Библиотечный поезд

Стеллажи с множеством толстых томов и тонких иллюстрированных книжиц упирались в высокий потолок и тянулись вдаль бесконечными коридорами. Немудрено здесь было бы заблудиться! Егору всегда казалось, что где-то возле полок с авторами на буквы П, Р, С, Т виднеются проложенные в незапамятные времена рельсовые пути. Стоило сощурить глаза определённым способом, посмотреть сквозь жёсткие рыжеватые ресницы, и вот уже можно разглядеть в фигурных дощечках паркета поросшие седым мхом тяжёлые бруски шпал. Издалека слышался длинный, густой и волнующий звук – то ли труба горниста, то ли гудок паровоза – что-то зовущее в дорогу, откликающееся мальчишечьем сердечке сладкой болью. Бесконечная сокровищница книг, расставленных по алфавиту, называлась коротким и басовитым, как удар большого колокола, словом «фонд». Звучало почти как «форт», «зонд», «ротонда» – все те слова, что отмечались в тексте звёздочкой из-за своей непонятности и расшифровывались в сносках печатной мелочью в самом низу книжной страницы. Не хотелось нырять за скучными объяснениями, когда влёк вперёд за собою сюжет, и непонятки оставались порой для Егора тайной за семью печатями. Всплывали иногда в памяти и тревожили неокрепший ум. Он пытался метнуться с вопросами к матери. Иногда та отвечала, с удовольствием и гордостью косясь на любознательного сына, но часто была страшно занята и только отмахивалась: «Погугли!» Мальчик искал слова в интернете, но википедия часто выдавала ту же скуку, что и в книжных сносках, и он своим живым воображением переключался на что-то иное, неведомое. Как и сейчас. Мама лохматила его каштановые волосы, надавливала пальцем на курносый нос и называла фантазёром. Иногда она оказывалась права, но не конкретно в этом случае. Егор был уверен: железная дорога в библиотеке существует! Перекликающиеся гудки, мерный стукоток колёс, прилетающий с порывом ветра запах жжёного угля из паровозной топки – всё это есть. Какие фантазии, вы что! Если бы Егора назвали домашним ребёнком, которого от книжки не оторвёшь, он бы удивился. Нет, он любил и мячик на стадионе с ребятами погонять, и в речку нырнуть с разбегу, и скатиться с высокой горки на ледянке. Только вот погода теперь настала холодная, промозглая – не время для мячиков, а для горок ещё мало снега, да и мокрый он, слякотный – бр-р… Казалось бы, сиди в интернете, но по всему району временно отключили из-за каких-то неполадок на линии. Телевизор дома не работал по той же причине, даже мультики не посмотреть. Но Егор не отчаивался: сидеть у мамы-библиотекаря на работе в мягком кресле, прихлёбывать из большущей кружки пахнущий ароматными травами чай вприкуску с конфетами и пряниками, которыми угостили добродушные библиотечные тётушки, и листать интересную книжку о кругосветном путешествии с картой на развороте страниц, тоже было здорово. Снова послышался гудок паровоза, так громко он прозвучал, что Егор вздрогнул. Мама снова скажет, что показалось! Или у кого-нибудь из её коллег на мобильнике такой звонок установлен? – Нет, – произнёс дребезжащий, будто жестяной, голос прямо над его ухом. – Не звонок. И не показалось. Егор оторвался от книги, удивлённо приподнял рыжеватые брови и выпалил: – Ой! Здрасте. – И вам хорошего дня, мой юный друг, – проговорил незнакомый ему человек. Мальчик скользнул по нему взглядом снизу вверх, рассмотрев блестящие чёрные ботинки, узкие брюки, полы распахнутого широкого и длинного пальто. А ещё жилет, из кармана которого торчал белый уголок платка и свисала золотая цепочка. От часов? Вряд ли, потому что часы с выпуклыми римскими цифрами и массивными стрелками крепились непонятным образом на высокой шляпе мужчины. Подобный головной убор Егор видел у фокусника в цирке, поэтому когда посетитель приветственно приподнял край своего цилиндра, мальчик решил, что оттуда выпорхнет, хлопая крыльями, стая белых голубей или хотя бы вывалится связка цветных ленточек. Не никаких чудес не происходило, незнакомец лишь покривил в ухмылке тонкие губы (над верхней топорщилась полоска щетинистых усиков), сморщил, словно захотел чихнуть, острый нос и поправил на левом глазу стёклышко – что-то вроде половинки очков. Егор вспомнил одно из слов, значение которого он гуглил как раз на днях, – монокль. Вот это он и был – не на картинке, а на стоящем рядом с ним человеке. – Будем знакомы. Тимофей Арнольдович, – мужчина церемонно протянул узкую ладонь с аккуратными ногтями. – Егор, – представился мальчик, встав с кресла и ответив на рукопожатие. Мама