Звёзды Безвременья

— Это что такое?! — гаркнул Шеогорат. — Сыр?! Вы издеваться вздумали? Я ведь ясно распорядился: сегодня никакого сыра! Унесли его сейчас же! По залу туда-сюда сновали слуги. Так сложилось, что сегодня в их числе были... исключительно младшие даэдра! Одеты они были в форму, совершенно не соответствующую их облику. Сменить сверкающую броню на шелковые передники им повелел Лорд Шеогорат, которого иной раз распирало от желания позабавиться над своими преданными помощниками. Придворные Мании и Деменции хлопотали не меньше. Они беспрерывно отдавали приказания, украдкой косясь на своего господина и ожидая, когда тот похвалит их за блестящее руководство. Не каждый день сам Принц позволяет смертным командовать бессмертными! Дворец преобразился до неузнаваемости: потолок словно растворился в воздухе, и царственное помещение превратилось в пеструю поляну под ярким небом. Все пространство было залито голубыми и золотистыми огнями. Посреди поляны высился роскошный лакированный стол из дерева со множеством замысловатых блюд, между которыми таинственным образом умудрились втиснуться золотые и серебряные столовые приборы, чашки со сладкой пыльцой и вазочки с сырыми и печеными грибами. Предпраздничная суета, так несвоевременно прерванная появлением наглой смертной, возобновилась, едва девчонка избавила Его Светлость от своего присутствия. Золотые святые из кожи вон лезли, стремясь выполнить как можно больше поручений хозяина. Уж они-то знали, как щедр он бывает, ежели ему угодить. Особенно старались аурен, самые низшие по рангу: глядишь, Шеогорат лично возведет их на новую ступень, пожаловав титул ауредель, которым своих подопечных издевательски дразнит капитан стражи Халисс. Хотя сама, между прочим, недалеко от них ушла — связи есть, а что кроме них? Воинственный взгляд и красивое личико? Но ведь аурил все без исключения воинственны и красивы. — Наш Лорд сегодня не в настроении? — спросила Хаскилла одна из аурен, складывая столовые полотенца на поднос, возлежащий у него на руках с не меньшим достоинством, чем роскошный воротник на камердинерских угловатых плечах. Тот растянул губы в загадочной улыбке. — Как знать, Сэм, как знать. Помнится, некогда одно из торжеств окончилось тем, что господин переел сырных изделий и весь остаток вечера пребывал в крайне пресном состоянии. В другой день, напротив, Его Светлость... э-э... преисполнился веселья настолько, что тронный зал удалось отреставрировать не ранее чем через пару месяцев после празднества. Так что, думаю, на этот раз Лорду угодно довольствоваться своим собственным энергетическим источником, чтобы воздать должное тому знамению, которое свершилось сегодня утром. — Так значит, слухи оказались правдивыми? — Глаза Сэм неотрывно наблюдали за служанками, которые поспешно складывали большие куски сыра на тарелки, чтобы отнести их обратно на кухню. — Чем же все закончилось? — Ах, да, — спохватился камердинер, — зачистка складов есть мероприятие весьма продолжительное, не так ли? — Элитры-матки довольно свирепы, но мы расправились с ними в два счета, — обиженно задрала подбородок воительница. — На самом деле, если бы Его Высочество герцог Тейдон не расхваливал нас так долго, мы бы наверняка успели одним глазком поглядеть, как Лорд Шеогорат отчитывает своего гостя. — Что такое? — услышав разговор, поинтересовалась проходившая мимо мазкен. Ее изумрудные глаза так и искрились любопытством. Зазевавшись, она чуть не налила компот в цветочную вазу вместо серебряного кубка. — И тебя, Мали, не было во дворце во время приема? — спросил Хаскилл, оглянувшись на оттирающую заляпанный сладкой субстанцией передник даэдра. — Сегодня поутру герой, что должен защитить наше царство, наконец-то почтил Лорда Шеогората своим присутствием. — Вот оно что... А леди Сил незамедлительно потребовалась помощь в дегустации ядов четырехсотлетней давности, — покачала головой девушка. — Она сказала, новичкам не положено слоняться по дворцу без дела, тем более во время визитов, ибо таких, как я, незнакомым лицам проще всего склонить на чужую сторону и заставить работать против госпожи. — Понятно. Леди Сил в своем репертуаре, — хмыкнул Хаскилл, вызвав молчаливое негодование во взгляде младшей даэдра. — Прими мои глубочайшие соболезнования. Мали была новенькой наравне с Сэм. Она совсем недавно освоилась в Нью-Шеоте и имела ранг кискенго, соответствующий званию рядового, как и аурен. Поговаривают, что во дворец ее пристроил кто-то из старших по званию пару месяцев тому назад. — А что касается героя и его визита, — продолжил камердинер, — то все свершилось так, как и должно было свершиться. — Неужели? — встрепенулась Сэм. — До меня дошел слух, будто бы Его Светлость выставил этого самого героя с позором. — Слух слуху рознь. Правда, меж тем, заключается в том, что Его Светлость на приеме проявил себя как мудрый и справедливый господин, сумевший найти герою достойное применение и направить его на путь истинный. А тебе, Сэм, я советую воздержаться от чрезмерного доверия всему, что говорят твои подруги. Они любят приврать. — Вот спасибо, Хаскилл! — довольно отозвался со своего места Шеогорат, прекрасно слышавший их разговор. Обе девушки с любопытством оглянулись через плечо на Принца, который, вертясь в кресле, нетерпеливо покачивал ногой и крутил в пальцах драгоценную трость. Заметив пристальный взгляд новеньких, он скорчил им рожицу. Мали и Сэм в ответ низко поклонились повелителю и поспешили заняться своей работой. — Церсеи, Люпин, за подсвечниками! — властно распоряжалась женщина-аргонианка в ярко-голубом наряде. Парочка золотых святых стремглав помчалась к большой двери слева от зала. — Сота, Жаслин, на кухню! — Так их, так, Широкоглазая! — одобрил Даэдрический Принц, которого страшно забавлял вид хлопочущих аурил. — Постарайтесь на славу, и тогда, быть может, на этот раз я навещу герцога Тейдона первым! — Слушаюсь, Ваша Светлость, — благоговейно прошептала Широкоглазая и крикнула девушкам вдогонку: — Смотрите, не забудьте янтарные кубки! — Будет исполнено! — отозвались аурил, и по коридору