Мгновение

Как странно сидеть рядом с ним и ощущать щекой его мягкую рубашку, пахнущую свежестью и детским порошком. Совсем непривычно грызть шоколад, когда рядом с тобой сидит твой вечный соперник. Он спокойно водит тонким пальцем по строчке книги, монотонно, но весьма интересно объясняя тему, которая с большей долей вероятности, как сказал Ниа, будет на экзамене. — С чего бы тебе об этом мне говорить? — Михаэль недоверчиво посмотрел на альбиноса. — Мы вроде как играем друг против друга, и я не помню, чтобы что-то менялось. — Ничего и не менялось. Мы всё так же играем, Мелло. Но если ты не будешь знать эту информацию, то это нечестный бой. Уже неделю они занимались, и, признаться, это приносило ощутимые результаты. Сколько бы Мелло не сидел по уши в книгах ночами, Ниа всегда удавалось спокойно и практически без усилий быть первым. Теперь он помогал Михаэлю, словно поделившись своей суперспособностью быть заучкой без заучивания. Ниа знал о многом. Рассказывал он сухо, смотря куда-то в сторону или собирая кубик Рубика. Он приходил всегда вовремя, и сидел в одной позе — одна нога опущена, другая на стуле, подбородок лежит на колене. Мелло всегда старался унять начинавшую бить яростную дрожь, когда он что-то не понимал: переспрашивать — значит показать себя с глупой стороны, а не понять — засесть за книги снова. Но Нейт всегда повторял тему. Мальчики редко сговаривались не по делу. Как только урок кончался, Михаэль бормотал быстрое «пока» и уносился прочь, по пути застёгивая чёрную (возможно, специально рваную) сумку. Ночь. Луна тускла как никогда. От жёлтых ламп библиотеки режет глаза, от усталости хочется уснуть прямо в удобном кресле. Над столом, заваленным книгами, летают облака пыли. — Осталась неделя, Мелло. Как оцениваешь свой уровень подготовки? — Ниа исподлобья посмотрел на парня. — К сожалению, гораздо лучше, чем раньше, — усмехнулся Михаэль. Он помолчал. — Послушай, Вата, хочу чтоб ты знал, что это были действительно крайние меры. Я пропустил многое… Точнее, мы с Мэттом пропустили многое во время учёбы, хоть я и был практически лучшим… Неважно. Я никогда не сомневался, что однажды сделаю что-то великое, допустим, переиграю Эла, но ты всё стоял на моём пути, и это меня раздражало и раздражает по сей день. Это то, почему ты был мне отвратителен. — Парень снова усмехнулся. — Мне тяжело думать, что ты мне помогаешь, и что мне это очень помогает. После этого мы всё равно соперники. — Как я понял, Мелло, наше соперничество даёт тебе некий стимул рваться вверх. Хорошо. — Как и тебе, Ниа, — процедил парень. — Верно. Когда знаешь, что в любой момент тебе наступят на хвост, нужно гнать быстрее. — Нейт задумчиво начал крутить прядь на палец. Тихо тикали часы. От сухого спертого воздуха болели ноздри. — Я проголодался. — Всё закрыто, — покачал головой Михаэль. — Хотя, у меня должна была заваляться шоколадка… — Да, пожалуйста. Мелло, порывшись пять минут в сумке, наконец вытащил заветную сладость. — Она немного подтаяла, но… — Не страшно. Прошу, открой её. Мои руки грязнее твоих, так как я трогал книги и обивку стула. И, если тебе не сложно, покорми. Михаэль удивлённо посмотрел на Ниа. Он серьёзно? Нет, конечно, он боится микробов и других штук, это Мелло знает. Но покормить? — Хорошо. — Блондин немного дрожащими руками открыл шоколад и поднес ко рту Нейта. Мальчик откусил маленький кусочек и начал медленно жевать. «Чёрт, это странно. Возбуждающе. О нет, идиот, о чём ты… Боже». — Вкусно. Не удивлён, что ты вечно его грызешь. Ты не против, если я съем всю плитку? — Ешь, я уже ел, — как можно беспечнее ответил Мелло. Ниа кивнул и снова откусил кубик. Мелло молча смотрел на него. — Хватит так на меня смотреть, это странно, Михаэль. Может, ты всё-таки хочешь шоколада? — Помолчи и ешь, мне нет особой радости держать руку так долго. Шоколад начал таять на упаковку, а позднее и на пальцы. Мелло подумал, что это действительно возбуждающе. Немного испачканный рот Ниа, его белая рубашка, пахнущая порошком, тонкие маленькие пальчики, худая шея, запах библиотеки, книги, жёлтый мерзкий свет, шоколад — всё смешалось воедино, в один момент, в одно мгновение, и всё остальное стало настолько неважным и глупым, что стало смешно. Первый-второй, умник-глупец, холодный-горячий… Да какая, к чёрту, разница? Если хочется, то почему нет? Почему эти ярлыки всегда так давят? Если хочется… И Мелло поддался. Он почувствовал знакомый вкус любимого шоколада и каких-то маленьких мятных конфеток, которые продаются в магазине напротив… как вкусно. Он не оттолкнул? Как странно. Совсем неумело Нейт ответил. Немного наклонив голову влево, будто видя это на картинках в детских книжках, где принц целует принцессу, он прикрыл глаза и слегка просунул язык в рот Мелло. Холод улетучился, словно Мелло своими губами нагрел Ниа. Михаэль, бросив плитку, обхватил руками лицо Нейта и жадно, с неожиданной грубостью, ещё больше насел на него; Нейт резко выдохнул, но тоже ещё сильнее прижался губами, не желая отставать. «Какие странные звуки, это от нас?» Их языки переплелись в быстром танце. Мелло резко оторвался и слизал небольшую крошку шоколада с щеки Ниа. Вдруг Михаэль укусил его за губу, настолько резко и больно, что альбинос тихо вскрикнул, а на губе выступила бусинка крови. Какая услада для ушей. Нейт не видел его выражения лица. На глаза упала лохматая чёлка, он тяжело дышал, а руки дрожали. Мелло полустоял всё ещё в нескольких миллиметрах от Нейта, осознавая то, что сделал, и как это случилось. Мелло сел и закрыл лицо ладонями. Слишком много чувств за эту минуту — возбуждение, сомнение, ярость, злость на себя. Он затрясся. — Никому об этом ни слова, — глухо проговорил Мелло. — Да…да, разумеется… — Ниа, которому всегда всё равно, растерялся. Губа распухла и болела, но он не обращал внимания. Мелло вскочил, рывком взял сумку и выбежал из библиотеки, оставив Нейта наедине с лужей шоколада и раскрытыми книгами. Через месяц Михаэль успешно сдал экзамен, а ещё спустя месяц сбежал из приюта, так и оставив Мэтта в недоумении: почему над Ватой больше не шутим?