строго требовала быть вежливым со взрослыми, особенно в библиотеке. Сюда же ходят интеллигентные люди! Этот был интеллигентнее некуда – одет чудно, и изъяснялся, как в книжках про старые времена. А, может, он из театра? При библиотеке собирался театральный кружок для взрослых. Наверное, дядечка пришёл рано и, пока репетиция не началась, бродил по залам в сценическом наряде, разговаривал фразами из своей роли – входил в образ. – Нет, я не из театра, – покачал головой в цилиндре Тимофей Арнольдович. Ответил не на заданный вслух вопрос, а на мысли Егора. Второй раз так, ничего себе! – Я позову кого-нибудь из взрослых, – предложил насторожившийся мальчик. От волнения ему захотелось пить, и он схватил кружку с чаем. – Ни к чему, – Тимофей Арнольдович взял кружку у него из рук и поставил на подоконник. – Я пришёл к вам лично, дорогой Егор, и надеюсь найти в вашем лице единомышленника. Вы же хотели посмотреть на поезда, верно? Так пойдёмте! Он потянул Егора за руку за собой в узкое пространство меж книжных стеллажей. На улицу мальчик точно не пошёл бы с чужим дядькой, поостерёгся бы. Но… они же не выйдут из здания, да? Не вышли. Но одновременно со знакомыми стенами, дверьми, множеством книг, становившимися прозрачнее и прозрачнее, Егор видел протянувшиеся вдаль стальные рельсы, под ногами всё явственней проступали шпалы, между ними торчали пожухлые травинки, которые через несколько шагов сменились зелёными ростками. Он поднял голову – по ярко-голубому небу плыли длинные косицы белых облаков, ярко светило солнце. – Скорей, скорей, – проскрипел, наклонившись к уху мальчика, Тимофей Арнольдович. Они поднялись по лесенке на перрон – и вовремя, потому что по рельсам прогрохотал мимо них и, пуская искры из-под колёс, остановился поезд с дымящим паровозом впереди и похожими на сказочные теремки вагонами. Егор не успел и глазом моргнуть, как оказался в вагоне на удобном диванчике у окна за маленьким столом, на котором стояли два гранёных стакана в тяжёлых подстаканниках с дымящимся чаем. Тимофей Арнольдович сидел напротив него, сверкая моноклем и хитро и довольно улыбаясь. Егор, которому сделалось не по себе, торопливо и неловко зашарил в кармане джинсов. Вытащил телефон, чтобы позвонить маме. Сети не было. Совсем. – И не будет, – снова уловив каким-то образом его мысли, спокойно разъяснил Тимофей Арнольдович. – Мы сейчас находимся за много-много лет до того, как изобрели сотовую связь. Ещё несколько станций – и проводного телефона тоже не станет. И радио, и телеграфа, и даже… книгопечатания. – Как не станет? – не понял мальчик. – Почему? – Потому что мы, юный друг мой Егор, движемся по хронопути в обратную ходу истории сторону. – В прошлое?! – ахнул он. – Совершенно верно. Посмотри в окно. Егор упёрся ладонями в деревянную раму и сплющил нос о стекло. Зелёные луга за окном сменились океанским пейзажем. На волнах качался красивый парусник с мачтами такой высоты, что пыхтящие рядом колёсные пароходики казались игрушечными по сравнению с ним. Одно было странно: паруса повисли ветхими тряпками, а по реям бойко карабкались скелеты в рваных полосатых тельняшках. Егору показалось, что он слышит мерное постукивание костей. Или это его собственные зубы колотились друг о дружку от зябкого страха? – Корабль-призрак, – прокомментировал увиденное Тимофей Арнольдович. Поезд двигался теперь не по берегу, а по мосту, выгнувшему кошачью спину над широким водоёмом. Внизу, на палубе украшенного цветами и китайскими фонариками прогулочного катера, сидели за столиком мужчина в расшитом золотыми нитями камзоле и дама в пышном платье и с причёской, похожей на украшенную фруктами пирамиду. Мужчина обернулся (видимо, чтобы посмотреть на несущийся по мосту поезд), а дама, воспользовавшись этим, высыпала из своего приоткрывшегося перстня в его бокал немного серого порошка. – Не пей, не пей! – забарабанил в стекло Егор. – Он не слышит тебя, – Тимофей Арнольдович перехватил запястья мальчика своими ледяными ладонями, останавливая его. Мужчина на катере поднёс бокал к губам, отпил из него глоток и упал замертво. Мост кончился, поезд катился теперь по какой-то гористой местности. На фоне острых скал рыцарь в начищенных до медного блеска доспехах бился с драконом. Он был пешим – видимо, его верный конь уже пострадал в этой битве. Рыцарь с трудом взмахивал длинным узким мечом, прихрамывал на левую ногу. Гигантский ящер громыхал чешуёй и плевался пламенем. Несколько неловких движений – и… рыцарь повержен. Дракон придавил упавшее тело