прокатилось звучное металлическое эхо. — Мали, Бета, Ин! — раздался мужской бас, принадлежавший редгарду Китлану, который изо всех сил старался перекричать голосистую аргонианку. — Живо в погреб за вином! И чтоб феллмурское! Найдите и принесите самое старое, какое найдете! — Слушаемся, — откликнулись три темноликие девушки в белых чепчиках и вихрем понеслись к двери справа от трона. Увидев это, аурил громко фыркнули от смеха. — Чего смотрите? — бросила им одна из мазкен, перед тем как скрыться в проходе. — Как будто сами сейчас не в том же положении. — Мали, вернись! — резко одернул ее Китлан. — Кто оставил ключи от погреба на столе? Ничего доверить нельзя! Пока суд да дело, Шеогорат величественно поманил пальцем управляющих и, когда те подошли, негромко спросил: — Сколько вам еще нужно времени на подготовку? — Десять минут, мой господин, — сказала с поклоном аргонианка. — Девять минут, мой господин, — еще ниже поклонился редгард. — Хорошо, — согласился даэдра. — Давайте, пошевеливайтесь, иначе сами рискуете остаться без вознаграждения. Да и для повелителя нет ничего слаще, чем созерцать удовольствие на моськах своих подданных. Ну, вперед, дамы и господа! Не забудьте же, что в течение часа после полуночи все должно быть убрано. Вечность не ждет! — Да, Ваша Светлость. Едва управляющие удалились, Шеогорат подозвал к себе камердинера. — Ну, что скажешь? — гордо усмехнулся Принц. — Хорошо я придумал, а? Всегда хотелось узнать, что произойдет, если даэдра подчинить смертному существу. Только взгляни на их лица — как они недовольны! Но я и предположить не мог, что это сделает моих воинственных красавиц такими милашками! Как я рад, что нашел для этого такой замечательный повод. Ух, жду не дождусь начала праздника! — Понимаю вас, господин, — кивнул Хаскилл, покачиваясь на каблуках и созерцая оживленную беготню. — К тому же, так ли уж и недовольны? Они души в вас не чают. Почти то же самое можно сказать и о ваших приказаниях... Ответьте лучше: помог ли я вам своим советом? Шеогорат расплылся в улыбке, довольный, как кот, насладившийся сметаной. — Разумеется. Пока на столе не будет и грамма сыра, мне не придется придавать огромного значения накопившимся проблемам. И говорю я сейчас вовсе не о Сером Марше. Да, чувствую, сейчас мне и впрямь не до них... Душа моя требует любимого эликсира, как я могу думать о мелочах вроде... Впрочем, раз я решил не думать о них сегодня, пусть катятся куда подальше. С глаз долой, из сердца — вон!.. Шеогорат замолк на полуслове: за дверью внезапно поднялся шум. — Что это там творится? — Полагаю, это двое подчиненных соревнуются в преданности вам, мой Лорд. Прошу меня простить. С этими словами камердинер быстро, но в то же время необыкновенно флегматично покинул зал. Шеогорат снова плюхнулся в кресло и, подперев рукой подбородок, тихонько замурлыкал себе под нос. А в коридоре тем временем творилось что-то невообразимое. Две юные прелестницы, аурил и мазкен, все растрепанные и раскрасневшиеся от гнева, устроили настоящий переполох. От катающегося по полу золотисто-сизого клубка исходил яростный крик. В ход шли ногти, зубы, посуда, табуретки — все, что попадалось под руку (оружия при них не было: Шеогорат пожелал видеть своих красавиц беззащитными и хрупкими). Никто не мог удержать разъяренных девушек, даже попытки других мазкен и аурил разнять их выглядели неубедительно: все-таки в борьбе отстаивалась честь и тех, и других, и это не могло не льстить. — Кто сказал, что Лорд наградит тебя первой?! — орала золотая святая на свою соперницу, молотя ее кулаками. — Сдались ему такие уродины! Не считая повелителя, лучше и краше аурил могут быть только аурил! Сегодня мы сделаем его счастливым, а вы будете сидеть в углу и кусать локти! — Заткни механизм, груда металла! — пробасила в ответ темная соблазнительница и ударила девчонку под дых, отчего та скорчилась в три погибели. — Или я пробью тебе череп вот этими руками! Задница тверже, вот и возомнили себя избранными?! Неужто решили, будто сумеете услужить ему лучше нас? Э-э-эй, ты куда?! Стоять, я сказала! — Отвали, уродина! За аурил и двор стреляю в упор! И тут на голову бедной мазкен в самом деле посыпались заклятья. Они с громкими ударами отскакивали от нее и взрывались в воздухе, грозясь испепелить все вокруг. — Церсеи, Бета, перестаньте... — неискренне пытались угомонить их остальные. Придворные Мании и Деменции тоже были тут как тут, однако и они не спешили разнимать девушек: а ну как выиграет своя сторона? Это достойно отдельной вечеринки! Новенькие Мали и Сэм, пожалуй, единственные проявляли искреннее желание помешать перепалке. Девушки разодрали бы друг дружку в клочья, если бы не камердинер Безумного Принца, молнией пронесшийся между ними и заставивший одну и вторую отпрыгнуть по разные стороны. — Стыдно, леди, стыдно, — покачал он головой, строго оглядывая взъерошенных даэдра. — Праздник вот-вот начнется, а вы не придумали ничего лучше, чем выяснять отношения под носом у своего хозяина. Будьте уверены: ни одна из вас не получит повышения до тех пор, пока Его Светлость лично не убедится, что вы этого заслуживаете. Демонстрировать свои пороки взамен обожаемых им качеств — верный шаг на пути к изгнанию из дворца, а затем и из царства. Я склонен думать, что это не то, к чему вы стремитесь. — Да, — сконфуженно опустила голову Бета. — Больше не повторится, — добавила Церсеи, украдкой послав своей противнице ненавидящий взгляд. — Вот и чудесно, — одобрительно кивнул камердинер и велел всем, кто находился в коридоре: — Побыстрее заканчивайте приготовления и возвращайтесь на места. Торжество вот-вот начнется. И не забудьте сменить на броню свои передники. — Ну уж нет, Хаскилл! — раздался из зала веселый и громкий голос Даэдрического Принца. — Пусть щеголяют в кружевах. Ты забыл, что я сегодня выпущу на волю своих тараканчиков? Уж я позабочусь о том, чтобы отзвуки нашего нашего праздника принесли в Деменцию смех и радость, а в Манию — печаль и слезы. Даешь долгожданную оргию! Старшие даэдра переглянулись. Мали и Сэм стыдливо опустили глаза.

