Шарфик

Джен
NC-21
Закончен
13
автор
Размер:
Драббл, 7 страниц, 1 часть
Описание:
В тот день были счастливы все. Но лишь один человек улыбался через не хочу. Все её мечты разбились вдребезги об твою счастливую улыбку, об кольцо на твоей руке и об ребёнка, пока что только созревавшего в твоём чреве.
Примечания автора:
Если честно, я рассчитывала найти что угодно, но не это и не сейчас. Но совпадения не случайны... наверно.

Так предполагаю, что написала я это где-то в 2014-2015 году, когда угорала писать всё во втором лице. Почему не выставила тогда - мистика. Хотя возможно иначе бы сгорела от испанского стыда от фактических ошибок, которых было предостаточно.

Версия статьи: https://vk.com/@manamimasafi-sharfik
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
13 Нравится 0 Отзывы 2 В сборник Скачать

Почему ты не увидела её слёз в тот день?

Настройки текста
Тебя разбудил подступающий к горлу комок рвоты. Тошнота, усиленное чувство голода, капризность и усталость не оставляли тебя весь остаток дня. Тсунаёши Саваде, твоему любимому молодому человеку, с которым ты благополучно встречаешься уже третий год, пришлось оставить все свои дела в роли босса крупнейшего мафиозного клана и постоянно находиться с тобой, осыпая нежностями и выполняя все капризы. Совесть грызла тебя, когда ты желала всё более и более странные вещи: к примеру, курицу, обмазанную кетчупом и арахисовым маслом с острым рисом в качестве гарнира. В конечном счёте Савада купил тебе тест на определение беременности. Конечно же, он оказался положительным, что, впрочем, ни для тебя, ни для Тсуны не было такой уж неожиданностью. Когда тебе чуть похорошело, Тсуна собрал всех ваших друзей в вашем уютном пентхаусе и, встав перед тобой на колени, протянул небольшую бархатную коробочку. — Кёко, — сказал Савада. Взгляд его карих, отливающих рыжиной, глаз словно заменял поглаживание по щеке. — Я всегда любил тебя, с тех пор, как увидел тебя впервые в начальной школе. Ты была моей моральной опорой и поддержкой в этом безумном запутанном мире. Движением пальцев Тсуна распахнул коробочку. Внутри неё лежало тонкое золотое кольцо, инкрустированное небольшим брилиантом.  — Выходи за меня, — произнёс Тсунаёши. Его щёки залились краской, и таким он больше напоминал тебе того щуплого мальчика, который бегал по школе в одних трусах. Твоей растерянности подошёл конец. Под радостные восклицания окружающих (особенно радостно вопил твой брат, который явно не ожидал от своего друга и босса столь решительных действий) ты кинулась к Тсуне, обняла его за шею и крепко прижалась, как если бы кто-то решил отнять его у тебя. — Да, я согласна… Весь остаток дня ты купалась в лучах своей и чужой радости, а Тсуна мягко обнимал тебя за талию, положив руку на твой живот. Ты же радостно улыбалась. Все казались такими счастливыми, их счастье наполняло тебя и новую жизнь внутри тебя. Ты не заметила, что один человек вёл себя не так, как обычно.

***

Пролетели ещё три месяца вашей счастливой жизни, и однажды, после утренних ласок и ухода Тсуны на работу, тебя разбудил твой мобильный телефон, запевший «Танец Рыцарей», оповещая о входящем звонке. Нехотя разомкнув веки, ты потянулась к нему и сонно уставилась на экран. Кто решил побеспокоить тебя? Твоя близкая подруга Миура Хару. Тебе не понадобилось даже смотреть на имя, — на экране была ваша совместная фотография, немного «исправленная» розовым фильтром, твоим любимым. Ты провела по экрану, намереваясь ответить на звонок. — Хару-тян, доброе утро! — протянула ты, стараясь изображать бодрость и удовольствие от пробуждения, далось тебе это относительно успешно. — Кёко, уже день! Ты до сих пор в постели и не смотришь на часы? — Хару говорила такой интонацией, словно отчитывала не тебя, а своего ребёнка. В твоей голове пронеслась мысль, что она была бы хорошей мамой. — Прости-прости! Ты как следишь за мной! — хихикнула ты. С того конца трубки тоже послышался радостный громкий смех. — Как ты узнала?! Коварный план Хару раскрыт! — сквозь хохот произнесла Хару, и после этого тяжело вздохнула, успокоившись. — Зачем звоню: давай-ка посмотрим наипупусечные вещички малышику? Несмотря на то, что она на данный момент встречалась с Гокудерой, ты уже три года слышала какие-то печальные нотки в её голосе, когда она говорила о ваших взаимоотношениях с Тсуной. Ты старалась не обращать на это внимание, считая, что придумываешь себе невесть что, хотя и прекрасно знала о старой любви Миуры к Саваде. Ты уселась на край кровати и смахнула с лица волосы. Тсуне нравилось, что ты их отрастила, но он иногда упоминал, что ты ему очень нравилась с короткой стрижкой. — Конечно, Хару-тян! Где встретимся? — Короче! Хару вчера заходила в наисупершикарнейшую булочную на бульваре и прикупила пирожных, но не рассчитала собственные возможности, так что давай встретимся у меня в пять? Ты улыбнулась. Любовь Хару придумывать новые слова, сохранившаяся ещё со времён вашей первой встречи, всегда возвращала тебя в светлые воспоминания о Намимори. — Договорились, целую! Ты положила трубку.

