Звёзды Безвременья

Оказавшись на улице, озлобленная парочка стремительно покинула крыльцо заветного дома. В Амарил кипели гнев и досада. Голос Иоганна — вернее, его раздраженный тон — без конца крутился в голове и все повторял: «Заноза в заднице, заноза в заднице...». Весь городской шум, окружавший их с Хельги, казался ей чуждым. Не в силах вынести накопившегося горя, Амарил опустилась на ступени широкой каменной лестницы, мимо которой пролегал ее путь, и, спрятав в ладонях лицо, отчаянно зарыдала. Долго ли она плакала, коротко ли, но легче не становилось. А тут еще и Хельги зачем-то увязался за ней следом. Что ему вообще от нее надо? И, главное, что ему надо от Иоганна? Она хотела было спросить его об этом, но от слез и злости слова застряли в горле. Мимо них как ни в чем не бывало сновали туда-сюда жители Блисса. Казалось, никакая катастрофа, будь то конец света или чье-то разбитое сердце, не сможет нарушить течение их жизни. И сейчас, пока утро Хельги и Амарил черной пылью забивалось им в ноздри и уши, утро прохожих клубилось в воздухе мерцающей дымкой. В ней таились события и переживания, о которых они оба не имели ни малейшего понятия, но которые в сравнении с их собственными казались им ничтожными.

— Никто меня не любит,

Никто меня не ждет.

Тоска мой разум губит,

Насмешка сердце жжет…

— донесся до них чей-то жалостливый голос, должно быть, уличного поэта. Тон был взят неверный, фальшивый, и Амарил показалось, что этот невежа просто глумится над ее горем. — Да чтоб вас всех, не могу сосредоточиться! — всплеснула руками она. — Даже порыдать нормально нельзя! Раздраженная, она вскочила с места и, наскоро размазав по лицу слезы и сопли, гневно одернула подол своей длинной юбки и побежала прочь. — Эй, тупая балбесина! — возмущенно прокричал ей вдогонку Хельги. — Ты что, уже закончила? Я еще не наслушался, вернись на место! Амарил ничего ему не ответила. Послышались негромкий стук и звяканье металла, и в следующую секунду в ее спину полетел тяжелый кронциркуль. — Так тебе и надо! — прошипел Хельги и вприпрыжку догнал ее, гремя своим ящиком; два других, как и мешки со всякой рухлядью, он почему-то оставил на лестнице. — Ненавижу! Чего вы все прицепились к моему братику? Не смейте отнимать у меня единственное сокровище в моей жалкой жизни! На пути им встретился магазин с ярко украшенной вывеской, возле которого столпилась кучка людей и слышалась музыка. На крыльце сидела элегантная, но слегка заплывшая, как свечной воск, немолодая женщина с пышным венком в длинных темных волосах и с самодельной скрипкой. Корпус у скрипки был вытянутый, узкий и такой заостренный, что она походила на жало какого-нибудь насекомого. У нее была только одна струна. Звук, который женщина извлекала из своего странного инструмента, был похож на писк. Возле нее полукругом стояли три музыканта помладше. Двое, эльфы, тоже играли на скрипках, правда, куда более привычных глазу и побитых, а в руках третьего, редгарда, позвякивали почерневшие от копоти колокольчики. Он и сам был одет во все черное, остальные же своими одеяниями напоминали разноцветные леденцы, побывавшие во рту у неразборчивого сладкоежки. — Жалкие крыски, жалкие крыски, что вы забыли на скатерти склизкой? — пела женщина невпопад своей мелодии, на что уличные зеваки почему-то дружно хлопали в ладоши. Голос у нее был тонкий, звенящий. — Жалкие твари, жалкие твари, ах, для чего вас создали по паре? — хором вопрошали музыканты, и скрипки с колокольчиками вторили им жалобным дребезжанием. Заметив пробегающую мимо Амарил, все смолкли, хотя играть не прекратили. Рядом отчетливо зазвучал грохот инструментов, бьющихся о стенки ящика, который тащил на себе Хельги. — Стойте, стойте! — вдруг воскликнула женщина с узкой скрипкой, заставив Амарил и Хельги подпрыгнуть и обернуться. — Да ведь этот звук — само совершенство! Что скажете? — обратилась она к своим ребятам с блаженной улыбкой. — Так и есть! — согласно закивали те, усердно водя смычками по струнам. — Этот нам подойдет. Редгард отделился от квартета и, оставив свои колокольчики на хранение товарищам, довольно быстро догнал парочку. Затормозив на полном ходу перед ними, он вежливо поклонился и вдруг ни с того ни с сего схватил Хельги за рукав. — Точно подойдет, — одобрительно хмыкнул он, оценивающе разглядывая его. — Что?! — возмутился ничего не понимающий Хельги. Амарил злорадно хихикнула. — Не подойду! Отцепись от меня, придурок! — Еще как подойдешь, — заверил его парень и пропел:

— С нами ты свое счастье найдешь.

Жалкая жизнь, значит, да?

Ну, ничего, не печалься ты так.

Мы поможем тебе ее изменить.

Будешь ты петь, плясать и шутки шутить.

В наш коллектив я тебя заберу —

Горе твое вмиг развеется на ветру.