***

— Вы слышали шум? Нет ответа. — Слышали? Нет ответа. — Но ведь!.. Нет ответа. — Ну и ладно, молчите себе на здоровье... Неизвестно, однако, настоящий то был шум или же у искательницы приключений разыгралось воображение. Впрочем, даже если странные звуки со стороны города, оставшегося позади за укрепленными стенами, ей только померещились, Амарил считала необходимым доложить о них своему спутнику. Вдруг хотя бы это поможет его разговорить? Таких сложных и непонятных субъектов она еще не встречала. Джейрид Ледяные-Нервы и тот больше импонировал. Признаться, Амарил втайне желала, чтобы норд хоть изредка вспоминал о ней. Если бы не его стремление идти совершенно другим путем, подразумевающим возвращение в «семью», как он тогда выразился (и лишь намного позже она сообразила, что речь шла, по-видимому, о Темном Братстве — организации, снискавшей среди смертного сообщества дурную славу), она бы непременно предложила ему и дальше оставаться подле нее в качестве напарника или даже, может быть, кого-то другого. В конце концов, он, пусть и по-своему, спас ей жизнь. Эри тоже спас. И Амарил никогда этого не забудет. Собственно, поэтому она и согласилась помочь ему. Однако в чем кроется корень очевидно серьезной проблемы, она так и не узнала. Должно быть, ему показалось, будто расплывчатого «А, возможно, пострадают все» вполне достаточно для ее описания. Но вот что странно: не успев договорить, Эри скорчился так, словно его вновь подвергли какому-то проклятию. Видно было, что ему больно, и попытки юноши скрыть свое состояние от чужих глаз выглядели откровенно жалкими. Естественно, Амарил посчитала нужным выяснить, что происходит и какая требуется помощь, — но с таким же успехом можно было обращаться и к дереву. Эри больше не проронил ни звука, хотя еще совсем недавно потоки слов с его уст лились, точно вода на мельничное колесо. Подозрительным данмерка находила и то, что он даже не попытался унять свою боль — или что у него там? — магией или снадобьем, а на ее предложение выпить одно из сохранившихся у нее зелий ответил молчаливым отказом. В конце концов, потеряв всякую надежду на связный разговор, она принялась тихонько повторять вслух алхимические формулы — это помогало ей отвлечься от плохих мыслей. — Ладно, — шепотом провозгласила Амарил, — пусть сегодня будет... зелье рассеивания. Ну а вы, — она обратилась к топающему впереди нее парню, — слушайте и запоминайте, как дважды два. Быть может, мой рецепт когда-нибудь поможет снять ваше дурацкое проклятие. В памяти всплыла страница учебника по алхимии, который она брала из библиотеки Гильдии магов в Скинграде. По правде говоря, это была одна из тех формул, которые давались ей с большим трудом. Уставившись невидящим взглядом на склизкие щупальца, оцепившие прибрежные камни вдоль изгиба ручья, Амарил забормотала: — Уровень ученика. Берем две чайные ложки толченых семян бергамота, засыпаем в миску и заливаем двухпроцентной смесью из эктоплазмы. Подогреваем на сильном огне четыре минуты, помешивая, затем убавляем огонь и в течение двух минут мешаем три раза по часовой стрелке, один раз против... Амарил сделала боевой выпад в сторону своего спутника, выпуская пар от накопившегося негодования. — Уровень эксперта: толчем в ступке семена священного лотоса, затем примешиваем пять граммов солей пустоты. Не забываем при этом сосредоточенно жевать вяленую говядину... — Девушка отчетливо услышала, как забурчал от голода ее живот, и нервно сглотнула. — Не глотаем, выплевываем в кипящую воду и держим на огне в течение одной минуты... Добавляем семена лотоса и соли пустоты, размешиваем... Два раза против часовой, один по часовой... или не один? Она так увлеклась, что не заметила, как ее руки принялись «толочь» один из кожаных ремешков, прикрепленных к толстому ремню, на котором держалось оружие Эри. Тот, однако, и бровью не повел, даже не обернулся. — Так его, так, — приговаривала она. — Залить огнем, подкипятить водой... Послышалось негромкое хмыканье, и Амарил, которая собралась взаправду поджечь ремень, дернулась от неожиданности. — Неужели я произнесла слово, разрушающее чары? — буркнула она, не выпуская из рук ремешка. — Ну как? Будете и дальше притворяться немым, или мы, наконец, перейдем к конструктивному диалогу? Эри пропустил ее слова мимо ушей. Но уже в следующую секунду его голос заставил данмерку встрепенуться. — Во-первых, — произнес он таким тоном, словно никакого молчания с его стороны не было и в помине, — ученику положено мешать не три раза по часовой, а один, и эксперту — не один против часовой, а три. Во-вторых, заливают водой и кипятят на огне. В-третьих, — он наконец-то обернулся и отцепил эльфийку от своего меча, — какому уважающему себя алхимику пришло в голову выдумать такие рецепты? Что еще за «семена бармаглота», что за «лоси пустоты», «это кто плазма» и прочие извращения, откуда вы их вообще берете? И ни слова ни про цветки астры, ни про яйца граммита! Это возмутительно! Тут бы и немой не выдержал. А потому, в-четвертых, давай переходить к действительно конструктивному диалогу. Слушай внимательно и запоминай, как дважды два, Амарил Андарис. Пришло время узнать истинно верный, подлинный, уникальный и испытанный самим Временем рецепт зелья рассеивания. Эри совершенно внезапно и с такой охотой заговорил, что, похоже, теперь пришла очередь Амарил от изумления потерять дар речи. Остановить его поток мыслей оказалось попросту невозможно. Все ее попытки как бы невзначай выяснить причины случившихся ранее странностей жестко игнорировались. И — уж не померещилась ли ей в таком ярком излиянии чувств к алхимическому искусству толика отчаяния?.. — Да? Ух ты, надо же. Как интересно... — только и оставалось соглашаться девушке и подкреплять свои слова кивками. Но, в общем-то, это правда. Алхимия — бесспорно, одна из увлекательнейших отраслей магических наук. К тому же, редко встретишь человека, который сам, бескорыстно (наверное), с неподдельным энтузиазмом готов восполнить пробелы в чужом знании. В качестве приятного дополнения данмерка выучила новый, однозначно не менее интригующий вариант приготовления зелья рассеивания, культивируемый только на Дрожащих островах. Эри разложил все по полочкам и не поленился повторить формулу девять или десять раз, чтобы Амарил, не приведи даэдра, что-нибудь упустила. Да что там, он вполне мог бы заменить собой целое пособие по алхимической дисциплине. Однако... Сколько прошло времени с тех пор, как он снова открыл рот? Час? Два часа? Увлеченная его монологом, темная эльфийка перестала обращать внимание на дорогу и даже не заметила, как на карте, которую она машинально вытащила из своей сумки, вдруг начали поблескивать синим цветом буквы, образующие слово «Дипваллоу», — это означало, что поселение с соответствующим названием находится где-то неподалеку. Когда Эри повернулся к ней лицом, взгляд его скользнул по бумаге, глаза недоверчиво сощурились. — Откуда у тебя эта карта? — спросил он с подозрением. — А? — рассеянно отозвалась Амарил, все еще надеясь услышать пояснения касательно подогрева ихора элитры в листьях алоказии. — Откуда. У тебя. Эта. Карта? — повторил Эри с расстановкой. — Друг подарил, — соврала она. — Правда? Могу я взглянуть поближе? — Конечно, можете... — В голосе Амарил сквозила непринужденность: раз она почти ничего не знает о своем спутнике, то исключать призрачную возможность его знакомства с мэром Пасваля, у которого она стащила эту самую карту, было бы неосмотрительно. — Но какая, в самом деле, разница? Есть ли что-то необычное в том, чтобы в дороге иметь под рукой карту? Эри неопределенно пожал плечами. Она собралась было выдохнуть с облегчением, как вдруг он снова попросил: — И все-таки, дай мне ее на минутку, пожалуйста. Девушка нехотя вручила ему драгоценную вещь и замерла в ожидании. Но, поглазев на испещренный цветными черточками лист, Эри лишь пробормотал: «Понятно» — и вернул его эльфийке. Их пальцы случайно соприкоснулись, и Амарил, похолодев от ужаса, чуть не уронила свое сокровище в сырую грязь. — Что... — недоуменно пробормотала она, — что с вами такое? — Ничего, — быстро ответил Эри. — Давай лучше поторопимся. К счастью, идти уже не так долго. — Но, — все еще не могла прийти в себя данмерка, — почему вы не сказали, что у вас... — Между прочим, мы не туда свернули, — Эри опять проигнорировал ее вопрос. — Заболтался я что-то и увел нас в другую сторону. Так дело не пойдет. И еще кое-что... — Он прервался и осмотрел ее с головы до ног. — Тебе будет удобно бежать в юбке? — Я справлюсь. — Хорошо, тогда на счет «три» мы переключаемся на бег и направляемся туда, где должны были быть уже минут сорок назад. Готова? Она нервно кивнула и подобрала полы своего одеяния. — Тогда — раз... два... ТРИ! Эри, а следом и Амарил, рванули с места. — Да в чем... вообще... дело?.. — Слова обрывались из-за сбившегося дыхания. Оба летели так, что сверкали пятки. — Разве мы... не в деревню? — Нет, не в деревню! Пока не прибудем на место... не спрашивай... ничего!.. Не удержавшись от гневного ругательства, эльфийка ринулась за парнем обратно в мокрые заросли. Пальцы ее мелко дрожали: позабыть огонь, которым горела кожа ее спутника, им было суждено еще нескоро.

