Моя Золотая лихорадка

      Бакуго, не поднимая глаз, принял свой саквояж из рук мистера Айзавы. «Быть может, он прав? – подумал парень. – Быть может, я действительно не готов к такому путешествию?» Осознавать, что, даже если бы его нелепый побег удался, то весь багаж бы остался в отеле, было оглушительно стыдно. «Без вещей и без денег, – попытался представить себе юноша, – я бы не то, что куда-то пойти – даже домой вернуться не смог бы!»       – Идем, – донесся до его ушей голос Айзавы.       Бакуго закусил губу и взвалил саквояж на плечо.       – Какое вам дело, что я чего-то не знаю? – попытался выяснить он. Голос у него получился холодным, бесцветным, как тень в переулке.       Мистер Айзава не ответил – лишь кивнул в сторону, откуда Бакуго недавно пришел в компании Цую. Вздохнув, юноша поплелся по пыльной дороге, как арестант под конвоем. Мужчина последовал за ним по правую руку, держась чуть позади. «Это чтобы опять схватить меня, если я вдруг попробую убежать, – понял Бакуго. – Только на этот раз, наверное, еще и оплеуху отвесит!» Воспоминание о только что пережитом унижении заставило парня побагроветь.       На улице теперь было гораздо больше народу. Город по-настоящему проснулся от утренней дремы: туда-сюда сновали, горя предвкушением, недавно прибывшие путешественники, проходили нагруженные тюками носильщики, проводили собак и лошадей. В голову Бакуго пришла идея: «А что, если огреть Айзаву саквояжем с разворота?.. И смешаться с толпой!»       Парень опасливо взглянул на своего конвоира и тут же передумал. Взгляд у мужчины был внимательным и суровым, губы были крепко сжаты, шрам на щеке стал еще заметнее при солнечном свете. Единственное, что можно было принять за подобие слабости – так это то, что Айзава стал чаще моргать. «Должно быть, тут слишком ярко, – отметил Бакуго. – А глаза у него красные от усталости».       – Зачем вам меня домой отправлять? – снова попробовал юноша. – Какое вам до меня дело? Шли бы своей дорогой...       – Это долг любого взрослого человека. – Айзава поравнялся с ним.       Бакуго отвернулся.       – «Долг»! – с досадой повторил он. – Разбивать чужие мечты – долг?       – Минутные увлечения, – возразил парню Айзава. – И если их исполнение грозит гибелью – да, это долг!       Подросток стиснул зубы.       – Какой еще гибелью? Я не слабак!       – Твоя уверенность ни на чем не основана.       – А вы свою точку зрения обоснуйте! А то сразу руку заламывать...       – Ты пытался сбежать. Как ни погляди, это было глупо. Но смело.       – Ага! Вы от просьбы-то моей не увиливайте!       Айзава помолчал какое-то время.       – Это рационально, – наконец сказал он. – Иначе ты так и останешься капризным ребенком.       – Я не ребенок...       Внезапно до ушей парня долетел голос Цую:       – Стойте! Бакуго! Мистер Айзава!..       Юноша замер, прикусив губу. Волна стыда – жгучего, отчаянного – захлестнула его с головой. «Значит, она все видела, – заключил он. – И теперь...»       Обернувшись, парень увидел, как его спутница бежит к ним, протягивая руку в умоляющем жесте.       – Что ты тут делаешь? – не помня себя, выпалил Бакуго. – Уйди!       Сердце у него оледенело от страха. «Что она скажет? Зачем прибежала? Просить за меня? Жалеть?» – Подросток сжал кулаки и чуть не крикнул: «Мне не нужна твоя жалость!»       – Мистер Айзава! – Подбежав к ним, Цую остановилась, тяжело дыша. – Пожалуйста! – Она с трудом могла говорить.       Пока девушка восстанавливала дыхание, мужчина сказал ей:       – В самом деле, возвращайтесь в отель, мисс. Вы сделали, что могли – дальше мы разберемся.       Цую сделала глубокий вдох и посмотрела на Бакуго. «Не смей», – одними губами попросил юноша.       – Это не то, чего я хотела! – выдохнула девушка. – Пожалуйста, мистер Айзава... вы же не собираетесь отправлять его в Джуно?       – Именно это я и собираюсь сделать. – Мужчина подтолкнул Бакуго и обратился к нему: – Шагай, чего остановился?       Подросток лишь дернул плечом.       – Опустите его! – попросила Цую. – Он ни в чем не виноват! Он хороший...       Уши у Бакуго вспыхнули от смущения.       – Без тебя разберемся, – пробормотал он.       – Нет! – В глазах Цую стояли слезы. – Я виновата... я лишь хотела помочь!       – И вы помогли, мисс, – вступил в разговор Айзава. – Уверяю вас, дальше все будет в порядке. Вам не в чем себя винить – это нерационально.       Цую посмотрела на Бакуго – вся румяная, с отчаянно стиснутыми губами – и горько расплакалась.       – Я не специально... Это неправильно! – Девушка перевела взгляд на Айзаву. – Пожалуйста, прошу... отпустите! Это ошибка, ошибка! Так не должно было... я не хотела!       Мужчина взглянул на нее исподлобья.       – Это бессодержательные мольбы. Возвращайтесь.       Бакуго, слушавший Цую, сжимая зубы до скрежета, не выдержал и воскликнул:       – Она живет здесь, на Аляске! Чем я хуже? Почему бы вам ее не отправить в Джуно? Скажите, мистер Айзава!       – Тихо, проблемный ребенок, – перебил его мужчина. – Девушка родилась и выросла здесь. И живет с родителями.       – То есть, все дело только в этом? – Бакуго швырнул саквояж на землю. – Лицемерие! Это несправедливо...       – Она знает о сложностях местной жизни, и принимает их во внимание. Ты же рвешься вперед вслепую, – объяснил Айзава. – Идем. Не думай, что сможешь протянуть время до отплытия парохода.       «Я и не думал! – вспыхнул юноша. – А между прочим, это было бы хорошей идеей... только он сам мне ее подсказал, а значит, уже не сработает!» У него запылали щеки. Бакуго еще никогда не чувствовал себя таким глупым и ни на что не способным.       Подобрав свой багаж, он мотнул головой – мол, «Иди назад, Цую!» – и поплелся в сторону залива. Громко шмыгнув носом, девушка побежала следом.       – Мистер Айзава, вы к нему несправедливы!..       – Так ли это?       – Да, да! Он очень хороший, удивительный молодой человек!       Бакуго втянул голову в плечи. «Молчи, Цую... Только молчи!» – взмолился он про себя. А девушка продолжала:       – Он смелый, и всему научится... нельзя лишать его... это несправедливо!       Айзава, не говоря ни слова, подтолкнул парня в плечо.       – Пожалуйста, вы должны передумать!       Мужчина вздохнул.       – Что, должно быть, Бакуго – ответственный, рассудительный? – сухо спросил он. – Ты с ним знакома. Скажи, парень проявлял взрослые качества?       Цую замялась. Лицо у юноши вспыхнуло, будто его окатили горячей водой. «Ах, так?» – Бакуго не мог поверить, что его спутница промолчала. «С другой стороны...» – Юноша попытался представить, каким он, должно быть, представлялся со стороны. Громкий. С грубым голосом. «Чего пристали? Решил и сделал!» «Почему ты все еще здесь? Прилепилась, как лягушка!» «Меня, что, кто-то здесь держит?» «Слышь! Я сейчас уйду!» «Вы сами попросили! Я не навязывался...»       Бакуго опустил голову и горько вздохнул. «Цую говорит только правду, – вспомнилось парню. – И про мою рассудительность предпочитает помалкивать...»       – Давай представим на минуту, что я взял тебя в работники, Бакуго, – сказал между тем мистер Айзава. – Представим, что под моей опекой...       – Не нужна мне ваша опека...       – Молчать, – отрезал мужчина. – Представим, что ты помог мне перетащить груз через Чилкут. Мы бы договорились, что будет дальше. Я выделил бы тебе часть тюков в оплату, чтобы ты мог самостоятельно отправиться в Доусон. – Айзава почесал подбородок. – Или же, прояви ты себя особенно хорошо, я бы даже предложил тебе остаться среди компаньонов. Но... – Он внимательно посмотрел на Бакуго, и тот даже не отвернулся – все-таки надежда еще плескалась в глубине его души!       – Так почему бы вам так и не сделать? – выпалил парень. У него дрожали губы.       – Потому что ты не тот работник, который мне нужен. Посмотри на себя: ты просто шумный, гордый, невежественный мальчишка. Оставь я тебе часть груза, ты бы ни за что не добрался до Доусона. А опекать проблемного ребенка... у меня есть другие заботы.

