Сегодня мы отменяем Апокалипсис!

Прошла еще неделя, прежде чем гипс с ноги Евы сняли, оставив лишь один эластичный бинт. За побег ей досталось знатно, но хуже все же пришлось Хэнсену. Если ее только пожурили и заставили все семь дней безвылазно сидеть в палате, теперь уже следя за каждым шагом брюнетки, то австралийцу пришлось выслушивать многочасовую лекцию от отца, а потом отдраивать всю грязную посуду на кухне. Волкова посочувствовала мужчине, внутри радуясь тому, что она все-таки больна, и не разделяет теперь незавидную участь блондина. С превеликим удовольствием покинув палату, незаметно прихрамывая, Ева направилась на поиски мужчины, собираясь извиниться перед ним за то, что за ее желание оказаться на свежем воздухе, расплачивается он. Первым делом она проверила кухню, может австралиец до сих пор зависает там в компании грязных тарелок и чашек. Не увидев искомого субъекта, русская направилась в тренировочный зал, думая, что, возможно, австралиец выбивает дух из груши, выпуская пар. Перерыскав все известные места, куда мог пойти Чак, Ева отчаялась, остановившись посредине коридора. Запустив пятерню в волосы, слегка оттягивая их назад, Волкова огорченно вздохнула, собираясь с мыслями. Услышав громкий голос Геркулеса Хэнсена, прозвучавшего в динамиках, расположенных по всему шаттердому, Ева вздрогнула от неожиданности, прислушавшись к четко произнесенным словам: - Говорит, маршал Хэнсен, - на этих словах Волкова удивленно выпятила губу, не до конца веря в услышанное. Почему ей никто не сказал об этом важном событии? Не обращая внимания на смятение девушки, голос, вещающий из динамиков, продолжал говорить, - прошу весь персонал собраться в большом зале номер один для торжественного приема гостей! - Каких еще гостей?! – вслух произнесла Ева, оглянувшись. Вокруг никого не было, поэтому заметить ее разговор с самой собой никто не мог, так же как и ответить на вопрос. Подойдя к настежь открытым дверям большого зала, русская с некой опаской заглянула внутрь, приоткрыв рот от удивления. Дело было даже не в многочисленном собравшемся народе, напротив, людей стало меньше. После последнего сражения прошло три недели, поэтому многие уже отправились по своим домам, остались лишь те, кто должен был разобраться с техникой и машинами. Удивление вызвало у нее яркие украшения, пестрящие по всему огромному помещению. Недалеко вдоль стены стоял длинный стол, заставленный закусками и блюдами из разных стран. «Шведский стол?» - мысленно протянула Ева, озадаченно присвистнув. - Эй, - бесцеремонно дернув проходящую мимо незнакомую девушку за рукав, Волкова притянула ее к себе поближе, - что здесь затевается? Незнакомка посмотрела на русскую, как на неведомую зверушку, пожав губы. Ева прищурила глаза, вцепившись в локоть девушки сильнее, отчего та болезненно ойкнула, прекратив смотреть на брюнетку, как на дуру. - Приезжает многие высокопоставленные люди из разных стран, чтобы отпраздновать окончание многолетней борьбы с монстрами, - незнакомка потерла руку, надеясь, что синяка не будет от такой крепкой хватки, - чиновники, министры, военные. Устраиваем праздник, вечеринку так сказать. - Военные из других стран? – переспросила Ева, чувствуя, как сердце сжалось в неизвестном порыве. - Да-да, - закивав как болванчик, поспешно сказала незнакомка, поспешив как можно быстрее отойти подальше от странной русской, которая смотрела на нее с лихорадочным блеском в глазах. Не стирая с лица глупой улыбки, девушка прошла в большой зал, тут же затерявшись в толпе незаметной фигурой. Оставалось лишь только ждать гостей, с замиранием сердца поглядывая на дверь, ожидая увидеть знакомый силуэт. Как назло время текло намного медленнее, чем обычно. Ева уже устала оборачиваться каждый раз на дверь, цепким взглядом