***

Стоя перед порогом съёмной квартиры Миуры, ты поправила белоснежное пышное платье. У тебя уже начал появляться маленький животик, которого ты немногим стеснялась, но уже невероятно любила то, что находится там, внутри. Форма платья немного прикрывала его. Именно из-за этого ты его и взяла, хотя больше и предпочитала что-то красочное или цветочное. На улице было жарко. Дверь щёлкнула и открылась, оттуда высунула нос Хару. Из щёлки подуло прохладой, — видимо, хозяйка включила кондиционер. — Заходи-и-и! — протянула Хару и отворила дверь нараспашку. По привычке сделав поклон в знак благодарности, ты вошла в небольшую прихожую и, сняв белоснежные босоножки на невысоком каблучке, поставила их в угол, следом войдя в зал. Хару села на подушку на полу перед кофейным столиком, заранее накрытым на двух человек: две пары приборов, две чашки, две тарелки. Посередине столика находилась тарелка, на которой, словно цветы на поляне, пестрили красивые и наверняка ужасно вкусные пирожные. — Тебе не холодно? — любезно поинтересовалась Хару. — Нет, спасибо, мне очень комфортно, — улыбнулась ты в ответ, рассевшись на другой подушке. Свою левую руку ты, не задумываясь, положила на живот, чуть поглаживая его. — Кёко-тян, я так за тебя рада! — пропела Миура, разливая чай по чашкам. — А ты ещё на УЗИ не ходила? — Ходили, — ответила ты, — Тсу-кун тоже со мной пошёл смотреть. У нас будет прекрасный мальчик. Думаем назвать его Сора. Тсу так расстерялся, когда ему показали экран, — ты хихикнула. Хару секундно передёрнуло. Ты сделала вид, что не заметила это, осматривая комнату. Надо перевести разговор на другую тему, причём скорее. — А у тебя очень уютно. — Спасибо, но это заслуга хозяина квартиры. Ты лучше пей чай, он скоро остынет, а холодный чай — невкусный чай, — протараторила Хару, явно наигрывая сошедшее на нет веселье. Ты поняла, что тебе не стоило говорить при Хару о Тсуне, но ты уже ничего не могла исправить. Взяв в руки фарфоровую чашку из сервиза, что дарила ей на день рождения, ты сделала небольшой глоток чая. Несколько чаинок на поверхности колыхнулось. — Очень вкусный, — прервала ты тишину. — Хибари-сан прислал в последний раз. Хару поддерживала тёплые отношения с бывшим главой дисциплинарного комитета, а ныне директором некогда самой хулиганской средней школы в Намимори. Во многом тому способствовали домашние любимцы Хибари и любовь Миуры к животным, которое переросло в её специальность. Их общение не было для тебя секретом, но, когда ты узнала об этом впервые, ты долго пребывала в шоке. Ещё чуть отпив чай, ты ощутила слабость и зевнула, прикрыв ладошкой рот. — А как у тебя дела с Гокудерой-куном? — не подумав, ляпнула ты. Хару, отпивавшая чай, чуть было не подавилась. — Ха-хи?! Кёко-тян, я знаю, что ты в положении, почти всегда спишь, и всё такое, но!.. — Хару поставила чашку на стол. Выглядела она очень удручённо. — Мы с ним расстались не так давно. — Прости меня, я не знала, — несмотря на твоё искреннее переживание за подругу, сказала ты это отстранённо. Ты теряла ориентацию в пространстве, а твои веки тяжелели. — Ничего страшного, Кёко-тян, — судорожно выдохнула Хару. — Только усни, Кёко-тян, усни. Наверное, последняя фраза тебе просто послышалась, — в тот момент ты облокотилась на светлый тканевый диван, стоявший позади тебя и уснула. Тебе казалось, что Хару начала поглаживать тебя по волосам.