***

      Урарака какое-то время просидела у кострища, рассеянно перелистывая «Доктора Торна» – а затем, когда одиночество стало совсем невыносимым, встала и принялась ходить туда-сюда вдоль ручья. «Яги-сан! Деку-кун! – вздохнула девушка. – Возвращайтесь скорее! Ну что же вы так долго-то... Я понимаю, новый лагерь... Но я же здесь совсем одна!»       Воспоминания о дне, проведенном в слезах, на тюке с грузом, наполнили ее тоской и волнением. «Я плакала, и никто не останавливался... – закусила губу девушка. – Тут же даже останавливаться некому! Никого нет!»       Звуки дикой природы теперь казались ей такими громкими и тревожными. Шорохи в листве. Шелест ветра. Перекличка птиц среди елей. Какие-то вспархивания, шмыганья, прыжочки – из кустика в кустик, по густому подлеску. Урараке вспомнился медведь гризли.       «Деку-Деку-Деку-кун...» – мысленно запела про себя девушка. Ей представилось, как юноша спешит по тропе в компании мистера Яги. «Они совсем скоро придут! Вот совсем уже скоро!» – попыталась подбодрить себя Урарака. Но получалось у нее плохо...       Закусив губу, она подкралась к деревьям. Ели нависали над ней темно-зеленой стеной с легким синеватым оттенком – тенистый, сырой, непролазный лес. Найдя глазами то, за чем подбиралась, Урарака протянула руку – и тут же бросилась обратно к палатке.       «Это хоть как-то поможет», – неуверенно заключила она, перехватывая длинную ветку во вспотевших ладонях.

***

      Именно такой, перепуганной, втягивающей голову в плечи, и сжимающей в руках импровизированное оружие, и нашли девушку Яги с Мидорией. Юноша, шедший впереди, замер на мгновение – и широкая, мечтательная улыбка сошла с его мгновенно ставшего бледным лица.       – Очако-чан! – воскликнул он, срываясь на бег.       Урарака подняла голову и легонечко замахнулась палкой.       – Ой, – пробормотала девушка. – Это ты... вы с Яги-саном! Я... – Она поспешно отбросила ветку, а затем подтолкнула ее ногой, чтобы отлетела подальше. – Я тут немножко поволновалась! Теперь уже все в порядке, ведь вы вернулись... – Урарака попыталась улыбнуться, но вышло у нее как-то нервно и совсем неубедительно.       – Ты испугалась? – На лице Мидории отразилось живейшее беспокойство.       Парень вспомнил, через что им довелось пройти за последние несколько дней. «Как мы могли не подумать? – Он закрыл глаза. – Ведь Очако-чан здесь совсем одна сидит!..»       – Мы немедленно пойдем с тобой в новый лагерь! – заверил юноша свою возлюбленную. – Не будем ждать!       – Да... я как раз хотела сказать. – Урарака отвела взгляд и покраснела. – Надеюсь, это не слишком сложно? А то я опять, как эгоистка...       – Никакая не эгоистка! – горячо воскликнул Мидория, приобнимая ее. – Что ты, Очако-чан! Пойдем сейчас же.       К ним подошел Яги.       – Тебе понравится на новом месте, – сказал он, ободряюще улыбаясь. – Приятный лагерь очень большой, там много всего интересного. Мы уже видели – да, мальчик мой?       – Ага! – Мидория радостно закивал.