И, не обращая внимания на протесты Хельги, потащил его к своим товарищам. Мальчишка упирался, брыкался и ругался на всю улицу, но музыкант вцепился в него железной хваткой. — Амари… Балбесина! — заорал Хельги голосом, который против его воли стал почти умоляющим. — Сделай что-нибудь! Куда они меня тащат? Я не хочу петь глупые песни! Я хочу к братцу! Помогите, помогите! Он попытался зажечь в своих руках магические искры, однако ничего не вышло. Скорее всего, его похититель обладал способностью или артефактом, подавляющими магию. Никто не остановил их, даже патрульные аурил прошли мимо с видом, будто на улице стоял прекрасный летний день и никто не кидался ни в кого кронциркулями и не срезал детей посреди дороги. — Ты молодчина, Хабел, — донеслись до Амарил восторженные возгласы скрипачей. — С таким подходом успех нам обеспечен! Мы, конечно, не «Дрын-Дрова» с их виртуозным барабанщиком, но… — Вот именно, мы куда оригинальнее их! Ударные в виде ремонтных побрякушек — такого еще ни у кого не было! Они плотным кольцом окружили перепуганного Хельги и, почти целиком скрыв его от глаз Амарил, возбужденно загалдели. Ящик, который мальчик держал в руках, с громким стуком упал на землю. — Как тебя зовут, малыш? Я — Сендрис Арелет, а это Бон-Бон и Пчелка… — Меня забыли. — Прошу прощения, Хабел. — Так как твое имя? — Постойте, я его, кажется, знаю… — То-о-очно! Это не ты ли собираешь всякие потеряшки и продаешь по всему Нью-Шеоту за недорого? — О как! Не может быть! Тогда я, возможно, смогу вернуть свою любимую гравюрку? — А тебе не попадалась лиловая мандолина? — Дружище, этих лиловых мандолин в Блиссе как грязи. — Ха, ничего подобного! Такая, как у меня, точно одна. Поверь, в этом городе больше ни у кого нет мандолины с красоткой с огромными си… — Эй, притормози! Он ведь ребенок! — Ну, как бы там ни было, я буду надеяться, что она тебе все-таки попадалась. — А, может, ты находил жестяную коробку с языками алчущих? Я везде ее обыскался… — ТАК, НАРОД!!! Мы вообще-то его в наш коллектив записывать собрались. Отставить болтовню и давайте о деле! По выражению лица Хельги было понятно, что он мечтал провалиться сквозь землю. Он подавал разные знаки Амарил, видимо, надеясь, что она освободит его от непрошеного внимания. Но данмерку, которая еще несколько минут назад была готова от тоски прыгнуть с обрыва, теперь распирал злорадный хохот, и ей стоило немалых усилий его сдерживать. Если бы Хельги сейчас увидел ее лицо, он бы сразу понял, что у Амарил Андарис нет ни малейшего желания помогать ему после всего, что он сделал и еще грозился с ней сделать. И всеобщего восхищения мальчишкой она не разделяла, хотя, как назло, для норда-грубияна у Хельги и вправду был изумительный голос. К тому же, ее отвлекло появление на улице знакомой фигуры. К магазинчику, возле которого сидели музыканты, быстро приближалась светловолосая женщина и яростно жонглировала коричневыми мячами. — Вы только посмотрите, кто здесь! — радостно провозгласила Тейдил, и взгляд ее остановился на парнях, все еще крутящихся возле Хельги. Услышав ее, они обернулись и приветственно махнули ей рукой. — Это же мои любимки собственной персоной… А кто этот очаровательный малыш? Должно быть, ваш новенький? Какой милашка! — Отвали! — крикнул Хельги. Видимо, голос его казался участникам группы божественным — они даже на ругательства отвечали восторженными вздохами. — Ты что, та самая дура, которая сказала, будто мой братик… — Ой, да откуда я помню! — махнула рукой Тейдил и тут же выронила один из своих мячей. — Не знаю, кто ты, но твой голос просто потрясающ. Может, я и правда слышала его сегодня в часовне? А что ругаешься — так это поправимо. Помню, Хабел вот тоже крыл всех и вся матюками, ну ничего, потом перевоспитался. Не сердись, Хабел, сам знаешь, что так и было… Малыш, скажи еще что-нибудь, дай послушать тебя… Ух, я рада за вас, ребятки! Искренне поздравляю! И за что этот малыш будет отвечать? — Я тебе не малыш!.. — За ударные, — ответил кто-то из квартета. — Правда? — изумилась Тейдил. — С его-то голосом — и в ударные? А не лучше ли ему быть вокалистом? Твой голосок, Пчелка, конечно, сладок, но не тягаться ему с тем, что имеет парнишка. — Ты меня оскорбить хочешь? — возмутилась та, кого назвали Пчелкой. — Вовсе нет, но разве не обидно будет, если такой экземпляр пропадет зря? Сделайте из него вокалиста. Завязался короткий спор, и, когда он закончился, Хельги, воспользовавшись паузой, жалобно крикнул: — Да не собираюсь я быть ни тем, ни другим! Оставьте меня в покое! Мне еще надо забрать свои ящики, они… — Ну уж нет, — решительно заявила Пчелка и угрожающе, как показалось Амарил, потрясла своей скрипкой-жалом. — Раз ты нам попался, то от нас не уйдешь. Позже решим, кем тебе быть, а пока будь добр, познакомься с коллегами, впишись в коллектив. — Вот еще! Пошли вы на!.. — Милашка, — любовно ухмыльнулась Тейдил. Тем временем за ней на горизонте показалось еще одно знакомое Амарил лицо. Это была Хотан. Уши ее колыхались в такт попаданию мячиков в руки лесной эльфийки. — Ага! — закричала она, завидев данмерку и махнув ей перепончатой ладонью. — Я тебя помню! Передавай от меня привет этому… как его!.. Амарил хлопнула себя по лбу. Точно! Какого лешего она валяет тут дурака?! У нее ведь есть напарник! И есть задание, от которого нельзя отлынивать. Она взглянула на небо: оно было ярким, разноцветным и вообще настраивало на веселый лад. Жаль только, без солнца не поймешь, который сейчас час. По теням ориентироваться бессмысленно, они лежат как попало. Эри тоже хорош, назначил встречу на два часа дня, а сам даже не объяснил, как узнать время. Да и Амарил Андарис чем лучше? Как всегда, вылетело из головы спросить такую важную вещь. Понятно, почему на нее в Сиродиле особо не возлагали надежд. Кому нужна балда, которая только мечом махать и умеет? Эх, был бы здесь Его Светлость Ходячие Часы! При взгляде на него легче вспомнить, что надо спросить про часы… Амарил тряхнула головой, посылая образ Иоганна Онтолии десятой дорогой. — Стоять, балбесина! — прокричал ей вслед Хельги, вытягивая шею, чтобы разглядеть ее за высокими фигурами. — А как же я? Вытащи меня отсюда! Вытащи, или… или я скажу братцу! Он обо всем узнает! — Что-что ты там говоришь, мой хороший? — мигом полюбопытствовала Тейдил и перевела взгляд туда же, куда и Хельги. Завидев Амарил, она прямо-таки расцвела от удовольствия. — О, а вот и моя дорогая испорченная! Судьба вновь свела нас вместе, и уж теперь-то я обращу твой взор к нашей славной культуре. Друзья! — обратилась она к музыкантам. — Что вы думаете насчет совместного выступления? Только представьте: несравненный жонглер Тейдил и легендарная группа «Жалко У Пчелки» на одной сцене! Против такого никто не устоит! — Ничего не знаю, мне пора! — взвизгнула Амарил и что есть мочи рванула к выходу. Хельги, Хотан, Тейдил и участники музыкальной группы что-то прокричали ей вслед, но она была уже далеко.