***

Ты любила историю Ромео и Джульетты. В детстве ты всегда мечтала посетить Италию, прибыть в Верону и наслаждаться неповторимым пейзажем, ощущать себя юной Капулетти, так сильно влюблённой в отпрыска Монтеки, что забывшей про давнейшую вражду их семей и про ценность собственной жизни. Когда вы с Тсуной переехали в Италию, эта мечта не оставляла тебя, а только разгорелась ещё сильнее. Тсуна в первые месяцы был сильно занят мафиозной работой, а ты и твоя школьная подруга Хана однажды отправились в Верону. Впрочем, из-за обилия туристов и неуместных сувенирных лавочек она оставила после себя не те впечатления, что ты ожидала. За неделю до предложения руки и сердца Тсуна пригласил тебя в театр, не уточняя, на какое представление. Уже на месте ожидая Саваду, ты разглядывала афиши ныне идущих представлений. Твоё внимание привлекла реклама московской балетной постановки «Ромео и Джульетта». Дата и время ближайшего сеанса совпадали с моментом начала вашего свидания. Твоё сердце остановилось от всего будоражащего кровь счастья. Постановка была восхитительной. Отточенные движения, прекрасная музыка… «Танец рыцарей» всегда был твоей любимой композицией. Его сочетание духовых, барабанов и скрипок, казавшаяся нагнетающей, но на деле невероятно величественная мелодия, будоражила сердце. Цветные пятна одеяний рыцарей перед глазами. Любимая композиция лилась сквозь сон. Это звонит телефон? Может, это Тсу-кун? Надо скорее поднять трубку, но твои руки… связаны? Ты через силу размыкаешь веки. Хару воспользовалась отсутствием пароля на твоём телефоне и громко включила «Танец рыцарей». Миура игнорирует, что ты проснулась, и проводит салфетками по твоему животику, мурлыча мелодию «Танца». Ты не чувствуешь её прикосновений, твои волосы нелепо лезут в лицо. Зачем? Твои руки прикованы к холодной батарее наручниками. Ты лежишь на полу в каком-то помещении, явно бывшей не съёмной квартирой твоей подруги, очень похоже на подвал. Голые стены давили на тебя страхом. Почему? Рядом с твоим телом какие-то шприцы, ножи и прочие инструменты хирургии, а ещё бутылочки непонятного назначения. Все они лежат на мягкой белоснежной салфетке, на металлическом подносе. — Кёко-тян, сейчас Хару разрежет тебя по белой линии. Тебе не будет больненько, смотри, — Хару проводит на твоём животе линию указательным пальцем. После она берёт в руки один из странных инструментов и надавливает, разрезая кожу. — Чуть ниже мечевидного отростка начинаются сухожильные соединения. По ним хирурги делают операцию, на них бывают образовываются грыжи, так что крови много не будет, главное — не дёргайся. Ты судорожно впиваешься ногтями в свои руки. Боли и правда не было, но и двинуться корпусом, дабы отползти от окончательно сошедшей с ума Миуры, ты не можешь. — Это комбинированная спино-эпидуральная анестезия, а также немного местной, дорогая моя, — мурчит девушка, закончив с первым, неглубоким, разрезом. — Хару ввела в твой позвоночничек лекарство са-амой большой иглой. Видишь? Вот она лежит, рядышком. Хару ожидала, что ты будешь ёрзать, да и Хару не собирается убивать тебя болевым шоком. — У… бивать? — слабо шепчешь ты, всё ещё не веря в происходящее. Это же плохой сон? Или плохая шутка? В средней школе вам показывали опыт, когда при прикосновении к коже тупого ножа появлялась субстанция, цветом похожая на кровь, при этом кожа оставалось целой. Хару просто показывает фокус? Тем временем шатенка, игнорируя твой шёпот, продолжает мурлыкать под нос мелодию, вторя телефону, и раскрывает твой живот странными распорками. — Твои внутренности прекрасны, Сасагава. Хару никогда не видела изнутри беременную женщину, — Миура облизывается и дотрагивается до чего-то внутри тебя. — А это твоя матка, а внутри — ваш с Тсу-куном ребёнок. Хотя, погоди, ты же отсюда не видишь, Хару