***

      «Вот и все!» – Урарака выдохнула. Теперь осталось только собрать вещи и отправиться в дорогу. Прочь от пугающих звуков подлеска. От ручья, в котором вчера пришлось набирать воду, чтобы промывать раны Мидории. Подальше от того места, где они расстались с Эри... и от озера, у которого произошел первый поцелуй...       «Ой, – подумала Урарака. – Неужели, я на этой ноте со всем этим расстанусь?» Она прикусила губу. «Хорошее же озеро... и воспоминания хорошие!» – Девушка опустила голову. Пока Мидория был рядом, ей не было страшно – и она смогла четко понять, чего хочет. «Я мечтаю еще раз поцеловаться с тобой... у того водопада! – сказала про себя Урарака, и густо залилась краской. – Но теперь уже поздно, наверное... Нет, нет, еще все можно исправить!»       – Только давайте сначала отдохнем! – выпалила она. – Ну, то есть... я-то не устала, а вот вы, наверное...       – Это же только первая ходка! – возразил ей Мидория. – Отдыхать надо будет потом.       В разговор встрял Яги:       – А я думаю – раз мы собираемся в путь всем нашим дружным отрядом, то спешить не нужно. Вдруг, забудем что-нибудь? Что-нибудь, что потребуется на новом месте еще до обеда. Давайте, я все соберу, а вы пока посидите, или побродите – как хочется.       Урарака с благодарностью взглянула на мужчину. «Неужели Деку-кун сказал ему?» – пронеслось у нее в голове. Девушка перевела взгляд на Мидорию – тот порывался помочь Яги с палаткой, но получил наказ отдыхать.       – Ладно... – Парень разочарованно опустил руки. Потом повернулся к Урараке: – Ну... тогда, может быть... э-э-э... ты бы не хотела пройтись, Очако-чан?       Щеки у девушки запылали, как клюква.       – Конечно... – прошептала она. – Конечно, я бы хотела пройтись! – Отойдя с ним от лагеря, Урарака призналась: – Ради этого и просила...       Глазищи у Мидории округлились.       – Ты извини... – краснея еще ярче, попросила девушка. – Если вдруг я... расчетливой показалась... Я просто постеснялась говорить прямо при Яги-сане...       – Я рассказал ему, – глухо признался ее возлюбленный. – Вернее, он сам догадался...       Урарака опустила глаза. «Доверяю, – повторила она, как вчера, и легонечко улыбнулась. – Доверяю тебе, Деку-кун! Теперь и Яги-сан знает... и раньше знал, раз догадался...»       – Пойдем, – шепнула девушка, – посмотрим еще раз на озеро!

***

      Шагая вверх по течению звонкого ручейка, Мидория вспоминал, как они проходили здесь же вчера. «Как будто сто лет назад это было!» – подумал он. Как же юноша тогда волновался...       – Знаешь, – мягко сказал Мидория, бросив взгляд на румяную Урараку, – иногда я мечтаю быть... больше похожим на моего друга. Он смелее меня.       Девушка, должно быть, сразу же поняла, о чем он – потому что ответила:       – Что ты, Деку-кун! Ты не знаешь, как я вчера струсила... – Понизив голос, она доверительно прошептала: – Я же боялась, что ты скажешь совсем другое! – Урарака заглянула в глаза Изуку.       – Понятно... – вздохнул тот. – Прости...       – Ну что ты! Это я... Не извиняйся. – Помявшись, девушка попросила: – Расскажи об этом своем друге. Это же Каччан, да? Кацуки Бакуго?       – Да. – Мидория поднял голову. – Мы с ним не всегда ладили... Дружили в детстве, потом как-то все расклеилось. – Он закусил губу. – Но кое-что в нем никогда не менялось. – Юноша посмотрел в глаза своей спутницы. – Каччан никогда не сдавался.

