Часть 26. Волшебный вечер и новое утро
17 марта 2021 г., 10:00
Вечер двадцать седьмого августа выдался светлым, безоблачным и удивительно тихим. Мидория с Ураракой вернулись в лагерь со своей прогулки вдоль берега (уходить в лес Яги им строго-настрого запретил) и присели отдохнуть у палатки. Юноша, привычный к огням и шуму большого города, не переставал восхищаться красотой, окружившей их со всех сторон. Природа как будто уже засыпала. Шелестели древесные кроны. Солнце уже садилось, но его лучи до сих пор были яркими, нежными, теплыми. Они просвечивали насквозь широкие листья, заставляя их светиться, как драгоценные хризопразы. Ветер шуршал в подсохшей траве, гоняя тополиные пушинки и семена одуванчиков. Густой подлесок, в котором жинзедательный солнечный жар был гостем редким, но желанным, с радостью впитывал каждую кроху тепла. Мох золотился и даже искрил капельками воды, ягоды клюквы пылали удивительно-алым.
– Хочешь, я почитаю тебе «Доктора Торна»? – предложила Мидории Урарака.
Парень кивнул, не отрывая взгляда от прекрасной природы.
– Ты только не засыпай, как в прошлый раз.
– Хорошо, – улыбнулся юноша. Воспоминание о недавнем конфузе заставило его легонько покраснеть.
«Недавнем?» – недоуменно приподнял бровь Мидория. Ему казалось, с тех пор прошла целая вечность – еще бы, ведь столько всего произошло! Столько событий... А ведь они читали только позавчера!
Пока он сидел, отведя глаза в сторону и припоминая все интересное и смущающее, все радующее и заставляющее сердце колотиться в груди, что случилось с ними за каких-то два дня, Урарака успела сходить за своим саквояжем и вернулась с книгой в руках.
– «Глава третья», – объявила она, присаживаясь рядом с Мидорией.
Молодой человек запрокинул голову, чтобы увидеть обрамленное сосновыми ветками небо. Голос девушки полился нежными, милыми нотами. Мидория слушал, рассеянно улыбаясь и бесцельно водя взглядом по желтеньким шишкам на хвойных деревьях, замшелым еловым стволам и палой листве, покрывающей землю. Тропа, утоптанная тысячами прошедших мечтателей, сухие пни в зарослях клюквы, ветки, лежащие на земле – все, что попадалось ему на глаза, выглядело таким естественным, таким... правильным. Любоваться природой можно было бесконечно. Сердце у юноши, наполнившись спокойствием, билось ровно и мирно. Слова Урараки отпечатывались в сознании, перенося Мидорию в другое время, в другую эпоху – в выдуманный Барсетшир в Англии, где разворачивались пока еще не совсем понятно, к чему ведущие, события.
Дослушав главу до конца, молодой человек спросил Урараку:
– А что будет дальше? Я имею ввиду, во что это выльется?
– Разве ты не хочешь узнать по прочтении? – не поняла девушка.
– Ну... да, конечно. Просто... пока я не понимаю, что будет за жанр. Это как хроника? Или дальше случится что-то неожиданное? Про что будет история?
Урарака покраснела и отвела глаза.
– Это романтическая история! – призналась она после недолгого, неловкого молчания. – Фрэнк Грешем-младший должен жениться ради денег. Но он любит Мэри, племянницу Торна. – Спрятавшись за книгой, как испуганный зайчик, девушка пробормотала: – Ну, вот, теперь тебе, наверное, будет неинтересно!
– Ты что, Урарака-чан! Ты же не раскрыла никаких поворотов... Ну, то есть, расстанутся ли они, или у них все получится.
Девушка улыбнулась. Ее щеки пылали, как маки.
– Так тебе интересно такое?
Мидория пожал плечами.
– Конечно, почему бы и нет?
– Деку-кун! – Урарака спрятала губы за ладошкой. Глаза у нее засияли. – Ну, так давай читать дальше?