окидывая вошедшего. Потеряв хрупкую надежду, распавшуюся на куски, Волкова направилась к шведскому столу, надеясь, что там были предусмотрены напитки покрепче, чем сок. Появилось необузданное желание напиться. Не успев дойти до еды, брюнетка услышала шепот, прокатившийся по толпе, доходивший до нее лишь непонятными обрывочными фразами. Почувствовав, как похолодели руки, русская, словно шестым чувством ощущая что-то необъяснимое, потянулась в сторону двери, продирая себе путь через толпу локтями, не обращая внимания на возмущенные и недовольные ойканья и айканья. Грубо оттолкнув какого-то незнакомца, наступившего на ее ногу, Ева протиснулась вперед и застыла от неожиданности и шока. Прямо перед ней стоял отец, окидывая ее не менее удивленным взглядом. Волкова вздрогнула, услышав за своей спиной пробегающие смешки и девчачий писклявый шепоток: - Куда выперла, дура, - противно хихикнула незнакомка, - встала перед генералом Российской Федерации, как баран перед новыми воротами. - Ты идиотка, - ответил ей какой-то парень, которого Ева, к сожалению, не видела, но мысленно пожала ему руку, - тебя не смутило, что у них одна фамилия? Константин Волков! Ни о чем не говорит? А то, что они похожи? Волкова мысленно удовлетворенно хмыкнула про себя, абстрагировавшись от лишнего шума, сконцентрировавшись на отце. - Генерал, - Ева прислонила правую руку к виску, с жадностью смотря в до боли родные глаза. У Марка были такие же глаза. Несмотря на то, что они – близнецы, у девушки глаза были намного темнее, словно неспокойное море, в то время как у Марка они были светло-голубыми, как кристально чистое озеро. И теперь, смотря на знакомые мужские черты лица, Ева ощущала счастье. Обида на отца за то, что не звонил с самого ее отъезда из родного дома, пропала, просто исчезла, испарилась из радостно стучащего сердца, отбивающего особый ритм. - Вольно, боец Волкова, - сказал мужчина, остановившись прямо напротив дочери. Его свита, состоящая из подчиненных и охраны, остановилась неподалеку, словно не хотя нарушать уединение вновь воссоединившийся семьи. Вот только народ, собравшийся в зале, похоже, был иного мнения, потому что каждый счел своей обязанностью навострить свои уши, не понимая, что смущают еще больше. - Задача, поставленная руководством, выполнена, - отрапортовала брюнетка, убрав руку, неловко дернувшись в сторону мужчину, но все же остановившись, не зная, как себя вести, - «Рысь» в отличном и пригодном для дальнейшего использования состоянии. Все системы отлажены, особых повреждений нет. Вот только «Зевс»… - на последнем слове голубоглазая запнулась, сдерживая вдруг набежавшие слезы, вставшие комом в горле. - Я знаю, - в глазах отца теперь сквозила лишь жалость и боль утраты, а голос был насквозь пропитан горечью. Несмотря на безупречную военную выправку, мужчина немного ссутулился и наклонил голову, словно что-то давило на него грузом. Сейчас Ева посмотрела на родного человека другими глазами, вдруг поняв для себя, что отец уже давно не молодой и в нем теперь нет той неиссякаемой энергии, которая вела его изо дня в день. Смерть мамы подкосила его, а теперь еще и сын. Девушка не знала, выдержит ли он свалившееся на них несчастье. Видя, что дочь готова заплакать, сдерживаясь из последних сил, генерал оглянулся, словно впервые заметив, что в зале кроме них находиться еще много народа. Подозвав подчиненных ближе, мужчина сказал им оставить их наедине, пожелав удачно повеселиться. Подойдя к Еве, черноволосый мужчина взял ее за локоть, отведя в сторону к стене. Развлечением для публики быть не хотелось. Оказавшись наедине, оба неловко молчали, не зная, что сказать. Не в силах больше смотреть в глаза Марка на лице отца, русская судорожно закусила губу: - Я не спасла его! Это я виновата! – уже