***

Наконец, северная половина Нью-Шеота осталась позади, и данмерка облегченно вытерла пот со лба. Прислонившись спиной к городской стене, она прикрыла глаза и принялась дышать полной грудью, чтобы как можно быстрее изгнать из своего тела воздух Блисса, напичканный до отвала дурманящими ароматами. Конечно, за пределами столицы он не был идеально чистым, но все же дышать им было несравненно легче, чем в ней. И как только местные выдерживают в такой вони? Может, у них просто-напросто отбито обоняние? Амарил была уверена, что рано или поздно лишится его, если будет проводить в Нью-Шеоте целые дни. Да, к тому же, вслед за сильными запахами в голову начинают просачиваться странные мысли — ощущение такое, словно их разлили прямо в воздухе, остается только вдыхать их одну за другой. Настоящий же отдых ноздри темной эльфийки испытали во дворце Безумного Принца, который, несмотря на свое экстравагантное поведение и вкусы, определенно мнил себя выше того, чтобы дышать чем попало. Удивительно: стены, окружающие дворец, простираются отнюдь не до неба, и все-таки запахи Крусибла и Блисса почему-то сюда не проникают. Возможно, дворец защищен невидимым магическим барьером? Кто знает. Никто не знает и о том, чтобы Амарил Андарис хоть раз заикнулась о желании обрести в обществе какой-нибудь особый статус или позарилась на видное местечко в графском гнезде. А вот сейчас, кажется, полжизни бы отдала за то, чтобы перебраться к Даэдрическому Принцу во дворец. Приди Хаскилл или сам Шеогорат лично по ее душу с таким предложением — она примет его с завидной охотой. Не нужны ей ни почет, ни слава, ни богатства несметные, а вот доступ к свежему воздуху критически необходим! Носить целый день маску — плохая идея: заклинание фильтрации воздуха отнимает слишком много энергии, а наложить на предмет постоянный эффект, зачаровав его, данмерка не может, не хватает навыков. К тому же, в маске неудобно дышать при беге и быстрой ходьбе. Да и для кожи вредно. Нельзя сказать, чтобы Амарил принадлежала к числу девушек, неусыпно следящих за своей внешностью, но…побери «Чистая кожа прекрасна», — сказал однажды Иоганн Онтолия, и этого оказалось достаточно, чтобы она начала уделять своему телу чуть больше внимания. Пусть она зла или обижена на него сейчас, но ведь он прав, даэдра его побери. Неожиданно в глаза попал пучок яркого света, и Амарил зажмурилась. Когда привыкла, она открыла глаза и в недоумении огляделась. Оказывается, свечение исходило от большого озера. Оно лежало совсем недалеко от городских ворот и искрилось так, словно было соткано из звезд. Берега пестрели от огромных блестящих грибных шляпок, сочной травы, кудрявых кустов и ярких цветов, а вокруг на много-много миль простирались увитые золотисто-оранжевыми и бордовыми лесами горы. Мания и Деменция так сильно отличались друг от друга, что вчерашнее путешествие к морю Энджин, где по какой-то причине эти различия оказались стерты, сейчас казалось всего лишь выдумкой. Озеро разделял на две неравные части узкий мост, весь в лианах и похожих на звездочки цветах. На противоположном берегу он переходил в дорогу из светлого камня. Скорее всего, эта дорога — самый предпочтительный способ добраться из Нью-Шеота в Предел через север. Но вот на мосту показались два силуэта, и размышления Амарил будто ветром сдуло. Незнакомцы направлялись в город; несмотря на непринужденную болтовню, оба имели загадочный вид, одетые в длинные плащи с низко надвинутыми на лбы капюшонами, так что она не смогла разглядеть их лиц. Они подошли к воротам и, как показалось девушке, бросили на нее оценивающие взгляды, от которых почему-то по спине пробежал холодок. Охраняющая вход золотая святая задала им дежурные вопросы и, когда они ответили, пропустила их в город. Амарил начала переживать, что прохлаждается уже слишком долго. Младшие даэдра — существа загадочные, кто знает, какие чудеса им под силу. Может быть, именно они смогут сказать ей время? Набравшись храбрости, она подошла к стоявшей на посту аурил. — Извините, пожалуйста, — начала она, и женщина-страж неспешно повернула голову в ее сторону, вопросительно приподняв брови. — Говори. — Н-не могли бы вы подсказать… который сейчас час? Даэдра сделала надменно-задумчивое лицо. Казалось, она серьезно размышляла над ответом. Амарил скрестила за спиной пальцы в надежде, что ее маленькая проблема сейчас разрешится. — Не понимаю, — наконец произнесла та, растягивая слова, — зачем смертным знать время? — Но ведь… но ведь… у всех могут быть свои причины, чтобы его знать, — пробормотала Амарил, немного растерявшись, но ее слова были прерваны презрительным смешком. — Только такие ограниченные существа, как вы, измеряют свою жизнь столь грубыми отрезками, — ответила золотая святая, свысока взглянув на нее и как бы невзначай положив левую руку на рукоять своей великолепной позолоченной секиры. Амарил вздохнула и, решив не ввязываться в опасный спор, отвернулась и посмотрела на озеро. Да, лучше бы ей вернуться. Но как же не хочется уходить с берега, где так красиво и безмятежно блестит водная гладь и где можно спокойно дышать полной грудью! Ты это своему напарнику скажи, — упрекнул ее внутренний голос. Попасть в Крусибл из Мании можно было тремя путями. Первый и второй — вернуться в Блисс и пройти либо через соответствующие ворота, либо через часовню Арден-Сула. Третий — обойти весь город с внешней стороны и добраться до входа рядом с водопадом в Деменции. Последний вариант, конечно, представлялся самым затратным по времени, но зато Амарил могла бы не беспокоиться за сохранность своих легких. Да, к тому же, ей пока не доводилось видеть границу между двумя половинами Дрожащих островов — ничем не размытую, настоящую. Эльфийка все еще не понимала, какие чувства у нее вызывает это царство, его жители и правитель, но на некоторые вещи, каких никогда не увидела бы в своем мире, она с большой охотой взглянула бы здесь. После недолгих объяснений с золотой святой она получила разрешение войти в город и бегом понеслась к воротам, соединявшим Блисс с Крусиблом. По пути она чуть не налетела на каких-то ребят, но, к счастью, никто на этот раз не увязался за ней.