– Ладно, – с нежностью сказал юноша.
***
Они прочитали еще несколько глав. Солнышко уже село за горы, так что в тайской долине разлился мягкий полумрак, синий, как разбавленные чернила. Можно было засветить огонек и продолжить в его теплом свете, но Урарака уже все же устала. Отложив книгу, она посмотрела на мирно сопевшего Мидорию. Парнишка спал крепко, повесив голову и опустив руки. Спиной он привалился к рассохшемуся пеньку, а ноги вытянул на мшистый ковер. Урарака даже не заметила, что от сполз со своего сиденья на землю. – Деку-кун, – шепнула девушка. Мидория сонно вздохнул и повел головой. В наступающей вечерней синеве его лицо выглядело таким красивым – ничем не омраченное, чистое, как ключевая вода. Веснушки темнели на коже, будто нарисованные тушью. Глаза юноши были закрыты, так что можно было наконец разглядеть, какие же у него густые, ровные брови. «Милый Деку-кун!» – улыбнулась Урарака. Ей было немножко обидно, что парень снова заснул под ее чтение, но ведь Мидория столько работал... «Спи, мой самоотверженный, любимый герой...» – подумала девушка и вся сжалась от накатившей на нее нежности. Нужно было отправляться готовить ужин. А потом – будить Мидорию, чтобы он поел, пока еда не остыла. Но вставать не хотелось. «Еще посижу минутку, и пойду», – сказала себе Урарака. Ей было удивительно, что за все время Яги ни разу их не побеспокоил. Она слышала, как мужчина перевязывает тюки у пирамиды из грузов – наверное, ему нужно было что-то найти. Или поудобнее упаковать инструменты. «Спасибо вам, Яги-сан», – легонько вздохнула Урарака. Ей вспомнилось, как она чуть не подслушала разговор мужчины с Мидорией. «А потом Деку сказал, что они его продолжили... – Девушка смущенно надулась. – И с Гран Торино тоже разговор был!» Она не знала, что именно посоветовали юноше. «Но Деку-кун мне сказал, что Яги-сан не очень одобряет его отношения с Цую! – обнадежила себя Урарака. – А Гран Торино...» Представив, как покраснел Мидория, стоило ей вклиниться в их беседу, девушка спрятала лицо в ладонях. «В любом случае, спасибо вам, – подумала она, – что помогаете милому Деку! К какому бы выбору вы его не подталкивали, вы ведь желаете лучшего... Но почему-то, – Урарака накрутила волосы на кулачки и уткнулась в них лбом, – почему-то мне кажется, что вы мне, как будто бы, помогаете!» Осознав, что это значит, девушка не удержалась и тихонечко пискнула от восторга. Потом испуганно посмотрела на Мидорию – не проснулся ли? Юноша все еще спал, такой тихий, расслабленный – только грудь его легонько вздымалась при каждом вздохе, и забавно, почти незаметно раздувались ноздри. Урарака наклонилась к нему поближе, вся пылая от смущения. Ее губы дрогнули. Девушка поспешно отвернулась, прижимая к ладони к щекам. «Глупая! Глупая-глупая-глупая! – В уголках ее глаз задрожали слезы. – Ты что? Поцеловать его подумала?» Урараке до сих пор было очень неловко за свое вчерашнее проявление чувств. Она старалась не вспоминать о нем и делала вид, что ничего не было. «Похоже, что и Деку решил то же самое!» – со смесью радости и сожаления поняла девушка. – Деку-кун, просыпайся, – с нежностью шепнула она. Юноша повернулся и вздохнул во сне. Сердце Урараки закололо от неведомого прежде чувства. Мидория и до этого был ей так дорог... Но теперь девушка поняла – она действительно не сможет больше жить без него. И не важно, выберет ли ее Изуку. «Я просто хочу, чтобы ты был счастлив, – призналась ему Урарака. – Со мной или без