***

      Бакуго и Айзава вышли из города и остановились на берегу. Пляж, усыпанный смесью холодного песка и серой гальки, был до боли знаком парню. «А ведь еще вчера, – едва не всхлипнул он, – я бродил здесь, и думал, что вскоре окажусь за Чилкутом!»       За время, которое понадобилось, чтобы дойти до залива, небо успело покрыться легкими тучками. Стало чуть прохладней, и солнечный свет перестал бить в глаза. Айзава приподнял голову, моргая с облегчением.       – Поставь саквояж на землю, – сказал он Бакуго. – Сейчас высмотрим тебе лодку, и отправишься на пароход.       Юноша нехотя опустил свой багаж на хрустящую гальку. Ему не хотелось верить, что все это происходит на самом деле. «Вот бы проснуться», – вздохнул он и бросил взгляд на Цую. Девушка так и не отстала от них, и дошла до самого берега. «По крайней мере, ныть прекратила», – отметил Бакуго. Цую теперь просто стояла, утирая рукавом слезы и громко шмыгая носом. «Хоть бы проснуться...» – повторил про себя молодой человек. Теперь утро, проведенное в лагере семьи Асуи, казалось ему таким уютным и милым. «А я еще торопился, – покачал головой Бакуго. – Хотел поскорее уйти!»       – Цую, – позвал он хриплым голосом.       Девушка подняла на него заплаканные глаза.       – Иди в отель, ладно? – очень мягко попросил Бакуго.       Его спутница помотала головой.       – Я не могу... я же должна попрощаться! – вздохнула она.       «Попрощаться», – мысленно повторил про себя юноша. Он все еще был, как во сне. «Все должно было быть по-другому! – Бакуго сжал кулаки. – Уже сегодня я должен был отправиться в путь... и не думать ни о чем, только догонять Деку! А не возвращаться домой!»       Пароход темно-синей громадиной покачивался на волнах вдали от берега. Вокруг него по серой, холодной воде, как водомерки в пруду, сновали лодки с пассажирами. В отличие от кораблей, приплывавших на Линн-Каналу из Джуно, обратные рейсы не были перегружены тюками со снаряжением, и перевозили в основном только людей – сломленных, разочарованных, разорившихся. Посадка на борт, таким образом, занимала совсем немного времени, и пароходы отправлялись рано – всего в десять утра.       «И уже в половину одиннадцатого я потеряю Дайи из виду?» – Бакуго до сих пор не мог в это поверить. Ведь оставалось только дождаться, когда к берегу пристанет свободная лодка – и за небольшую сумму его отвезут на корабль. Айзава позаботится, чтобы за ним присматривали по время плавания, и сдали полиции в Джуно...       Волна возмущения поднялась в груди парня.       – В последний раз прошу! – пробормотал он. – Вам не нужно этого делать!       – Как раз наоборот, – сказал мистер Айзава. – Именно это и есть правильный выбор.       – Вы не знаете меня, – упрямо возразил Бакуго. – Вы меня не знаете! – Он отчаянно посмотрел на мужчину. – Попробуйте дать мне тюки! Чего вам... Или отпустите меня!       – В тебе сейчас говорит хоть что-нибудь, кроме гордости?       Юноша зажмурился, и после недолгого молчания выпалил:       – Да!       Айзава сложил руки на груди.       – Ну, и что же? – спросил он.       «Цую услышит, – похолодел Бакуго. – Ну и ладно! Другого выбора нет... придется открыть правду... это мой последний шанс».       Глубоко вдохнув прохладный, пахнущий солью воздух, юноша заговорил:       – Вы даже не знаете, зачем я поехал – а уже делаете выводы, и домой отправляете!.. Думаете, я не понимаю, что впереди всякие трудности? Думаете, я не готов к ним... Наверное. Быть может. Вот только... – Бакуго закрыл глаза. «Поверить не могу, что я действительно говорю это! – подумал он. – Но если его что и переубедит, так только правда! И сейчас не время увиливать и гордиться... Ну же, давай, соберись! Скажи это! Ты сможешь... все равно других слов уже нет!»       Собравшись с силами, он продолжил:       – Деку отправился сюда со своим приемным отцом! Я не могу, не хочу оставаться позади... Что мне, сидеть и ждать, когда этот неудачник вернется... изменившимся, выросшим, навидавшимся... пережившим разные приключения?! – Слезы навернулись на глаза Бакуго. «О, нет...» – похолодел он. Никогда в жизни подросток еще не плакал при чужих людях. При Цую... Еле совладав с собой, Бакуго промокнул глаза рукавом и продолжил дрожащим голосом: – Почему этот Деку со своим идеальным папашей может отправиться в путешествие, а мне нельзя? Кто вы такой, чтобы меня останавливать?       