***

Перед глазами проносились один за другим неприглядные пейзажи Деменции, окрашенные то в буро-зеленые, то в синие, то в серые тона. Огромные грибы под тяжестью дождевых капель склонялись так низко, словно хотели раздавить все живое. Черные скользкие корни деревьев, точно штыки, выскакивали из земли в самый неудобный момент, так что бегуны с трудом поспевали лавировать, чтобы случайно на них не напороться. Из вездесущих луж выползали встревоженные земноводные, норовившие зацепить их своими когтями. Амарил едва успевала отбиваться от чудищ мечом и вспышками магии, но заклинания слабели из-за дождя, хлынувшего с новой силой. Путники двигались на север, и земля под ногами постепенно становилась более каменистой и устойчивой. «Безопасный путь, как же! — думала она в гневе, расчищая дорогу наравне с Эри. — Хорошо, что я не послушала его и взяла с собой оружие!» Прошло немало времени, прежде чем они добрались до пустынного берега Дрожащих островов. — Мы на границе Деменции и Мании, — наконец объявил юноша. Карта сообщала, что они находятся на перевале между Рогом Еретика с юга и Хребтом Шутника с севера. Впереди показались природные атрибуты северной половины царства, на которую так давно хотелось взглянуть Амарил. Но из-за стены ливня разглядеть что-либо было трудно. Оба инстинктивно чувствовали соприкосновение с одной и другой частями царства Безумия, и ощущение это было очень странное. Восточный берег Дрожащих островов омывало одно-единственное море — Энджин; его темные воды уходили далеко за горизонт. Амарил не имела ни малейшего понятия о границах царства; из рассказов местных жителей она усвоила лишь, что острова окружены двумя морями: Энджин и Имин. Первое омывает сушу с востока, второе — с запада, однако где пересекаются и где заканчиваются эти моря, неведомо никому из смертных. Сейчас же водная гладь и небо будто слились воедино. Вот она, серая, спокойная, но в то же время такая бушующая и всеобъемлющая Бесконечность! — Что теперь? — спросила Амарил, вглядываясь в представший ее глазам клочок Мании. — Я уже могу задавать вопросы? Окинув взглядом берег, Эри промолвил: — Конечно, можешь. Нам осталось найти... — Что найти? Парень продекламировал строку из какой-то загадки: — «Стоит горбатый тот старик на грани меж мирами, к старухе, мною выбранный, склонившись...» — Он тряхнул головой. — Чепуха какая! Как будто не понятно, что целью наших поисков является старое покосившееся дерево... «Мне вот было бы непонятно, — мысленно ввернула Амарил. — Если ты весь из себя такой умный, то какого лысого Дагона позвал меня с собой?» Эри вновь скривился от боли. Судя по выражению лица, ему становилось все сложнее и сложнее делать вид, что в этом нет ничего необыкновенного. — Но тут почти все деревья покосившиеся, — заметила она. — Ветер-то неслабый. — Нам следует искать то, что с большим валуном под боком. — Валун — это и есть «старуха»? — догадалась Амарил. Эри кивнул. — Хм... — Девушка с сомнением оглядела территорию. Из-за дождя видимость была, мягко говоря, так себе. Почти у каждого второго дерева «под боком» громоздились камни разных размеров. Когда данмерка подошла к одной иве, на голову ей свалилось какое-то крупное насекомое. Спасибо, Эри помог отодрать его от волос. Она испугалась, что кожа ее покроется волдырями от ожогов: до того раскаленными были его пальцы. — Послушайте, я так никогда не смогу сосредоточиться. Что, даэдра возьми, с вами происходит? Вы больны? Вас прокляли? Возьмите у меня какое-нибудь зелье или подлечитесь с помощью магии. Умоляю, скажите хотя бы, что вы не на грани жизни и смерти сейчас находитесь! Эри не ответил ничего определенного на этот счет и предложил вернуться к загадке. Слова «мною выбранный», по его словам, означали, что на стволе дерева должна быть высечена метка Безумия. — Метка? — Да, похожая на лик Безумного Принца. Вернее, сразу на три лика... Говоря о поисках — давай разделимся? Пусть это не совсем безопасно, но так мы быстрее исследуем территорию. — А вы уверены, что с вами ничего не случится за это время? — забеспокоилась эльфийка. — Уверен, — ответил Эри тоном, в котором чувствовалось нечто противоположное. Но по его взгляду было видно, что он не в настроении тратить время на обсуждение этого вопроса, и Амарил посчитала нужным взять свои нервы в кулак. — Ладно, — согласилась она, стараясь держаться бодро, — по крайней мере, монстров поблизости не видно. Да и не так уж далеко друг от друга нам предстоит поработать... — Вот именно, — нетерпеливо кивнул Эри. — Давай так: кто первый найдет старое покосившееся дерево с валуном, отмеченное ликом Его Светлости — кричит другому. — Хорошо. Однако как быть с границей? Найти ее будет непросто. — А я уже придумал способ. Наверное, он немного неадекватный, но... — Знаете, странно рассуждать об адекватности в царстве безумных. Давайте, говорите скорее. Идея Эри заключалась в том, чтобы довериться тому странному чувству, которое охватило их, едва они ступили на пограничную территорию, — ощущению, словно они скользят меж двух противоположных сторон Безумия. Уловить его невероятно трудно: слишком тонка эта резкая грань. Поэтому и передвигаться следует медленно, осторожно. В том месте, где оно захлестнет их с головой, наверняка и будет находиться нужный им объект. Задача оказалась сложнее, чем Амарил себе представляла. Они условились поделить между собой восточную и западную части берега. Данмерка взяла участок поближе к воде, Эри согласился шерстить территорию вглубь суши. Деревьев было много, камней тоже; прикинуть визуально, где находится цель, невозможно. Создавалось ощущение, будто кто-то специально заколдовал дождь, чтобы вода смыла все различия между половинами царства. Вся растительность казалась одинаково блеклой. Неизвестно, чем именно грозил им провал этого странного задания, но одно Амарил вдруг осознала с предельной ясностью: если они не справятся, с ее спутником наверняка произойдет что-то ужасное. Более того, совершенно непонятно было, который час. Из города они вышли во второй половине дня, — это все, что Амарил запомнила, благо тучи тогда рассеялись. Могло показаться, что на дорогу ушло двадцать минут, а могло показаться — что несколько часов. Впервые она отчетливо ощутила, что не знает, даже не в силах предположить, сколько времени истекло с одного конкретного момента ее жизни. — Амарил Андарис, как успехи? — раздался вдалеке приглушенный голос Эри. — Ищу! Парень что-то крикнул ей в ответ — наверное, с просьбой поторопиться, — но она его почти не слышала. Ощущение пограничья меж двумя полюсами то наполняло ее от головы до кончиков пальцев, то вдруг рассеивалось. Она нарочно закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на издевательски-однообразную действительность, и это оказалось верным решением. Искать границу стало значительно легче: избавленный от видимой картины мира, мозг постепенно привыкал к тому, что называется чутьем, и уже не требовал ежеминутного сравнения видимого с «осязаемым». Вот как, наверное, чувствуют себя слепцы, вынужденные всю свою жизнь полагаться не на это самое видимое, но на то, что скрыто в его глубинах. Ее размышления прервал вдруг откуда-то взявшийся в пустой темноте огонек света — слабый, крохотный, едва уловимый. Уж не светлячок ли? Да нет, что могли забыть здесь нежные светлячки в такой сильный ливень. Но, как бы то ни было, надо двигаться прямо на этот огонек. По телу побежали мурашки. Свет постепенно приобретал некие очертания. Миниатюрная печать, похожая на лицо человека, вобравшего в себя три разных образа. Ярость, Радость и Спокойствие. В макушку словно ударило током. Амарил открыла рот, чтобы окликнуть своего спутника, — и очень некстати споткнулась о какую-то корягу, чуть не упав лицом на мокрую траву. — Смотреть надо, куда идешь, — раздался над ухом голос Эри, который каким-то чудом оказался рядом с ней и вовремя схватил ее за шиворот. — Кто же бродит по неровной местности с закрытыми глазами? Так и без ног остаться можно. — Зато мои старания были не напрасны, — торжествующе вздернула подбородок данмерка, высвобождаясь из его хватки. — Я нашла для вас кое-что занимательное. Она ткнула пальцем в то место на дереве, где ей померещилась метка. Эри подошел к нему почти вплотную и буквально впился в него взглядом. Амарил заинтригованно смотрела на него, ожидая, что он скажет, но он только снова и снова открывал и закрывал рот, точно рыба. Лицо его то светлело, то мрачнело. Да что же он там увидел-то?.. Наконец, собравшись с духом, парень решился-таки подать голос.