***

Едва переступив порог из Блисса в Крусибл, Амарил побежала туда, где они с Эри договорились встретиться. Однако статуя Шеогората, с печальной тоскою склонившегося к луже из отходов и уличной грязи, так и стояла себе в гордом одиночестве. Тогда данмерка бросилась в гостиницу — проверить, нет ли напарника в комнате. На лестнице она чуть не столкнулась с Больной Бернис — та спускалась в таверну с огромной пачкой тряпичных салфеток в руках. — Дорогая моя, куда ты так летишь? — удивилась хозяйка, чуть не выронив свою ношу из рук. — Я перепугалась до смерти! — Прошу прощения, — ответила запыхавшаяся Амарил и слабо улыбнулась. — Но дела есть дела, неудивительно, что я спешу, мутсэра. — Я могу чем-нибудь помочь? — Нет… то есть, да! Мутсэра, пожалуйста, скажите, не знаете ли вы, сколько сейчас времени? Но Больная Бернис грустно покачала головой: — Увы, тут я бессильна. Я уже давно за ним не слежу, толку от него все равно никакого. Это все вам, испорченным, подавай точные часы да минуты… Амарил издала разочарованный вздох. — Ладно. Тогда скажите: не видели ли вы Эри сегодня? Бретонка задумалась. — Нет, моя дорогая. Если честно, я вообще не знаю, возвращался он или нет. Вчера вы ведь уходили куда-то вдвоем, если я правильно помню? А что это за повязка у тебя на голове? Неужели что-то все-таки стряслось? — Нет-нет, ничего, — поспешила заверить ее Амарил и поправила повязку, которая съехала у нее с головы и о которой она уже успела позабыть. — Ладно, я пойду, мутсэра. Хорошего вам дня! — Правильнее говорить «Безумного вам дня», но твоими устами глаголет само благозвучие. Ступай, детка. Да прибудет с тобою милость нашего Лорда. Хозяйка направилась вниз, в таверну, а Амарил поднялась к себе на этаж. Пока она открывала дверь в свою комнату, попутно оглядывая коридор, ей вдруг пришло на ум, что спальные этажи «Закусочной Больной Бернис» почти не пользуются спросом. Если не считать тех, кто заглядывает сюда выпить или поболтать, кроме нее и Эри здесь, кажется, больше нет постояльцев. Можно, конечно, предположить, что они ведут себя очень тихо и никогда не покидают своих комнат либо уходят тайком на цыпочках или превратившись в невидимок. Но, скорее всего, их просто нет. И в самой таверне посетителей очень мало. Наверняка это все из-за недуга Больной Бернис, которым никто не хотел бы заразиться. Однако Амарил заметила, что за все время общения с этой женщиной ей ни разу не сделалось дурно. Сырость и грязь подземелий и улиц, некачественная или просроченная еда, монстры, ранения, уличный воздух, запах вскрытой канализации — все это с куда большей вероятностью вызвало бы у нее какую-нибудь хворь. К тому же Амарил до сих пор понятия не имела, чем именно больна хозяйка гостиницы. И разве после того, как получила свой драгоценный Акванострум, не должна ли была она пойти на поправку? Зайдя в свою комнату, Амарил проверила состояние эликсиров, которые настаивались для похода. Готовы были пока лишь некоторые из них, но это не так страшно, если рядом будет Эри, — он ее сам подлечит своими лекарствами или магией. Правда, она еще не успела расспросить юношу о его собственном запасе магической энергии и о том, как именно он ее восполняет. Раз никто его не видел, можно предположить, что он либо еще спит, либо вышел на улицу через окно. Чтобы не показываться перед ним заплаканной и угрюмой, она как следует умылась, переплела заново растрепавшиеся косы и привела в порядок свою одежду. Повязку Иоганна наконец сняла с головы и, подумав, отжала из нее всю воду и вытряхнула оставшиеся льдинки. Потом повесила на один из подлокотников кресла, чтобы она подсохла. Выбросить ее у девушки просто не хватило духу. Кое-какие вещи для похода она заранее сложила в свой мешок и пристроила рядом новый меч. Затем вышла из комнаты, заперла ее и отправилась на этаж выше. Если она все правильно запомнила, комната Эри должна находиться точно над ее комнатой. Амарил застыла на месте с поднятым кулаком и зажмурилась от вдруг охватившей ее нерешительности. Будет очень неловко ошибиться и вызвать негодование других постояльцев, если они все-таки здесь живут. Данмерка приложила к двери ухо и прислушалась, пытаясь уловить какие-нибудь знакомые звуки. Ничего не услышала. Тогда она сделала вдох и, собрав волю в кулак, постучала. Никто ей не ответил. Амарил постучала чуть громче, но и этот стук остался без внимания. «Ладно, будь что будет!» Она осторожно надавила на дверную ручку — и очень удивилась, когда дверь поддалась и открылась. Увидев уже знакомый бардак из алхимического и оружейного скарба, она поняла, что пришла по нужному адресу. Странно только, что Эри не стал запираться. Это удивило данмерку, но когда она подняла голову вверх, то и вовсе застыла с открытым ртом. Там, под потолком, меж двух деревянных балок, она увидела своего напарника. Он висел вниз головой и держался за балки одними только ногами, разведя их в шпагат, — ни дать ни взять чудеса акробатики. Его штанам очень повезло, что были свободные и широкие, а иначе тотчас порвались бы. Длинная туника сползла с него почти целиком, закрыв шею и голову и оголив все остальное до пояса. Руки, однако, парень скрестил на груди. — Как вы туда забрались? — недоуменно обратилась к нему эльфийка. Но он промолчал, и она повысила голос: — Эй, я пришла! Спускайтесь скорее, обсудим наш поход и отправимся в него, наконец. Эри опять не ответил. Разыграть ее вздумал? Или, может, сознание потерял? Сколько он там уже висит? Недолго думая, девушка вытащила из общей кучи оружейного барахла, валявшегося на полу, копье и осторожно подцепила тыльником ткань туники, открывая Эри лицо. Еще секунда — и она чуть не выронила копье из рук. — Он… спит? Серьезно, что ли? Глаза у парня действительно были закрыты. Выражение его лица, несмотря на то, что к нему прилила кровь, выглядело совершенно спокойным и безмятежным. Со стороны могло показаться, будто он уже давно спит крепким сном. Но как это возможно? Нельзя просто взять и заснуть в таком положении. У Амарил сильно затекли плечи и шея, пока она, стоя с поднятым вверх копьем и задрав голову, лихорадочно раздумывала, как можно убрать этот импровизированный канделябр с потолка. В это время очень некстати начала чесаться ее левая нога. Выругавшись и положив копье на пол, девушка быстро взглянула на Эри — ткань туники снова упала ему на лицо, — запустила руку под юбку и принялась шарить ей по ноге и бедру. Пальцы нащупали что-то маленькое и шершавое в районе колена. Она немедленно отцепила «что-то» от ноги и вытащила на