не сдерживая слезы, Ева всхлипнула, - это я должна была нести ту чертовую бомбу! – брюнетка сжала руки в кулаки, уставившись взглядом в пол, не в силах смотреть в моментально потускневшие глаза уже папы, а не брата. Чувство вины пожирало ее изнутри, порождая в душе ненависть к себе, которая с каждым днем лишь усиливалась. Ничто не способно было притупить это. - Ты не виновата, он выполнял свой долг, - генерал было дернулся в сторону дочери, чтобы успокоить свое чадо, но остановился, не зная, что делать. Годы службы и военной подготовки давали о себе знать. Ему казалось, что дисциплина и прочие составляющие его профессии напрочь убили в нем отцовский инстинкт. – Своим подвигом он спас весь мир! – произнес генерал Волков, горько усмехнувшись своим неловким и неуклюжим попыткам. - Я знаю и понимаю это, - судорожно вздохнув, Ева потихоньку приходила в себя, глубоко в душе коря себя за проявленную слабость. Она – боец, солдат и не должна проявлять свои эмоции на глазах у всего народа, которые смотрят на нее с жалостью и прикрытым интересом, даже не пытаясь спрятаться, когда взгляд русской останавливался на них. Конечно, брюнетка еще никогда не плакала при них, никогда еще не была такой беззащитной и слабой. Не хотелось быть слабой перед отцом, – но мир не вернет мне брата, - тихо ответила девушка, уже полностью успокоившись и вытерев красное от слез лицо. - Солдат Волкова! – мужчина выпрямился, собираясь с духом, - от имени всего российского государства и его народа я благодарю вас за проявленную храбрость и смелость в бою за спасение мира! - генерал первым отдал честь, с едва заметной улыбкой посмотрев на замешкавшуюся дочь, которая на его движение незамедлительного приложила правую руку к виску. Он понадеялся, что это хоть как-то отвлечет девушку от душевных переживаний. - Служу Отчизне! - слишком воодушевленно вскликнула Ева, пытаясь спрятать свою боль за широкой белозубой улыбкой. Глубоко в душе она понадеялась, что это было похоже на улыбку, а не на гримасу. - После возвращения в Россию, меня собираются повысить до маршала, - криво усмехнулся Волков, почему-то не ощутив должной гордости за предоставленную ему такую возможность. - Правда? – удивленно вскинув правую бровь вверх, протянула брюнетка, - у нас с 2006 года не было маршалов. Теперь у меня будет еще один повод гордиться своим отцом! – приподняв подбородок, хмыкнула Ева, скрестив обе руки на груди. - Генерал, вас просит подойти министр финансов Великобритании, - мужчина в форме подошел к Волковым, нарушив семейное уединение. - Майор? – удивленно воскликнула Ева, признав в мужчине старого друга, - майор Обухов?! Не ожидала вас здесь увидеть, - широко улыбаясь, девушка продолжала внимательно рассматривать тридцатилетнего шатена, скользя по знакомому шраму, проходящему по переносице. - Боец Волкова? – не менее удивленно протянул Роман, рассматривая повзрослевшую девушку, - рад видеть вас живой здоровой. Наслышан о ваших подвигах, да и не только я, вся страна, весь мир знает теперь своих героев в лицо. Знаете, как много говорят о всех рейнджерах по телевизору, уши уже вянут, - добродушно произнес майор, одновременно с этим кивнув отцу в сторону толпы. Попрощавшись с обоими мужчинами, Волкова еще долго смотрела вслед, вспоминая денечки, проведенные в военном подготовительном лагере. Майор Обухов был ее куратором и еще 32 таких же молодняков, как и она. Им всем было лет по 16, но гоняли их как сидоровых коз, несмотря на столь юный возраст. Те дни брюнетка не забудет никогда. Пусть к концу дня бойцы уставали настолько физически и эмоционально, что были не в состоянии доползти до кровати, но все-таки очень много счастливых воспоминаний связано у русской с этими годами юности. Голубоглазая смогла спокойно выдохнуть, не ощущая