когтистой лапой и, задрав острую хищную морду, издал торжествующий вопль. Все вокруг либо мёртвые, либо умирают у него на глазах. Что происходит? Почему он, Егор, не в маминой библиотеке, а в каком-то странном поезде, несущемся сквозь столетия, рядом с этим сумасшедшим, у которого в глазу монокль, а на голове шляпа с часами? – Зачем вы меня увезли? – спросил Егор. – Мне было скучно, – хмыкнул Тимофей Арнольдович. – Да и тебе тоже. Теперь же нам с тобой обоим весело. Да уж, развеселил!.. Егор знал, что мальчики не должны плакать. Тем более, такие большие, как он, почти взрослые – из пятого класса. Но когда он подумал, что, может быть, никогда не увидит маму, потому что находится в таком давнем прошлом, что не только она, но и бабушка ещё не родилась, он не выдержал. Слёзы закапали из его глаз в стакан с остывшим чаем, делая напиток из сладкого солёным. А Тимофей Арнольдович решил, видимо, что ему пора вздремнуть. Он снял и положил свой цилиндр на стол, извлёк из складок необъятного пальто надувную подушку и тут же захрапел. Переживать, что Егор удерёт, ему не было нужды. Куда он денется? Не маленький, понимает ведь: выпрыгнет из поезда – пропадёт. Даже если не расшибётся сразу же, то и потом ничего хорошего беглеца не ждёт. Кругом моря и скалы, драконы, убийцы да призраки. Егор тихонько сполз со своего места и пошёл побродить по вагону. Он уже ни на что не надеялся, однако не сидеть же на одном месте! Ничего интересного мальчик не увидел: все купе были одинаковые и пустые. Он хотел было возвращаться, как вдруг услышал странный звук. Не гудок паровоза, нет – где-то рядом тихо играла музыка. Мелодия была красивая и печальная, и он почему-то подумал: тот, кто её исполняет, не принесёт ему зла. Однако, увидев в последнем купе музыканта, Егор от неожиданности отшатнулся. Это был скелет. Похожий на мёртвых матросов корабля-призрака, он всё же отличался от них чем-то неуловимым. Может быть, изяществом и плавностью движений? На костлявых плечах скелета болтался воротничок из полуистлевшего кружева. Суставы пальцев обхватывали смычок, который он водил по струнам приставленной к нижней челюсти скрипки. Музыка стихла. Череп с пустыми глазницами повернулся к дверному проёму. – Испугался? – прошелестело то ли в воздухе, то ли в мыслях Егора. – Нет, – покачал головой мальчик. – Удивился – это да. Всё-таки скелет, который играет на скрипке, выглядит… странно. – Странно было бы, если бы я играл на трубе, – иронично ответили ему. – Ведь у меня нет лёгких. – А как же ты разговариваешь без них? И без языка, и без голосовых связок, – решил уточнить Егор. – Телепатия, – с гордостью обронил скелет. – Ты здорово играешь! – похвалил Егор. – Правда? – недоверчиво уточнил скрипач. – Тебе понравилось? – Очень! Твоя музыка – лучшее, что случилось со мной за сегодняшний день. – А приключения, что были до нашей с тобой встречи, были… хуже? – Да просто кошмарные! А совсем ужасно то, что я никогда не смогу вернуться к маме… – Почему не сможешь? – вдруг спросил скелет. – Мы слишком далеко уехали, и… это даже не расстояние, а время, – пробормотал Егор, ощущая, что ещё немного – и он снова разревётся. – На самом деле всё проще некуда, – прозвучал ответ. – Берёшь часы со шляпы своего спутника и поворачиваешь стрелки. – Ох… но я даже не знаю, на сколько сотен лет… – Достаточно на один оборот, до щелчка. Главное – не перепутай: не против часовой стрелки, а по ней, иначе попадёшь не в своё время, а ещё глубже в прошлое. – А он не проснётся? – испугался Егор. – Не думаю. Сейчас я сыграю колыбельную, чтобы злобному колдуну – похитителю мальчиков слаще спалось, а ты действуй. И смотри сам не задремли! – Я постараюсь, – в первый раз за своё путешествие улыбнулся Егор. – Спасибо! – Не за что, – лязгнул нижней челюстью скелет. – Когда-нибудь и я обращусь к тебе за помощью. Егор тихонько вернулся в своё купе. Тимофей Арнольдович крепко спал, похрапывая и посвистывая носом. Ну и прекрасно! Мальчик отцепил от цилиндра часы. Еле удержал их в руках – они были тяжёлыми, да ещё и дёргались, трепетали, словно живые. Циферблат был без стекла. Егор прижал пальцами обе стрелки разом и повернул, как и велел скелет, – одним движением, до щелчка. Щелчок оказался негромким, но сопровождался такой яркой вспышкой света, что Егор зажмурил глаза. – Ты что в темноте сидишь, сынок? – спросила мама, нажавшая выключатель. – Зачитался и уснул? Пора домой, у меня рабочий день закончился. А… скажи, пожалуйста, родной, что это за старинные часы у тебя в руках?