свет. Глаза ее округлились от страха. — М-м-мать т-т-твою, — скривилась данмерка, едва удержавшись, чтобы не завопить на всю комнату, и держа находку двумя пальцами как можно дальше от своего лица. — П-п-паук… Как з-здес-сь о-оказалс-ся п-п-паук? Он был и вправду очень маленький и шершавый. Черное волосатое тельце и длинные лапы с разноцветными кончиками. Можно, конечно, присмотреться и разглядеть еще какие-нибудь непривычные глазу приметы, но Амарил решила, что с нее и этого хватит. Пауку явно не понравилось, как с ним обращаются, и он начал извиваться и дергаться, желая поскорее высвободиться из ее пальцев, которые ему казались огромными тисками. Неприятная дрожь пробрала все ее тело, и она, не помня себя от испуга и отвращения, взмахнула рукой и забросила его в воздух. Однако что-то пошло не так, и паук попал прямо в спящего Эри. Парень тут же встрепенулся и зашевелился. Даже не размыкая глаз он умудрился поймать паучка, когда тот ударился о его плечо и полетел вниз. — Ну что еще? — простонал Эри хриплым и приглушенным ото сна голосом. — Кто это кидается в меня Дормидонтом? Рядом стояла кровать, и Амарил инстинктивно шмыгнула под нее, хотя разумнее было бы просто выбежать из комнаты. Она уже не видела, что происходит там, наверху. Только услышала какую-то возню и через несколько секунд — стук ног, как будто кто-то спрыгнул на пол с большой высоты, протяжный зевок, а затем — приближающиеся шаги. И, наконец, край одеяла, валявшийся на полу, приподнялся, и на нее уставились два светящихся глаза. — Так вот, значит, кто это был! — Ей почудилось, будто в них вспыхнули оранжевые искорки и тут же погасли. — И тебя совсем, совсем не мучает совесть? Хватит уже издеваться над моим бедным питомцем. Здесь, в подкроватных сумерках, лицо напарника показалось ей очень усталым и бледным; глаза как будто растеклись по нему двумя лужами, заросшими осокой. Эри недовольно хмурил брови, однако выглядел так, словно у него не было ни малейшего желания или сил делать кому-то выговор. — Ты уже… уже… уже-е-е… второй раз пытаешься его покале-е-е-чить. — Он отчаянно пытался подавить зевоту, но так и не смог. Откинулся назад, потянулся, затем снова заглянул под кровать, и произнес уже бодрее: — Я прощаю тебя, потому что мы напарники. А еще потому, что прощаю быстро. Но если это повторится в третий раз — честное слово, я тебя накажу. Заставлю извиняться перед Дормидонтом до тех пор, пока он сам не заговорит, или еще что-нибудь похлеще придумаю. Амарил уставилась в пол, не зная, что бы такого сказать в ответ. Она прекрасно понимала, что сделала нехорошее дело, но любви к паукам у нее от этого не прибавилось. Эри между тем слегка прищурился и склонил голову набок, словно пытаясь разглядеть что-то у нее на лице. — Подожди-ка, — неожиданно пробормотал он, заставив девчонку вздрогнуть и поднять голову. — Мне кажется, или у тебя глаза красные? — Не кажется, — буркнула она из своего угла. — Какими же еще они могут быть у темного эльфа? Однако Эри вдруг раздумал продолжать эту тему. Вместо этого предложил ей вылезти из-под кровати. Но, к ее ужасу, именно в этот момент по его лицу, пересекая щеку, а затем переносицу, прополз паук. Амарил испуганно вскрикнула и, подскочив, больно ударилась о кроватные доски. — У-уберите п-п-паука, — застучала зубами от страха она. — Я н-не вылезу, п-пока в-в-вы его не у-у-уберете. — Да чем он тебе так не нравится? — возмутился Эри. Но паучка все же спрятал за пазуху. — Он… он… Я просто не люблю насекомых! Мне очень жаль, если задела вас этим, но я правда… их не переношу! — Все, все, Амарил, смотри: я его убрал. — Он помахал перед ней пустыми руками. — Наверное, мне стоило предупредить тебя сразу. Дело в том, что я очень плохо сплю. А Дормидонт, как я уже говорил, оберегает мой сон. Конечно, он довольно строптивый и непослушный, но без него мне приходилось бы совсем тяжко. По правде говоря, я не хотел, чтобы ты застала меня в таком состоянии. Но это все равно случилось бы — не сегодня, так завтра… Амарил сконфуженно опустила голову. — Простите. Парень в ответ только скорчил снисходительную улыбку и протянул ей руку, предлагая выбраться из укрытия. — А как вы сейчас себя чувствуете? — спросила она, отряхнувшись от пыли. — Может, я зря пыталась разбудить вас? Эри как раз прикрыл ладонью рот, чтобы скрыть очередной широкий зевок. — Вовсе не зря, — ответил он, потер нос и принялся складывать в мешки разбросанное по полу оружие. — Можешь не волноваться, я чувствую себя замечательно. Ты пришла вовремя. Это довольно страшно, знаешь ли, — проснуться и обнаружить, что вместо того, чтобы лежать в уютном спальном мешке, ты висишь вниз головой под самым потолком. — Тогда ладно, — с облегчением отозвалась девушка. — Послушайте, напарник. Надеюсь, я не слишком вас тороплю, но… Как насчет того, чтобы теперь рассказать мне о месте, в которое нам предстоит отправиться? Что такое этот Зедилиан, как до него добраться и, самое важное — откуда вы вообще про него знаете? Скажу честно, я была поражена, когда вы впервые заговорили со мной об этом месте и... — О Сером Марше? — Именно. Вы явно не такой простой путешественник, каким представляетесь. Она ожидала, что Эри после этих слов усмехнется и попытается опровергнуть их в какой-нибудь шутливой или небрежной форме. Обычно так делали те, кто хотел от нее что-нибудь скрыть. Но, к ее удивлению, Эри не стал ни смеяться, ни шутить. Наоборот, он принял вид человека, который только и ждал, когда его разоблачат. — Что верно, то верно, — пробормотал он себе под нос. И, заставив Амарил повторно удивиться, все-таки издал негромкий смешок. — Ведь теперь я могу говорить все, что сочту нужным. Это были слова священников Деменции и Мании, сказанные ими после того, как Амарил с Эри заключили союз минувшей ночью в часовне. Данмерка вспомнила: что-то сковывало его свободу слова, и, возможно, именно из-за этого он не мог отвечать на ее вопросы. Или же мог, но с очень тяжелыми последствиями для себя — она ведь до сих пор не может забыть, какими горячими, почти раскаленными вчера были его руки. — На самом деле, это длинная, сложная и очень, очень… очень скучная история, — протянул он. — Но, если ты так настаиваешь, я кое-что тебе расскажу. Только вот в чем дело, Амарил Андарис… — В чем же? — Она заинтригованно уставилась на него. Эри вдруг выпрямился и спрятал ладонь в волосах. Разглядеть, что было написано у него на лице, данмерка не сумела — он стоял к ней спиной. Однако в следующую секунду он громко и смущенно рассмеялся. — Я ведь совсем