сейчас поможет. До тебя дошло, что она сейчас сделает. Ты хотела открыть рот, подать голос и задать один вопрос: «Зачем?». Но твои голосовые связки подводят тебя, и ты не можешь произнести ни слова. Ты чувствуешь в своих глазах тёплые, горькие слёзы от боли. Миура уже достала твою матку, плотную и большую, похожую на розовый блестящий шар или на медузу из-за выступающих по всех стороны отростков от твоего тела, о предназначении которых тебе сложно догадаться, и дотрагивается губами до истекающего кровью органа. — Наверное, Хару оставит его себе, как ребёнка Тсу-куна, — она хихикает и аккуратно разрезает орган. Оттуда выливается немалое количество жидкости, а после плюхается оно: то самое маленькое розовое существо, которое ты видела совсем недавно на экране аппарата УЗИ. Оно свисает словно на ниточке от внутренней стенки матки. Его кожица прозрачная, сквозь неё видны маленькие, почти сформировавшиеся органы, а также сетка из сосудов. Он пытается шевелиться. Сора, ваш с Тсуной милый Сора. Ты пытаешься прохрипеть что-то, да хоть взвыть по-звериному, но почему-то не можешь. Миура отрезает «ниточку» и помещает твоего ребёнка, твоего прекрасного ребёнка в какую-то непонятную банку рядом с тобой, которую она не так давно предварительно открыла. Плод плюхается вниз, словно камушек в колодец. Пару капель из ёмкости падают тебе на кожу. Ты даже не ощущаешь этого, только неприятный сладкий запах, словно дешёвые духи, смешивающийся с терпким запахом твоей собственной крови. Хару с видом хозяйки, что только что сделала варенье, закрывает баночку и снова запускает руку в твой распахнутый живот. Она копается грубо. Ты чувствуешь это так, словно внутри твоего живота был рой навязчивых мух. Она вытягивает кишку, а после грубо режет её ножом. На пол с неприятным плюханием выливается непонятная, вонючая слизь. Брюнетка покусывает свою нижнюю губу и накидывает на твою шею петлю из твоих же кишечника. — Шарфик, Кёко-тян! — Хару улыбается, стягивая кишки на твоей шее. Ты чувствуешь их слишком хорошо. Скользкие, словно желе, они сохраняют тепло, будто бы твою шею обнимают влажные змеи. Их скользкие поверхности внушают тебе отвращение. Почему ты ещё в сознании? Почему ты ещё жива? Твоё дыхание уже давно сбилось, ты резко прерывисто вздыхаешь. По твоим щекам уже давно стекают слёзы. Они перетекают на подбородок, падая на грудь, где смешиваются с кровью. Потроха на твоей шее греются, отбирая твои силы, твоё тепло, из них течёт что-то, но ты не в состоянии понять, что это. Ты не можешь заставить себя смотреть куда-то, только в лицо твоей подруги, пытаясь найти хоть каплю отсутствующего сострадания, хоть что-то от той смешной и милой Хару Миуры, которая всегда была рядом с тобой в трудные минуты. Хару окровавленными пальцами проводит по твоим щекам, поправляя твои волосы. — Ты плачешь, дорогая? Но почему? Тебе же не больно. Хару испытывала гораздо большую боль, чем ты сейчас, дорогуша. Ты кричишь. По крайней мере, тебе так кажется. Ты не можешь перестать думать о том, что твою шею потихоньку сжимают змеи, огромные черви. — Кёко-чан, — пальцы Хару проходятся прямо под твоим глазом, стирая твои слёзы, взамен оставляя алые полосы, смешанные с слизью. — Ты ведь понимаешь, что Тсуна-кун будет только моим. Ты ощущаешь, как твоё тело тяжелеет, и ты теряешь себя, отдаваясь объятьям змей из твоего живота. Ты просто надеешься, что скоро увидишь Сору.
Примечания:
По заявке с дайри (https://www.diary.ru/~omgfest/p132542030_1-22.htm):
р!TYLКеко | TYLХару. Распороть кишки и медленно душить ими Сасагаву, нежно поглаживая окровавленными пальцами по щекам. "Ты ведь понимаешь, что Тсунакун все равно будет моим". Акцент на ощущениях скользкой поверхности кишок на шее и беззвучный крик Кеко.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты