. Что у него, кстати, получается. — Спровадили тебя? — Я там лишний. Может стремянку возьмешь? — У Сереги её нет. — Тогда позови Шаста. Он намеренно не предлагает другу вариант, которому лично отдавал предпочтение — просто забить и ничего не делать. Он знает, как это важно для голубоглазого. — Не хочу его отвлекать, — Дима тихо хмыкает. Ему в голову приходит сразу два предположения о намерениях Арса и оба очень даже неплохие. — Тебе помочь? — Арсений сияет и кивает. Для того, чтобы что-то высоко повесить, Дима не самый лучший помощник, и они оба это прекрасно знают. Арсений возвращается к работе. Дима проходит по комнате быстрым взглядом и кладет руки Попову на бедра. Тот замирает лишь на секунду, но продолжает заниматься своим делом. — Мне еще будет нужна твоя помощь. — Как с мамой праздную. Арсений фыркает. Позов смотрит в искрящиеся глаза мужчины. — Это все-таки твой день. — Почему? — У людей заведено поддаваться безумию в новый год. — Валяние в снегу и постройка снеговиков в моем возрасте считается безумием? — Нет. — Я хочу погулять в новогоднюю ночь. Дима смотрит на сосредоточенное лицо друга и успевает только открыть рот, как его перебивает веселый голос Шаста. Парни стояли в проходе с готовыми салатами в руках и ухмылками наперевес. — Мы собираемся выйти салюты пускать, — Сережа бросает на него слегка обидчивый взгляд. Они ставят еду на стол, и Сережа хмурится хреновой сервировке стола. Дима не понимает, почему ему не нравится его Пизанская башня из тарелок. — Мы не хотели вас отвлекать. — Ну так стояли бы дальше, завидуя молча, — Матвиенко уже хотел что-то сказать, но передумал. Арсений спустился на пол, но Дима этого даже не заметил, продолжая удерживать того. Только когда он увидел, как Шастун ему подмигнул, начал искать этому причину. Попов смотрел на него и ухмылялся. Дима не нервничал — до шоу ещё пять часов, а это значит, что чему-то начинаться ещё рано. Он убрал руки от талии друга и ушёл к столу, начиная, наконец, выполнять свою работу. Ребята решили включить ТНТ, по которому шли новогодние выпуски юмористических шоу. Через какое-то время Арсений вспомнил одну песню, которую потребовал тут же включить. За ним пошли и Антон с Сережей, в результате чего про телевизор они благополучно забыли вплоть до речи президента. Незадолго до её начала Шаст с Матвиенко взяли салюты и убежали на улицу, оставляя Позова и Попова слушать звёзд, на выступлениях которых они выросли. Они сидят на диване и думают каждый о совсем. Хотя на самом деле они давали себе обратный отсчет. Арсению позвонили родители, и он ушёл в другую комнату, оставляя Диму одного. Антон с Сережей на расстоянии в четыре этажа, радостный голос Арсения приглушенно звучит из-за стены. Еда маняще пахнет. Новогодние украшения игриво сияют от света. В такой обстановке сложно быть одному, будто парни старались сделать все возможное, чтобы Позов под таким праздничным давлением сам к ним пришёл. Что ж, Позов идет на балкон. Арсений выходит к нему через какое-то время, прошествие которого Дима и не заметил, по своему обыкновению погрузившись в свои мысли. С высока падают редкие снежинки. Попов облокачивается на перила, тут же отпрыгивая от них — холодные. Поэтому он выпрямляется и смотрит в сторону их друзей. — Они и вправду думают, что мы ничего не замечаем? — Это было бы слишком наивно с их стороны. Скорее надеются на наше терпение и понимание. Дима докуривает сигарету и выкидывает её в пустую банку из-под долек ананаса, которые практически полностью ушли в желудок Антона в первые же десять минут. Арсений тогда что-то сказал про подготовку к хорошей ночи, на что Антон сначала покраснел, но быстро начал наигранно смеяться. — Как они это делают? — наконец подает голос Арсений. — Как забывают обо всем? — Думаешь, что забывают? Просто отодвигают на время на задний план. Такие часто в праздники совершают безумства, мысли о которых приведут их к большим головным болям. Парни на улице чуть касаются ладоней друг друга. — Считаешь, от этого они будут страдать? Парни внизу подходят ближе друг к другу, чтобы пьяницы и впечатлительные мамаши с маленькими детьми не заметили их переплетенные пальцы. — Об этом не будут. Они переводят взгляд в темное небо, которое временами освещается салютами запущенными нетерпеливыми людьми. Эти двое, что стоят внизу, относятся к людям, которые в новый год веселятся, стараясь забыть о проблемах минувшего года или решить их ещё до праздника. А те, что наверху, наоборот — в них погружаются с двойным усердием. Сейчас, когда Антон с Сережей так далеко, мужчины не могут отвлечься от своих мыслей. Но это не надолго. Они тоже хотят побыть сумасшедшими. И будет, что будет. — Я бы позрелищнее сделал. — Кто бы сомневался, — Попов переводит взгляд на собеседника, который все смотрит на их друзей внизу и улыбается слишком тепло для их недавнего разговора. — Ты бы заранее сообщил всем о сюрпризе и нарочно оставил бы всех гадать, что же ты такого задумал. А потом, когда пробьют куранты, засосал бы человека у всех на виду. Может даже сцену бы ещё сделал. — Как романтично. — В твоем духе. — А как бы сделал ты? — Так же. — На тебя это не похоже. Дима в ответ весело хмыкает. — Или в точности да наоборот. Арсений кутается в мишуру, которую снял с елки, как в шарф и обнимает себя руками. — Они будут запускать этот чертов салют? — На огоньки яркие пришел посмотреть? — Дима улыбается и смотрит на дрожащего, такого забавного Арса. Зима очень теплая в этом году, но явно не для футболки, в которой стоит Арсений. Парни где-то в глубине квартиры слышат последние в этом году слова президента. — Когда пробьют куранты, — он смеется на измученный стон Арсения. Дима подходит ближе так, что их бока полностью соприкасаются, и приобнимает Арса за талию — потому что за плечи не удобно — даря своё тепло. Попов молчит пару секунд, но быстро расслабляется и прижимается ещё ближе. — Ты ведь тоже на огоньки посмотреть пришёл. — Нет. — А на что же? — Мне обещали шоу, но, похоже, мне самому придется его устроить. Арс слегка удивлено смотрит на чему-то улыбающегося Диму, а тот переводит взгляд на него. Смотрит с такой хитринкой, будто уже сделал что-то безумное и теперь ожидает реакции Арсения. Слышится за спиной гимн и Дима, притянув мужчину к себе за шею, накрывает губы Арсения своими. Поцелуй не такой долгий как хотелось бы, но нежный и такой желанный. У них ещё будет время на длинные поцелуи. Губы у голубоглазого совсем холодные — глупый — не одевается по погоде. Их прерывает взрыв салюта. Они отрываются друг от друга, но не отходят, продолжая привычное общение глазами. — Фу! Пидоры! — слышится снизу голос Шастуна, и парни смеются, переводя взгляд на друзей, которые держатся за руки. — Уж кто бы говорил, — кричит в ответ Арсений. Антон смеется, и Сережа быстро целует его в щеку. — Пиздуйте в дом. Я ваш оливье есть не буду.