меня... Я прослежу, чтобы ты улыбался, как я улыбаюсь сейчас...» Ее губы дрогнули. Девушка прикоснулась к ним ладонью, запечатлевая сухонький, теплый, воздушный поцелуй – и легонечко, с трепетом погладила парня по лбу. Мидория приоткрыл глаза и беспомощно поморгал ими. Урарака тут же отдернула руку, горя, как самая бордовая роза. – Деку-кун, добрый вечер! – залепетала она, не зная, куда деть взгляд. – Ты так мило спал, а я тебя разбудила! Не беспокойся, я совсем не расстроилась, что ты не дослушал... Тебе же нужно отдыхать, ты так много работаешь! Но сейчас я буду готовить ужин – вот и хотела у тебя спросить... может, ты что-нибудь хочешь? Я могла бы приготовить, что тебе нравится. Только не отказывайся, ладно? Мне совсем не трудно... Даже наоборот! Я была бы счастлива! – Ужин? – Юноша протер глаза. – А... сколько времени? – Полдевятого, – отозвалась Урарака, взглянув на часы. Мидория медленно приподнялся, упираясь ладонями в мшистый ковер. Затем встал. Пошатнулся. Девушка тут же подхватила его под локоть. – Пойдем к костру, – предложила она. – Да. Да, конечно. – Мидория еще раз протер глаза и зевнул, прикрыв губы пальцами. Подростки направились к свету. Сумерки над долиной сгущались, и уже становилось по-ночному прохладно. – Мы могли бы запечь картошку, – пробормотал юноша, подходя к огню. – Это... неплохая идея. – Урарака вспомнила, как с родителями пекла клубни в Эплтоне, и заулыбалась. У костра сидел Яги. Увидев Мидорию с девушкой, он приветственно помахал им рукой. – Ну, вот и пожаловали! Что будем на ужин? Урарака и Изуку переглянулись.***
Пока картошка пеклась, вечер успел превратиться в настоящую ночь. На небе засеребрились звезды, а лес, притихший на время заката, стал полниться новыми звуками – таинственным шебуршанием, уханьем сов, и шелестом крепчавшего ветра. Яги прислушался к мирному ропоту сонной реки и вытащил из углей дымящуюся картофелину. – Ну, кому первому? – улыбнулся он притихшим подросткам. Те отозвались одновременно: – Сэр! Конечно же, Урараке-чан! – Деку-куну! Он так устает! Мужчина рассмеялся и разломил пропекшийся клубень на две половинки. Парень и девушка тут же замахали руками: – Ну что вы, Яги-сан! – Сэр, я мог бы и потерпеть! Твердо взглянув в глаза Мидории (юноша мгновенно притих), Яги отдал каждому по кусочку картошки. В лагере тут же разлилось довольное молчание, прерываемое только пыхтением и сосредоточенным «пф-ф-ф» – все-таки клубень был пока еще очень горячим. Мужчина поворошил палочкой угли, проверяя, можно ли вынимать оставшуюся картошку. «Подождем еще пару минут», – решил он и засыпал овощи золой. Затем Яги приподнял глаза на подростков. Урарака с Мидорией сидели совсем рядом, украдкой косясь друг на друга. «Милые птенчики! – Сердце Яги наполнилось светом. – Так тщательно пытаетесь скрыть свои чувства друг от друга, что совсем забываете, как со стороны все-про-все видно!» Мужчина очень надеялся, что его сын сделает правильный выбор. Гран Торино провел с ним долгую беседу, о содержании которой поведать отказывался. Но вот что он сказал Яги: «Не стращай его больше, Тошинори. Мальчишка и так всем сердцем – про долг, и за помощь другим, и желает всем счастья даже ценой своего собственного. Так что ты лучше следи, чтобы он не забывал о том, что и ему свет и радость положены. Понял?» Мужчина откопал картошку и сложил ее на тарелку при помощи палочек. «Я понял тебя, Гран Торино, – мысленно повторил свои слова он. – И не подведу ни тебя, ни его».***