неумытый! Заболтался опять и предстал пред тобой в таком позорном виде. Не возражаешь ли ты, если я… — Не возражаю! — выпалила Амарил, пожалуй, чересчур резко. Она заприметила возле двери небольшое кресло, запрыгнула в него и отвернулась к стене, на всякий случай еще и спрятав в ладонях лицо, которое отчего-то вспыхнуло. — Я не буду подсматривать. Могу даже пока выйти в коридор, чтобы не стеснять вас. — Если честно, мне вообще все равно, смотрит кто-то на меня или нет. Амарил осторожно повернула голову в его сторону и отняла от лица одну из ладоней. Из ее уст вырвался завистливый вздох: Эри бегал по комнате и, несмотря на жуткий бардак, весьма ловко выуживал из него нужные вещи. Сама она точно не нашла бы ничего в таких условиях, поэтому в своей комнате старалась поддерживать идеальный порядок. Даже если это и не есть хорошо. — Я ведь уже говорил: ты мне совсем не мешаешь, — прибавил он громче. — Но, полагаю, вряд ли ты собираешься отправляться в поход в юбке. Если хочешь, можешь пока сбегать переодеться во что-то более подходящее под природные условия юга. Главное, чтобы не в доспехи. По Деменции в них на полном серьезе могут щеголять только мазкен. Путешественникам вроде нас с тобой они быстро станут обузой. — Я, конечно, с вами согласна, но ведь у меня толком и доспехов-то нет, — отозвалась данмерка, чувствуя, как от осознания, что уже скоро они отправятся в путь, ее сердце заколотилось быстрее. Вместе с тем ее охватила легкая — пока что легкая — дрожь. — Может быть, тогда вы спуститесь ко мне со своими вещами, как закончите собираться? Заодно подскажете, что с собой брать, а что оставить. Я уже приготовила рюкзак и оружие, но охотно послушала бы вашего совета. А потом отправимся в путь. — Она было замолкла, но тут же добавила: — Только при условии, что вы действительно хорошо себя чувствуете! — Я чувствую себя замечательно, — повторил Эри и подошел к столику с чашей и графином. Заметив это, эльфийка снова отвернулась. — Думаю, лучше идти сегодня, не откладывая… Что же, тогда договорились, Амарил Андарис. Иди, собирайся. Я зайду к тебе минут через десять-пятнадцать. — Кстати, — спохватилась она, не успев даже вскочить с кресла, — я совсем забыла спросить: как именно вы отмеряете время? Мы с вами договаривались увидеться в два часа дня, но я не имею понятия, как вы ориентируетесь. Здесь, в этом городе, мне не попадалось ничего, кроме песочных часов, но меня одолевают сильные сомнения, что кто-то использует их для определения времени суток. Раздался громкий шлепок — это Эри хлопнул себя ладонью по лбу. — Вот же я дурак! — виновато засмеялся он. — Ты ведь еще так мало знаешь о Дрожащих островах, а я об этом совсем не подумал. Однако ты уже, наверное, могла заметить, что народ здесь не особо склонен к тому, чтобы куда-то успевать или что-то планировать. Обычно, если надо с кем-то встретиться, говорят так: «Увидимся там-то после того, как сделаем то-то и то-то». Либо совсем просто: «Увидимся днем», «На закате или рассвете», «После дождичка в турдас», «Когда озеро засияет» и так далее. Звучит расплывчато? Так и есть. Но, если приобщишься к местным условиям, начнешь понимать. Например, возле Блисса есть большое озеро. Значительную часть времени это просто живописный водоем, каких в нашем царстве не сосчитать, но днем, примерно с часу до двух, озеро вдруг начинает ярко светиться. Я не знаю, почему так происходит, но уже много раз замечал, что именно в этот временной промежуток оно сияет, словно звезда. Все еще расплывчато звучит? Большинство местных это мало волнует, однако для таких, как мы с тобой, добрые люди изобрели замечательную вещь, которая вносит в нашу повседневную жизнь куда больше ясности. — Что же это за вещь такая? — в нетерпении спросила данмерка, сверля стену воинственным взглядом. — Механические часы! — торжественно провозгласил юноша, и следом раздался громкий плеск воды. — Не может быть! Получается, в вашем царстве они все-таки есть?! — Что? — послышался изумленный голос Эри. — Так ты знаешь, что это такое? Ничего себе! А ведь мне долгое время даже само это понятие казалось сложным и мудреным. Я не так давно его освоил и с трудом запомнил, как оно произносится, хотя слово «механизм» знаю с детства. Мне рассказывали о механических часах люди, пришедшие издалека. Очень многие из них быстро пришли к выводу, что здесь они им не понадобятся. А вот я, наоборот, очень заинтересовался. Оказывается, в мире так много невероятных изобретений! Только вот для кого-то они — что-то, само собой разумеющееся, а для кого-то… — Эри невесело хмыкнул. — Ну вот, теперь чувствую себя необразованным болваном. — Да ладно вам, — рассмеялась Амарил и послала стене ободряющий взгляд. — Никто из нас не может знать всего на свете, и в этом нет ничего страшного. Но вы угадали: там, откуда я родом, механические часы есть в каждом городе. Они огромные, круглые, висят на высоких башнях, чтобы каждый мог их видеть и планировать свое расписание и встречи друг с другом. Мы с трудом представляем себе жизнь без этих устройств. А что же здесь? Где я могу взглянуть на них? В Нью-Шеоте есть особая башня, которую я не заметила? — Увы, ничего подобного у нас нет. И никаких часов на улицах тоже нет. Но ты, Амарил, можешь их увидеть, если пороешься в моем бардачке. Кажется, они лежат где-то под алхимическим столом или около него. — У вас?! В бардачке?! — переспросила она, распахнув глаза еще шире. — А мне точно можно копаться в ваших вещах? — Я немного слукавил. Они лежат сверху, поэтому копаться особо и не придется. Амарил, сгорая от любопытства, протиснулась к столу в поисках чудесного механизма. И каково же было ее удивление, когда она нашла его! Маленькие, размером с детскую ладошку, круглые, аккуратные, с гладким темным покрытием и тонкими изящными стрелками, часы деловито и тихо постукивали, показывая примерно половину третьего. — Не может быть! — воскликнула девушка, крутя прибор в руках так и эдак, и металлическая цепочка, позвякивая, переваливалась из стороны в сторону. — Какие они крошечные! В моих краях ничего подобного днем с огнем не сыщешь. Откуда же они у вас? Плеск воды уже прекратился — должно быть, Эри закончил умываться. Зато теперь послышался шорох, и данмерка краем глаза заметила пролетающую мимо тунику. — Слышала ли ты когда-нибудь о человеке по прозвищу Ходячие Часы? У Амарил екнуло в груди, и она судорожно вздохнула. Не хватало еще обсуждать эту тему с новым напарником. — Нет, — решительно соврала она. — Никогда не слышала. — Он живет в Блиссе. — Вслед за туникой полетели штаны. Ладно, придется выслушать то, что расскажет о нем Эри. — Механизмы и время — его любимые увлечения. Помнишь, мы вчера возвращались в Крусибл, а мазкен у ворот не захотела нас пропускать? Нам помогла группа молодых людей, а потом я спросил время у одного из них. Так вот, это он и был, тот человек. Мне иногда кажется, будто он с самого рождения только и делает, что считает часы и минуты. Вот бы и мне быть таким же точным и организованным! — Заметив брошенную в воздух набедренную повязку, Амарил с вытаращенными глазами проследила за ее полетом. — Короче, однажды — это было еще задолго до нашего с тобой знакомства — я ему помог, и он очень захотел меня отблагодарить. Сколько бы я ни упирался, отказать ему так и не сумел. Он сказал, что мастерит нечто такое, чего еще никогда прежде не мастерил, и был бы рад, если бы эта вещица сослужила кому-нибудь хорошую службу. Узнав, что я интересуюсь всякими необычными штуками, он решил подарить ее мне. Вот так я и стал счастливым обладателем механических часов. Поначалу я не понимал, как они работают, но он мне все объяснил. С тех пор они — мои верные помощники. — Очень милая история, — растроганно улыбнулась девушка, с восхищением разглядывая полированную крышку часов. И хотя от упоминаний о любимом человеке ей вновь сделалось грустно, в то же время она почувствовала, как что-то очень светлое и теплое заполнило ее сердце. Старясь говорить ровно и непринужденно, она спросила: — А как зовут этого мастера? — Ой, если честно, не знаю, — признался Эри. — Мы всегда обращались друг к другу на «вы» — прямо как ты ко мне. Но, кажется, он ненамного старше меня, и, может быть, при следующей встрече мы с ним сможем изъясняться не столь высокопарно… Амарил, а что же насчет тебя? — А? Что? — встрепенулась девушка, в опасной близости от которой только что приземлилось нечто, похожее на короткую сорочку без рукавов. — Что слышала. Я ведь не какой-то там достопочтенный господин, а твой напарник. Тебе-то самой не надоело со мной церемониться? Уже второй день намекаю, как могу, а все без толку. — О… Так вот почему вы кидаетесь в меня своей одеждой! — Нет, я просто переодеваюсь. Амарил, давай на «ты»? — Но я так не привы!.. — хотела было возразить она, но тут же вспомнила, что при общении с другими жителями царства, которые не слишком сильно отличались от нее по возрасту, без особых усилий отбрасывала формальную речь. Даже с Иоганном, хотя они не виделись целый десяток лет. — И вообще, я, кажется, уже слишком задержалась здесь. Мне надо переодеться! Приходите, как соберетесь, но не забудьте постучаться! И, не говоря больше ни слова, она осторожно положила часы туда, откуда взяла их, затем перепрыгнула через кучку барахла и выскочила из комнаты, оставив Эри в легком недоумении. Долго возиться со снаряжением не пришлось. Амарил и мысленно, и вслух хвалила себя за то, что успела заглянуть в местные магазинчики и разжиться недорогой одежонкой. А именно — парой суконных брюк, которых так не хватало в ее арсенале. Они оказались ей великоваты, но она перевязала их веревкой и обмотала портянками ниже колен, чтобы не мешались при беге. Что там еще? Холщовая рубашка на завязках, плотный жилет, кожаные наручи и гловелетты, широкий ремень с кучей петель и колец, ботинки на шнурках и с толстой подошвой, темный плащ с капюшоном с водоотталкивающими чарами — пока что это самое подходящее снаряжение, которое смогла наскрести Амарил для похода. Оглядев себя со всех сторон и удовлетворенно усмехнувшись, она мельком взглянула на кресло, где висела повязка, которую ей дал Иоганн. После недолгой заминки она подошла к креслу и дотронулась до нее. Ткань уже совсем высохла, из нее ушел весь холод. Надо будет вернуть ее потом, когда предоставится такая возможность, и извиниться. От нее исходил слабый, еле уловимый аромат — Амарил ощутила его только сейчас, — и напоминал лечебные травы. Вспомнив, что от Иоганна веяло чем-то похожим, данмерка невольно схватила повязку и прижала ее к лицу, глубоко вдыхая запах. Затем, стыдясь и презирая себя за это, спрятала ее во внутренний карман жилетки — туда, где лежала и брошь, подаренная Айрис Вюмьен. Вернее, должна была лежать. — Потеряла… — сдавленно пробормотала Амарил, вспоминая, с какой настойчивостью маленькая девушка-ювелир пыталась вручить ей подарок. Нахмурив с досады брови, она принялась ругать себя за рассеянность и небрежность. Однако сейчас это не главное. На носу — поход! Никаких слез и соплей! Если они справятся, она обязательно нарыдается вволю, когда вернется. Может, даже перед напарником. А сейчас надо думать только о походе. Немного успокоившись, она расплела косы и принялась укладывать волосы в пучок — лучшая, по ее мнению, прическа для путешествий. Но не успела она поднять их кверху, как вдруг раздался ритмичный стук в дверь, а следом: — Угадай кто, Амарил Андарис! Услышав знакомый голос, она побежала открывать дверь. В проеме показалась голова Эри, и данмерка заметила, что он собрал свои непослушные волосы в короткий хвост. Она успела разглядеть и его одеяние — примерно такое же, как у нее, только ткань более легкая на вид. Кроме того, его одежда состояла всего из двух цветов — черного и синего, отчего казалась весьма строгой, но при этом броской, в то время как облачение Амарил, хотя и пестрило разными цветами, было сплошь приглушенных тонов и делало свою хозяйку похожей на воробья. Юноша с любопытством разглядывал аккуратное и просторное жилище напарницы. Видно было, что ему хотелось зайти внутрь, но он не мог сделать этого без должного разрешения. — Я почти закончила, — бросила ему Амарил, закалывая свой пучок парой длинных шпилек. — Нечего топтаться в проеме, входите сюда. — Сначала скажи «ты», — учтиво попросил он. — Ну тогда не входите. Эри закатил глаза и горько усмехнулся. — Если не скажешь «ты», я войду без приглашения. — Ни за что! — воскликнула девушка, пытаясь в это время перевязать пучок широкой лентой. — Я и так еле удерживаюсь от того, чтобы не назвать вас мутсэра или как-то еще. Разве нельзя просто войти? — Ах, да что ж с тобой такое, Амарил Андарис! — картинно всплеснул руками парень. — А ну, скажи-ка: ты хочешь в поход? — Хочу. — Тогда скорее переходи на «ты», иначе никуда мы с тобой не пойдем. Данмерка открыла было рот, чтобы ответить, но передумала. Она не могла понять, почему все никак не решится говорить с ним по-дружески. Боится привязаться к нему или что? — Ладно, заходи, — сдалась она после бесконечно долгой минуты нелегких раздумий. — Будем на «ты».