на себе пристальные взгляды окружающих людей только тогда, когда отец и майор скрыли с глаз. Конечно, теперь она им больше не интересна. Ужом проскользнув сквозь толпу народа, которая почему-то двинулась в обратном от нее направлении, стекаясь к центру. Девушка хмыкнула про себя, лавируя между людьми, представляя, что она одна против всех. Оказавшись позади всех, Волкова оглянулась, с удовольствием отметив, что никто на нее не смотрит. Нет никаких жалостливых взглядов, направленных в ее сторону. Великолепно! Теперь она собиралась идти в свою комнату, потому что праздновать не хотелось. Она знала, какой ценой было завоевано благополучие для этого мира. Почти уже подойдя к выходу из зала, девушка услышала громкий хриплый лай и тут же остановилась. На секунду ей даже почудилось, что это слуховые галлюцинации, потому что звук был до ужаса знаком ей. Но когда лай послышался снова, Ева широко улыбнулась, чувствуя как в груди потеплело, а в голове стали проноситься картинки родного дома. - Боско, чертяга! – на чистом русском выкрикнула Ева, замечая несущегося на всех порах в ее сторону добермана, с высунутым на бок языком. Ответом ей послужил радостный лай, иногда переходящий в восторженный скулеж. Судя по волочащемуся по полу поводку и бежащему за псом военным, Ева пришла к выводу, что Боско избавился от конвоя, теперь убегая от сопровождающего. Волкова присела на корточки, раскинув руки в стороны, принимая огромную хрипло лающую тушу в свои крепкие объятия. Пес всем своим весом прыгнул на девушку, опрокидывая ее на пол, считая своим долгом облизать все ее лицо, обильно смазывая слюнями. - Доберман, а ведешь себя как чихуахуа! – хмыкнула Ева, намекая на громкий визг со стороны собаки. Псу было абсолютно пофиг. Он продолжал ластиться к брюнетке, откровенно балдея, когда та стала усердно чесать ему за ухом. - Мне было приказано доставить этого монстра вам в целости и сохранности, - военный побежал к ним и согнулся, уперевшись руками в колени, пытаясь отдышаться от продолжительной гонки с «чудовищем», - пес доставлен, так что я пошел! – паренек махнул на прощание и спокойным медленным шагом направился туда, где собрался народ. - Спасибо! – вдогонку крикнула Ева, ловя легкий кивок со стороны военного. Проводив взглядом парня, брюнетка продолжила гладить собаку, пропуская жесткую черную шерсть сквозь пальцы. Единственное, что теперь было ей напоминанием о родном доме – Боско, который смотрел на нее преданными и добрыми глазами, словно понимая, что хозяйке плохо. - Почему Боско? – раздался мужской голос над ухом голубоглазой. Ева вздрогнула от неожиданности, пес тут же зарычал, почувствовав растерянность хозяйки. Обернувшись, брюнетка увидела Хэнсена, который смотрел на нее серьезным взглядом, не обращая внимания на злобное рычание собаки. Девушка усмехнулась, успокаивающе погладив питомца по голове, который тут же спрятал свои белые острые клыки. - Потому что он просто обожает пить это игристое вино, - брюнетка улыбнулась уголками губ, встав с пола и отряхнув штаны. - Почему ты не празднуешь вместе с остальными? – Чак легким кивком показал туда, где скрылись остальные. Оттуда доносились веселые голоса, громкий смех, тихая музыка. Веселье в самом разгаре. - Мне нечего праздновать, - резко бросила Волкова, сразу же пожалев. Получилось гораздо грубее, чем ей хотелось. По сути, она сейчас же должна была извиниться перед Хэнсеном за его «веселые» отработки на кухне, полученные из-за ее прихоти, но Ева вспомнила, что Чак не рассказал ей о том, что его отца сделали маршалом. От этого девушке стало жутко обидно, и поэтому она решила выставить мужчину виноватым, надеясь, что про ее оплошность позабудут. Женская логика, хех! - Мы спасли мир, почему бы не порадоваться и не отпраздновать это, - усмехнулся