— Нажал кабан на баклажан.

Три пса на спирт. Гори, пирог!

Будете дуб? У дуба — буду.

Яиц нет, оп! Болван, на в лоб!

Ему в уме — конец оценок.

У, морду мудрому! Ты сыт?

Вы уху ели? Лично кончил. 

Ну как, скакун? Утоп в поту...

— читал Эри нараспев голосом, в котором с каждой буквой нарастало недоумение. Во взгляде его его отразилась такая гамма эмоций, что трудно было понять, собирается ли он покатиться со смеху, прыгнуть в море или упасть в обморок. Амарил, ожидавшая услышать, что справилась с поисками, чуть не обронила челюсть на землю. Эри между тем продолжал:

— Ну а мораль подобных басен —

Деликатес, все-таки, лед.

Не сапогами маг опасен.

А кто прочел — тот идиот.

— Что это за графомания такая, — перебил он себя, — и зачем было ее сюда вывешивать? Кто обзывается, тот сам так называется... Амарил Андарис! — дернул он ни с того ни с сего девушку, та вздрогнула и вытянулась в струну. — Что, говоришь, здесь изображено? — А?! Здесь символ! — отрапортовала она взволнованно. — Точно такой, как вы и описывали. Не знаю, откуда вы взяли эти странные стихи, но я вижу только метку с тремя лицами! Поверить не могу, что вы ее не видите... Вы точно не разыгрываете меня? Эри принял вид человека, оскорбленного до глубины души. — Ни в коем случае, — заявил он серьезно и принялся оглядывать ствол со всех сторон. — А дело было так: пока мы занимались поисками каждый сам по себе, я на первом попавшемся дереве нашел нужный нам символ. Чуть было не обрадовался. Хорошо, что интуиция подсказала мне проверить соседние деревья, потому что, как выяснилось, на них красовалось то же самое. И так везде. Выбери мы неправильный объект, наверняка случилось бы что-нибудь плохое. Ходит слух, будто бы много лет назад одному человеку поручили похожее задание. Бедняга ошибся с выбором и, как я слышал, расщепился на несколько частей и до сих пор не может собраться. Вот что бывает, а может быть и еще хуже! В общем, меня охватило отчаяние, и я побежал посмотреть, как там твои дела с поисками. Ну и — вот... — Очень странно все это, — согласилась Амарил. — А я, пока осматривала другие деревья, не заметила на них вообще никаких знаков и надписей. Хотя тщательно изучала каждое деревце и каждый кустик. — Да что ты! Правда? — Чистая правда! — А вот это уже многое меняет! — Эри выпрыгнул из-за ствола, за которым уже успел скрыться от глаз данмерки. Он моментально воодушевился и потер ладонью нос, задрав его при этом еще выше. — Как знать, может, дело вообще не в деревьях и рисунках? Можно ведь предположить, что это с кем-то из нас что-то не так? Что у меня или тебя есть способность видеть то, чего нет, или наоборот, не видеть то, что есть. Вот, например, Амарил, вдруг нам повезло, и ты можешь видеть скрытую сущность некоторых предметов или явлений? «Глупо даже думать об этом», — чуть было не обронила она, но вслух произнесла что-то нечленораздельное. — Здорово! Очень круто! Если это так, то дальше будет намного проще. Его Светлость Безумный Принц, конечно, нас чуть не наебал, но... Договорить он не успел, потому что Амарил топнула ногой и осуждающе воззрилась на него. — Давайте-ка без мата, хорошо? Возможно, я просто не могу ощутить всю полноту вашей радости, но неужели вам не стыдно так выражаться перед леди? Юноша фыркнул и опустил голову. — Прошу прощения. Оно само вырвалось. Конечно же, м... не... стыдно. — Что-что вы сказали? — переспросила Амарил с легким сарказмом. — Слишком уж неразборчивыми вдруг стали ваши речи. — Что слышала, — отозвался Эри, и ей показалось, что он с трудом удерживается от смеха. Нашел время для шуток! — Но ты права, я действительно очень рад. Ты даже не представляешь, как сильно. Что, если мы уже нашли ключ к разгадке? — И в чем разгадка? — спросила данмерка, уже совсем сбившись с толку. — Откуда же мне знать? — развел руками Эри. — В любом случае, проверить, сказала ты правду или нет, можно лишь одним путем. — Только не говорите, что мы теперь должны отыскать смысл в этих ужасных стишках! Эри с укором посмотрел на нее и, глубоко вздохнув, вдруг задрал правый рукав своей рубахи, обнажая плечо. На нем красовалось что-то вроде татуировки. У Амарил отвисла челюсть, а голова словно наполнилась жужжанием пчелиного роя: в ней вспыхнули и навязчиво загудели самые разнообразные вопросы — один безумней другого — и точно такими же сумасшедшими казались ответы, которые можно было бы на них получить. — Этот знак ты видишь на дереве? — между тем спросил Эри. — Да. Послушайте, ваше проклятье... — Очень хорошо! Тогда возьми мой кинжал и порань им меня до крови в этом месте. — Он указал на татуировку. — Что?! — Что слышала. Давай, поторопись. Он нарочно отвернулся, чтобы не смущать девушку, но ей все равно было не по себе. Символ на плече у юноши оказался точной копией рисунка на стволе дерева. В нем были смешаны черные, красные и золотые краски. Та же утрированная маска Ярости, Радости и Спокойствия. Едва она прикоснулась к нему кинжалом, Эри чуть заметно вздрогнул. Увидев это, Амарил начала колебаться. — Ты чего застыла? Давай режь. — Я, кажется, не могу. — Можешь. Не нужно отрезать мне руку, просто пусти немного крови, и все. Амарил хотела было возразить, что ранить ни в чем не повинных людей, да к тому же, спасших тебе жизнь, есть верх неблагодарности, но Эри велел ей поторопиться. Когда лезвие ножа методично прошло сквозь мягкую плоть, эльфийка почувствовала приступ дурноты. Парень повозил левой ладонью по раненому плечу и приложил окровавленную руку к метке на дереве. Потом наспех задернул рану мокрым рукавом. И тут произошло чудо: в стволе образовалась небольшая дыра, что-то вроде дупла. Обрадованно хлопнув в ладоши, Эри извлек на свет маленький ларчик, в котором обнаружились два крохотных сосуда, похожие на склянки для зелий, и два миниатюрных кинжала из чистого серебра. В сосудах плескалась пурпурная жидкость. Парень издал облегченный вздох. — И что это значит? — растерянно спросила Амарил. — Это значит, что мы все сделали правильно, — удовлетворенно произнес он. — Я обязательно отвечу на твои вопросы, когда будет подходящее время. А сейчас нам лучше быстрее покончить с испытанием. Тебе может показаться, что в нем нет никакого смысла, но на самом деле оно имеет огромное значение. Так Безумный Принц сказал. Давай только заслоним драгоценное зелье от дождя? В нем не должно быть лишних примесей. Они склонились над ларцом как можно ниже, закрывая его спинами от крупных капель. Затем Эри откупорил один из сосудиков, резанул серебряным кинжалом по пальцу и выдавил пару капель крови в пробирку. — Что это за снадобье? — поинтересовалась Амарил шепотом. — Специальный раствор с добавлением Акванострума. Я не говорил, что смешанный с чистой водой Акванострум еще и обеззараживает кровь? Это поистине уникальное средство. Здесь его концентрация составляет около трех с половиной процентов. А теперь, — он протянул ей свою пробирку, — плюнь сюда. — Чего? — скривилась данмерка. — Чего-чего! Не знаешь, как плевать, что ли? «Тьфу!» — и готово. С этими словами он схватил бутылочку Амарил и плюнул туда. Данмерка хотела было возмутиться, но притихла, увидев, как зелье приобретает светло-синий оттенок. — Давай, поспеши. Как видишь, слюна напарника — это еще один важный ингредиент. — «Напарника»? — Плюй скорее, только не перебарщивай. У нас ограничено время. Живо! Амарил нехотя сплюнула, и, когда его зелье изменило цвет, Эри встряхнул обе бутылочки. — Пить нужно залпом, — сказал он, отдавая Амарил нужный флакон. — Меня предупреждали, что у снадобья отвратительный вкус, но если мы выплюнем хоть каплю, то мгновенно умрем. — К чему такие сложности? — поморщилась она. — В этом и заключается вся прелесть испытания, — горько усмехнулся Эри. — Но, увы, раскрыть тебе его смысл я смогу только после того, как мы с ним покончим. Ну что ж, вперед! Придется немного потерпеть. Путешественники скрестили руки и, сосчитав до трех, приложили пробирки к губам. И тут началось самое неприятное. Пойло оказалось настолько отвратительным, что парень и девушка чуть не потеряли сознание. В глазах у них потемнело, а звуки будто слиплись в вязкую субстанцию, окутывая мозг. Вкус был совершенно непонятный, на ум приходили только ассоциации со рвотой или горелой кашей, да и то смутные. Еще чуть-чуть, и внутренние органы расплавятся, а глаза вылезут из орбит. Выплюнуть зелье, а то и вовсе прочистить желудок казалось единственно верным решением. И где-то далеко в мозгу отдавалось эхом лишь одно слово: «Нельзя, нельзя, нельзя...» — Не смей выплевывать! — завопил Эри, видя, что данмерку начало мутить. Впрочем, и сам он был так бледен, будто его вот-вот стошнит. — Глотай скорей! — И на всякий случай зажал ей рот ладонью, от которой больше не веяло жаром, как от раскаленного металла. Им потребовались колоссальные усилия, чтобы проглотить мерзкую жижу. — Воды, — прохрипела Амарил, держась за живот. — Пока нельзя. — Воды!.. — Послушай! — Эри с силой тряхнул ее за плечи. — Ты хочешь ходить по земле или лежать под ней? Потерпи еще немного! Мысленно Амарил уже прокляла Шеогората и всех, кто связан с этим мерзким испытанием, сто, а то и тысячу раз. Нелепым и ненужным казалось ей проходить через какие-то бесполезные муки; может ли быть, что Принцу Безумия просто-напросто нравится наблюдать, как корчит смертных червячков, осмелившихся потревожить его покой? Если он только бывает спокоен... Или все дело в том, что они, как выразился Эри, «испорченные»? Не лишатся ли они в таком случае рассудка и не станут ли похожими на тех, кто наполняет собою зловонные улицы Крусибла? Стать собутыльницей наркоманки Калданы Монриус... или впадать в экстаз от вида кровавых ран на собственном теле, как Резчица... или утратить всякую способность к соображению подобно Ольфи... или потерять сон в попытках поймать собственную тень, как Сильвио Марус... или стать родственной душой Ирилу, грезящему об умерщвлении всего живого и прекрасного... Дальше требовалось убрать сосуды обратно в ларец и спрятать его в дупло. Едва эльфийка положила его на дно и отстранилась, дыра в дереве затянулась сама собой. Серебряные кинжалы путешественники оставили себе, так как, по словам Эри, они им еще пригодятся. Теперь следовало немедленно вернуться в город и найти часовню Арден-Сула, где их ждет последняя часть так называемого испытания.

***

— Смотри, смотри, дождь из мармеладных червячков! А я ртом ловить умею, вот так! — Какие червячки! Да это же огненные грибы! Пойду-ка снесу один своему братцу... — О чем вы толкуете! Это не червячки и не грибы — это... это отрубленные пальцы! А-а-а! Неужели дурное предзнаменование?! — Не-е-е, вы чего? Это же кровь девственниц в одноразовых склянках. Наконец-то мы своими глазами узрели то, о чем веками слагались легенды! — Господа, вы слепые? Это же граммитовы сосиски в томатном соку! — Вот и славно, я как раз проголодался! — Народ, какие сосиски! Сегодня же всемирный День потери целомудрия*! А штуки, которые падают с неба, есть не что иное, как искусственные... — Не болтай чепухи! Этого праздника ждать еще три недели! Вечно ты путаешь даты... — Да ну вас, совсем больные! Ясно же, что это алоказиевый дождь. Только посмотрите, как блестят эти чудные плоды!.. И так по всей столице. Да что там — по всем населенным уголкам Дрожащих островов. Пока Амарил и Эри во весь дух неслись обратно в город, на глаза им то и дело попадались люди, которые о чем-то возбужденно беседовали, протягивали руки к небу и издавали восторженные или испуганные восклицания. Отчего-то это показалось Амарил чарующим, и она даже затормозила бег, чтобы предаться какому-то неведомому чувству вместе с ними, но Эри прикрикнул на нее, и она угомонилась. По улицам туда-сюда шныряли собаки и кошки. Немногочисленные дети под руководством многочисленных взрослых резвились то там, то тут, подбирая с земли странные предметы, которые, кажется, сыпались прямо с небес. Повсюду царило такое оживление, что, как это ни забавно, шум и веселье, обыкновенно разливающиеся по торговым и развлекательным районам крупных городов того же Сиродила, увы, даже близко не стояли рядом. Украшений на улицах, однако же, никаких не было, и, тем не менее, выглядели они очень красиво, — а все благодаря светлячкам, которые, слетевшись на «огонек», мерцали, точно волшебные фонарики. Их было так много, что издалека казалось, будто в воздухе повисла сияющая пелена, похожая на блестящий туман. Хотя бы раз в году (да-да, летосчисление на Дрожащих островах никто не отменял) под воздействием особой заразы, именуемой «праздничным настроением», Мания и Деменция растворялись в этом тумане и едва не менялись местами. Усталые, запыхавшиеся путешественники, умоляющие стражу пропустить их в город, пожалуй, были одними из немногих, кто не вписывался в царящую на островах атмосферу торжества. Дождя уже нигде не было; парню и девушке теперь казалось, будто он им и вовсе померещился, остался забытым на том далеком пустынном побережье. Женщина-страж (в этот раз на месте Неды была какая-то незнакомая Амарил темная соблазнительница) долго и упорно отказывалась открыть ворота, видимо, решив, что перед ней сбежавшие преступники, потому что выглядели они и впрямь неважно. Они простояли бы так довольно долго, если бы не подошедшая к городским воротам компания мужчин и женщин, которые, к их чести, представили охране ребят как своих знакомых и попросили впустить их. Мазкен сразу смягчилась и отошла в сторону. Амарил в который раз пришла в негодование от такой несправедливости. — Спасибо большое, — поблагодарил их Эри перед тем, как уйти. — Не подскажете ли, который час? Самый высокий и взрослый на вид мужчина сообщил, что сейчас около четверти двенадцатого, чем очень обрадовал юношу. Когда Амарил вслед за Эри поблагодарила его, он, как показалось девушке, задержал на ней взгляд чуть дольше, чем требовалось, и этим развеселил своих спутниц и спутников. Эльфийка вдруг почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, а ноги словно приросли к земле. Глаза ее расширились, губы задрожали. — Юная леди, наверное, сильно устала, — сочувственно улыбнулась ей одна из женщин, красивая сероглазая редгардка с короткими кудрями. — Зачем же было так утомлять ее, сэр? Эри что-то ответил, но Амарил их почти не слышала. Прошла всего минута с момента возвращения в город, а ей казалось, что она целую вечность всматривается в лицо человека, сообщившего им время, и никак не может заставить себя отвернуться. Он напомнил ей кого-то, кого она не видела уже очень давно. И о ком твердо решила больше никогда не вспоминать. Мужчина, поймав ее пристальный взгляд и заметив неладное, тоже хотел было спросить эльфийку о самочувствии, однако Эри, извиняясь и улыбаясь направо и налево, отвел Амарил на безопасное расстояние и чуть ли не силком потащил ее в дальний конец города. Данмерка продолжала оглядываться до тех пор, пока их спасители не исчезли из виду. — Что с тобой? — забеспокоился парень. — Не знаю, — тихо сказала девушка. — Наверное, показалось. «Очнись, глупая девчонка! — вертелось в голове. — Это просто невозможно, невозможно! Он никогда бы здесь не появился. Ему здесь не место. Ты дала себе слово, что забудешь его, вот и держи! Разве ты не должна сейчас спешить? Поторопись!» — А чего это все в Крусибле такие довольные? — спросила она, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей. — Без понятия, — развел руками Эри. — Наверное, услышали, что скоро умрут. По его голосу непонятно было, шутит он или нет. Наконец, они нашли часовню Арден-Сула. Местные жители как-то упоминали, что свое название она получила благодаря древнему пророку и правителю Дрожащих островов, умершему при загадочных обстоятельствах прямо в часовне. Однако, по словам Эри, подданные Мании и Деменции и сами толком не знают, что произошло на самом деле, и их противоположные теории об Арден-Суле находятся в вечной борьбе за право называться истиной в последней инстанции. — Тебе уже доводилось слышать о еретиках, населяющих территорию Мании? — говорил он. — Если нет, то знай, что они, как и зелоты, обладают весьма радикальными убеждениями насчет властителя Дрожащих островов. Если зелоты исступленно преданны своему Лорду, то еретики его люто ненавидят. То же касается и легенды о правлении Арден-Сула: зелоты видят в нем смертное воплощение Даэдрического Принца, по праву занимающего место правителя Дрожащих островов, еретики же считают, что Арден-Сул и есть настоящее божество, а Шеогорат — не более чем подделка, обычный смертный, поехавший на почве многочисленных упражнений в магии и потому искажающий учение настоящего правителя. Словом, лучше даже не пытайся говорить о Принце и Арден-Суле ни с теми, и ни с другими, если не хочешь, чтобы тебя тут же прикончили. Часовня Арден-Сула ярко выделялась на фоне темно-пурпурного неба своей простой, но громоздкой комплекцией. Единственная ее башня тянулась далеко ввысь, точно огромный маяк в порту. Однако на крыше, где, по словам горожан, находилась жаровня, не сияло пламя. И во взглядах жителей, которых, казалось, не интересует ничего, кроме их собственных безумств, читалось волнение. Не исключено, что Шеогорат рано или поздно поручит ей, «герою», вернуть пламя в часовню. — Не тревожься раньше времени, — сказал девушке Эри, словно догадавшись, о чем она думает, и поднялся по ступеням. — Проходи, а я за тобой следом. С этими словами он отворил дверь часовни и отошел в сторону, пропуская вперед свою спутницу. Внутри было не так просторно, как могло показаться, однако впечатление часовня Арден-Сула произвела бы на кого угодно. С одной стороны, ее внутреннее обустройство имело сходство с классическими часовнями, распространенными в Сиродиле, а с другой, вездесущие тени отчего-то казались чересчур темными и мрачными, тогда как освещенные множеством свечек и факелов предметы выглядели как-то слишком уютно и по-домашнему. Никогда прежде Амарил не испытывала подобного диссонанса, навещая алтарь Аркея, Джулианоса или Стендарра. Скамьи, предназначавшиеся для прихожан, сейчас пустовали, и это удивило девушку: в ее родном мире практически ни один праздник не обходился без церковных служб. Вдалеке, позади алтаря и кафедр (их было две — одна принадлежала Деменции, а другая Мании), у дальней стены возвышались две странные арки. На немой вопрос данмерки, зачем они нужны, Эри сказал, что и та, и другая предназначены для огня — того, которому следовало бы светить жителям с башни на улице и который сейчас находится где-то не на своем месте. — Не кажется ли вам, что об этом должен был сообщить кто-то из