***

— И снова они куда-то уходят, — недовольно пробурчала Больная Бернис, глядя на Эри, когда они заглянули к ней на прощание. — А я хотела попросить вас добыть мне еще Акванострума… Услышав это, Амарил непонимающе уставилась на них. — Да, моя дорогая, — грустно вздохнула Бернис. — Я вынуждена принимать лекарство каждую неделю, выпивая по целой склянке за раз. Так что, — она сделала жалобное лицо, — не будете ли вы так добры принести мне еще? — Подождите! — Амарил вдруг вспомнила, что набрала в пещере побольше запасов чудодейственной жидкости. — У меня есть Акванострум. Я наполнила сразу несколько бутылочек. Если хотите, я прямо сейчас могу принести их вам. Но Больная Бернис тут же съежилась и затрясла головой: — Нет-нет, ни в коем случае. Я не посмею прикоснуться к лекарству, налитому куда угодно, кроме моего пузырька. Еще не хватало мне подцепить какую-нибудь другую заразу, когда я и от своей-то вылечиться не успела… — Но я вам клянусь, мои пузырьки ничуть не хуже ваших, они такие же чистые! — начала было протестовать девушка, однако Эри жестом попросил ее остановиться. — Лучше не спорь с ней, — шепнул он. — Больная Бернис — та, кто с виду кажется тихой и скромной, но на самом деле легко впадает в истерику. Не нужно доводить ее до нервного срыва. Принесем ей новую порцию. Ну или я сам принесу. Эй, Бернис, — уже громче сказал он, обращаясь к хозяйке, — давай сюда свою склянку. — А нет ли у вас еще таких сосудов? — с надеждой спросила Амарил, пока бретонка извлекала из-под барной стойки нужный предмет. — Мы могли бы принести побольше жидкости, чтобы не было нужды бегать за ней каждую неделю. Да ведь и неизвестно даже, на какой срок мы задержимся здесь, в городе. Как же вы потом собираетесь справляться? Или у вас уже появились на примете другие желающие поохотиться за лекарством? — Акванострум должен быть свежим, — возразила та, пропустив последний вопрос мимо ушей и дрожа, как в лихорадке. Руки ее ходили ходуном, когда она передавала Эри начищенную до блеска посудину. — Я боюсь употреблять просроченные продукты… и лекарств это тоже касается! Деточки мои, я вас слезно прошу, принесите мне свежий Акванострум. Я хочу еще немного пожить… Ради моей «Закусочной»… Ради моих гостей… Пожалуйста, не откажите бедной женщине в помощи. — Ладно-ладно, принесем, — согласился Эри. — Амарил, положи эту склянку в свой мешок. Счастливо оставаться, хозяйка! Передавай от меня привет двойняшкам Вюмьен, если они заглянут. — Конечно, передам, а как же иначе… — Больная Бернис опустила голову с видом человека, которого оставили на произвол судьбы. — Берегите себя. Возвращайтесь живыми и невредимыми. Я надеюсь еще успеть повидаться с вами до того, как… ох, ладно. Да прибудет с вами сила Безумного Лорда. Попрощавшись с ней, напарники покинули гостиницу. «Что-то ждет нас там, в этом Зедилиане», — подумала Амарил и почувствовала дрожь в руках и коленях.