Следующее утро выдалось чуть менее погожим. Наступило уже двадцать восьмое августа – целых девять дней прошло с момента высадки на берег залива. «Как быстро летит время!» – покачал головой Мидория, выбираясь из палатки. Девять дней – так много, и в то же время так невероятно мало. Всего лишь чуть больше, чем две недели назад, парень жил в Сан-Франциско и ни о какой Аляске не задумывался. Еще в прошлом месяце он гулял по залитым светом улицам, мечтательно глядя вдаль с крутых городских холмов. Прятался от Каччана. Прилипал лбом к магазинным витринам. Да, девять дней на Аляске – все равно что мгновение. «Мы прошли всего лишь пять миль, – вздохнул юноша. – До перевала же – целых пятнадцать. А до озера Линдерман – тридцать! И все это лишь только для того, чтобы выйти на линию старта, как бегуны... До Доусона – все пятьсот миль. И мы должны будем проделать этот путь до ледостава». Позавтракав оставшимися с вечера картофелинами, Мидория, Урарака и Яги встали, чтобы приняться за работу. Девушке нужно было перемыть всю посуду, наколоть дров, набрать воды для обеда – ну, и приготовить еду ближе к полудню. Молодой человек не переставал удивляться, как же уютно стало в их лагере после того, как Урарака присоединилась к отряду. Теперь, возвращаясь после очередной ходки за новым тюком, путешественники видели не пустую, негостеприимную стоянку, на которой их ждали только груз да палатка – нет, их встречал аромат горячей воды, каких-то приправ и печеных хлебцев, приготовленных без дрожжей. А даже если время еще (или уже) было не обеденным, то все равно, жизнь в лагере чувствовалась несомненно. Девушка то что-то штопала, то украшала палатку цветами – как, например, вчера. Мидория до сих пор чувствовал запах одуванчиков и ромашек. Ну, и, конечно, минуты отдыха для путешественников стали гораздо светлее и ярче. Ведь в первые дни, если юноша отставал, возвращаться в лагерь ему приходилось в одиночестве. Пересекся с отцом на тропе – и сиди, переводи дыхание, считай облачка. Теперь же сердце Мидории замирало каждый раз, как он приходил к палатке – ведь Урарака встречала его милой улыбкой. Сегодня же для Яги с подростками был знаменательный день. Они проделали треть пути до Чилкута, прошли первые пять миль. Перед тем, как отправиться трудиться, мужчина сказал Мидории с Ураракой: – Наша следующая остановка – большой лагерь у ущелья Тайи. От Финнеганского брода дотуда около трех с половиной миль. Это значит, мы будем там через три дня, если все будет в порядке. – Яги посмотрел на юношу. – Мальчик мой, сегодня и ты, и я начнем переносить более тяжелые грузы. Я перепаковал вчера около половины тюков. Ты, юный Мидория, теперь будешь носить по шестьдесят фунтов, а я по сто пятьдесят – добавлю твой старый груз к моему стофунтовому. Молодой человек уставился на приемного отца, весь пылая: – Я не подведу вас, сэр! – Верю, – серьезно ответил ему Яги. По правде говоря, Мидории было чуть-чуть страшновато – но вовсе не из-за того, что он боялся надорваться, а потому, что не хотел позориться перед Тошинори. «Только бы не уронить, – подумал юноша. – И не выдохнуться на полпути... Сэр будет носить такие тяжести... Мне же доверили какую-то малость! Для того, чтобы стать хоть немножко на него похожим... нужно будет выложиться на полную!» Сжав кулак, Мидория прижал его к сердцу и почувствовал его ровный, уверенный, чуточку ускоренный ритм. «Постарайся, Изуку!» – приказал он самому себе. – Ну, вперед, – улыбнулся Тошинори.
