Суп из моих фантазий: Добавка

— Эй, я же сказала, что тебе сюда нельзя!... — голос Петры с устало-раздраженным тоном просто исчез на фоне желания Маркуса увидеть тебя. Он знал — что-то было не так, раз Петра не пускала его в вашу комнату. И вообще вы ни разу не виделись за весь день, хотя обычно разок да переглядывались, обмениваясь едва различимыми улыбками. Пусть вы не обедали за одним столом, Лопес знал, что тебя можно ожидать на крыше каждый раз, когда там собиралась его 'крысиная' компашка. Тебе всегда было комфортнее с этими отбросами, чем с такими, как Бренди. Даже Лекс, с которым ты общалась только взаимными подколами, вызывал больше симпатии, чем все остальные "более благородные" группы учеников. Темноволосая девушка взглянула на тебя, разводя руками, но ты лишь махнула ладонью. Маркус бы всё равно об этом узнал рано или поздно. Поняв, что ты не против, Петра вышла из вашей комнаты. Она сделала всё, чтобы успокоить тебя и дать понять, что ты хоть кому-то важна не как девчонка с богатыми родителями, а как действительно хороший человек, — остальное оставалось на плечах несравненного Маркуса Лопеса, которому уже давно принадлежало твое сердце. — Где ты пропадала весь день? Мы ведь должны были встретиться на крыше, чтобы разобраться в ситуации с папашей Билли, помнишь? Или у тебя были дела поважнее? — парень не понимал, почему так злился, но стоило тебе поднять голову, как он опешил. Не это он представлял, когда собирался отчитать тебя за несдержанное обещание помочь. Из всех друзей, которых итак едва получалось пересчитать по пальцам одной руки, ты была самой важной для Маркуса, и твое мнение всегда имело наибольшее значение, не говоря уже о том, что голова у тебя работала как надо и по части планов ты оставалась незаменима. Еще, — брюнет не признавался в этом даже себе, — ты обладала некой способностью успокаивать его, поэтому лишь тебе Лопес рассказывал всю правду без всяких сомнений. А сейчас на твоей щеке красовались алые полоски от чужих ногтей, а край губы был разбит, придавая даже какой-то боевой шарм, который тут же портили глаза, чуть опухшие от слез. Маркус не любил видеть тебя грустной. Особенно, если ты грустила из-за кого-то. Его теплые пальцы мягко приподняли твой подбородок, касаясь менее израненной щеки. Никто не смеет делать больно его близким. Тем более, никто не смеет и пальцем касаться тебя. — Кто? Заметив нерешительность, на секунду вспыхнувшую в твоих глазах, темноволосый сжал челюсть. Очевидно, это было рук высокомерной блондинки, зовущей себя твоей подругой. Теперь, конечно, это было уже не так и ты наконец-то официально состояла в 'крысиной' команде, но факт оставался фактом — Бренди тебя ударила. И, судя по всему, ты не стала отвечать ей тем же. — Не надо влезать в это, Маркус, — коснувшись своей рукой его теплой ладони, всё еще покоящейся на твоей щеке, ты фыркнула. — Она того не стоит, да и у нас проблем хватает, разве нет? У нас. Почему-то он почувствовал, как внутри всё потеплело от этих слов. Впрочем, Бренди произошедшее явно с рук не сойдет. А ведь ей стоило всего лишь-то запомнить тот раз, когда Лопес вылил ей стаканчик с пуншем в лицо, потому что теперь он не обойдется таким 'девчачьим' жестом презрения. Мысли о мести растворились вместе со злостью, сменяясь приятными мурашками от ощущения твоих пальцев на его руке, от вашей близости. Мягко проведя большим пальцем по твоей щеке, кареглазый слегка улыбнулся. — Ты выглядишь прекрасно, Т/И. Маркус знал, что именно надо было сказать, и от осознания этого тебе захотелось плакать. Как он может быть еще более заботливым и милым? Ты тихо посмеялась, совсем не веря в сказанное, однако отрицать то, что это было невероятно приятно слышать, не стала. — Ты всегда так говоришь, хотя я знаю, что это не так, Врунишка Лопес. — Разумеется, это так, — ладонь брюнета плавно сместилась на твою шею. Маркус заметил, что ты смутилась, и улыбнулся шире. — С этими царапинами ты даже выглядишь горячее обычного, честно. Всё-таки звонко рассмеявшись, ты уткнулась лицом в его плечо: — Ладно-ладно, я поняла, перестань! Вдруг ты почувствовала боль, дающую понять, что разбитой губе не нравилась твоя широкая улыбка, и шикнула. Лопес тут же взглянул на тебя и оставил заботливый поцелуй на лбу, который продлился чуть дольше обычного. Как же ему нравилось заботиться о тебе. Такие моменты давали понять, что никакие проблемы не могли помешать вам наслаждаться теплом друг друга. — Давай я помогу обработать твои побои, милашка... — И поцелуешь, где болит? Его мягкий смех вызвал бабочек в твоём животе. — А я всё ждал, когда ты попросишь.