австралиец, скрестив руки на груди, - или ты собираешься тухнуть в одиночестве?! - Не в одиночестве, - усмехнулась Ева, все еще сохраняя на своем лице выражение глубочайшей обиды, - у меня есть Боско! - Да и мы составим ей компанию! – Волкова обернулась на голос и тут же улыбнулась. Позади нее стояли Райли и Мако, улыбаясь в ответ. Мужчины переглянулись неприязненными взглядами. Все-таки закадычными друзьями они не стали даже после совместной победы. - У меня как раз картишки где-то завалялись? – встав с корточек, русская пошла к выходу из зала, позвав добермана с собой. Беккет и Мори направились за ней, напоследок оглянувшись на продолжающего стоять истуканом Чака. Ева обернулась, с недоумением взглянув на австралийца. - Ты идешь, Хэнсен, или нет? – фыркнула брюнетка, пес сделал то же самое, - или тебе отдельное приглашение надо?! Чак усмехнулся. Похоже, от былой обиды не осталось и следа. Хэнсен уже собирался постучать в металлическую дверь, но вдруг заметил, что та не заперта. Осторожно заглянув внутрь, австралиец не сдержался от ядовитой усмешки: по всей комнате были разброшены немногочисленные женские вещи, словно ураган прошелся. Ева складывала свои пожитки в большой чемодан, лежащий на кровати. Боско носился по небольшой комнате, с энтузиазмом хватая в зубы вещь, а потом прыгал на кровать, кладя ее на одеяло. Уже порядочная куча собралась, энергично доберман работал! - Уезжаешь? – хмыкнул Чак, сев на кресло (и откуда оно в ее комнате?!), согнув правую ногу, положив ее на левую так, что лодыжка упиралась в колено. Глубоко в душе, мужчина очень надеялся, что ответ голубоглазой будет отрицательным. - Мне здесь больше нечего делать, - пожала плечами Ева, - «Рысь» укомплектована и готова к отправке, да и отца уже вызывают в Россию. Моя, скажем так, командировка, подошла к концу. Вернусь к своей работе, - пропыхтела русская, с остервенением пытаясь застегнуть забитый чемодан. «И откуда только столько вещей? Ведь брала немного», - мысленно удивлялась брюнетка, задумчиво смотря на кучу незапакованных шмоток. - Когда? – кратко и лаконично произнес Хэнсен, нахмурившись - Сегодня ночью, - спокойно ответила девушка, не смотря на переменившегося в лице блондина. Тишина, установившаяся в комнате, нарушалась лишь слабым шуршанием и кряхтением под кроватью. Похоже, Боско решил остаться наедине с одной из футболок девушки. Вернуть ее в прежнее состояние, после такой близости с его зубами, будет невозможно. Снова открыв чемодан, просмотрев все вещи, брюнетка ехидно усмехнулась, достав оттуда кружевные красные трусы, кинув их на колени Хэнсена, который от неожиданности чуть не упал, на секунду испугавшись из-за того, что непонятный объект приземлился на него. Взяв маленькие трусы в руки, подергав ткань, которая сжималась и разжималась с характерным звуком, блондин пошло улыбнулся, посмотрев на тихо посмеивающуюся Волкову. - Это тебе на память, - Ева пакостно и злорадно захихикала, как маленький злобный гений, - будешь дрочить в душе, вспоминая мою упругую и подтянутую задницу! Чак медленно встал с кресла, с не предвещающим ничего хорошего лицом направившись к вызывающе вскинувшей вверх подбородок русской. Боско зарычал, будто почувствовав, что хозяйке угрожает опасность. Ева пресекла его рычание одним взмахом руки. Подойдя вплотную, возвышаясь над девушкой, Хэнсен смотрел на нее сверху вниз. И наглая усмешка не собиралась покидать его лица. - Хочу что-нибудь более весомое на память, - прошептал мужчина прямо в губы Еве, замечая, что она не отрывается взглядом от его рта, словно одними глазами прося поцеловать ее. Этой ночью Боско еще долго сидел под кроватью, не рискуя высовывать нос наружу, смущенно закрывая лапой глаза. Кровать над ним скрипела с протянутым и надрывном звуком.