Самая страшная ошибка

      Вечер медленно опускается на город, вступает в свои права, окрашивая небесное полотно в разводы ярких красок. Свежесть прохлады бодрит.       Хидэ петляет по коридорам CCG, и лифтом подымается на нужный этаж. Вокруг более-менее тихо, рабочий день уже закончился, но не у него — парень остался, чтобы помочь очень важному (для себя) человеку, ведь знает, что тот с места не встанет, пока не закончит с работой.       Хидэ открывает дверь в кабинет, проходит к парню с каштановыми волосами, сидящему за рабочими столом, и ставит на край два стакана с кофе. Ждет, что на него посмотрят, но тот и глазом не ведет в его сторону.       Хидэ с любовью улыбается.       — Ты до утра сидеть собрался, Такизава? — мягко спрашивает он и останавливает себя, чтобы, проходя к подоконнику, не потрепать того по волосам с забавным торчащим локоном на макушке.       — Говорил же, пока не закончу, — буркает Сейдо, подпирая голову ладонью, а челка заворачивается назад.       «Значит, может и до утра» — шутит про себя Хидэ, открывая окно и впуская свежий воздух.       Он хоть и не был в CCG с обеда, как обычно это бывает, помогая Акире и Амону, но знает: без очередного спора с Мадо не обошлось. Настроение Такизавы не могло просто так испортиться и Хидэ не хочет чтобы тот переживал из-за Мадо, но чтобы привести Сейдо в чувство, сначала нужно отвлечь его от дел или помочь с их выполнением. Хидэ выбирает второе.       — Ты хоть с места сдвигаешься? — шутит Хидэ, став к Такизаве лицом и оперевшись о подоконник.       — Да, — недовольно отвечает тот.       — Когда в туалет выходишь? — и парень тихо смеется под нос.       — Ты помогать сюда пришел? — оборачивается на него Сейдо, чуть повышая голос. А Хидэ ухмыляется.       — Да-а, я тебе кофе принес, — пропевает тот, покачиваясь из стороны в сторону.       — И все? А…       — Документы на столе, если ты не заметил, — и Хидэ с еще более широкой усмешкой указывает пальцем на папку бумаг около правого локтя Сейдо, — распечатки там же, господин следователь, — отпускает очередную шутку он, стараясь как можно правдоподобнее спарадировать уважительный тон на последних двух словах, но в голосе все равно скользит смешок.       — Замолчи, — возмущенно бросает Сейдо, потирает переносицу с раздражением и все же косится на стакан с напитком. Берет его и делает глоток. — Еще раз принесешь мне горький кофе, и я подумаю, что ты гуль.       — Ну, как знать, как знать, — улыбается Хидэ, а Такизава смотрит на него изучающе, исподлобья. — Шучу, — поднимает руки он ладонями вперед и тянется за своим стаканом.       — Я скоро закончу. Подождешь? — смягчается Сейдо, возвращаясь к делу, зная, что тот задержится ради него хоть на пол ночи.       И Хидэ, конечно же, отвечает «да».       Такизава осведомлен о том, что лучший друг Хидэ — Канеки Кен, тот, с кем он дружил с первого класса младшей школы, сейчас неизвестно где. Хидэ много раз писал Канеки и звонил, ходил около его старой квартиры часами, даже книги покупал, чтобы потом отдать. Но тот игнорирует. Игнорирует все, и Хидэ не может ждать вечно, не может ждать, пока мир вокруг его… бывшего друга рухнет окончательно, чтобы тот пришел — вспомнил! — за помощью.       Сейдо не задумывался о дружбе, тем более об отношениях, так как был полностью погружен в работу и соперничество с Мадо Акирой, но, видет уставшего Хидэ более молчаливого, чем обычно, стало неожиданно очень неприятно.       И Такизава разрешил ему заменить собою Канеки Кена.       «Посмотрим, что из этого выйдет» — подумал он уже дома, после того, как вернулся с первого совместного ужина с Хидэ в местном кафе.       И, взяв на себя такую ответственность, Сейдо, как порядочный человек, понимал, что сейчас Хидэ прицепится к нему, как банный лист. Не сразу — постепенно и несмело, но результат вот: кофе попивает около окна с удовлетворенной улыбкой. И Сейдо доволен, что все же вернул этого парня к жизни, что разрешил ему отдать себе всю ту любовь и энергию, весь тот смех и улыбки, которые было больше некому дарить. И даже несмотря на то, что Хидэ бывает слишком громким и нередко мешает.       А через несколько минут он закончит с бумагами, забыв о кофе, и они пойдут домой. К Сейдо. Уставшие, под легкие разговоры о повседневном и не очень, а далее прильнут друг к другу после хлопка входной двери, скинут вещи в темноте коридора и подарят друг другу такую нужную любовь.       И Хидэ — Такизава знает — забудет обо всем. В том числе и о Канеки Кене.       Хидэ поступает в академию CCG, учится по ускоренной программе, в чем ему помогает Сейдо, и вот уже через полтора года Хидэйоши Нагачика становится следователем.       