Его голос вновь дал петуха.       – Знаете, что? – Бакуго поднял отчаянный взгляд на Айзаву. – Вы меня не остановите. Вы не знаете ничего обо мне! – Он сорвался в крик. – Думаете, можно посадить меня на корабль и отправить домой, как посылку? Я выпрыгну за борт и вернусь вплавь! Поймаете – снова сбегу! Я не позволю, чтобы меня обошли, чтобы вот так вот... глупо... перечеркнули пятнадцать лет моей жизни...       Едва договорив, уже шепотом, юноша весь согнулся и спрятал лицо в ладонях. Слезы полились по его щекам неостановимым потоком. Он и сам не знал, сколько ему хотелось сказать. Как сильно требовалось выговориться. Сколько эмоций требовало выхода, и какими неловкими, детскими и нелепыми оказались эти потаенные чувства. «Он прав, я мальчишка! – осознал Бакуго. – Просто завистливый, ревнивый, гордый мальчишка!»       Не в силах больше притворяться, не в силах сдерживаться, он отнял руки от лица и разрыдался, давясь слезами.       – М-да, – ровным голосом сказал мистер Айзава. – Проблем у тебя – целое багажное отделение.       Цую же... Бакуго вздрогнул, когда девушка врезалась ему в грудь.       – Уйди... – машинально сказал он.       Но Цую уже обнимала юношу, прижимаясь лбом к его громко стучавшему сердцу. Ничего не говоря. Просто молча, нежно обнимая.       – Отпусти... – дрожа, потребовал Бакуго. – Уйди от меня! – Его заплаканный взгляд встретился с напряженным, суровым взглядом Айзавы. – Посмотрите... что вы наделали! – выпалил парень.       – Знаешь, что? – Мужчина задумчиво потер подбородок. – Быть может, я несколько ошибся, когда говорил, что делаю наиболее рациональный выбор...       Юноша положил руки на плечи Цую.       – Отстань, – глухо повторил он.       Ему уже самому было непонятно, хотел ли он, чтобы девушка и вправду отошла от него. Бакуго никогда не позволял никому обнимать себя – и теперь, застигнутый врасплох, не мог разобраться в своих чувствах. Парню было ослепительно, обжигающе стыдно и неловко – и перед Цую, и перед Айзавой, и перед самим собой... Его лицо пылало, как цветок мака, слезы продолжали лить по щекам – и, несмотря на все это, Бакуго чувствовал себя так странно уютно... Свободно. И безопасно. Так не должно было быть, но так было.       Серые тучи над заливом сгустились еще сильнее, и в воздухе почувствовалась удивительная, освежающая прохлада. Для дождя было еще рановато – и на город обрушилась даже не морось, а невидимая, бодрящая водяная пыль. Она оседала на волосах, заставляя их искриться, словно бриллиантовые. Впитывалась в одежду, расцвечивая ее микроскопической мозаикой светлых, сухих, и насыщенных, влажных точечек. Щекотала кожу миллионами невесомых прикосновений.       Бакуго наконец-то смог собраться с мыслями и нерешительно, осторожно отодвинул Цую на расстояние вытянутой руки. Посмотрел ей в глаза.       «Я люблю ее», – вдруг понял он. Вряд ли сейчас было лучшее время. Вряд ли парень смог бы объяснить самому себе, почему. Просто он взглянул на нее, заплаканную, румяную, со сверкающими от водяной пыли волосами, и понял. Наверное, и не должно было быть какого-то «лучшего» времени и рациональных причин. «Я просто люблю ее... – повторил про себя Бакуго. – И все тут!»       – Цую... – не помня себя, пробормотал он.       Девушка уставилась на него широко распахнутыми глазами.       – Не хотелось бы прерывать, – равнодушно сказал мистер Айзава, – но долгие взгляды придется оставить на потом. До отплытия парохода осталось совсем немного времени... – Он подошел к Бакуго. – ...Так что решай сейчас, проблемный ребенок: отправляться домой – или оставаться здесь.       Сердце у юноши отчаянно застучало. Ему показалось вдруг, что он умеет летать, что у него есть крылья – и что сейчас он воспарит в это серое небо, пропитается насквозь этим влажным, прохладным, освежающим воздухом...       – Вы еще спрашиваете? – выдохнул он.       – Да, спрашиваю, – ответил Айзава, – потому что просто так я тебя не отпущу. Ты просил дать тебе тюки – мол, я тебя не знаю? Хорошо же. – Мужчина заложил руки за спину. – Только учти, – добавил он, – испытание будет суровым.