нас? — раздался недовольный голос, принадлежавший священнику-норду, стоявшему за кафедрой Деменции и одетому в бледно-зеленый балахон. Выражение его лица свидетельствовало о раздражении, вызванном бесцеремонной болтовней. — Не «кто-то из нас», а именно я! — осадил норда низкорослый лесной эльф, одетый в красное и представляющий религиозные интересы Мании. — Давай, наконец, признаем, что такие речи даются мне лучше, чем тебе, Арктус. Оба одновременно уставились на вошедших Амарил и Эри; те уставились на них в ответ. Девушка с удивлением разглядывала священников, составлявших друг с другом прелюбопытный контраст. Дервенин и Арктус — таковыми были их имена — выглядели так, будто недолюбливали друг друга, прям как расы мазкен и аурил, и раздраженные выражения на их лицах нисколько не соответствовали тому, какими священникам полагается быть по роду своей деятельности. — Ну? — наконец, спросил Дервенин, представитель Мании. — Чего стоим, кого ждем? Не желаете ли извиниться за неподобающее поведение в стенах часовни? — А, да, — спохватился Эри. — Прошу прощения, отец Дервенин. — Так-то лучше, — похвалил босмер и сразу подобрел. — Понимаете ли, в чем дело... Нас редко навещают прихожане, и все свободное от молитв время нам совершенно нечем заняться. Так вот, очень вас прошу, не отнимайте у нас нашу работу и не произносите в стенах этой часовни того, о чем с не меньшей долей занятности можем поведать мы сами. Договорились? — Да, отец Дервенин. Услышав это, Арктус, священник Деменции, тут же возмутился: — А про меня, видимо, все забыли. Ладно... Пренебрегающий иной стороной Безумия да не получит освобождения от сковывающих его цепей, за коим пожаловал в нашу скромную обитель. — И он выразительно посмотрел на Эри. — О чем вы говорите, отец... Арактус? — удивилась Амарил. От волнения она случайно исказила его имя, чем привела бедного норда в еще большее негодование. Дервенин во всеуслышанье хихикнул. — Вот как, значит, да? — продолжал священник, задетый таким пренебрежением до глубины души. — Вот что собой являют коварные последователи маниакального учения... маниакальной стороны Безумия... Коль избрали вы сию сторону, мир, коему подвластен я, да будет сокрыт от вас навеки, как будет сокрыт и тайник, в котором могли бы ваши сердца найти себе успокоение... Нет, не спрашивайте меня больше ни о чем, дети мои. Да упокоятся с миром надежды ваши на светлое будущее. Да будет даден вам жизненный путь тернистый и кровавый, подобный истинному образу мысли Арден-Сула, Безумного и Непостижимого... — Отец Арктус! — перебил его Эри. — Выслушайте нас хотя бы, прежде чем желать нам дементного счастья. — Смеешь изъясняться пред служителем Арден-Сула столь низменным слогом, невежественный отрок... или кто ты там уже? — обиделся норд. — Забудь же навеки о снятии... — Да поняли мы, поняли! — выпалил тот, теряя терпение. — Мы разве сказали, что приняли сторону Мании? — Эй! — возмутился Дервенин, до этого наслаждавшийся неудачей своего коллеги. — Мы пока еще ничью сторону не... Вернее, нам одинаково импонируют и Мания, и Деменция, — выкрутился парень, машинально почесывая нос. Амарил догадалась, что он врет. — Поэтому, пожалуйста... — Ага, ага! — ликующе воскликнул Арктус, и его речь разом утратила свою витиеватость. — Слово «Мания» первым сорвалось с твоих уст, значит, для тебя их учение об Арден-Суле имеет большее значение, чем наше... — Да не говорил я такого. И вообще, быть может, последнее слово имеет вес куда более значительный... — Ты, предатель! — прошипел Дервенин, обвиняюще ткнув в Эри пальцем. — А ведь я... то есть, Арден-Сул уже был готов даровать вам свою благосклонность!.. Вид у Эри был совсем неважный. Амарил испугалась, как бы он не сказал священнослужителям что-нибудь грубое, и посчитала нужным вмешаться в спор. — Послушайте, отец Дервенин и отец Арктус, — начала она. — Так-так, вот и у тебя Мания на первом месте, — буркнул служитель-норд. — Или Деменция, — в тон ему сказал босмер. — Выслушайте меня, пожалуйста! — повысила Амарил голос. — Прошу простить нас за неуместную беседу и неуместную невежливость. Но у нас мало времени, а моему спутнику очень нужна помощь. Смею добавить от себя, что мне действительно близки по духу... м-м... оба ваших учения, поэтому трудно сделать выбор и следовать чему-то одному... Но! Так или иначе, мой спутник говорит, что вы можете помочь нам. Но если вы сейчас не примете решение, он умрет или еще чего похуже! И в том будет и моя, и ваша вина! Этот человек... он... он дорог мне, и я не хочу его терять. Отец Арктус, отец Дервенин... Прошу, помогите... Говоря все это, Амарил не переставала думать о возвращении домой, о семье, о своих друзьях, и это придавало ей сил. Наверное, впервые в жизни данмерка и сама была в восторге от своей актерской игры, хоть и понимала, что практически все сказанное ею — правда. Внезапно она почувствовала на глазах слезы, и, наверное, это было очень кстати, так как теперь священники точно не будут сомневаться в искренности ее слов. Правда, с другой стороны, ей бы не хотелось, чтобы Эри тоже в этом не сомневался. Вон, уже глаза заблестели от такого «признания». Стоит ли впутывать его в свою жизнь? Или, что еще хуже, — встревать в его собственную?.. Спустя пару минут напряженного молчания, за которые все четверо чуть ли не испепелили друг друга взглядом, священник Арктус решился первым подать голос. — Что ж, дитя, — сказал он снисходительно, — твой зов был услышан. И хоть взору и чутью моему не очень-то приятен твой друг, отказать я больше не могу. Часовня наша для того и существует, чтоб услаждать или отрезвлять сердца и умы прихожан (если, конечно, они у них вообще есть), или, точнее, окроплять их эйфорией или унынием. Скажи, немилый мой, чем больны твои душа и тело? Прежде чем ответить, Эри шепнул Амарил на ухо: «Только ничему не удивляйся» — и, достав из набедренной сумки два кинжала, завернутые в тряпку, молча протянул их священникам. — О, — пробормотал Дервенин, разглядывая точеное серебро, на котором отчетливо проступали засохшие пятна крови кого-то из путешественников, — все так, как говорил Его Светлость... А мы тут о чепухе какой-то толкуем... Нужно ли было тратить столько времени на уговоры? — И правда, — кивнул Арктус, забирая один из кинжалов и осматривая его со всех сторон. Странная манера вновь покинула его речь. — Что ж вы сразу-то не сказали?.. Ладно, хорошо, очень хорошо. Скорее проходите сюда, дети мои. А наш Лорд и впрямь изобретателен! Подождите немного, сейчас мы все подготовим... На алтаре, к которому священники подвели ребят, стояла глубокая чаша с неизвестной Амарил красноватой субстанцией, напоминающей жидкий туман. — Возьмите кинжалы друг друга и опустите ненадолго в эту чашу, — велел Дервенин. Амарил замешкалась: естественно, она не помнила, который из кинжалов, коими они ранили себя перед тем, как выпить ужасное зелье, принадлежал ей, — они ведь абсолютно одинаковые. Но тут, к ее изумлению, Эри уверенно взял в руки тот, что был у Дервенина, и протянул девушке. — Это мой, — сказал он и подмигнул ей. — Как вы запомнили? — удивилась она, хоть он и просил ее этого не делать. Вместо ответа юноша поднес свой кинжал к ее глазам, так, чтобы она смогла отчетливо разглядеть его лезвие. По самому его краю бисерным шрифтом было выгравировано всего одно слово: «Наказанный». Затем он показал ей кинжал, который сам держал в руках. На нем красовалась надпись: «Свободный». Амарил застыла в полном недоумении. — Давайте уже, прибавьте оперативности, — совсем не по-церковному подстегнул их лесной эльф. Амарил, которую переполняли очень смешанные чувства, вслед за Эри опустила кончик лезвия в чашу. Пальцев ее коснулось что-то теплое, похожее на пламя, которое еще недавно жгло изнутри ее спутника, правда, не столь нестерпимое. «Свободный», значит? «Наказанный»? Выходит, все трое — и Эри, и Дервенин, и Арктус — знали что-то, чего не знала она? Но какой в этом смысл? Зачем было устраивать весь этот цирк и скрывать все от нее? Как глупо. Быстрее бы уйти отсюда... Она украдкой взглянула на Арктуса. Тот был почему-то очень доволен — и вскоре Амарил поняла, почему. — А теперь, — провозгласил священнослужитель Деменции, — не пора ли перерезать друг другу горло?