Он попадает как раз на перенесенную зачистку двадцатого района, участвует в бессмысленной войне между рассами людей и гулей, выполняет приказы вместе с Амоном, Акирой и Такизавой и старается не обращать внимания на многочисленные смерти.       Но Хидэ, видимо, не забыл его. Он не хочет видеть имя «Канеки Кен» под тонной смертей в списке, длинною в километр. Он не сможет его даже найти среди других имен и фамилий. Да и не желает такого допускать.       Поэтому он клянется себе, что вернется к Такизаве через миг, в последний раз смотрит на его лицо, вспоминая самую милую этих губ улыбку и убегает искать Канеки.       Силясь противостоять страху за парня, который сейчас рискует жизнью, он бежит туда, где, по его мнению, может сходить с ума гуль, занимающийся до этого каннибализмом. Нет, он не следил за Кеном — так Хидэ говорил Сейдо и, да, он делал обратное своим словам — это уже правда. И, обыскав, кажется, половину канализаций района, Хидэ находит Канеки по крикам.       В секунду вспоминает все их девять лет дружбы, плюет на то, что тот игнорировал на протяжении нескольких месяцев, и спасает бывшего лучшего друга. Потому что лучшие друзья так не поступают, Канеки, но я все еще люблю тебя.       Хидэ там, под землей, терпит ужасную боль в плече и шее — в том месте, где откусил Кен, и не слышит ничего во внешнем мире.       А после ему говорят, что Такизава Сейдо погиб при исполнении. И Хидэ находит его имя под горой других имен погибших, как доказательство самой страшной своей ошибки в этой никчемной жизни, которую так легко обнулить. Рядом еще Амон Котаро, но это не играет значения по сравнению с Сейдо.       И весь мир для Хидэ рушится. И Канеки не спасет его, потому что тот теперь Сасаки Хайсе, которого он от амнезии спасти не сумел, который его позабыл.       Хидэ берет на себя самые опасные задания, понимая, что, даже если умрет, жить ему, собственно, и незачем. Неудачник. Проигравший. Не сумевший сделать выбор. В итоге потерявший всё. Улыбку парня, которого любил, и воспоминания лучшего друга, которого забыть не смог. И собственную жизненную силу.       И он просто не может отказаться от задания по захвату аукциона, даже несмотря на то, что среди других многочисленных следователей будет Канеки Кен Сасаки Хайсе и его новая «семья» — куинксы.       Во время операции все шло хорошо, ну, если не сравнивать кровавую работу следователя CCG с обычной профессией, и Хидэ думал, что захват пройдет так же, как все задания особой сложности до этого, но…       …Хидэ бежит на внезапный женский писк из-за угла коридора, поворачивает, готовится к атаке и слышит охрипший, знакомый голос, который кричит слишком громко.       Его колени подкашиваются. Оружие опускается. Хидэ осматривает гуля в черном перед собой тогда, когда тот поворачивается к нему и застывает точно так же через жалкое мгновение.       Искаженное пытками и болью лицо (знакомые черты), седые, взлохмаченные волосы (знакомая прическа), черные губы (знакомо-знакомо-знакомо!). Гуль быстро закрывает руками глаза, выражение кривится в чем-то между испугом, отрицанием и сумасшествием. Изо рта существа все еще летит хриплый, колючий смех с нотами садизма, и с головы спадает капюшон. И Хидэ видит чубчик на макушке, по которому так часто трепал. Ужасная догадка, которая мерзкой многоножкой лезла в сознание, оказалась верной.       И Хидэ не знает, радоваться ему или плакать. Боятся или идти в атаку. Потому что перед ним стоит чудовище, полугуль с сияющим какуганом, имя которому Такизава Сейдо. Тот, который погиб при исполнении (МЕРТВЕЦ-МЕРТВЕЦ-МЕРТВЕЦ). Тот, которого похоронили (ЖИВОГО ЕЩЕ. ОН ЖИВ). Тот, который был человеком… (ЧТО СТАЛ СМЕРТЬЮ, КОТОРУЮ БОЯЛСЯ)       Сейдо продолжает истерично смеяться, в страхе закрывая лицо костлявыми руками с гнилыми, черными ногтями. Потому что боится показаться Хидэ, потому что боится себя, съевшего собственную мать по принуждению. Потому что сейчас облизывает концы пальцев, вспоминая тот сладкий, успокаивающий вкус. Сейдо стоит и не может шагу сделать, скованный шоком, а перед глазами проносятся два года ужасных экспериментов.       Хидэ тоже. Тоже не знает, как поступить, ибо понимает: перед ним уже не тот милый, добрый, до чертиков упрямый и немного наивный Такизава Сейдо. Перед ним гуль, который уже не может любить, а убьет — и глазом не моргнет. Перед ним жертва того, что Хидэ его оставил, на котором последствия разлились сединой на волосах, когда-то бывших цвета молочного шоколада. А вместо забавной упрямости и некой спеси, поехавшая к чертям крыша и еще какая-то там зависимость.       И все, что Хидэ понимает — только он может остановить этого монстра напротив…